Текст книги "Рюрик. Князь из будущего (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Рюрик. Легендарная и мифическая фигура. Кто он? Кем был? Группа наших современников на научно-исследовательском судне "Профессор Штокман", при двух случайных катерах Росгвардии и ФСБ, проваливаются в девятый век посреди Балтики. Атаку драккаров отбили, один даже захватили. И на нём обнаружилась княжна Преслана из Рёрика.

А был ли мальчик? (с)

Боги. Герои. Дикие, жестокие, но наивные времена. Один. Фрейя. Тор.

Семь десятков наших попаданцев в девятом веке. Новая Русь и новая история.

Рюрик. Князь из будущего

Пролог

Часть первая

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть вторая

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть третья

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Начало истории

Рюрик. Князь из будущего

Пролог

СЕРИЯ «НОВЫЙ РЮРИК»

«РЮРИК. КНЯЗЬ ИЗ БУДУЩЕГО»

Владимир Марков-Бабкин.

Виталий Сергеев.

Аннотация:

Балтика. Туман. Что за туманом ждёт наших современников? Какой мир? Какой век?

Век девятый. От Рождества Христова. Приход Рюрика. С ватагой и командой.

Где-то в небесах или подводных глубинах что-то пошло не так и наши люди оказываются там, где их и быть не может. Вокруг чужой мир, чужой язык, чужая вера, чужие люди. Всё вокруг настолько настораживающе опасно чуждо, что можно выжить только став плечом к плечу. И не всегда современная техника XXI века имеет решающее значение для истории. Техники мало. Энергии мало. Боеприпасов не сильно больше.

Нашим героям поможет не оружие и не технологии третьего тысячелетия, ибо их надолго не хватит.

Встанут ли они плечом к плечу? Или погрязнут в интригах, убивая друг друга?

Братство или каждый сам за себя?

Встречайте роман о новой династии Руси – Рюриков и его команда!

* * *

ПРОЛОГ

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». 12 мая 2026 года.

Май на Балтике месяц прохладный. Особенно вторая декада. С каждым годом теплее и теплее, но, всё же, холод пробирается под бушлаты. Сыро. Море же. Хотя день и выдался ясный. Пока с Калининграда шли даже пару раз штормило. Несильно, но неприятно.

Минут двадцать как снова в родные воды вошли. Попрощались с флотским сопровождением. Поприветствовали погранцов и росгвардию. В нейтральных водах мы под охраной эсминца шли. Мало ли. Времена нынче беспокойные.

Жаль. Но, это, похоже, мой посланий поход. Как и старика «Штокмана». Мне вот ради этого похода и пришлось форму кавторанга на гражданскую сменить. Формально-то судно принадлежит Институту океанологии. Формально. Лет десять простояло у причальной стойки. Денег у ученых восстановить его нет. Да и под другое корабль заточен. Флоту он уже не слишком был интересен. Старик. Но тут «вдруг», все корабли Главного управления Гидрографии нашего Минобороны, попали под санкции и пришлось в угрожаемый период срочно найти деньги на ремонт «Профессора Штокмана». Подлатали, починили… Прямо как меня в госпитале. Вроде вот удалось проскочить. И даже сорок «замеров взять». Внешне вполне научных, но кто же знает какую там, вместо девятой и десятой лабораторий, в Балтийске воткнули на судно за установку.

– Капитан, – прервал мои размышления дежурный штурман, – вышли на расчётную точку.

Вот же круглоголовые! Не могли ближе к нашим берегам «промер» рассчитать! Хотя у них свои задачи.

– Стоп, машины! – приказываю дизелистам, – якоря отдать по готовности.

Через минуты вызывает «девятая лаборатория».

– Руслан Григорьевич, – щебечет знакомый голос, – через четыре минуты будем начинать. В этот раз проверим все места заборов.

Любят ученые напускать секретов. Будто тут я один знаю, что во всех точках наших «заборов» подводные буи стоят. Ладно, Юленьке можно, а я просто ворчу по-стариковски.

– Хорошо, Юлия Александровна, мы будем готовы.

Киваю второму помощнику. Тот раздает службам стандартные команды. Не в первый раз такое, может и покачать волна. Но моряки здесь все опытные. Никто за борт при мне не падал. Знают за что хвататься.

Смотрю в бинокль. В паре кабельтовых номерной катер Национальной гвардии. Немаленький такой катер. Погранцы за кормой в шести кабельтовых. Горизонт чист. Море спокойно.

