Текст книги "Рюрик. Князь из будущего (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Оленька прошептала:

– Слушай, давай и её возьмём. Чего она так стоит? От нас не убудет.

Я пожал плечами. Мне казалось, что у Оли более романтические планы на эту прогулку. Ну, если жена так хочет…

Ольга, приняв моё пожатие плечам за согласие, звонко крикнула:

– Преслана, мы идём гулять на берег! Идёшь с нами?

Княжна обернулась. Обернулась и кивнула.

Спуск на берег не такой уж и квест. Трап, да собранный из брёвен плотовый мост к самодельному причалу из таких же брёвен. Чего-чего, а леса тут достаточно. Как и дармовых рабочих рук. Впрочем, если бы не ремонт, то просто бы плавали на дежурной шлюпке или драккаре, но для фиксации корпуса те же плоты и пришлось городить.

Помогаю дамам сойти на глинистый пляж. Песок сюда ещё не завезли, как и гальку, потому приходится грязь месить.

Вдыхаю воздух. Воздух. Ароматы леса. Хвоя. Смола. Что-то непередаваемое в ауре. Что-то дикое, необузданное, ждущее.

Вот на борту «Штокмана» воздух другой, хотя, казалось бы, от берега и полсотни метров нет. Но, не так всё. Совсем не так.

– Девочки, куда пойдём?

Лана пожала плечами и кивнула на старшую. Мол, вы меня сюда притащили, вам и решать. Типа, мне всё равно.

Впрочем, я не прав. Ей не было всё равно. Она просто уступала право старшей. Кто для неё Ольга? Только богиня? Или почти старшая подруга? Оля как-то сказала, что Преслана для неё почти стала младшей сестрой. Не знаю. Женская душа потёмки. Но они постоянно вместе. Болтают. Гуляют. Что-то делают по хозяйству. Княжна не чурается никакой работы. Преслана учится нашим технологиям, обычаям и традициям. И языку, конечно. Ольга делает то же самое, вникая в местные колорит и нравы. И тоже учит язык. Местное наречие.

Когда-то в будущем нашем прошлом всякие лингвисты говорили, что попади мы в прошлое ранее пятнадцатого века, мы бы ничего не поняли. Да, по началу, в девятом веке мы почти ничего не понимали. Но, язык всё равно был суть славянский с перениманием каких-то скандинавских слов. Если к говору привыкнуть, и будут медленно говорить, то уловить общий смысл можно. Примерно, как на восточном базаре, когда тебе хотят что-то продать, но русского языка не знают. Зато знают, как тебе повезло.

В общем, мы с тем же Мечиславом понимаем друг друга и без Торсона. Тем более мы с Ольгой почти свободно понимаем Преслану. А она нас. В рамках предложенных тем. О той же философии мы с ней и не намеривались говорить.

Оля кивнула в сторону «дикого пляжа». Нет, конечно, там никто топлес не загорал. Там вообще в этот ранний час никого не было. В отличие от противоположной стороны, где расположился лагерь моей новой дружины.

Ольга спокойно проговорила:

– Через лагерь варягов не пойдём. Там не погуляешь спокойно.

Преслана кивнула.

Хоть она сама и варяжка, но отлично знает, что такое военный походный лагерь. Романтика так себе. Да и запах тоже.

Варяги, конечно, в отличие от стереотипов двадцать первого века о «грязных варварах», чистюли ещё те. Гигиена и прочая чистота на высоте. Иначе бы они давно передохли в своих вечных походах. Но, до стерильности третьего тысячелетия им далеко. Да, воинский лагерь даже в двадцать первом веке, это не место для прогулок. Бывал я на войне, и не только. Знаю, чем пахнет лагерь. Со всеми средствами усиления.

Козыряю часовому. Ольга тоже отдаёт честь, приложив ладонь к берету. Преслана просто кивает (ей объяснили, что пока не примет Присягу, она – штатский человек. Осталось выяснить Присягу КОМУ?).

Оля с утра успела заплести две косы. Она замужняя. Нельзя ходить уже с одной косой, как Преслана. И показываться на людях с непокрытой головой. Даже если ты богиня.

Лана тоже в берете. В штанах и берцах. Она уже освоилась и привыкла.

