Текст книги "Эмиссар пустоты (СИ)"

Автор книги: Владимир Мясоедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Эмиссар пустоты

Пролог
Правонарушительный

Испокон веков рестораны, гостинцы, бары и бордели, что оказались расположены ближе всего к стоянкам летучих кораблей, были местами достаточно оживленными, дорогими, шумными и опасными для общественного спокойствия. Собственно в местности, где народ появляется раз в месяц и то не каждый год, подобные заведения ни один разумный человек или нелюдь строить не пытался, а если пытался, так быстро прогорал, а если не прогорал, так значит внешний фасад являлся всего лишь прикрытием для вещей, надежно скрытых и, как правило, весьма неприглядных. Уставшие путешественники, способные оплатить отнюдь не дешевую перевозку по воздуху и готовые горы свернуть, чтобы начать поскорее отдыхать духом и телом, в большинстве своем принимали некоторое завышение цен на предлагаемые услуги как неизбежное зло и приемлемую плату за то, чтобы больше никуда не идти и начинать расслабляться прямо здесь и сейчас. А поскольку чтобы успешно перемещаться на дальние расстояния следовало обладать как минимум вполне приличным здоровьем, да и оружие иметь при себе было бы неплохо, ведь даже в небе с путниками периодически всякое случается, от нападения опасных летучих зверей и до встречи с целыми флотилиями воздушных пиратов, то большая концентрация вооруженных личностей, желающих срочно сбросить стресс, а следовательно этим самым стрессом основательно так нагрузившихся, не могла не приводить к периодическим конфликтам. И потому вблизи любой воздушной гавани, как правило, располагался пост стражей порядка, больше похожий на маленькую крепость. Официально им следовало располагать толстыми стенами и бьющими по навесной траектории мощными дальнобойными орудиями, чтобы останавливать вражеских диверсантов или десант, что тайком прибыл внутри одного из зашедших на посадку кораблей, чтобы потом показать себя с худшей стороны. Однако гораздо чаще этим отрядам полиции приходилось успокаивать пьяных матросов, стреляющих по окнам или же растаскивать офицеров, решивших устроить дуэль на огненных шарах посреди городской застройки.

– Стой! Стрелять буду! – Стражи порядка, несущую свою службу в участке Северо-Западной Московской Воздушной Гавани, а также их посетители в лице четверки пьяных забияк, трех работавших без государственной лицензии и соответствующей уплаты налогов проституток, парочки пойманных за руку карманников и шести разного рода жалобщиков, пытающихся подать заявления о том, что их избили, ограбили, прокляли, снабдили некачественным товаром, обманули мошенники или же словесно оскорбили самым непристойным образом, тем поправ ранимые чувства граждан Возрожденной Российской Империи, дружно отвлеклись от своих несомненно важных дел на громкий крик с улицы, источником которого скорее всего являлся стоящий перед дверьми учреждения часовой. – Сто-о-о-ой!!!

Громкий треск, раздавшийся на всю округу, хоть и напоминал выстрел, но оказался все же звуком выламывания двери, которая открывалась обычно наружу…Но сейчас была внесена внутрь. Вместе с косяком и часовым, распластанным по совершившему таранную атаку неопознанному объекту, что был черен словно первородный грех, источал удушливое амбре гари и дыма, рычал, будто самый злобный в мире пес, а объемами и общими очертаниями своими очень напоминал призового хряка, почти сравнявшегося в габаритах с небольшим бычком, но отчего-то вдруг решившего очеловечиться. И столь эффектное появление данного существа заставило рефлекторно схватиться за ружья, клинки, магические жезлы или на худой конец увесистые резиновые дубинки всех стражей порядка, одного из карманников, которого видимо слишком плохо обыскивали, сподвигли вытряхнуть из рукавов парочку крохотных, но смертельно опасных в умелых руках ножей и даже с визгом: «Демон!» ломанувшиеся в самый дальний угол проститутки ощетинились в его сторону небольшим карманным пистолетиком, который сама решительная из них прятала решительно непонятно где, ибо в её довольно скудной одежде места для хотя бы одного кармана просто не имелось.

