Текст книги "Коллаборационисты: мнимые и настоящие"

Автор книги: Владимир Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Однако в поражении под Дакаром имелись некоторые интересные детали. Действительно, де Голль пытался действовать там самостоятельно, без опоры на британцев. Однако в какой-то момент понял, что ему не победить, если британские военно-морские силы не поддержат его. И де Голль обратился к Черчиллю именно с просьбой о такой поддержке. Мол, англичане поддержат, а французы захватят Дакар. По свидетельству де Голля Черчилль ответил вполне определенно: «Нужно, чтобы мы вместе овладели Дакаром».

Интересы Великобритании, понятное дело, не просто сводились к тому, чтобы взять Дакар под свой контроль. Там, в частности, находились довольно значительные запасы золота. Де Голль по этому поводу пишет: «Но англичане, которые, естественно, не имели никаких прав на это золото, тем не менее намеревались воспользоваться им с целью оплатить свои закупки в Америке, ссылаясь при этом, что они это делают в интересах коалиции».

Вернемся на несколько лет назад. Де Голль в 1940 году стал создавать на территории Великобритании вооруженные формирования, состоявшие из французов, попавших туда вместе с бежавшими от немцев английскими войсками. Там же были и некоторые военные корабли Франции, успевшие уйти от фашистов. В английских госпиталях также лечились французские солдаты, раненные еще в Бельгии. Нужно отметить, что французы не очень-то и рвались встать под знамена де Голля, и понятно почему. Де Голль был просто одним из французских генералов, к которому благоволил Черчилль. Но формально де Голль был никем. Более того, формально он был предателем. Ведь и СССР, и США, и сама Великобритания в этот момент поддерживали дипломатические отношения с режимом Виши. А там де Голль был приговорен французским судом к смертной казни как предатель.

То есть в то время имелось вполне законное правительство Франции. Именно законное, поскольку оно признавалось на дипломатическом уровне крупнейшими державами, в том числе и СССР. А де Голль вопреки воле своего законного правительства занимался сотрудничеством с англичанами. Причем его законное правительство рассматривало эту деятельность вполне однозначно – как предательство.

Чем все это в конечном итоге закончилось для де Голля, известно. Он оказался на стороне стран, победивших в войне. Причем на стороне стран, которые на последнем этапе войны сделали ставку именно на него. А в послевоенной Франции надо было решать, кто именно был предателем, а кто – нет. Понятное дело, решал не какой-нибудь независимый суд, а сами победители. Которые решили объявить именно Петена коллаборационистом. А де Голля – героем сопротивления, который якобы сотрудничал с ними не против воли и не против интересов своего законного правительства. Для такого вывода достаточно было сделать одну довольно грубую подмену. Признать задним числом режим Виши предательским и незаконным. То есть до конца 1942 года правительство Петена было законным и «хорошим». А потом вдруг стало незаконным с самого начала своего существования. Вроде бы его никто и не признавал и никаких послов там не держал.

При этом предполагалось, что де Голль каким-то волшебным образом уже в 1940 году знал, что правительства США, Великобритании, СССР, Канады и других стран хотя и держали при Петене своих послов, но это было как бы не на самом деле, а понарошку. А если знал, значит, он никаким коллаборационистом вовсе и не был. Значит, именно он, а не Петен, и был изначально законным представителем французского народа. Которого, правда, никто формально в таком качестве и не думал признавать. И, представьте себе, французских граждан такая трактовка истории очень даже устроила. Благодаря этой подмене удавалось как бы перечеркнуть неприятную страницу своей истории и предстать в более или менее приличном виде, свалив все свои неприглядные дела на Петена и его правительство.

«Нет уж, позвольте! – воскликнет тут пытливый читатель. – Де Голль никакой не коллаборационист! Ведь Великобритания только формально признавала режим Виши, а на самом деле никаких действий, враждебных Франции, не предпринимала! И колонии себе в конечном итоге ведь не присвоила. Значит, де Голль никакой не коллаборационист».

