Текст книги "Коллаборационисты: мнимые и настоящие"

Автор книги: Владимир Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

И что мы за все это получили? Второй фронт? Без него в 1944 году можно было уже и обойтись. В этот момент советские войска запросто могли дойти до Ла-Манша и без помощи этих союзничков. И тогда СССР уже сам определял бы послевоенное устройство всей Европы, без «помощи» США и Великобритании.

Главный же итог сотрудничества для Советского Союза с США и Великобританией не заставил себя долго ждать. Не успели стихнуть пушки, как Черчилль произнес свою знаменитую речь в Фултоне. А дальше эти «союзники» начали холодную войну против СССР, бойкотировали его всеми доступными способами, вели подрывную деятельность, И не успокоились, пока не добились его распада.

Однако вернемся к Босу. И прежде чем завершить часть книги, касающуюся его сотрудничества с Советским Союзом, обратимся к одному интересному документу. Это оперативное письмо одного из советских разведчиков. Оно хранится в архиве Службы внешней разведки России. Вот каково его содержание:

«… Вам еще в своем первом письме Леон сообщал о неком индусе, бежавшем из Индии в Афганистан и нашедшем прикрытие у «пивоваров»: как позднее выяснилось, этот индус оказался никем иным, как известным политическим деятелем, бывшим руководителем индийского национального конгресса Субхи Чандра Босом.

В первых числах февраля в полпредство прибыл возглавляющий немецкую миссию в Кабуле Пильгер, который в беседе с полпредом заявил о том, что к нему явился известный индус Субхи Чандра Бос, который заявил ему, что бежал от англичан из Индии и просит у немцев покровительства. Далее якобы Пильгер связался со своим правительством по этому вопросу и получил указание направить его транзитом через СССР в Германию. Полпред обещал по этому поводу в свою очередь запросить Москву. После непродолжительной переписки полпред получил личное указание т. Вышинского выдать визу, требующуюся для проезда Ч. Б. транзитом через СССР в Германию без права остановки.

Спустя несколько дней Пильгер явился вновь и прямо заявил полпреду, что от своего правительства он получил сообщение о том, что из Москвы по нашей линии указание полпредству о выдаче Чандра Босу визы уже дано, и просил ускорить оформление документа, т. к. ему якобы с Ч. Б. заниматься надоело. При этом Пильгер спросил, нельзя ли

Ч. Б. перебросить в Союз самолетом (нашим), и что, если мы согласие на это дадим, он организует с помощью итальянских инструкторов на аэродроме негласную посадку в наш самолет Ч. Б. Получив категорический отказ, Пильгер заявил, Ч. Б. будут направлять через Афганистан в Союз с итальянским паспортом, и просил его не подвергать по существующему у нас порядку вызову в полпредство для оформления документов, а выдать визу заочно. Полпред распорядился оформить документ в порядке, требуемом немцами.

Для оформления документов Ч. Б. явился советник немецкого посла, он же зав. канцелярией, Шмидт. Он представил итальянский паспорт на имя инженера Орландо Мацотта (с фиктивной фотокарточкой). На паспорте имелась въездная виза немцев. После выдачи нашей визы № 064033 от 15/III 1941 г. для проезда через п. п. Термез – Заремба, они получили афганскую визу, и таким образом Ч. Б. в сопровождении немца Венгера 18/III выехал на машине из Кабула к границе, которую перешел 22/III. с. г.».

Не правда ли, интересный документ? Однако надо разобрать его предельно подробно. При первом беглом прочтении представляется, что немцам этот Субхас Чандра Бос не очень-то был и нужен. Пильгеру с ним якобы вообще надоело заниматься. А роль Советского Союза тут и вовсе никакая. Просто Бос проедет через его территорию, причем без остановки, вот и все.

Но давайте пройдемся по фактам, которые нам с вами известны, но не были известны автору этого письма. На самом деле немцы в момент описываемых в этом письме событий тайно активнейшим образом готовили восстание в Афганистане и дальнейшее наступление пуштунских племен на британскую Индию. Операция носила кодовое название «Пожиратель огня». И руководящая роль в этой операции отводилась как раз Субхасу Чандре Босу. А координатором всей этой операции в Кабуле был тот самый Пильгер, которому Бос якобы надоел.