– Аааа! Помогите-е-е!!! – Вместо того, чтобы с ревом бросаться на людей и разрывать их в клочья, алча человеческой плоти и душ, неопознанное существо самым нахальным образом обмануло ожидания присутствующих, начав вопить как потерпевший сразу же после того как прекратило шумно рычать, а вернее не менее шумно задыхаться. Впрочем, потерпевшим оно, скорее и являлось, поскольку с треском вломившийся в отделение полиции объект при ближайшем рассмотрении оказался все-таки не выходцем из преисподней, а коротконогим, но вместе с тем необычайно высоким и тучным мужчиной с единственным глазом в центре лба, почти незаметным под массивной кустистой монобровью. Весил он, вероятно, килограмм четыреста, был вымазан в какой-то грязи сверху донизу, вонял гарью, словно сбежавшая от мясника свинья-зомби, у которой уже опалили большую часть щетины и размахивал руками так интенсивно, словно пытался поднять ветер. Худенький молодой часовой, которым был вчерашний курсант, последние годы в училище откровенно недоедавший, по-прежнему висел на его выдающемся вперед пузе, словно прилипший листочек и отлипнуть даже не пытался. Кажется, был в обмороке. И отрывать его от себя странное существо даже не пыталось, то ли надеясь использовать в качестве своеобразного живого щита, то ли просто не замечая.– Убивают! Грабят! Разрушают мой гостиный двор по кирпичику и воруют рабынь!!!

Воздетые к потолку пухлые трясущиеся руки, на которых в проникающих сквозь оконное стекло солнечных лучах ярко блестело штук шесть массивных золотых браслетов и примерно десяток перстней, не дали рефлекторно схватившихся за оружие стражам порядка наделать дырок в неожиданном визитере. Во-первых, было понятно, что посетитель перед ними достаточно непростой, ибо откуда у просто столько драгоценного металла-то? А во-вторых искры магического света, время от времени мерцающие в драгоценных камнях и узорах рун, покрывающих украшения, выдавали их принадлежность к артефактам и почти наверняка какой-то из них был защитным. Да и атакующие вероятно могли бы найтись, возможно даже и способные оставить на месте полицейского участка один большой дымящийся кратер или как минимум превратить приемное отделение на пару минут в маленький филиал преисподней.

– Эк вам не повезло, уважемый Нурслифен, – с притворным сочувствием покачал головой один из наиболее старых полицейских, тыча стволом дробовика в сторону карманника, стоящего посреди своих идейных противников с клинками на голо…Тот, впрочем, берсеркера из себя изображать не собирался и намеревался спокойно позволить себя разоружить, если бы разоружать было кому, поскольку все остальные собравшиеся здесь и сейчас мужчины уже толпились вокруг проститутки, желая завладеть её пистолетиком и поискать, не припрятано ли у той где-нибудь чего-нибудь ещё. Пропахший дымом и перепачканный гарью и грязью субъект пусть с трудом, но все же оказался опознан в качестве владельца одного из самых больших и богатых гостинных дворов в этой части Москвы, сдающего свой просторный и красивый особняк, слуг и рабов тем аристократам, которые прибыли в столицу Возрожденной Российской Империи с достаточно большой свитой, но не имеют знакомых, согласных и способных такую толпу народа приютить. Да, их город носил неофициальное и вместе с тем довольно почетное звание Третьего Рима, но в нем на постоянной основе все-таки проживало не так много нелюдей. Тем более вблизи Северо-Западной Московской Воздушной Гавани и тем более циклопов. – Так вас убивают, грабят или все-таки разбирают по кирпичикам?