Ходили ли женщины девятого века в штанах? Ходили. Пусть и под юбками. Здесь не Рим и не Греция. Тут иной раз холодно даже летом. А уж зимой…

А для Пресланы это не стало этическим выбором. Ходит Фрейя в штанах без юбки? Значит так хотят и велят боги. Купается при всех Фрейя в купальнике? Значит так принято у богов. Сознание Ланы юно и пластично. Без лишних шор. Вот и славно. Воспитаем девочку.

Насчёт Присяги Пресланы я думаю уже который день. Но, не присягать же ей богу Одину? Хотя… Присягать же Российской Федерации (где это?) тоже как-то искусственно. Она не знает, что это и почему она РФ чего-то там должна.

Кстати, забавное наблюдение – варяги всё чаще прикладывают ладонь к шлему, отдавая честь. И нашим, и друг другу. Интересная метаморфоза.

Наши тоже перенимают местные обычаи. Про две косы у Ольги я уже упоминал.

Симбиоз.

Мы творим новое племя. Племя русов? А почему нет? Почему у Руса Березина не может быть племени? Или целого народа? От Балтики и до Чёрного моря?

Безопасно ли мы гуляем? Тут нет ничего безопасного. Даже у Пресланы боевые патроны. Она преисполнена гордостью и важностью. Может и попадёт в кого в упор если что. Лишь бы не в нас с Ольгой. Но, инструктаж прошла, пару холостых выстрелов сделала. Зачем? Оля настояла. Мол «сестрёнка» должна себя защитить вдруг что. Я скептически на это смотрю. Боевое оружие без соответствующего уровня подготовки, всё равно что обезьяна с гранатой – очень хочется применить по кому-нибудь. Или просто с испуга. Но, если уж дал ребенку игрушку, то попробуй потом отбери.

Местных не жалко, лишь бы по нашим не прилетело. Хотя, теперь, тут все наши.

На другом берегу к протоке вышел дикий кабан. Посмотрел на нас без интереса. Попил воды и ушёл обратно в лес. Будь он рядом и кинься на нас, пистолеты бы не помогли.

На самом деле, выйди даже медведь, он не стал бы нас задирать почти наверняка. Крупные хищники не атакуют незнакомую добычу просто так. Только если сильно жрать нечего. Или чувствуют агрессию со стороны людей. Даже змея людей кусает только если на неё наступить или сильно побеспокоить. Животные не настолько агрессивны, как пишут ужастики в СМИ. Смотри под ноги, не лезь рогатиной в берлогу и будет тебе счастье.

Но без автомата мы вышли зря. Ободриты за эти дни перебили и распугали на Главрыбе всю дичь. Остров дикий и берег за протокой дикий. Медведи и те же кабаны прекрасные пловцы, могут и обратно переплыть. А у нас из оружия только мой меч. Не считая не сильно эффективных трёх пистолетов.

– Так, девушки, пошли-ка мы назад. Мы так догуляемся.

Оля пожала плечами.

– Как скажешь, муж мой.

Преслана просто промолчала.

Она сегодня тихая что-то. И задумчивая.

Я не стану лезть ей в душу. Мужчине там вообще нечего делать. В душе-то женской. Захочет – расскажет «сестре Фрейе». Или как оно там у неё в голове. Оля, если захочет и решит, расскажет мне. Часть. Только то, что достойно моих ушей. В плане того, что мне эту часть «женского» можно доверить.

* * *

ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 7 мая 862 года.

Пока мы гуляли лагерь викингов и большая часть моих экипажей успела встать. Никитин вывел своих морпехов на носу «Штокмана» косточки размять. В тельняшках. Преслана, и даже Ольга моя, засмотрелись. Я тоже себе не отказал. На Новину. Энергичная девка. Попадись я к ней, не факт, что справился бы. В спарринг, конечно. Ольга меня вчера выжала. А вот то, что я давно так вот руками не махал – неправильно. Для этого времени.

– Проснулись, молодожены? – вывел нас из восхищения Греков, – здравия желаю, товарищ капитан, Ольга Андреевна, Переслана.

– Здравствуй, Семён Павлович, – ответил я за всех, дамы кивнули, – хотел тебя спросить как там вчера догуляли?