Ах, если бы все было так просто! На самом деле как раз в этот период Великобритания и предприняла определенные действия, прямо наносившие ущерб интересам Франции и ее народа. Все это замечательнейшим образом описано в мемуарах самого де Голля:

«И вдруг горестное событие приостановило поток добровольцев. 4 июля радио и газеты сообщили, что накануне английский средиземноморский флот совершил нападение на французскую эскадру, стоявшую на якоре в Мерс-эль-Кебире. Одновременно нам стало известно, что англичане внезапно захватили французские военные корабли, укрывшиеся в английских портах, и насильно высадили на берег и интернировали – не без кровавых инцидентов – офицеров и матросов. Наконец 10 июля было опубликовано сообщение о торпедировании английскими самолетами линкора «Ришелье», стоявшего на рейде Дакара. Лондонские газеты и официальные коммюнике стремились изобразить эти агрессивные действия как победу, одержанную на море. Было ясно, что у английского правительства и морского министерства страх за будущее, отзвуки старинного соперничества на море, обиды, накопившиеся с начала битвы за Францию и особенно обострившиеся в связи с перемирием, заключенным правительством Виши, вылились в один из тех диких порывов, когда долго сдерживаемый инстинкт этого народа ломает все на своем пути».

Кажется, яснее не выразиться. Это пусть современные историки оправдывают англичан, которые якобы старались не допустить, чтобы французские корабли не попали в руки фашистов. Однако сам де Голль выражается яснее ясного. Лично он считал, что за этими действиями стоит в том числе и желание ослабить Францию, лишить ее военно-морского флота. Конечно, дальше в своих мемуарах он пытается как-то смягчить ситуацию, но это ему не очень удается. Он ведь прямо констатирует, что немцы не имели намерения захватывать этот флот. А Петен не собирался передавать его фашистам. И не было никаких объективных предпосылок для того, чтобы англичане поступили именно так, а не иначе.

Иными словами, если подойти к этой ситуации с позиций коллаборационизма и патриотизма, сам генерал считал действия Великобритании враждебными его стране. Даже не просто враждебными, а выражающимися в нанесении военного ущерба. И тем не менее де Голль не прекратил сотрудничества с врагом своей страны. То есть сам он считал себя коллаборационистом (хотя прямо так себя, понятное дело, не называл). А мы будем считать, что он не коллаборационист? При этом будем приговаривать: «Мало ли что там говорил генерал, и кем он сам себя считал. Важно, что про него насочиняли услужливые биографы и историки».

А кто собирался командовать этими французами, завербованными де Голлем? Кто был их верховным главнокомандующим? Понятное дело, эти вооруженные формирования подчинялись Великобритании. А существовала ли угроза, что этим самым французским солдатам, набранным в Великобритании при помощи де Голля, не придется воевать против своих собственных сограждан? Вы скажете, что такая постановка вопроса была вообще немыслима? Как бы не так! Обратимся опять к первоисточнику, к тому, что написал по этому поводу сам де Голль:

«Кроме того, я настоял на оговорке – не без возражений со стороны англичан, – что ни в коем случае добровольцы «не обратят своего оружия против Франции». Это не означало, что они не должны были никогда сражаться с французами. Увы! Нужно было предвидеть как раз обратное, поскольку Виши было только Виши, а отнюдь не Франция. Но эта оговорка должна была гарантировать, что наша армия, ведя военные действия совместно с союзниками, не нанесет ущерба национальному достоянию Франции, а также ее интересам».

Итак, армия де Голля подчинялась указаниям другой страны. И к тому же не исключалась возможность, что эти самые французы будут ко всему прочему еще и воевать против соотечественников. Да они и воевали, например, в Дакаре, прикрываясь британской эскадрой. И не только в Дакаре. Вообще, взаимоотношения де Голля и режима Виши были вполне враждебными. Например:

«Тогда я предупредил Верховного комиссара Виши, что в моих руках находится немало его друзей, которые ответят за жизнь тех свободных французов, которых он держит в тюрьме».