– Да они…Да там….Вообще…Меня разоряют! Вы должны помочь!!! – Взвыл пусть и признанный, но не особо любимый бастард какого-то армянского аристократа и экзотической греческой проститутки нечеловеческой расы, сначала тыча своими пухлыми руками в стражей закона, а потом простирая их в ту сторону, где располагалось его заведение. То, что его тут особо не уважают и желанием помогать особо не горят, хозяин гостиного двора мгновенно сообразил, после чего чуть не взорвался от переполняющих его эмоций.– У меня, между прочим, остановился польский магнат! А у них пулеметы! Пушки! Осадные големы и боевых магов десятка два! Они колдовством и клинками стены ломают! Если титулованного пшека там сейчас зарежут – это же будет международный скандал! Вас всех жандармами заменят! Или стрельцами! В Сибирь сошлют к чертовой бабушке, снег охранять от дикарей и чудовищ! Вас министерство иностранных дел во главе с Долгорукими мехом внутрь вывернет за то, что допускаете такой на своей территории! И на ближайшем собрании гильдии, так и знайте, я все выскажу! Черта лысого тогда получать станете, а не прибавку к жалованию!!! За что мы деньги платим, а⁈

То ли от душевного потрясения, вызванного этим риторическим вопросом, то ли от напряжения на выдохе мышц могучего живота, изо дня в день вынужденных тащить огромную гору сала, часовой наконец-то отлип от пуза циклопа армянского происхождения, с грохотом рухнув на пол. Но ружье из рук своих так и не выпустил. И даже выстрелил. В ногу. Себе. Ведь оружие-то он держал стволом вниз, по чистой случайности расположив дуло аккурат напротив своей же ступни, а форменный ботинок хоть и был довольно прочным, а также начищенным до блеска, но плотная кожа остановить пулю, выпущенную в упор, уж точно не могла. Не без магии, по крайней мере, а кто бы её тратил на простых патрульных, ну или даже относительно заслуженых стражей порядка?

– Ну, что народ? Гудите тревогу, и Давыдовича нашего из кабинета евойного выкликайте…Или из закутка зельеварки, если в кабинете боярича нет…Токомо постучите туды сначала, прежде чем входить! Похоже, сегодня действительно поработать придется, – со вздохом произнес все тот же старый полицейский, привычным жестом доставая из кармана упаковку бинтов и отправляясь перевязать рану своего юного коллеги. По пути он внимательно осмотрел подкопченного дельца, который хоть и был перепачкан изрядно, но все же ущерба собственному здоровью не понес. А ведь должен был по идее, если бы столкнулся с упомянутым им же войсковым соединением, желающим ему зла. Впрочем, стражи порядка видели и слышали ещё и не такое. Не то, чтобы этот держатель гостиного двора был первым, кто мог раздуть заурядную драку чуть ли до масштабов величайшего сражения недавно завершившейся Четвертой Мировой. – Так, уважемый Нурслифен, а теперь четко, с толком, с расстановкой рассказывай, чего там у тебя стряслось и кто там тебя разоряет.

– Полторы сотни рыцарей ко мне вломились! Или не рыцарей, но зачарованная тяжелая броня есть у каждого… – Начало рассказа стражам закона уже не нравилось, поскольку даже всего один маг-аристократ, специализирующийся на ведение боя на близкой дистанции и потому таскающий на себе устойчивую даже к снарядам легкой полевой артиллерии бронированную скорлупу представлял из себя проблему. А чтобы справиться с такой их толпой требовалось вызывать армейские части и устраивать ковровую бомбардировку квартала, ну или кого-нибудь из высших магов из боярской Думы привлечь, что самолично мог бы обеспечить аналогичный уровень разрушений. – С автоматами, с пулеметами, с зачарованными клинками, которыми они стены как масло режут, чтобы дверь не искать! Гранаты кидают! Польских чародеев, которые пытались их пламенем залить, в бараний рог скрутили и теперь, судя по звукам, разделывают заживо!!!