– Мальчики, мы вас оставим, – то ли спросила, то ли известила нас Ольга. Думаю, что она бы не отказалась об окончании пира узнать, но уже на мостках как-то нервно спешила, а тут ещё на лицезрение тренировки задержалась.

– Конечно, Оленька.

Дамы ушли.

– Хорошо погуляли, – ответил особист на заданный до их ухода вопрос, – вроде все живы, даже переломов нет.

– А кто вчера решил устроить фейерверк? – спрашиваю Грекова.

– Так Никитин твой и устроил, – кивая на командира охраны «Штокмана» ответил особист, – под конец всё-таки подрались, то ли у наших что с собой в запасе было, то ли бодричи своего мёда перебрали.

– Хоть синяки есть? – спрашиваю с напускной надеждой, – а то какая же без драки свадьба⁉

На самом деле я конечно драки никакой не хотел. Тот ещё способ «боевой товарищество» укреплять. Особенно если бойцы оружием обвешаны. Во всяком случае времена вокруг простые: могут и вилкой за лихое слово в глаз дать. От того патруль на ночь оставлен и был. И наш, и варяжский. И все в патруле трезвые. ВЕРОЯТНО.

– Темно было, пока никто не хвастался, – поясняет, смеясь, Семен, – пока патруль успел, наши вроде парочке предков успели с замаха дать, руки то у наших длинные. А как те в стенку встали, так их лавкой чуть не зашиб Михалыч.

Вот же бестия! У него– то запас самогона точно был.

– Значит фейерверком скорее ободритов от наших защищали?

– Получается так, – признает особист, – но не уверен, что у варягов не нашлись бы ножи, горячие парни, хоть и северяне. Так что патрульные вовремя подоспели.

– Ясно, в общем капитан-лейтенант Никитин действовал правильно, – резюмирую тему.

– Правильно. И наши и варяги вразумились, – подтверждает Греков, – вот только вопрос с дружиной Присланы надо решать.

– А что там решать? Вроде же всё определили.

– Эх, командир. Вот придем мы в Любшу, а там у них родственники живут, как ты думаешь с нами они будут или в сторонке постоят?

Верно. На Мощном мы просто рядом им с нами идти разрешили. Преслану, которая с нами решила плыть, разрешили сопровождать. В Любше же её и дед может встречать. Да даже если позже встретит. Мечислав – охраняет внучку верховного вождя и присланное сыном для усиления войско ведет. А мы-то кто? Там и тогда? Гости? Захватчики пришедшие свою волю навязать?

– Что ты Семён предлагаешь?

– Собраться надо командирами, Фадву ещё пригласить (мыслит он неординарно). И окончательно решить КЕМ и ЗАЧЕМ мы идем в Любшу.

– И кем по-твоему?

– Княжество надо под себя брать, иначе никак. Пусть пока хотя бы ту часть что при Ладоге, – говорит особист твёрдо.

– Силой? Не думаю, что Гостомысл готов власть уступать, – уточняю я.

– Если надо, то и силой, но можно и миром порешать, – отвечает Греков, – эх, вот если бы ты вчера не женился, то ты мог бы просто Преслану в жены взять.

– Преслану?

– Ну да, она же шла в невесты наследнику власти дедовой, но что теперь уж.

Хорошо что он мне вчера не решился это сказать. Или ему за ночь ободриты напели чего нового? То-то они так недоуменно на нас с Ольгой смотрели? Впрочем, все вчера радовались.

– Семён, так что я один что ли среди нас жених? Ты вот пока свободен, и Мёллер пока не с Кудымовой.

– У старпома твоего с фельдшерицей уже всё на мази, думаю, что как дойдём уже будем свадьбу играть, – доводит до меня новости особист, – а я не буду на себя такой груз брать.

– Молодая?

– Да при чём здесь это? – морщится Греков, – командир должен быть один! Ты готов мне командование передать?

– Командование? – удивляюсь, – ты же сам доставал Указ.

– Вот! Но какое дело князю до этого? – произносит, глядя на меня Семён, – здесь не в двадцать первый век, другие люди, другие проблемы. Местный для нас не особо страшен – к согласию придем. А вот если князь будет наш, то все наши будут выбирать, а местные требовать, чтобы варяги или подчинились ему, или ушли. Они буквально года три как выгнали таких же вот гостей за море…

– Мы сильней.