Заметим при этом себе, что вплоть до ноября 1940 года Великобритания продолжала вести официальные переговоры с представителями режима Виши. Кто-то еще сомневается по части коллаборационизма? Если война французов против французов на стороне англичан это не коллаборационизм, то что тогда?

Ну а как само население Франции относилось к режиму Виши? И как это население относилось к «Свободной Франции», созданной самим де Голлем? Может быть, французы изначально осуждали коллаборациониста Петена и считали только де Голля представителем французского народа? Вопрос сложный. Как можно оценить отношение народа к ситуации и событиям, которые имели место более чем полвека назад? Вообще-то способ такой есть.

Имеется мнение самого де Голля по этому вопросу. Мы можем оценить его собственное субъективное отношение к режиму Виши. Это важно, чтобы понять, насколько де Голль, который даже воевал с войсками режима Виши, считал этот режим представителем французского народа. Итак, вот его слова:

«Мало кто не признавал правительства Виши, а сам маршал Петен продолжал пользоваться большой популярностью. Полученный нами фильм, который снимался во время поездки Петена по крупным городам Центральной и Южной Франции, служил ярким доказательством его популярности. Большинство французов в глубине души надеялись, что Петен ведет двойную игру и что настанет день, когда он возьмется за оружие. Широко распространенным было мнение, что мы с ним вступили в тайное соглашение».

В юридической науке для того, чтобы определить вину человека в совершении преступления (а коллаборационизм – преступление), нужно выяснить его собственное отношение к совершенным им поступкам. Вот тут мы и имеем отношение де Голля к собственному сотрудничеству с Великобританией. Он считал, что Великобритания может воспользоваться ситуацией, чтобы прибрать к рукам французские колонии, а также иными способами удовлетворить свои корыстные интересы за счет Франции и ее народа. Он также понимал, что вооруженные силы, которые он формировал из французов, подчинялись в конечном итоге британцам. Более того, де Голь сознавал, что он и его сторонники могут вступить в вооруженную борьбу с самими французами, в том числе с теми, кто поддерживал режим Виши. И в конце концов так и произошло, вооруженные столкновения действительно имели место. И в довершение всего выясняется, что сам де Голль понимал, прекрасно понимал, что очень многие его сограждане поддерживают режим Виши. После такого его признания трудно отрицать, что де Голль, умышленно пошел на сотрудничество с государством, имевшим определенные корыстные интересы, чтобы в том числе воевать по крайней мере против части собственного народа.

Можно пройтись и дальше по биографии Шарля де Голля. Там есть и еще много чего интересного. Но я полагаю, что и приведенных фактов достаточно. Во всяком случае, мы можем сравнить Субхаса Чандру Боса с другими политиками, попавшими примерно в такую же ситуацию. И это сравнение необходимо вовсе не для того, чтобы кого-то огульно охаивать. А только для того, чтобы попытаться более или менее объективно оценить политическую и военную ситуацию тех лет и сделать хотя бы для самих себя более или менее объективные выводы. В период Второй мировой войны вовсе не редким делом была организация на территории другого государства вооруженных формирований, которые должны были захватывать власть в собственной стране. Кого-то за это повесили. Кого-то убили при неизвестных обстоятельствах. А кого-то сделали героем.

Можно подвести и небольшой промежуточный итог. Кто победил, тот и имеет право переписывать историю под свои «подвиги». Союзники решили, что де Голль им выгоднее как герой. Он и был объявлен героем. И теперь многие историки вынуждены корчиться, придумывая, как бы представить те или иные поступки генерала не как сотрудничество с другой страной вопреки интересам своего народа. А ведь в 1940 году было совсем неясно, чем закончится война. Запросто могло получиться так, что де Голль помог бы англичанам прибрать к рукам французские колонии, вот и все. Были французские, а стали английские. Ведь надо оценивать действия того или иного человека именно с позиции той ситуации, которая существовала, когда он принимал роковое решение. Если такое решение тогда рассматривалось как преступление, значит, оно и было преступлением. А если потом такие действия были декриминализованы, то это означало в лучшем случае только амнистию, но никак не возведение в сан героя.