Однако, туман прямо по курсу начинает сгущаться. И пахнет электричеством. Включили, видимо. Так и раньше было. Особенно когда буй втыкался в дно. Там у нас такие буи, что… Но, здесь он, вроде, должен был тонуть дольше.

Тишина.

Щелчки.

Запах озона.

Словно гроза приближается.

Судно как будто подтолкнуло снизу.

Взорвался у дна них «зонд» что ли? Или старую мину зацепил?

Потянуло туманом. Резко, будто кто-то распахнул дверь в сырое подземелье. Марево повисло даже в рубке. Дальше окон не видно ни зги.

Я посмотрел на экран эхолота – всё нормально. На радар – тоже. Но, что-то было не так. Воздух. Он стал гуще, тяжелее, будто я вдыхал не кислород, а вязкую субстанцию.

И тут всё погасло.

Погас экран. Затем второй. Третий.

– Что за чёрт⁈ – я рванулся к панели. Ни один индикатор не горел.

В тот же миг судно содрогнулось от низкого гула, будто сама вода загудела вокруг. Тьма. Лишь тусклый свет туманного утра.

Всё привычное не просто выключилось – исчезло. Как будто никогда и не существовало. Ни приборов, ни электроники, ни связи.

Где-то позади послышались пулеметные очереди.

– Боевая готовность, – кричу по привычке, – Никитин!

Но мой приказ и не нужен боевому капитану третьего ранга морской пехоты русского флота. Его бойцы уже заняли свои номера.

Снова очередь, и глухие хлопки вдали. Что же там? Прорыв? Вот не чаял я уже повоевать. Мечтал – не скрою. Но не в то время я пришел на флот. Или в то? Не долго похоже ждать. Попал-таки я в историю.

* * *

БАЛТИКА. СКОРОСТНОЙ ПАТРУЛЬНЫЙ КАТЕР №862 БереговОЙ охранЫ ПС ФСБ России.

Сегодня наряд выдался спокойный. С полчаса как встретили океанографическое судно флота. Оно уже со своим росгвардейским мателотом в полумиле. Тральщик же, что «Штокмана» привел, уже за горизонтом.

Но погранслужбе нельзя бдительность терять. Особенно нашей. Морской.

Туман. Словно стена. Внезапно. Повсюду. Липкий, холодный, почти осязаемый. И в нём, сквозь пелену, проступали силуэты.

Только скрип дерева, плеск воды и… голоса.

– Командир, слева по борту силуэт!

Вскидываю бинокль. Противотуманный. Но понять что-то сложно. Что-то знакомое, но непонятное. Длинный хищный силуэт. А вот и второй.

За ним третий.

Идут прямо на нас.

Чужие. Незнакомые. И в то же время что-то в них царапнуло память. Где-то я уже слышал это гортанное звучание. Но где? В музее? На реконструкции?

В бинокль я увидел их: длинные корабли с драконьими носами, гребцы в кожаных доспехах, щиты, украшенные рунами.

Драккары.

Один за одним.

Деревянные, с резными носами. Весла ритмично вспарывают воду.

К нам.

Граница пройдена.

Беру мегафон.

– Неизвестное судно! Вы пересекли государственную границу… – начинаю привычно.

Нам всё равно кто ты, и на чём плывёшь, порядок нельзя нарушать. Пытаюсь продолжить, но, что-то техника сдохла

– Серков? Что за напасть?

– Не знаю товарищ старший лейтенант, сбой электрики вроде, – отвечает старшина.

Смотрю на приборы. Молчат.

Со странных лодок что-то кричат. Непонятное. Да мне это побоку. Порядок надо знать.

– Сержант, к орудию, – командую я.

Вартарян спешит место у пулемета занять.

Вовремя.

Первая стрела бьёт в борт рядом со мной. Отскакивает со стуком. Реальная. Слишком реальная.

Что эти чуда делают на Балтике⁈ На вёслах? Боже, какой абсурд!

Или провокация? Мол потопили мирных реконструкторов.

Ещё одна стрела ударила в поручень рядом с рукой.

Твою мать. Уже не смешно. Надо в рубку нырять.

– Сержант, огонь! Отбей им черту перед носом!

Гаррик вспаивает перед первым драккаром очередь.

Чуда в шкурах кричат и снова стреляю в нас стрелами.