– Их тут триста тысяч по лесам, у нас патронов на всех нет, – отрезает Греков.

– Мы можем править Советом, – ищу я выход.

– Это само собой, и Штаб наш за старейшин и Общее собрание за Вече для местных сойдет, но у них уже главный – вождь. Верховный над Ильменским союзом и свой в каждом племени.

– Ты это не мог мне раньше сказать?

– И ты бы женился на Преслане, а не на Оле? – спрашивает особист со скепсисом.

– Нет конечно, – отвечаю на автомате. А что я ещё могу сказать?

– На самом деле тут нет проблемы, – видя, что морпехи закончили тренировку собранно говорит Греков, – первое что нужно решить, это дружину Мечислава к себе привязать, а об остальном давай подумаем и вечером обсудим на военном совете.

* * *

ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ПАЛУБА.

Нас четверо. Я. Ларс. Мечислав. И подсудимый. Ситуация щекотливая.

Я не князь и вершить суд не могу. Местным я не капитан. Но, подзащитный нарушил моё повеление, как бога – нельзя покушаться на волю и предметы богов. Первый идиот, который разрубил мечом электрический кабель в дождь, получил «божественные молнии» в наказание. Еле откачали наши медики. Но, вот сей персонаж…

Вот что с ним делать? Порицать бессмысленно. И он не поймёт. И остальным наука – волю богов можно нарушать и ничего толком за это не будет. И Мечислав, тварь такая, притащил сего персонажа мне на суд. Я что тут? Понтий Пилат?

Что случилось? А ничего. Этот козёл (козлы, извините за сравнение) из лука сбил наш дрон. Конечно, дрон вдребезги. А их у нас так много, что пора легенды сочинять, о том, что они когда-то были у богов.

Через Торсона спрашиваю:

– Знаешь, кто я?

Кивок.

– Один.

Новый вопрос:

– Ты знаешь мою волю?

Подсудимый кивает.

Задаю ещё вопрос (у нас суд, если что):

– Зачем стрелял вопреки моей воле?

– Он страшный. Все испугались. Я защищал…

– Ты что, никогда не видел «Глаза бога?»

Кивок.

– Видел. Вдали. А тут вот так… Женщины кричали… Как я мог иначе?

Тру переносицу.

– Знаешь, что я должен с тобой сделать?

Тот кивает.

– Да, Один.

– Твоё последнее слово.

– Один, я не буду просить пощады или прощения. Я – воин. Я поступил так, как велит мне обычай – защищай слабых и умри с мечом в руках. Верни мне меч, и я, с гордо поднятой головой, приму смерть из рук бога.

Что ж, ответ достойный дворянина.

– Как зовут тебя?

Гордое:

– Ульф сын Сигурда.

– Викинг?

– Да, Один. Ты мой бог.

Киваю.

Тут сложная ситуация. Для викингов и скандинавов вообще, Один – их бог. Фрейя скорее богиня славянских народов. Вот для Пресланы Фрейя просто родная богиня. А я бог этого несчастного. Несчастного, но весьма гордого. Но я не могу его не наказать. Иначе перестанут уважать и большой кровью придется возвращать это уважение.

– Ты смел Ульф. И не имел дурной цели. Когда ты погибнешь, я возьму тебя в Вальхаллу.

– Благодарю тебя, Один.

Вот что с ним делать? В наше время ему бы выписали штраф. А здесь кроме как убить или отрубить руку я ничего не могу сделать. Или…

– Но мы на воде, и в землях Ванов, потому пусть твою судьбу решит Ньёрд, – оглашаю я своё озарение, – тебе свяжут руки и ноги, и протянут под килем Ладьи Богов, если ты останешься жив, ты будешь служить мне здесь, если нет – в Вальхалле.

Ульф спокойно кивает.

Что ж, решено.

– Мечислав, подведи Ульфа к середине отстоящего от острова борта, – говорю воеводе твёрдо.

Тот изображает отдание чести и с осуждённым убывает.

– Командир, так нельзя, – начинает, после того как ободриты отходят Ларс, – не сильно ли мы в богов заигрались?