Глава 4. Андрей Власов

Конечно, центральная фигура данной книги – это индийский общественный деятель и борец за независимость Индии Субхас Чандра Бос. Но можем ли мы правильно оценить его личность, если не копнем в том же историческом периоде? Сделав это, мы тотчас же натолкнемся на еще одно лицо, которое тоже сотрудничало со все теми же фашистами. И тоже набирало из пленных соотечественников воинские формирования. Генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов. Вы сразу скажете, что вот уж он-то – самый настоящий коллаборационист, записной предатель. Сказать честно, тут моя рука уже сделала приличную паузу. Легко писать про далекого и никому в России в общем-то не известного Субхаса Чандру Боса. А вот генерал Власов – это уже совсем другое дело. Он мой соотечественник. И моя Родина совершенно безапелляционно считает его самым настоящим предателем. Усомниться в этом – значит выйти за рамки скромного исторического исследования и бросить вызов официальной версии.

В общем, пройдемся по этой персоне, не слишком вдаваясь в детали. Итак, Власов, попав в плен к фашистам, точно имел альтернативу. Сидел бы себе в лагере как, например, генерал Карбышев. Конечно, в результате фашисты, скорее всего, убили бы Власова. Точно так же, как Карбышева или старшего сына Сталина Якова Джугашвили. Не хочешь с нами сотрудничать, значит, тебя – в расход. А вдруг не убили бы? Ведь остались же живы в немецком плену другие наши соотечественники, правда, не в таких воинских званиях. И ни с какими немцами при этом вовсе не сотрудничали.

В общем, подход многих советских и российских историков к личности Власова мне понятен. За Родину надо биться до конца. И если надо – умереть за Родину. Однако тут есть определенный вопрос: а что значит «надо?» Что мы понимаем под этим «надо»? Лично я понимаю так: если ты можешь хоть как-то навредить врагу, можешь, например, убить его, то ради этой цели можно даже пожертвовать своей собственной жизнью. А если не можешь навредить? Если твоя жертва собственной жизнью не только не навредит врагу, а, наоборот, избавит его от забот? Ведь пленного надо кормить, охранять, где-то держать. А так он сам своими руками избавляет врага от этих хлопот.

Вообще-то Власов и его власовцы, как известно, не воевали против регулярной Красной Армии (кроме одного эпизода, о нем скажем чуть ниже). Вот против фашистов они точно воевали. Например, в Праге. А также участвовали в подавлении Варшавского восстания, зверски уничтожая поляков. А против своих собственных соотечественников – не воевали. В лучшем случае можно найти эпизоды, касающиеся каких-то отдельных власовцев. Но уж точно не Русской освободительной армии (РОА.) Похоже, немцы тут действовали вполне в своем духе. Держали Индийский легион Субхаса Чандры Боса до лучших времен, до прямого столкновения немецких войск с британцами в Индии. И держали РОА тоже до лучших времен, которые также так и не наступили.

Сложно делать обобщения в отношении генерала Власова. Его пребывание у немцев сопровождалось целой чередой событий. На самом деле немцы долго не могли определиться с вопросом о формировании из пленных советских солдат какого-то военного подразделения. Казалось бы, чего тут сомневаться?! У фашистов было полным-полно частей, сформированных из иностранцев. Некоторые из них были созданы непосредственно для ведения боевых действий против советских войск. В основном речь идет о странах Восточной Европы. Но были у немцев и другие части, и с совсем другими задачами. Например, все тот же Индийский легион. Солдаты Легиона не должны были заменять немцев на фронте. Они должны были войти как победители в Индию и составить костяк руководящих органов страны, освободившейся от колонизаторов.