Немцам Бос так «надоел», что они не поленились организовать коллективное обращение в Москве по поводу его визы. Потом спланировали его тайную посадку на советский самолет. Когда же этот вариант был Михайловым отвергнут, отправили его к границе на собственном автомобиле в сопровождении сотрудника немецкой миссии.

Нет, немцам Бос явно не надоел. Они возились с ним как надо. Но при этом, понятное дело, демонстрировали внешнюю незаинтересованность. Они даже итальянцам, своим союзникам, ничего не говорили про подготовку восстания в Афганистане с его дальнейшим распространением на Индию. Понятно, что советскому полпреду они и вовсе старались сказать самый минимум.

В общем, с немцами все понятно. А как же СССР? Действительно роль Советского Союза была чисто технической? Пропустить Боса через свою территорию транзитом и забыть навсегда про этого человека? Давайте еще раз взглянем на письмо советского разведчика. Вам не кажется странным эпизод с липовым итальянским паспортом?

Вообще-то, в любых дипломатических миссиях установлен определенный порядок по части выдачи виз. В советских посольствах этот порядок всегда был достаточно строгий. Получатель визы являлся лично в посольство, писал заявление и отдавал свой паспорт. Именно свой, а не чужой. А тут вроде бы получается очень странная ситуация. Наш полпред Михайлов получает из Москвы указание выдать визу индийцу Босу. После этого в постпредство заявляется немец и предлагает проставить эту самую визу в итальянский паспорт с фальшивой фотографией. При этом просит Боса в миссию не вызывать.

Допустим, что постпредство могло сделать исключение и поставить визу в паспорт человека заочно, без собеседования. Но ведь тут речь идет не просто о паспорте. А о заведомо фальшивом документе. Совершенно точно, что тут любой советский дипломат сказал бы абсолютно твердое и определенное «нет». Но Михайлов ничего такого говорить не стал. А выдал визу без проволочек. Такое было возможно только при одном-единственном варианте: указание из Москвы разрешало так поступить. То есть в Москве понимали, что речь идет о фальшивом паспорте. И тем не менее дали указание проставить въездную визу именно в такой паспорт. Самодеятельность Михайлова тут исключена. За такую самодеятельность можно было лишиться не только должности, но и головы. К тому же Михайлов уже показал себя как крайне осторожный дипломат. Ведь он незадолго до этого категорически отказался от личной встречи с Босом, хотя его об этом просто умолял Бхагат Рам Тальвар.

Думаю, тут можно предположить, не рискуя ошибиться, что делом Боса в Москве занимались не в Исполкоме Коминтерна, не в Наркоминделе, а непосредственно в НКВД. Только с одобрения НКВД можно было столь вольно обращаться с правилами при выдаче визы Босу.

Однако указание выдать визу было подписано Вышинским, и речь шла о транзитной визе, причем без права остановки в СССР. Ну, что касается Вышинского, то любое указание из Москвы полпреду, даже если оно изначально было сформировано в каком-то другом месте, передавалось по каналам именно Наркомата по иностранным делам. Так что подпись Вышинского не исключает, что решение было принято не им, а Берией.

А что значит «транзитная виза без права остановки»? Значило ли это, что СССР никаких дел с Босом иметь не хотел, общаться с ним ни на каком уровне не планировал, а только лишь уступал настойчивой просьбе Германии пропустить Боса через свою территорию, подчеркивая при этом, что речь идет только о транзите без каких-либо переговоров? Российские историки именно так и трактуют этот эпизод.

Я, однако, полагаю, что это не так. И вот почему. Понятно, что если в Москве и планировались какие-то переговоры с Босом, тем более на высоком политическом уровне, это в любом случае не афишировалось. И в любом случае об этом не информировалась бы советская миссия в Кабуле. Если бы нашей миссии дали указание выдать просто въездную визу, это вызвало бы у сотрудников вопросы: почему только въездная, а выезжать он не планирует, почему?

Тем более следует учитывать, что Бос въезжал на территорию СССР формально как итальянец. Было бы странно, если бы в его паспорте стояла не транзитная виза, а какая-то другая. Ведь после получения советской визы немцы передали паспорт афганцам для получения визы уже у них. Если бы те что-то заподозрили, судьба Боса могла оказаться вовсе не завидной.