В этот раз точно.

Сержанту пробивает плечо. Он дергается. Мат. Сцепленные зубы. Дает очередь. Не жалея.

В этот раз у «викингов» щепки летят. И маты. Не наши. Странно. Но приближаются следующие, много.

– Старшина, что с приборами?

– Ожили, Ларс Николаевич.

– По второму и замыкающему по очереди из АГС дай, – приказываю Серкову, ответ не слушаю, старшина больше моего на флоте.

Глухо бухает гранатомет. Взрывы. Второй драккар уходит под воду. По первому Вартанян уже не ожидая приказа дает очередь. Спешу сменить. А то так от азарта и кровью истечет. Горячей кавказской кровью. Её в нем процентов пятьдесят. Пока не тронешь, Гаррик спокоен, а как заденешь – заводится. Так он может всех пострелять. А не мешало бы и выяснить кто эти ряженные. Мало ли.

Перевязывают товарища. Туман опадает. Смотрю как барахтаются выжившие с первого драккара. Третий и четвертый тоже воду черпают. Еще парочка идет обратным ходом. Эх, граница рядом, надо бы догнать. Но может на то и расчет. Ладно. Пусть плывут. Нам тут ещё беседы предстоят. После спасения водоплавающих.

* * *

Часть первая

Глава 1. Туман времен

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Погранцы отработали штатно. Потопили и отогнали нападавших. После боя туман быстро рассеялся. Мы помогли им трофеи собрать. Два протекающих драккара со скарбом и тридцать с лишним вонючих рыл. В основном с вооруженных. Но, капитану погранцов как-то удалось их убедить больше не шалить.

Беда была в том что драккары тонули. «Горереконструкторы» разом во все посланные за ними плавсредства не вмещались. Пришлось сниматься с якоря и самим к месту баталии рулить.

Потому, собственно, ни у кого из других капитанов претензий не было к тому, чтоб скарб и самих путешественников у меня на судне разместить.

Хлам им даром не нужен, а у них отнюдь не крейсера.

А пока реконструкторы, мать их.

Что сказать. Зрелище жалкое. Обноски и оружие, наверно, похожее на аутентичное. Даже на бабах. Украшения на них даже «старые». В общем, обобрали, раздели (раздельно по половой принадлежности), дали утереться и накинуться. Даже успели покормить. Потом мой особист, по документам проходящий как инспектор Главного управления глубоководных исследований Минобороны, и старлей погранцов час пытались их рассортировать и опросить.

Без толку.

Сам, вот, зашел узнать кто же такие наши попаданцы.

Передо мной стояли шесть нападавших. Море их косматые бороды и косы отмыло, но все равно пованивают.

– Что так долго, Семен Павлович, – спрашиваю я у особиста.

– Не хотели на наших языках говорить, Руслан Григорьевич, – ответил Греков, – товарищ Торсон говорит что лопочут как исландцы.

– И как старший лейтенант вы смогли это определить? – обращаюсь к обладателю необычной для русского пограничника фамилии.

– Так, я же товарищ капитан, из эстляндских шведов, – проясняет вопрос Ларсон, – язык у нас немного архаичный, в детстве у родителей интересовался, а в училище довелось четыре север-германских языка изучить.

– Хм, занятно, – удивляюсь удаче, – и не зря, как вижу. Удалось переговорить?

– Отчасти, товарищ капитан, – пожимает плечами погранец, – язык у них похож на исландский, но даже более архаичный, я не все нюансы понимаю, но суть могу уловить.

– Семен Павлович, я конечно понимаю, что есть одержимые реконструкцией, – говорю Грекову, – но что бы уж на столько, и чтобы они смогли родной язык забыть?

– Не могли, но тут такое дело, – отвечает капитан второго ранга, – похоже, что этот древнеисландский и какой-то ещё славянский и есть для них родной.

– Как это?

– Так Один лучше вам сможет разъяснить.

– Один? – удивленно смотрю на «гидрографа»-разведчика.

– У меня прозвище такое, товарищ капитан, – уточняет Торсон, – у старшины случайно при товарище кавторанге вырвалось и вот…

– Что вот? – уточню я причины подобной вольности общения.