Собственно говоря, это достаточно распространенный прием. Например, существовали Армия Крайова и Армия Людова. Формально обе действовали в подполье на польской территории. Однако одна из них ориентировалась на помощь Великобритании, а другая – на СССР. На территории Советского Союза были сформированы воинские подразделения из поляков, которые впоследствии влились в состав Армии Людовой.

Зачем были нужны эти армии англичанам и русским? Для борьбы с фашизмом? Да. Но не только. Актив этих воинских подразделений должен был встать во главе основных государственных органов послевоенной Польши. Иными словами, такие воинские подразделения были предназначены в первую очередь для решения не военных, а политических задач. И это существенная разница. Одно дело – с оружием в руках воевать против собственного народа. И совсем другое дело прийти в свою страну только тогда, когда она уже потерпела полное поражение и была захвачена врагом. Что в таком случае лучше – чтобы твоей страной руководили непосредственно захватчики? Или все-таки разумнее самому встать у руля, если уж появилась такая возможность? Если при этом у человека на уме есть какие-то соображения по защите интересов своих соотечественников, проигравших войну, то он непременно воспользуется таким положением и попытается реализовать свои идеи. А если просто предатель – то будет безропотно выполнять волю своих новых хозяев. Но, согласитесь, тут дело не в должности человека, не в том, на чьих штыках он пришел к власти. А в том, что именно он хочет делать на этой должности.

В полной мере это касалось и воинских формирований, в которые должны были войти пленные советские военнослужащие. И тут у немцев возникло немало проблем. Советские солдаты не вызывали у немцев особого доверия, и не без оснований. Кто только ни занимался Власовым, и Гелен, и Гиммлер. К тому же немцы все никак не могли определиться то с кандидатурами на пост руководителя этих воинских формирований, то с политической программой переустройства СССР после его предполагаемого поражения.

В результате советские военнопленные, согласившиеся на сотрудничество, покинули концлагеря. Их более или менее прилично кормили, одевали, обучали. Но оружие в руки не давали. Окончательно немцы «дозрели» только к 1945 году, то есть к тому времени, когда до конца войны оставалось уже всего несколько месяцев. Именно тогда были формально созданы Комитет освобождения народов России (КОНР) и Русская освободительная армия (РОА).

Не зря фашисты так не спешили с власовцами, не зря так в них сомневались. Как известно, бойцы РОА подняли восстание в Праге, разбили наголову две дивизии эсэсовцев и двинулись на соединение с войсками союзников, справедливо полагая, что на родине у них будут проблемы.

Конечно, есть ряд более или менее установленных фактов, касающихся личности Власова и его поступков, совершенных в то время. Попробуем их бегло рассмотреть. Власов никогда не носил фашистскую военную форму, у него была своя собственная форма. Почему? Не хотел слишком уж ассоциировать себя с фашистами? Или делал это только формально, для того, чтобы было легче уговаривать советских солдат перейти на его сторону?

Власов выступал за определенное послевоенное устройство Советского Союза. Он был против репрессивных методов Сталина, но пытался заранее оговорить, что новый СССР будет хотя бы формально независим от Германии. Конечно, немцы в случае победы могли наплевать на любые манифесты Власова. Но и Власов мог не напрягать отношений с немцами своими предложениями о такой независимости. Но совершенно точно напрягал. Почему?

Есть разночтения относительно восстания РОА против немцев в Праге. Часть историков утверждает, что лично Власов был против такого восстания (Буняченко – «за»). Однако, как известно, он попал к американцам именно в составе РОА. Был командиром, был против, но остался в составе РОА?

«Боевой» путь «идейных борцов с большевизмом», оказавшихся в тот момент в окрестностях Праги, был кратким и далеко не славным. Когда немцам стало совсем тоскливо, они решились и в марте 1945-го направили на фронт 1-ю (и фактически единственную полноценную) дивизию РОА. Ей была поставлена простая и внятная задача – сбросить советские войска с плацдарма на западном берегу Одера.