Нет, непохоже, чтобы Москва не планировала никакого общения с Босом. На всякий случай, но планировала. Видимо, предварительно было понятно, что Сталин не соглашается на активные действия против Британии в Индии. А вдруг передумает и согласится? Вдруг Бос скажет в Москве что-то такое, что изменит отношение высших советских руководителей к этому вопросу?

Кстати, известна и реакция Боса на посещение Москвы. Впоследствии он высказывал по этому поводу сожаление. Однако если ты просто едешь транзитом через какую-то страну, зачем высказывать сожаление? Нет, сожаление высказывают, если возникло разочарование. Значит, там произошло что-то такое, что разочаровало Боса. Значит, все-таки было какое-то общение. И Бос получил в ответ на свои предложения отказ. Вот он и разочаровался, увидев такое отношение. Или его огорчило, что он не смог встретиться лично со Сталиным. Тут же следует припомнить, что из Калькутты Бос планировал попасть вовсе не в Германию, а именно в СССР. Другое дело, что в Кабуле он наткнулся на непонимание советских дипломатов. И только после этого обратился к итальянцам и немцам.

Для подтверждения процитируем кусок из донесения одного из агентов СССР в Кабуле от 03.05.1942, который выяснял, как именно выехал Бос из Индии:

«1. Вопрос: Прежде чем приступить к обсуждению вопросов, я бы хотел выяснить обстоятельства вашего знакомства с БОСОМ, выезда последнего из Индии.

Ответ: Еще до ареста БОСА в Индии последний обратился к партии Кирти-Кисан с заявлением, что дальнейшее пребывание его в Индии невозможно, так как он будет арестован, и хотел бы перебраться в Москву. Руководство Кирти-Кисан поручило ЛАРКИНУ (Ачар-Синг) и мне организовать переброску БОСА. Когда в Пешавере было уже все приготовлено для этой цели, ЛАРКИН выехал в Калькутту за Босом. Но последний к этому времени был уже арестован».

А вот выдержка уже из донесения советского агента, внедренного в британскую разведку. Донесение датировано 10.07.1943:

«Но когда он попал в Кабул, то в действительности он отправился в германскую миссию, а не в русскую и предложил там свои услуги, заявив, что хочет поехать в БЕРЛИН. Однако встретились затруднения в смысле получения транзитной визы через СССР, и случайно этот вопрос разрешили итальянцы, которые выдали БОЗЕ итальянский паспорт на фамилию МАЦОТТА (который фактически являлся итальянским радиоспециалистом в итальянской миссии), и по этому паспорту русские выдали транзитную визу. Из всей этой истории неясно, имели ли они хоть какое-нибудь представление о том, что этот паспорт был фальшивым».

Как мы видим по этому документу, ни наш агент, ни британцы не очень были осведомлены о деталях поездки Боса в СССР и Германию. И даже полагали, что в СССР никто не знал о фальшивом паспорте. Не знал, и вообще считалось, что через их территорию едет никакой не Бос, а настоящий итальянский радист.

Таким образом, можно констатировать, что Субхас Чандра Бос первоначально искал контакты именно с Советским Союзом, а не с Германией. И планировал попасть именно в СССР, а не куда-либо еще.

Вообще, были ли другие маршруты выезда из Кабула, помимо Москвы? Конечно, были. Например, через Турцию или Иран. Наверное, при желании можно было найти и другие варианты. Полагаете, через Турцию было рискованно, могли перехватить британцы? А трястись пять дней на автомобиле по горным дорогам через весь Афганистан в сторону советской границы было не рискованно? Я думаю, в десять раз более рискованно. Кстати, а немецкие самолеты через Москву не летали? Сами-то немцы как попадали в Кабул? Только через Москву и только на советских самолетах?

Нет, немцы явно не для того так напрягались, так совместно с итальянцами и японцами просили в Москве насчет Боса, чтобы он просто транзитом проехал в Берлин. Они явно до последнего надеялись как-нибудь заинтересовать советское руководство в Босе и в его планах. И тем самым втянуть СССР в войну против Британии. Это действительно была достойная цель. И ради нее стоило напрягаться и обивать пороги в Москве. Цель явно оправдывала такие усилия.