– Да признали они его за бога своего, товарищ капитан, – посмеиваясь говорит Греков, – а уж когда большую кувалду по моей просьбе от Станека принесли…

Я чуть не засмеялся представив картину. Кувалда была старая. Нужды в ней особой не было. Но, в инвентарной книге числилась. Доставшийся же мне с этим судном боцман Станек в свободное время очень её надраивать любил. Лет пять уже доводил до блеска. Даже глядя в неё бороду брил.

– Зато у них язык развязался, – улыбаясь уголками губ продолжил рассказ Ларс бывший в статях отражением Шварцнегера, – на колени упали и стали слова четоок произносить.

Я провел рукой по губам чтобы не рассмеяться. Вот же одержимые. Что же они будут делать когда моё прозвище узнают? Но, полноте. К делу.

– Так что они вам рассказали, товарищ Один?

– Божатся «именем моим» что викинги они, точнее варяги, – качнув рыжей головой ответил старлей, – с Рюгена в Нево шли.

– Зачем?

– Тут важно с кем, товарищ капитан, – вмешался Греков.

– И с кем же? – интересуюсь у особиста.

– С Рюриком Ютландским, Руслан Григорьевич, – отвечает разведчик, – говорят, что местные в Ладоге «призвали их».

Никогда не видел в одном месте столько сумасшедших.

– Ладно, следователи, – принимаю решение, – не мучайте болезных, пусть их отведут помыться, перед тем как по каютам запереть, и дайте им опохмелиться, отоспятся – потом сможем и по душам поговорить.

Старлей с Грековым кивнули. Я же вышел в раздумье. Надо мне с штурманами, а может и наручниками кое-что прояснить.

* * *

БАЛТИКА. Катер специального назначения № 483 МОРСКИХ ЧАСТЕЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ РОССИИ.

– Лейтенант, твои тут наследили, могли бы и убрать, – сокрушался капитан катера Мартов

– Так товарищ капитан-лейтенант, разве ж это мои, – в третий раз отнекивался Хандаев, – это погранцы смогли где-то бомжей набрать, а за собой мои за всегда убирают.

– Ну хоть драккарами займитесь, не удобно ух на женщин оставлять, – сдался Мартов, – закрепить то мы закрепили, но не буфетчику же со «Штокмана» там латы ставить.

Два трофейных челна стояли притороченные канатами к бокам катера. Пассажиров с них уже на наибольшее судно выгрузили, а их корыта так пока и оставили. Час, как с обедом для экипажа и десанта, успела Анна Зоренко, буфетчик с «Профессора Штокмана», по трапу сбежать. Всех накормила и теперь вот на приподнятых над водой кораблях реконструкторов возится.

– Ну даме помочь гвардейцы завсегда, – приободрился лейтенант.

– Это хорошо, Семен Батаевич, – отозвалась слышавшая весь разговор Анна, – вот возьмите, можете подержать.

Девушка протянула украшенный рунами меч лейтенанту.

– Вау, да такой приятно в руки взять! – ответил Хандаев, – а увесистый.

– Вендель, поздний кажется, изумительная реплика, – уточнила Анна перебравшись на катер из дракара.

– Я своим головы оторву, – пробурчал Хандаев, – они же с этих ряженых оружие собирали.

– Не ругай их, меч в укромном месте был, – попросила Зоренко, – лучше отряди помочь, я подскажу, где ещё могут быть.

– Хорошо, – сказал лейтенант и жестом подозвал двух бойцов, – слушай, Анна, а ты… вы, откуда об этом знаете.

– Так у меня же диплом педа, начфак, плюс история, – пояснила Анна, – ездила пару раз на раскопы студенткой, такой же вот почти под Ладогой нашла, только в труху ржавый.

Мартов подошел посмотреть на находку.

– А на флоте как оказалась?

– Так в школе мало платят, дочь же кормить надо, – улыбнувшись ответила глядя в глаза капитану Анна.

– Понимаю, дети – самое главное, – ответил за капитана Хандаев.

Мартов кивнул, не отрывая глаз от трофейных лезвий.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Вот уже и вечер. Зарево какое-то бледное. Да и, по моему опыту, солнце еще минут пятнадцать должно было на небе быть.

За день больше ни каких происшествий. В бинокль видели два судна. Говорят, что под парусом. Странно. Здесь недалеко Усть-Луга, да и ушедшее наше флотское сопровождение должно было на выстрелы вернуться. Но, главное, связи нет!

Никакой!