– Ага, то есть огонь первыми применили иностранцы, – отметил в документах полицейский довольно важную для оформления отчетов деталь, особенно в том случае, если пламя таки перекинется на соседние здания. Не то, чтобы истинный виновник пожара имел большое значение, поскольку отдуваться все равно пришлось бы либо обоим, либо тому, у кого меньше нужных связей, но иногда и такая мелочь могла иметь значение. Все-таки справедливость для них была не пустым словом, а словом, написанным золотыми буквами над входом в участок…Ну, вернее над местом для курения, ибо над самим входом оно не поместилось. Там после последнего ремонта, как раз совпавшего с десятилетним юбилеем восшествия на престол Льва Первого, начертали: «По воле императора Возрожденной Российской Империи в месте сеем будет оплот порядка, стабильности да благочестия, что станет сохранять в граде, ему принадлежащем, покой и справедливость». Этот то ли девиз, то ли просто чье-то высказывание делали так, чтобы буквы оказалось видно издалека, а потому символы алфавита оказались достаточно большими. И все они над крыльцом никак не поместились и окончание предложение сместилось чуть ли не за угол, где как раз располагалась удобная беседка, куда стражи закона часто выбирались дабы слегка отдохнуть от службы, покурить и посплетничать в узком коллективе на хорошо просматриваемой позиции, где объекты сплетен или же не дай бог начальство уж точно не сумеет подобраться незамеченным. – А подкоптили вас нападающие или все-таки тоже они?

– Они, – с нехотой признал содержатель гостиного двора. – Но они ведь не специально! Просто в мою сторону был отбит рой огненных стрел, которым польские волшебники пытались хотя бы притормозить нападающих…

Выяснение отношений при помощи оружия среди воздухоплавателей с разных судов или же пассажиров летучих кораблей делом являлись не то, чтобы обыденным и повседневным, но и редкостью подобные ситуации отнюдь не числилсь. Когда конфликты оказывались сугубо словесными или же решались где-то далеко от Москвы, то на них даже внимания не обращали…Да и потасовки с нанесением побоев кому-то из участников или просто случайно оказавшихся личностей, как правило, старались проигнорировать или просто замести под ковер, чтобы не пачкать лишний раз бумагу и не портить красивые цифры статистики, ведь по мнению старших офицеров участка выбитые зубы или сломанные руки, особенно если это зубы и руки простолюдинов, являлись не более чем не стоящей внимания ерундой, можно сказать делом житейским…В отличии от настоящих стычек,заканчивающихся когда одним-двумя телами с аккуратненькими дырочками или пробитыми черепами, а когда и кучей трупов, кровищей на высоте вторых и третьих этажей домов и вспыхнувшими от опрокинутых свечей пожарами, угрожающими на соседние здания перекинуться. Только вот опаснее всего для невольных свидетелей, случайных прохожих и близлежащих районов города были все-таки не они, а те случаи, когда насилие в местах отдыха и скопления воздухоплавателей происходило не случайно, а вполне целенаправленно. Ибо тогда счеты сводили личности, обладающие властью, деньгами, тяжелым вооружением летучих кораблей и десятками или даже сотнями по-настоящему преданных им опытных бойцов, каждый из которых имел доступ к качественному оружию и неплохо умел им пользоваться.