Читателю тут впору еще раз усомниться. Мол, автор насочинял что-то, не имея никаких точных материалов. И пытается бездоказательно бросить тень на Сталина и других руководителей СССР. С чего это вдруг немцы должны были рассчитывать, что Советский Союз станет не то чтобы нападать на Великобританию, а даже просто обсуждать совместные с фашистской Германией военные действия в Афганистане и Индии? Наверное, это совершенно безосновательные домыслы автора?

Давайте, как всегда, разбираться. Но для начала все-таки уточним для сомневающихся, планировал ли вообще Советский Союз в Афганистане какие-либо силовые операции. Может, это я наговариваю на миролюбивых коммунистов?

Итак, для начала лично Ленин в 1919 году отправил в Афганистан Я. Сурица в качестве не столько представителя РСФСР, сколько представителя Коминтерна. И полномочия его были сформулированы должным образом: «…входить в непосредственные сношения с существующими и имеющими образоваться правительствами сих стран и со всеми революционными организациями, преследующими цель освобождения народов Центральной Азии от иностранного владычества».

Потом Троцкий предлагал открыть там фронт мировой революции («Дорога на Индию может оказаться для нас в данный момент более проходимой и более короткой, чем дорога в Советскую Венгрию») и в этих целях создать базу на Урале и в Туркестане для наступления на Индию через Афганистан. И уже в сентябре 1919 года по приказу Троцкого в Туркестан было отправлено 25 тысяч винтовок для немедленной передачи афганскому правительству.

А в ноябре 1919 года в Москве был проведен II Всероссийский съезд коммунистических организаций народов Востока, на котором было принято решение о «создании восточной интернациональной Красной Армии как части международной Красной Армии».

В Кабуле советский представитель вел активные переговоры с местными властями о заключении договора, который обеспечивал бы возможность экспорта революции в Индию. Речь шла о свободном транзите оружия, о создании опорных пунктов на границе с Индией. Однако переговоры окончились провалом, и на время Москве пришлось отказаться от активных планов по вторжению в Индию.

Перенесемся в 1934 год. Тогда, в июне министр иностранных дел Литвинов докладывал на Политбюро ЦК ВКП (б) о переговорах с Амануллой-ханом по организации восстания в Афганистане и возвращению его на престол. Было принято решение разрешить Аманулле и его сторонникам использовать территорию среднеазиатских республик для подготовки восстания и государственного переворота. В результате только в Ташкенте оказалось около 600 сподвижников Амануллы.

Однако в 1935 году Сталин принял решение больше не поддерживать Амануллу. Похоже, что-то его тогда смутило. Высказывается мнение, что Аманулла одновременно слишком активно налаживал связи с итальянцами и немцами, что и не понравилось кремлевскому руководству. Может быть,

Сталин счел, что Германия будет загребать жар чужими руками? Как бы там ни было, но на этом этапе с советской помощью в организации восстания было покончено.

Немцы тем не менее активизировали свое сотрудничество с Амануллой. Их очень интересовала возможность поднять на границе Афганистана и Индии восстание пуштунских племен. Из такого восстания явно вырисовывалась перспектива изгнания британцев из Индии.

В архиве ФСБ имеются интересные документы. В частности, речь идет о допросе Фрица Гроббы, известного немецкого дипломата. Он с 1930 по 1939 год был посланником Германии в Багдаде, а затем в МИДе курировал вопросы пропаганды в восточных странах. В протоколе одного из допросов сказано буквально следующее:

«После начала войны Риббентроп собрал у себя различных знатоков Дальнего и Ближнего Востока и обсудил с ними возможность организации диверсионных актов. […] В частности, была обсуждена возможность организации диверсий в Британской Индии. Все присутствующие высказали мнение, что вследствие отсутствия прямого сообщения между Германией и Индией подобного рода действия могут быть предприняты только совместно или с согласия Советской России».

Действительно, немцы тогда решили, что бороться против Великобритании в Индии через Афганистан можно только с помощью Советского Союза. В результате стали готовиться две операции под названием «Тибет» и «Аманулла». Как нетрудно догадаться, одна из них планировалась в Афганистане, а другая – в Тибете.

Операция «Тибет» разрабатывалась СС и предполагала заброску агентов с большими суммами денег на подрывную работу. А вслед за ними в Тибет под видом научной экспедиции планировалось переправить две сотни немцев. Для экспедиции должны были использоваться аж три тысячи вьючных животных. А в багаже были предусмотрены помимо всего прочего даже минометы.