Однако, потеряв за пару дней несколько сотен бойцов и не сумев продвинуться ни на метр, командир дивизии «генерал» Буняченко наплевал на требования немцев продолжать наступление и отдал приказ об отходе с позиций. С этого момента власовцы фактически вышли из подчинения командования вермахта и двинулись на юго-запад, попутно грабя тыловые склады. Гитлеровским полководцам, не знавшим, как остановить натиск советских войск, было не до сбежавшей дивизии, и на неё просто махнули рукой.

Однако вскоре ситуация прояснилась, и гитлеровцы взялись за власовцев всерьёз: начались упорные уличные бои. Здесь «герои РОА» впервые дрались по-настоящему: в случае успеха они могли предъявить западным союзникам освобожденную Прагу и рассчитывать на сытый американский плен. О договоренностях между СССР и США по поводу судьбы чешской столицы они просто не знали. Однако к ночи и им стало ясно, что в Прагу скоро войдут советские, а не американские войска. На этом «поддержка восстания» со стороны РОА, продолжавшаяся всего несколько часов, закончилась. По условиям перемирия немцы пропустили колонны дивизии Буняченко на запад, и только что сражавшиеся друг с другом нацисты и власовцы вместе (!) двинулись навстречу западным союзникам…

Кстати, Власов никогда не считал себя предателем. И, насколько известно, даже попав в НКВД, так и не согласился публично признать, что считает себя предателем. Хотя следствие обещало в таком случае сохранить ему жизнь. Все это, согласитесь, не очень-то вяжется с образом записного Иуды.

Задам себе самый последний и наиболее неприятный вопрос. Власов, как известно, занимался вербовкой в ряды своей РОА из числа пленных красноармейцев. Те, кто не согласился на вербовку, остались в немецких лагерях. И либо сгорели там в печах, либо дождались своего освобождения Красной Армией. А что же власовцы? Что стало с теми, кто завербовался в РОА? Да ничего не стало. Ни в каких печах они не сгорели. А очень даже хорошо зажили на немецких харчах. Немцы их кормили-поили, одевали и обували. Против Красной Армии воевать не заставляли. И вот он, этот мой неприятный вопрос: так мы считаем власовцев предателями только потому, что они были на дружественной ноге с немцами и при этом не подохли в лагерях? Кстати, и на дружественной ноге они не очень-то были. Они как раз были очень даже себе на уме. Не зря их немцы не вооружали. И правильно делали, в Праге, как мы уже упоминали выше, власовцы показали свое отношение к фашистам. Значит, если сдох в плену, освободив немцев от обязанности кормить тебя, то все в порядке? А если не сдох, хитростью сохранил свою жизнь, при этом не воюя против соотечественников, то все равно предатель и коллаборационист?

Вообще-то, в этой идеологии сдыхать в плену у врага есть не только что-то людоедское. Тут, если вдуматься, есть что-то и от Махатмы Ганди и от его гражданского неповиновения. По сути, та же идея подставлять врагу под пули или дубинки голову и при этом не сопротивляться. Пусть рубит эти головы, сколько хочет. И, глядишь, в один прекрасный момент враг посмотрит на гору отрубленных голов и, кто знает, вдруг дрогнет и отступит. А если не дрогнет? Если только посмеется над противником, который не оказывает сопротивления, а лишь норовит завалить тебя своими отрубленными головами?

Конечно, тут я умышленно драматизирую свою оценку генерала Власова и умышленно же сгущаю краски. Конечно, сотрудничество власовцев с немцами далеко не всегда сводилось только к хлебанию щей, приготовленных немецкими поварами. Но РОА под руководством Власова в целом против СССР не воевала. За исключением одного упомянутого выше эпизода на западном берегу Одера, когда власовцы пытались ликвидировать плацдарм. Формально это несомненно было боевое столкновение с Красной Армией. Но даже и в этом случае артиллерийский обстрел плацдарма вели не власовцы, а немцы. Фактически солдаты РОА лишь немного продвинувшись вперед под прикрытием немецкого огня и довольно быстро отступили, стараясь сохранить свои жизни. Кстати, немцы не зря выбрали именно это место для атаки. Тут у власовцев не было возможности перебежать на сторону Краской Армии, для этого надо было бы переплыть довольно широкую реку. Вот и весь этот эпизод. В общем, вряд ли можно ставить знак равенства между власовцами и, например, бандеровцами и дивизией СС «Галичина».