Выдвинувшийся к месту столь масштабного происшествия усиленный наряд полиции выдвигался по всем правилам штурмового искусства. Целых четыре сотни спешно собранных стражей правопорядка получили из арсенала автоматическое оружие и массивные ростовые щиты, сколотили плотную коробку, которую штатные маги при помощи штатных же артефактов прикрыли двойным защитным барьером, расположили в центре своего строя самоходную зенитную батарею, что передвигалась на четырех прочных стальных ногах и смотрела в небо стволами двух спаренных тяжелых пулеметов, получили напутственное благословление от дежурного священнослужителя и пошли к тому месту, где сейчас активно нарушался закон. Уверенно пошли так…Размеренно… Неостановимо и несокрушимо, словно какой-то из легендарных легионов Римской Империи, про которую помнили даже спустя тысячи лет после её падения…В общем, очень-очень медленно они двигались. Специально, чтобы никуда уж точно не успеть, поскольку то ли массовая драка, то ли натуральное побоище, развернувшееся на одном из крупных гостиных дворов, расположенных вблизи Северо-Западной Московской Воздушной Гавани, по словам добравшегося до полицейского участка владельца того самого гостиного двора, представляло из себя что-то воистину страшное! Бывалый коммерсант, чье заведение только за последнее десятилетие успешно пережило не один вражеский налет на столицу Возрожденной Российской Империи и несколько демонических прорывов, мог конечно приврать в одной, двух, трех деталях происходящего…Но не во все же!

Командующий полицейским участком при Северо-Западной Московской Воздушной Гавани истинный маг боярского рода Мирон Давыдов был уверен, что ему основательно прилетит по шапке за то, что он своих подчиненных собирал так долго и основательно. Однако он был, может, и не самым лучшим полицейским, поскольку мало чего понимал в расследованиях и всякой юриспруденции, зато не кривя сердце мог назвать себя хорошим командиром и был вполне готов по этой самой шапке получить и даже отправиться в опалу и ссылку куда-нибудь на Кавказ, если это означает сохранение жизни его бойцов. Ну и его собственной, которая тоже вполне могла оказаться в опасности, если столкнуться с самой тяжелой категорией происшествий. Той, в которую посторонним лучше не лезть, даже если они стражи порядка и вообще люди государевы. Ибо если кто-то столь нагло, масштабно и можно сказать демонстративно нарушает общественный порядок в столице одной из мировых сверхдержав, не боясь ни неудовольствия императора, ни частных армий заседающих в думе бояр, каждый из которых заодно и высшим магом являлся, ни сил городского гарнизона, возможно, самого крупного на этой планете, ни расквартированных в относительной близости армейских частей, как сухопутных, так и воздушных…То он либо полный идиот, либо уверен, что переживет такие неприятности, на фоне которых всего-то четыре сотни полицейских, пусть и с оружием, покажутся лишь мелким неудобством вроде попавшего в ботинок камешка. Только вот у идиотов собственные штурмовые группы из элитной тяжелой пехоты, способной сходу взять какой-нибудь небольшой замок или даже городок, бывают редко.

Гостиный двор представлял из себя подобие миниатюрной крепости с донжоном, поскольку за стены высотой в два человеческих роста располагались постройки, предназначенные для разнообразных грузов, слуг, солдат или рабов, разумеется, имеющие ну очень разный уровень безопасности и комфорта, а над ними возвышался подобно бастиону роскошный особняк, где вполне приличествовало жить путешествующим дворянам. Бального зала или же бассейна там не было, однако помещение для тренировок вполне могло вместить несколько десятков желающих потанцевать с оружием или без него, да и роскошно обставленные купальни тоже были рассчитаны сразу на дюжину высоких гостей, при условии, что каждый из них моется отнюдь не в одиночестве. И, к немалому удивлению и досаде стражей порядка, сей комплекс ещё не превратился в одну большую дыру в земле или же горелые руины, заполненные мертвецами, пускай бы даже и ходячими. Нет, некоторые части здания, безусловно пострадали и теперь были либо обугленными, либо покосившимися, либо вообще разрушенными, однако оттуда все-таки периодически звучали выстрелы и лязг клинков, впрочем почти теряющиеся на фоне громких и пронзительных человеческих криков. Криков боли, ярости, азарта…Но в основном все-таки боли.