Целью операции «Аманулла», разработанной абвером, было «приобретение базы для операций любого рода против Индии, сковывание английских вооруженных сил, поддержка повстанческого движения в Вазиристане». При этом имелось в виду, что удастся свергнуть короля Захир-Шаха. Для начала в Афганистане должна была начать действовать группа численностью в две тысячи человек, которую предполагалось снабдить немецким оружием.

Операцию «Аманулла» должна была поддержать одна горная дивизия вермахта. И откуда же она должна была действовать? По планам немцев она должна была ударить по Кабулу из советского Туркестана.

Немцы не планировали участие СССР в боевых действиях. Но предполагали, что Советский Союз разрешит переброску немецких войск через свою территорию, построит пункты снабжения и поможет перебросить войска вдоль советско-афганской границы. Согласитесь, такие действия означали бы явное участие в войне на стороне Германии против Великобритании, пусть даже и без непосредственного участия в боевых столкновениях.

Мне тут возразят, что так планировали немцы. Но вовсе не Советский Союз. Хорошо, будем разбираться дальше. Параллельно с началом подготовки этих двух операций немецкий посол в Москве получил указание прозондировать позицию СССР в отношении подобных планов. 2 ноября 1939 года Шуленбург встретился с Молотовым. Однако посол слишком осторожно затронул эту тему. И Молотов, не поняв, о чем идет речь, отделался ничего не значащей репликой.

13 ноября произошла еще одна встреча Шуленбурга и Молотова. И посол уже поставил вопрос прямо в лоб. Он попросил, чтобы СССР поддержал усилия Германии в Афганистане, направленные против Великобритании. Например, демонстративно сконцентрировал свои войска на границе с Афганистаном. В записи беседы это звучит как просьба «послать в Афганистан Амануллу и его людей для нажима на англичан, но идеалом была бы военная демонстрация на границах Афганистана и Кавказа без агрессивных намерений. Если это окажется невозможным, то желательно, чтобы советское правительство не отвергало подобных слухов».

Услышав такое, Молотов никаких протестов не заявил. И никакого решительного слова «нет» не произнес. А как раз наоборот, пообещал изучить этот вопрос. После «изучения» Молотов 17 ноября пригласил к себе немецкого посла и заявил, что «не возражает» против распространения слухов о концентрации советских войск на границе. По поводу Амануллы Молотов попытался выяснить, в чем должна была заключаться помощь СССР. Но Шуленбург сам не знал деталей. Он лишь сказал, что надо способствовать проезду Амануллы и его людей в Афганистан, а немецкой группы – в Тибет.

Я привожу некоторые слова в кавычках. В архиве внешней политики СССР имеются соответствующие записи бесед Молотова и Шуленбурга. Из них и цитаты. Но я не делаю прямых сносок, все-таки это не научная работа в точном значении этого слова. Но такие записи бесед существуют, в чем при желании можно убедиться.

Дальше Риббентроп решил вести переговоры с Молотовым не через посла, а через специального представителя – П. Клейста. Тот прибыл в Москву и провел несколько раундов переговоров лично с Молотовым. Что

именно они обсуждали, неизвестно. Советские архивы в этой части до сих пор засекречены. Почему – понятно. Но рассекречены немецкие архивы. Из них известно следующее: «русские в принципе согласились с действиями Германии, но воздержались от окончательного одобрения» (Hauner M. India in Axis Strategy. Germany, Japan and Indian Nationalists in the Second World War. Stuttgart, 1980. Р. 163).

Надо полагать, что если Молотов в принципе согласился на ведение таких переговоров и тем более встречался со специальным представителем Германии, это могло означать только одно: Советский Союз не отвергал сотрудничество с Германией по данному вопросу, но уточнял какие-то детали. Если бы Молотов сказал, что СССР против переброски через его территорию немецких вооруженных формирований, а также сторонников Амануллы, то никаких переговоров, а тем более на таком высоком уровне, в принципе не было бы. Тут сам факт переговоров говорит вполне красноречиво, о чем именно они велись. И совершенно очевидно, кому именно Молотов докладывал об этих переговорах и их содержании.