Тоже мне гуманист. А как с кувалдой драккары топить так он первый, а как командиру за слова отвечать так «не моги». Впрочем, на пререкания времени нет.

– Слушай меня, старший лейтенант, и запоминай, – обрываю я намечавшуюся моральную дискуссию, – моё слово – Закон. Закон должен быть непререкаемым, а кара должна быть неотвратимой. Я обязан его покарать за ослушание. Иначе я не смогу поддерживать дисциплину ни среди наших, ни среди местных. Я не хочу его убивать. Он мне понравился. Но, покарать я обязан. Это ясно?

Тор кивнул.

– Да, командор.

– Посему, матросы Ульфа свяжут и канат под киль подведут. Мы его с другой стороны от острова скинем. Там будет росгвардейцы. Водолазы его под днищем подстрахуют. Не дадут зацепиться и воды набрать. Ты же, Тор, его со своими ребятами, на глазах стоящих на острове, встретишь.

Ларс ведет челюстью.

– Разрешите выполнять? – говорит он сухо, прикладывая ладонь к фуражке.

Какая-то у нас демократия и бардак. Пора это кончать.

– Выполняй.

* * *

Вытащенный из воды Ульф жадно глотает воздух. В глазах стоящих на острове радость и изумление. Какая-то женщина бежит по мосткам к спасённому. Обнимает, плачет. Ларс отстраняет её, и, отвязав от каната, толкает Ульфа наверх, пред мои очи. Смотрю на стоящих на борту. Ольга и те, кто в курсе, смотрят нейтрально, остальные в недоумении. Преслана прижалась к моей жене. Но в её глазах скорее восхищение.

Подводят провинившегося. Мокрого и уставшего. Его отпускают, и он непроизвольно падает на колени.

– Ульф, будешь мне служить верой и правдой?

Тот поднял голову и посмотрел мне в глаза. Без страха. Вдумчиво.

– Один, можешь меня убить. Я лишусь Вальхаллы. Клянусь тебе в верности. Я не раб тебе, но ты – мой Господин.

Достойно. Я не ошибся в нём.

– Ульф сын Сигурда, Ньёрд тебя пощадил, и я милую тебя. Отныне – ты мой слуга. Поднимись.

Тот с трудом встал и поклонился.

– Один. Мой бог. Я буду верен тебе и в жизни, и в посмертии.

Глава 11

Выбор будущего

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». РУБКА. 9 мая 862 года.

Мы шли по водам Ладоги всей нашей эскадрой. День выдался солнечный. Штиль. Если легкого бриза не считать. Для моих кораблей он без разницы. А гребшим на драккарах викингам он был даже очень приятным подспорьем. Из-за них мы и так сего на десяти узлах шли. Зато, используя всё работающее океанографическое оборудование «Штокмана» и радары катеров, мы успевали в полосе тридцати километров дно и береговую линию проверить. Наши лоции оказались здесь несовременны и неактуальны, а этим берегом нашим малым кораблям потом не раз ещё ходить. Учитывая, как раз актуальные острова и мели, мы весьма замысловатым зигзагом шли. Варяги же пытались от нас не отстать, не приближаясь при этом ближе двух кабельтовых. Каждый в эскадре был занят своим делом. Без суеты и показухи.

Утром меня, раньше вахтенного, разбудили соловьи. Помню в две тысячи пятнадцатом, когда мы на День Победы по Неве в парадном ордере шли, они вот так же пронзительно пели. Они и пеночки. Вахтенный как раз постучал, когда к «извечному русскому птаху» присоединились чечевички. Их «Витю видел» я не слушал с детства. То ли не попадал в сезон, то ли к деду в Колчаново перестал на майские ездить картошку сажать. Умер дед, когда мне было шестнадцать лет. Финскую и Великую Отечественную от первого дня до последнего Руслан Маратович прошел. Медали «За отвагу» и «За взятие Берлина», да два Ордена Славы. Меня и назвали в честь него. Вечная ему, и всем спасшим тогда Россию, память. Теперь черед нашему поколению встать за неё пришёл. Там. В будущем. А здесь и сейчас мы должны вырастить Русь, сделать так чтоб в грядущие века наши потомки её от всех врагов отстояли.

Что-то меня с утра на пафос потянуло. Хорошее утро. В меру свежее.