Ни радио, ни спутниковой. Акустики даже подводным образом пытались связаться. Но, ответило им только дно. Причем странное. На картах предсказуемое снижение глубин к берегу. А мы, если верить приборам, как будто на подводной плоской горе стоим. Радиусом возвышенность под нами в три четверти мили. Все специалисты руками разводят. Даже профессор Бергман, отец Юлии и руководитель научной части нашей экспедиции. Говорит только, что и от его буев сигналов нет.

Так что, стоим вот со штурманом на верхней палубе. Готовимся обозревать звёзды. Эхолоты и радары дали очертания дна и берега. Пустого берега. Навигационные же приборы то ли сломались, то ли не понимают, где мы есть. Электронные мигают экранами, что спутников нет. А старый секстант с компасом, говорят, что мы не там, где были до всего этого утреннего приключения. Но не могли мы так отдалится от берега пройдя четыре кабельтовых на Вест!

Солнце село. Туман сгущается.

– Ну что там Игорь Андреевич? – обращаюсь я к штурману.

– Странно, Руслан Григорий, – отвечает мне навигатор.

– И что же может сегодня ещё случиться странного?

– Полярной Звезды нет, – удивлённо оборачивается он ко мне.

– Как нет?

– Вот смотрите сами, – уступает он мне телескоп, – Кохаб, бета Малой Медведицы, и Киносура, альфа Малой Медведицы. Полюс примерно на одинаковом расстоянии между ними. Я уже и секстантом проверял.

– Постойте, но Киносура же – Полярная звезда и есть, – спрашиваю я, начиная приходить в себя.

– Да, последнее тысячелетие, – кивает головой штурман, – но, все приборы говорят, что она ещё не заняла это место.

– Не заняла? А, может, уже прошла? – уточняю уже даже не пространственное наше расположение.

– Насколько я помню, не дошла, но я буду по другим звёздам перепроверять, Боже… – до моего штурмана доходит кошмар нашего положения.

– Перепроверяйте, и всех, кого надо подключите к этому, зачем умным головам зря попадать, – говорю с некоторой даже злобой, – докладывать только мне. Так какой сейчас год?

– Точно не могу сказать, но конец восьмого или начало девятого века, – выговаривает штурман, – наверное.

Я киваю, и иду распоряжения раздавать. У меня уже почти нет сомнения что за бортом лето от Рождества Христова Восемьсот шестьдесят второе, или третье.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

ЦИКЛ «ПЁТР ТРЕТИЙ» – /work/403640

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» – /work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» – /work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» – /work/310989

Глава 2

Утро не доброе

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Утро добрым не бывает. Закончили с штурманом к собачей вахте. Оставил его возится со звёздами, а сам пошел спать. Мой старпом конечно с на вахте будет до полудни, но надо всё же выспаться. Попытаться. Я и пытался. Кости ныли на погоду. Пришлось даже ациклофенак выпить. Не стихает иначе по весне старая рана. Перелом. Получил в первую чеченскую. Со старших курсов тогда нас выдернули «добровольцами» и предали морской пехоте. Флот на иголки резали – капитаны не особо нужны были съёжившемуся до семи луж бывшему океанскому флоту.

Больше тридцати лет уже прошло. Мост. Сунжа. Мы тогда успели к ребятам Гущина. Того увезли со сломанной спиной и контузии. Мне тоже всего месяц пришлось в Грозном повоевать. Перелом ноги. Стена рухнула. Удачно. Могли бы вообще не откопать. Позицию удержали. Мне «Орден Мужества» и лычку за ранение. В Союзе скорее всего вместо «Мужика» ЗБЗ бы дали. Но ЕБН тогда щедрый был. Всех трёхсотых и двухсотых представлял к фактически высшей в те годы военной награде. Советские ордена и медали он почти все отменил. Земля алкашу стекловатой. Сколько народу положил червь гальюнный. Да и чёрт с ним. На войне главное не награды. Главное дело что живой. И то что из плавсостава не списали Проходил все девяностые и нулевые. В одиннадцатом только в запас ушел. С правом ношения мундира и новым званием. Расщедрились.

Впрочем, зря я на них реплю. Сам я тогда не плохо раскрутился, связями оброс. К «За боевые заслуги» почти перед уходом в бизнес себе ещё «За службу в морской пехоте» выправил, а когда, после Крыма, в снабжение на два года вернулся, так ещё и «За трудовую доблесть». Право я на них имел. Не только я. Но я – смог. Потом ходил на частных судах. Избирался главой района и даже в Заксоб. Последние четыре года снова был в бизнесе. Международная торговля, перегонка судов на утилизацию… Собственно так я и попал на «Штокмана». В штабе так и сказали: «Руслан Георгиевич, вы для этой операции кандидатура идеальная. Никто и не подумает что судно не распил идёт».