Некоторые российские исследователи высказывают мнение, что речь на переговорах на самом деле не шла о подготовке Советского Союза и Германии к совместной войне против Великобритании. Советские представители якобы пошли на переговоры только для того, чтобы выявить все детали немецких планов. На это можно возразить очень кратко: для подобного «выявить» не ведутся месяцами переговоры на таком высоком политическом уровне.

9 января 1940 года Клейст отчитался об итогах переговоров перед руководителем абвера Канарисом. Тот выразил неудовольствие, что позиция советской стороны слишком неопределенная. А для успеха операций было нужно больше определенности. И Клейст опять поехал в Москву продолжать переговоры (Hauner M. India in Axis Strategy. Germany, Japan and Indian Nationalists in the Second World War. Stuttgart, 1980. Р. 164).

В феврале 1940 года переговоры продолжились. По немецким архивным документам видно, что переговоры на этот раз шли не с Молотовым, а с представителями советских спецслужб. В конце концов Советский Союз отверг план «Аманулла», но согласился участвовать в операции «Тибет» (Glasneck J., Kircheisen I. Turkei und Afghanistan – Brennpunkte der Orientpolitik im Zweiten Weltkrieg. Berlin, 1968. S. 216–217).

Однако немцев такой подход вовсе не устроил. И 5 марта 1940 года, после пяти месяцев непрерывных переговоров Шуленбург вновь встретился с Молотовым и заявил, что вопрос об Афганистане снимается с повестки дня. Якобы переговоры с СССР не были санкционированы Гитлером (Запись беседы наркома иностранных дел СССР В. Молотова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом // ДВП СССР. М., 1995. Т. XXIII. 1. C. 131).

Больше немцы этот вопрос перед советским руководством не поднимали. Однако операции не были отменены. Они были лишь отложены до лучших времен.

Полагаю, теперь читатель сможет нарисовать себе более или менее достоверную картину взаимоотношений Германии и СССР по вопросу совместных действий против Великобритании в Афганистане и Индии. Переговоры шли и при этом на достаточно высоком уровне. Немцы надеялись, что такое сотрудничество было в принципе возможно. А советские представители в чем-то были готовы поддержать Германию. А в чем-то полагали, что поддерживать не надо. Несомненно, что все эти переговоры шли с санкции Сталина. Однако советский лидер так и не смог окончательно определиться как с операциями «Аманулла» и «Тибет», так и с Субхасом Чандрой Босом. И немцы в конце концов окончательно убедились, что Сталин не готов на полномасштабное сотрудничество с державами «оси». А частичное сотрудничество, на которое соглашался Сталин, не устраивало уже Гитлера. Ему совсем не нужна была такая неопределенность у себя в тылу. И началась Великая Отечественная война.

Ко всему вышесказанному необходимо добавить еще один интересный штрих. Перенесемся в начало 1939 года. Тогда в Москве решался вопрос о заключении тройственного союза с Францией и Великобританией. Речь шла ни много ни мало о полноценном военном союзе, предполагавшем взаимную военную помощь. Такой союз явно был бы направлен против Германии. Дело дошло до того, что 17 апреля 1939 года Советский Союз обратился с официальным предложением к Франции и Великобритании о создании единого фронта взаимопомощи. Это обращение не было опубликовано. Но оно имело место. И что же? Великобритания и Франция его отвергли. Почему и отчего – это другой вопрос. Якобы того требовали интересы стран Восточной Европы. И англичанам не хотелось дразнить Гитлера. Но что после этого должен был делать Сталин? Сидеть и ждать своей судьбы? Следует ли удивляться, что в такой ситуации он санкционировал переговоры с другой стороной, с Германией, по поводу совместных действий против Великобритании в Индии? И следует ли удивляться, что СССР после отказа Великобритании и Франции пошел на заключение пакта о ненападении с Германией?

Трудно сегодня утверждать, как далеко должен был пойти Сталин в сближении с Германией. Результат его политики шатаний и колебаний, а также попытки усидеть на двух стульях известен: Великая Отечественная война, уничтожение значительной части европейской части страны, гибель десятков миллионов советских людей, по сути, всего цвета нации. А что было бы, если бы СССР смог заключить оборонительный союз с Великобританией и Францией? Осмелился бы в такой ситуации Гитлер на войну на два фронта?

Напал бы на Польшу? Может быть, в таком случае Советскому Союзу пришлось бы уже в 1939, а не в 1941 году вступать в войну?