Вышли рано. Быстро позавтракали, отметив Великий Праздник наркомовскими. Вечером ещё вспомним Победу Великую на собрании. Не знаю, что поняли наши попутчики, но Ульф мне сказал, что шепчутся варяги, что боги с героями пили за Рагнарёк. Мол он хоть и грядет, но уже у нас как бы и прошел. Мол тех героев, что в той битве добра со злом голову сложат, мы и поминали. Говорил ещё, что нас ободриты после такого ещё больше зауважали. Уважение – это хорошо, но ни от чего не спасает. Потому я себе охрану и завел.

Да, у меня уже завелись свои личные преторианцы – Ульф и Бьёрн. Они не подчинялись никому и ничему, включая воинский Устав, корабельные порядки и законы Российской Федерации. Только мне персонально. И, конечно, как всякий умный правитель, я старался набирать преторианцев не из коренного народа. Тут большинство вокруг – славяне. А мои преторианцы не варяги, а викинги. Не славяне – скандинавы. Всегда они тут будут несколько иными, чужими для местных. Подозрительными друг другу. Язык разный, боги разные, обычаи разные.

Мне ещё предстоит вкусить по полной, что я не славянский бог, прости Господи. Зато в этом контексте, у ободритов не вызывает удивление факт того, что мои личники – викинги.

Тем нужнее мне вписаться в местные расклады и верования. Повторюсь: Ольге-Фрейе легче, она больше богиня ванов, то есть славян. Хотя факт нашего с ней земного брака и смягчает возможное напряжение от пришествия чужого бога. Могущественного, но чужого.

Факт свадьбы (символической, в понимании местных) на Празднике Весны, смягчает мою «вписку» в местное общество, но не отменяет необходимость через неё пройти…

– Руслан Григорьевич, всё хорошо прошло, – вырывает меня их задумчивости Бергман, он принципиально не желает называть меня по званию, – буй встал штатно.

Буй. Собственно и торопились мы из-за него. Если бы сегодня не поставили, система самоуничтожения взорвала бы его завтра. А в нём миниреатор. Условно – ядерный. Фактически грязная, сильно фонящая радиацией, бомба. Загрязнит, если что, и воды, и окружающую действительность, и нас заодно. Но, вроде, успели.

– В месте постановки никакого тумана не возникло? – уточняю я у профессора.

– Нет, Бог миловал, – отвечает мой заместитель по научной части, – по нашим данным, связь между предыдущим буем и последним не установлена, так что… Пока получаем информацию о течении, температуре вод и перемещении крупных объектов в радиусе двухсот метров от места установки.

Вот и ладно. Теперь к нам по Неве ни одна мышь не проскочит, будь она хоть готская, хоть свейская, хоть данская…

Ну, как не проскочит… Буй не будет ничего предпринимать активного. Викинги/варяги даже не заметят его на дне. Да и заметят – не распознают и не достанут, в истоке Невы глубоко и течение быстрое. Наш же «маячок» сам по себе тяжелый, да ещё тремя якорями под валуны речного дна зашел. Даже если сдвинется с годами, то в Неву же. Бергман с Лубиным просчитали что даже если сорвет «изделие» с якорей, то нужно лет семьсот что бы его к той же Граврыбе донесло. А реактора ему хватит на половину этого срока, ну может лет на четыреста, если что из приборов раньше на слом в нем пойдёт.

Лубин смог-таки отключить все лишние цепи и актуализировать настройки. Теперь буй просто фиксирует приближение объекта или объектов, их прохождение и направление удаления от станции контроля. Конечно, аппаратура не зафиксирует рыболовецкую или надувную резиновую лодку, ибо это избыточная чувствительность. Но уже на косяк рыб или группу тех же здешних дельфинов – морских свиней, или хотя бы на катер аржавинский, сенсоры отреагируют. Аппарат настроен в основном на достаточно крупные и множественные цели. Она и драккар зафиксировать должна одиночный, если недалеко пройдет. Но куда он с фарватера денется? Да и в набег викинги поодиночке не ходят. Как говорят местные даже для торговли идут караваном не меньше трёх ладей. А в них монеты, мечи, топоры, подвески на женщинах, гвозди, скобы… достаточно металла что бы металлодетектор определил, что не кит к нам в гости направляется.