– Ааа! – Вылетело из окна одного из более-менее нарядных зданий, к слову уже давно разбитого, чье-то тело. А после шустро оказалось втянуто обратно, под аккомпанимет собственных задушенных хрипов криков, ибо догнавший его аркан сжался на шее. Подобное хоть и выглядело довольно жутко, но все-таки быстрой смертью своим жертвам не угрожало, в отличии от падения с высоты в пару десятков метров. Во всяком случае, если петлю собирались ослабить, но если не собирались, то зачем тогда было самоубийцу от падения вообще останавливать?

– Ыыы! – Захлебывался собственными слезами человек в обрывках некогда довольно нарядного то ли кафтана, то ли камзола, лежащий прямо перед воротами особняка, поскольку прямо сейчас парочка личностей, действительно облаченных в глухую тяжелую броню, выгибали его коленные чашечку в ту сторону, куда они людей гнуться уж точно не должны. Судя по все ещё крепящейся к одежде пустой кобуре, расшитой серебряными нитями и валяющейся в пыли богато украшенной сабле, был он скорее всего охранником и довольно опытном воином, но здесь и сейчас всего его мастерства не хватало для того, чтобы перестать плакать как маленькая девочка. Уж слишком сильны, умелы и непреклонны оказались калечащие его личности, чья броня явно собиралась с миру по нитке. У одного из них нрикрывающий тело блестящий латный панцирь, украшенный полузатертыми фразами на латыни и золочеными крестами запросто соседствовал со шлемом, украшенным изображением полумесяца и арабской вязью, а прикрывающая ноги длинная латная юбка так и вовсе мерцала магическими иероглифами то ли Японии, то ли Китая, ли ещё какой страны Азии…Только смешно это не выглядело, вот ни капельки. По крайней мере для людей, что хоть немного разбирались в артефакторике и могли понять, что даже один сапог или там латная перчатка этих молодцев стоила больше, чем вся униформа пары десятков полицейских, поскольку имела те или иные волшебные свойства и, в первую очередь, выдающиеся защитные качества.

– Нет! Нет! Вы не имеете права! – Отчаянно и очень громко голосил кто-то с верхушки особняка на вполне понятном русском языке, пусть и с довольно ощутимым акцентом. Там пару раз сверкнули молнии и какие-то алые всполохи, но применение боевой магии, обычно являющейся воистину убойным аргументом при любом конфликте, на сей раз оказалось полностью бессильлным.– Уберите эту дрянь от меня! Уберите!!! Я благородный шляхтич, вы, проклятое было-о-О-О-О!!!

Судя по громкости и протяженности раздающегося с высоты надсадного ора, больно и плохо там делали довольно могущественному одаренному, поскольку простой человек или даже лишь слегка овладевший силами магии ведьмак так громко и так долго орать нипочем бы не смог. У него бы воздух в легких кончился и горло оказалось надорвано не в первые же секунды, так хотя бы минуты через полторы, однако раздающийся на весь квартал звук все продолжался, продолжался и продолжался, легко перекрывая собой все остальные шумы, включая даже стрельбу. По идее, а также в соответствии с стражам порядка следовало решительно ворваться на территорию гостиного двора, дабы прекратить творящиеся там преступные действия, но собранная со всего участка и близлежащих улиц рать слуг закона на приступ не шла. Причиной являлся сидящий у них на пути в позе лотоса широкплечий и русоволосый мужчина лет тридцати. Сидел он, кстати, на спине какого-то типа, почти полностью скрывшегося в глубокой грязной луже и оттуда очень пытающегося выбраться и чего-то периодически громко булькающего, но несмотря на свои отчаянные попытки остающегося ниже уровня воды. Принявшая его в свои объятия смесь жидкости и грунта, кстати, гарантированно имела неестественное происхождения, ведь не могло быть таких как она посреди чистенькой и аккуратной брусчатки, за качеством которой следили. А потому преградившему путь многосотенному отряду стражей порядка волшебнику, делающему вид, будто он тихо и спокойно медитирует в подходящем для этого месте можно было бы прписать вкупе к прочим его заслугам ещё и вандализм…Только вот пытаться сделать это Мирон Давыдов никогда бы не стал, и своим подчиненным не дал, если бы нашлись у него под командованием такие идиоты. Ибо на плечах человека, делающего вид будто все тут хорошо и ничего необычного не происходит, красовался тот наряд, который глава полицейского участка привык видеть на своем прадеде, являющимся одним из сильнейших чародеев страны – боярская шуба. Только эта была явно поновее и вдобавок императорскими гербами украшана, намекая на то, что её некогда носил сам монарх или, по крайней мере, приказал пошить ту своему личному портному для одного из виднейших, знатнейших и могущественнейших людей его страны. Высокой меховой шапки и посоха, довершающих комплект регалий высшего аристократа Возрожденной Российской Империи, по факту являющихся скорее не подданными монарха, а его младшими деловыми партнерами, правда, не было…Но зато их с лихвой искупала аура одного из сильнейших и опаснейших существ планеты – одаренного седьмого ранга.