А если бы Сталин наоборот пошел на полное военное сотрудничество с Германией? Скорее всего, это означало бы быстрое поражение не только Франции, но и Великобритании. И полное доминирование на евро-азиатском континенте держав «оси». Такая ситуация почти наверняка оставляла бы и США за скобками, обрекая на томительное ожидание, когда очередь дойдет и до них. Но как бы в таком случае поступил дальше Гитлер по отношению к СССР? Пошел бы на полноценную войну с Советским Союзом? Наверное, ключевую роль в таком случае играла бы возможность доступа к советским запасам сырья. Если Германия получала бы такой доступ, то причин затевать войну было бы явно поменьше. И в любом случае никакие межгосударственные союзы не вечны. Наверное, даже в случае полной победы держав «оси» в какой-то момент между ними самими возникли бы противоречия, которые могли довести и до взаимной войны.

А вот как описывал в своих мемуарах Черчилль возможность полноценного сотрудничества между СССР и Германией. О визите Молотова в Берлин в ноябре 1940 года он пишет:

«В заключение фюрер заявил, что данное обсуждение в известной мере представляет собой первый конкретный шаг к широкому сотрудничеству с должным учетом проблем Западной Европы, которые должны решаться между Германией, Италией и Францией, а также проблем Востока, которые в первую очередь интересуют Россию и Японию, но в решениях которых Германия предлагает свои услуги в качестве посредника. Речь идет о сопротивлении всяким попыткам со стороны Америки «делать деньги за счет Европы». Соединенным Штатам нечего делать в Европе, Африке или Азии.

Молотов выразил свое согласие с заявлением фюрера о роли Америки и Англии. Участие России в тройственном пакте представлялось ему вполне приемлемым в принципе при условии, что Россия будет сотрудничать в качестве партнера, а не только лишь в качестве объекта. В таком случае он не видел никаких препятствий к участию Советского Союза в общих усилиях. Но прежде всего нужно четко определить цель и значение этого пакта, в частности определить границы «сферы Великой Восточной Азии».

Как нетрудно убедиться, не только я тут, в этой книге рассматриваю гипотетическую возможность участия Советского Союза в качестве четвертой стороны в союзе Германии, Италии и Японии («Тройственный пакт»). Такая возможность представлялась в 1940 году Сталину вовсе не гипотетической. Вплоть до того, что этот вариант даже стал предметом конкретного обсуждения с Гитлером. В дальнейшем обсуждался даже конкретный текст договора между Германией и Советским Союзом.

А вот как, судя по тем же мемуарам Черчилля, видел роль Советского Союза сам Гитлер:

«1. Германия не стремится получить военную помощь от России.

2. Ввиду колоссального размаха войны Германия вынуждена для оказания противодействия Англии проникнуть на отдаленные территории, которые не представляют для Германии серьезного политического или экономического интереса.

3. Однако существуют определенные потребности, все значение которых стало очевидно только во время войны, но которые жизненно важны для Германии. К их числу относятся некоторые источники сырья, которые Германия считает абсолютно необходимыми».

Как опять-таки нетрудно убедиться, для Германии, по крайней мере на словах, Советский Союз был в первую очередь интересен как источник сырья. Значит ли это, что если бы решился вопрос доступа Германии к советскому сырью, то и причин затевать войну с государством, вступившим в тройственный союз не было бы? Кто знает! Существовали еще серьезные идеологические противоречия. К тому же СССР имел мощную армию. Могли возникнуть противоречия и разногласия по поводу раздела сфер влияния (они и возникли в Восточной Европе). Так что, повторюсь, тут трудно гадать, как дальше пошло бы дело. Впрочем, и по этому поводу Черчилль высказывается в своих мемуарах:

«Переговоры приняли форму проекта предложений Германии о присоединении Советской России к пакту трех держав за счет английских интересов на Востоке.

И если бы Сталин согласился с этим планом, то события, возможно, на время приняли бы иной оборот. Гитлер мог в любой момент отложить свои планы вторжения в Россию. Трудно себе даже представить, что произошло бы в результате вооруженного союза между двумя великими континентальными империями, обладающими миллионами солдат, с целью раздела добычи на Балканах, в Турции, Персии и на Среднем Востоке, имея в запасе Индию, а Японию – ярого участника «сферы Великой Восточной Азии» – своим партнером».