Но, наши дежурные операторы увидят на экранах соответствующие отметки ещё до того, как вероятный противник войдёт в Ладогу. А озеро это не такое и маленькое. Почти море. За пять минут не пролетишь на вёслах, даже под парусом. Вон, как наши варяги стараются не отстать. Так что время объявить тревогу и занять свои места согласно боевого расписания у нас будет в любом случае. А если у нас с Любшей как-то сложится-слюбится, то, никаким набегом взять штурмом наши позиции и укрепления никому не удастся. Могут конечно ещё нагрянуть и с Ильменя, но там пороги Волховские, длинные пороги, так что с юга к нам незаметно точно не подойдут.

Тот же «Грачонок» может выдвинуться и перестрелять любое вторжение, не вступая в переговоры, ещё в водах Ладожского озера, не допуская врага в устье Волхва. Ну, это если мы точно знаем, что это враг и это набег. И их много. А с несколькими драккарами, точнее с их командирами, можно и переговорить – кто, куда, зачем, пошлина с вас – вот сюда, не благодарите, заплывайте ещё. Можем предложить хороший товар и отдых на берегу. Короче, как обычно в таких случаях устроено и принято. Впрочем, даже крупный набег мы можем к Любше подпустить. Не только потому что нам топлива жалко, но и потому что не зачем привезённый на драккарах скарб зря морю отдавать. А излишнюю дерзость пришлых нашим катерам в Волхове даже проще гасить.

Бергман украдкой зевнул, прикрывая рот ладонью.

Извинился:

– Простите, Руслан Григорьевич, ночь почти не спал с этой новой гидрографией дна. Много работы.

Киваю, а потом спохватываюсь:

– Вы как сами-то, Александр Францевич? – спрашиваю старшего из находящихся под моей рукой попаданцев, – отдохните пару дней, а как в конечной точке станем, Ольга что-нибудь поищет от вашей хвори.

– А, пока не надо, – махает рукой Бергман, – это я просто устал, а лекарств по новой схеме, что мне жена ваша с Сайбуловым составили, мне ещё на месяц должно хватить.

Киваю. Медики стараются. Диабет у нашего главного учёного. Лекарств же от него мы сами не производим. И не произведем еще минимум лет двести. Как и прививок тех же и антибиотиков. Терять же каждого современника для нас здесь непростительная роскошь. Тем более современника такого масштаба и просто-таки энциклопедического объема познаний. Не дай Бог что, это будет просто колоссальная потеря для науки и будущего. Знания и умения свои даже за пару лет другим полностью не предашь. Мы все тут опора для друг друга. Мы-семья, и будет нестерпимо горько терять каждого.

– Вот и отдохните, – говорю Александру, – ну, или с Юлей вашей программу развития технологий, что мы с нашим оборудованием сможем инициировать, составьте. Ту что вы после Ивановских порогов предлагали. Только без надрыва, я вас серьезно прошу. Следите за здоровьем. Это не приказ. Это моя личная просьба, Александр Францевич.

Он кивнул.

– Сделаем, Руслан Григорьевич, у всех кто-что умеет и имеет мы выяснили, теперь Юленька определяет возможные приоритеты с Сальским.

– Хорошо, Александр Францевич, как в Ладогу придем, согласуйтесь с местными условиями, а вечером на собрании, первичные соображения о том, что мы, в принципе, можем сделать в ближайший год, представьте, – ставлю новую задачу Бергману, – доложите сами или поручите кто может говорить так же по делу кратко.

– Хорошо, товарищ капитан, – корит с улыбкой профессор, – есть кто в удобном вам формате может представить.

– Вот и славно.

Поворачиваюсь лицом к морю. Впереди небольшой каменный остров. Мы его по дуге обходим. На острове нерпы. Викинги идут ближе к ним, но заняты греблей. Да и не понравилось им мясо этого ластоногого. Нам собственно тоже. Мы – то, что мы едим. А нерпы питаются рыбой. От того же ладожского лосося запаха и мороки меньше. Так что будем этими, не редкими здесь морскими млекопитающими, просто эстетически наслаждаться.