– То ли мы все в глу-бо-кой жо-пе, то ли се-год-ня все для нас уже о-бош-лось, – медленно и буквально по слогам процедил Мирон Давыдов, одновременно жестами приказывая своим бойцам стать по стойке «смирно» и с полной радостного дебилизма улыбкой рядового, который по долгу службу вынужден останавливать пытающегося пройти через периметр генерала, направляясь к тому, кого он остановить от продолжения того, чем этот боярин занимается, он тупо ни одного шанса не имел. Во-первых, потому как архимагистр при желании разогнал бы всю их ощетинившуюся оружием и штурмовыми фалангу как кучу сухих листьев, секунды за три-четыре, ну может пять. Даже мобильное зенитное орудие, которым вообще-то предполагалось сбивать оказывающие преступникам поддержку летучие корабли, если такие найдутся, ситуации не меняло – одаренный седьмого ранга её снарядами достать можно было лишь в том случае, если тот стоит на месте и защитных барьеров не ставит, причем и то не факт. Некоторые персоны подобного ранга могли бы принять на грудь все имеющиеся у них при себе боеприпасы, даже не почесавшись. А ещё какой-то там начальник полицейского участка официально прав не имел на то, чтобы мешать представителю высшей аристократии. Такие права во всей Возрожденной Российской Империи официально имелись лишь у государя-императора, а к мнению той же Думы или Святейшего Синода он в данном вопросе стал бы скорее прислушиваться, чем принимать его как руководство к действию. – Ваше боярское высокоблагородие господин Святослав! Боярич, истинный маг и подполковник столичного отделения полиции, Мирон Давыдов! Разрешите обратиться!

Подойти вплотную к плещущемуся в грязной луже телу и его седоку истинный маг не смог бы, даже если бы попытался. Воздух там хоть и выглядел полностью прозрачным, не глушил звуки не мешал разноситься в разные стороны запахом, но затвердел до такой плотности, что поисковый импульс, отправленный одаренным четвертого ранга далеко в сторону, буквально впритирку к ближайшим зданиям, вернулся с таким откликом, будто врезался в стальную стену. А ещё эта стена, судя по всему, с изрядной силой давила сверху вниз. Плещущиеся среди мутной жижи сапоги обладали знакомым Мирону узором рун, обычно встречающемся на артефактах полета, и сейчас эти мистические знаки, сделанные из толстых золотых нитей, раскалились до бела от протекающих сквозь них потоков энергии…Только вот хоть немного взять и приподнять своего обладателя со дна зачарованная обувка оказалась явно не способна. Да и какие-то энергетические пульсары, срывающиеся с рук, также иногда вырывающихся на воздух, ухали обратно в среду их породившую, будто тяжеленые каменные глыбы,не сумев преодолеть по воздуху и десятка сантиметров.