Конечно, нужно признать, что существует и весомый аргумент против любого сотрудничества с врагом твоей страны. Да, власовцы сохранили свои жизни. Но формально они вступили в профашистскую РОА. И тем самым подали нехороший пример своим соотечественникам. Ведь, как известно, дурной пример заразителен. Существование РОА с высоким советским военачальником во главе определенно было дурным примером для красноармейцев, еще не успевших попасть в плен. Эдак они и вовсе нарочно будут в плен сдаваться, а не умирать в своем окопе, стреляя до последнего. Впрочем, и у этого аргумента есть другая сторона: «Ты занимайся тем, чтобы воспитать своих бойцов настоящими патриотами, которые будут биться до конца. А если не смог воспитать такими патриотами и они пачками сдаются в плен, то в первую очередь сам ты в этом и виноват. И только во вторую очередь в какой-то мере виноват чужой дядя, который сидит очень далеко».

Власова и его ближайших сподвижников, как известно, казнили. Но точно так же казнили и британцы своего доморощенного коллаборациониста Джона Амери, создававшего британские формирования СС. То же самое произошло и с другим британским коллаборационистом Уильямом Джойсом. А вот французы, например, сочли, что коллаборациониста маршала Петена вполне можно не казнить, а лишь посадить за решетку.

А что делать с этим тезисом «стоять до конца»? Армия, придерживающаяся такого принципа, несомненно, более боеспособна. И имеет больше шансов победить своего врага. Правда, за победу эту будет заплачено дополнительными жизнями ее солдат. Оправданно ли жертвовать жизнями части своих людей, чтобы оставшиеся в живых наслаждались победой? Одни должны уйти в могилу, чтобы другие зажили еще лучше? На этот вопрос нет однозначного ответа. Тут кто как считает. Например, французы предпочли не особо жертвовать своими жизнями и решили отсидеться, в том числе и заработав прозвище коллаборационистов. В результате за их освобождение заплатили своими жизнями как русские солдаты, так и солдаты других стран-союзников СССР. И кто тут оказался умнее, французы или союзники? Вспомним также поляков. Вся их война закончилась в один месяц. Да и другие страны Европы, прямо скажем, не очень-то сопротивлялись фашистам. Многие просто сдались без боя, вот и все. И что, очень они теперь благодарны России и СССР, чьи солдаты полегли в сырую землю, освобождая их? Кажется, если кто и обливает сейчас грязью Россию и россиян, то как раз эти самые страны. По крайней мере, часть их политиков, да и рядовых граждан тоже. Сидят теперь в НАТО, которую лучшим другом России трудно назвать.

А как быть с японцами, с их самопожертвованием, с желанием стоять до конца? Вот они-то уж точно в полной мере исполняли свой долг положить жизнь на алтарь победы. Ну и где она, эта победа? В результате и японцы погибли и вместо победы получилось поражение. Если знать про такой финал заранее, то можно и засомневаться, так ли уж нужно в любой ситуации стоять до последнего патрона.

Не хотел я трогать персону этого Власова. Но как-то уж само собой получилось. Впрочем, не так мало историков сомневается в официальной версии о генерале-предателе. К тому же с тех времен прошло довольно много времени. Страсти немного поутихли и возникла возможность попытаться разобраться во всем этом более объективно. В любом случае все эти мои рассуждения предназначены не для того, чтобы сделать из Власова героя. А для того, чтобы понять суть такой исторической фигуры как Субхас Чандра Бос.