* * *

ЛАЖСКОЕ ОЗЕРО. УСТЬЕ РЕКИ СЯСЬ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ЛЕКЦИОННЫЙ ЗАЛ. 9 мая 862 года.

Погода на Ладоге переменчива. С было солнце и штиль, а при входе в Волховскую губу стали быстро тучи собираться. Штормит в мае не сильно и не часто. Но попасть под мелкую ладожскую волну – то ещё удовольствие. Перевернуть может и не перевернёт, но может перебить вибрацией и приборы и чашки. В общем, спрятались пока за островком в устье Сяси. В Волхов северняк нагон дает, можно, не зная фарватера, и на камни наскочить. Здесь же от этого ветра было удобно отстояться.

Наши сопровождающие выше по течению Сяси ушли. Там тоже есть неплохой для них островок посередине русла. Дежурная смена во главе с моим третьим помощником и пара часовых бдят. В бинокль хорошо все подступы к нашей стоянке видны, так что мы можем наконец поговорить почти в полном составе и спокойно. Торжественную часть собрания мы уже прошли, потому пора приступать к сути нашего разговора.

– Товарищи, если погода позволит, – обращаюсь я к собравшимся к тесно сидящим шестидесяти двум (включая меня) членам трёх экипажей, Преслане и Ульфу с Бьёрном, – мы будем в устье Волхова входить, и идти к предкам, первой на наших картах и на кроках варягов значится крепость Любша. По существу, приличная деревня за частоколом, который тут именуют крепостной стеной.

Все заулыбались.

Шутка была к месту и сбавила напряжение.

Продолжаю:

– Сколько там населения? По оценкам – до полутысячи человек. Во всяком случае, наши аналитики дают примерно такую цифру с разбросом в сто человек туда-сюда. Завтра, пока «Грачёнок» с «Рыбаком» пойдут побережье до Свири и её верней фарватер в наши лоции наносить, мы дальнюю аэроразведку для уточнения данных туда отправим. Поселение, по местным меркам, считается укреплённым. Сколько они могут выставить ополчения? Не знаю. Человек сто максимум. Включая женщин и стариков-ветеранов. Так что серьезного боя не ожидается. Они привычные ко всяким пробегающим мимо набегам, так что не сильно удивятся нашему появлению. Разве что нашим кораблям, что понятно. Думаю, что если ничего не случится эдакого, вроде внезапной взаимной неприязни, то мы мирно сойдём на берег. Надеюсь, уважаемая княжна Преслана поможет нам в общении с сородичами?

Смотрю на Лану. Она, в отличии от двух моих местных преторианцев, меня понимает. Княжна покраснела и кивает, не вставая. Она уже запуталась в своих традициях и наших порядках, так что простим девочке несуразности в поведении и реакциях.

– Дальше. Всё, как всегда дальше. Мы станем напротив крепости. Драккары Мечислава пройдут чуть дальше к повороту Волхова. Нам не нужны случайности. Затем переговоры. Настороженность. Причём взаимная. Но мы с миром сюда пришли. Потому я уверен, что справимся.

Утверждение, конечно, не бесспорное. Если бы не наличие Пресланы, то местные вряд ли бы по доброй воле стали бы с нами вообще разговаривать. Закрылись бы в крепости и не давали бы на берег сойти. Будь мы на драккарах так бы наверняка и было. С нашей же армадой за спиной, наше желание поговорить выглядит очень убедительно.

Мои современники улыбаются.

Что ж, настроение аудитории предрасположенное можно и главному переходить.

– Но кем мы к ним придем? И кем мы станем для них? – задаю затихшему коллективу вопрос.

Пауза.

– Так вроде же решили уже, что как к своим идем, к родственникам, – решается ответить моторист.

– Верно. Решили, Михаил Тарасович, – поддерживаю я старшину второй статьи, пусть и запаса, и вообще штатского, – а, что значит «родственники» и «свои»?

– Ну, товарищ командор, это ж ясно, – уже смелее продолжает моторист, – родственники – они с нами крови одной, а свои – это те, кто так же как мы думают и поступают. И нас поддерживают, понятно.

Легким наклоном головы и поднятым вверх большим пальцем одобряю.

– Согласен, и для нас они предки, за которых мы жизни не пощадим, – говорю и вижу как многие головами кивают, – а мы для них?