– Дык, че бы и нет-то? – Философски пожал плечами архимагистр, про которого начальник участка довольно много слышал, и даже в газетах читал. Все-таки новые одаренные седьмого ранга появляются далеко не каждый год, и даже не каждое десятилетие. Особенно такие, про которых никто ничего не знал до тех пор, пока они не доказали кровью вражеских армий и пеплом сгоревших городов противника свое право на власть, признание и место в Боярской Думе. Злить подобных персон было опаснее, чем бежать навстречу приближающейся лавине, а недооценивать – ещё глупее, чем злить.– Обращайся, стал быть, на здоровье…Я итъ вполне лояльно, того-этого, настроен к оборотням…

– Гбрхррр! – Утроил свои усилия по тому, чтобы выбраться из лужи человек, на спине которого сидел одаренный седьмого ранга. Впрочем, он тоже был магом и тоже далеко не слабым, гораздо сильнее, чем правнук одного из московских бояр. Младшие магистры, конечно, по одиночке стратегическими активами государства или же угрозами на уровне всех вооруженных сил какой-нибудь маленькой страны третьего мира не являлись, но пятый ранг вообще-то тоже был очень и очень серьезным достижением, обладатель которого гарантировано способен заменить собою артиллерийскую батарею, имеет привычку быть неприлично богатым по меркам обычных аристократов и всяких там купцов, а также жить станет до тех пор, покуда его не убьют, а может даже и гораздо дольше. – Вхрбррр!

– Про то, что мне и моим людям не стоит сейчас идти к этому гостинному двору, я уже сообразил. – Вздохнул подполковник столичного отделения полиции, никаким оборотнем, конечно же, не являющийся и отчетливо осознающий – над ним издеваются. Впрочем, даже если бы ему сейчас морду набили максимум, который мог бы позволить себе Мирон Давыдов – так это пожаловаться прадедушке. Да и то получил бы в ответ, скорее всего, лишь слава утешения, поскольку его титулованный предок находился пусть на верхней ступени, но лишь шестого ранга. Да и специализацию имел на сотворении сигнальных чар, защитных оберегов и ясновиденья, а это был немного не тот набор навыков, чтобы из-за мелких обид раздувать конфликт с архимагистром-боевиком, по слухам не просто замазанном в использовании темной магии, а способном преподавать её всемирноизвестным демонологам и кое-коему из их адских контракторов. Нет, вообще-то их семья когда-то получила свой нынешний статус именно благодаря наличию в ней едва ли не легендарных дуэлянтов и полководцев, самым известным из которых считался старший брат нынешнего патриарха…Только вот ныне, после завершения Четвертой Мировой Войны, остались от них лишь красивые истории, памятные медали, да могилки на кладбище, зачастую пустые, так как и хоронить-то оказывалось нечего. – Однако могу я хотя бы узнать, а что тут происходит хотя бы? Или, может, вам помошь какая нужна…

– Хфыгррр! – Чуть не встала дыбом лужа, в которой барахтался младший магистр, которому членораздельно говорить мешала затекающая прямо в рот грязь, но силы и средства для того, чтобы следить за окружающим миром, очевидно, у одаренного пятого ранга все-таки имелись. – Мыхррр!

– Дык, они меня обидели, – пожаловался стражам порядка самый молодой и один из самых обсуждаемых ныне в Москве членов боярской Думы, поправляя украшенную императорскими гербами шубу, что так и норовила сползти с его могучих плеч. – Када вот ентот вон сморчок напрочь офигевший посмел, значица, ляпнуть, шо друг мой, которого временно в нашей стране нетути, не стал жертвой покушения коварных злодеев, шо подстерегли яво, с корабля вроде как временно союзного и польского тайком перебравшись, а сам куды-то запрятался, дабы честных панов дискредитировать и потому слуг евойных надобно хватать скорее, а апосля пытать без жалости…А я, значица, на его слова, ну, взял и обиделся…