А я что? Я моряк. Ходить по морю, особенно капитаном – это радость. Бизнес мой с двадцать четвертого просел крепко. Предлагали заместителем начальника управления в обладминистрацию. Но там посадка за посадкой… Да без меня есть кому заниматься канализацией и законы принимать. Так что дал я штабу Флота согласие. Отозвали меня на год. Потому у меня весит в рундуке военно-морской китель со всеми наградами. На крайний случай. Кажется, что этот случай настал и сегодня надо его и кортик одеть.

Кортик, кстати, фамильный. Прадед мой Степан Данилович Березин еще в Первую мировую лично от Бахирева получил. Воевали они вместе на «Рюрике». Вот же не задача. Куда мысли ведет. Березины – Рюриковичи. Хоть и не князья. От младшего брат Александр Невского род ведём. А теперь я пращура получается погубил? Или нет? Вроде я жив. А значит «бабочку не разбавил». Или это параллельная вселенная? Лезет же в голову всякая хрень!

Так вот и проволочился ночь. Толи спал. Толи нет. Все ноет, но вроде сил прибавилось. Планировал сегодня с утра, до подхода к Кронштадту, заглянуть к Михалычу. Боцман он здешний. Тоже отставник. Мужик запасливый. Развел тут понимаешь пока «Профессор Штокман» у причальной стенки десять лет стоял «хозяйство». Сельское. Куры, свиньи, утки. Даже кролики и коза у него есть. Вставил я ему конечно когда борт принимал для порядка. Но разгонять этот колхоз не стал. Ещё прибавил своего хабара. Что от бизнеса осталось. Границы закрылись и у меня остались в неликвидах шведские котлы и с тонну нержавеющей стали, да и некоторые медикаменты лучше через таможню не проводить. Легенда судна позволяла помочь и товарищам, так что было мне ещё что под мешками зерна и тюками соломы у Михалыча разместить. Ну и не только у него конечно. Товарищи порешали, люди включились, чиновники кивнули и закрыли глазки. Всем был интерес свой «на посмотреть». Что будет за оставшейся мне срок службы с валютами было совершенно не ясно. Да, и, предчувствуя развод с супругой, всё что мог, я постарался в презренный металл вложить. И не только я и не только в презренный.

Планы, понятно, не поменялись. Но, в Кронштадт мы пока не идём. Стоим. Да и где он тот Кронштадт? А где мы? Прижимистый Сергей Михайлович со своим котом и хозяйством подождут. Надо с происходящим наконец разобраться. Во всех случаях, мы вчера вошли в российские воды. Потому можно не таится. Ситуация чрезвычайная. Тем кто под моей рукой оказался пора увидеть с кем им в дальних поход ходить.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Поднялся на мостик. Море хмурое. Тумана утренний, но не плотный как вчера. С мостика и вдаль и вблизи видно.

Сейчас старший мичман погранцов, Серков кажется, торгуется с моим боцманом у лееров. Ну, как торгуется, обе стороны происходящему рады, но, флотские традиции требуют бумаги оформить, да и определить «дар» это или «временное хранение». А сейчас передаваемое ещё кормить надо. Забавная сценка.

– Сергей Михалыч, да ты посмотри эту геройскую морду! Он же наш моряк! Сам выплыл и друга спас!

– Да не агитируй ты меня за Советскую власть, Степаныч! Героя такого я рад принять. Но, мне бы справку от ветеринара надо. А вдруг у него чесотка? Или бруцеллез? Мне с Зойкой рисковать не надо. Да и где на него корм возьмёшь?

– Михалыч, не выловили мы ихнего ветеринара с драккара, – шутя огрызается мичман, – ты уж своего врача побеспокой. А то у нас на катере места мало, мелкую-то мы пристроим, а этого заберем, как до базы дойдем. Ну и сена привезем с берега, если возместить надо.

– Ладно, найду вашему герою отдельный бокс, – деловито говорит боцман и забирает поводок у Серкова, – но сена у меня мало, завтра бы пополнить надо, край в четверг.

– Спасибо, Михалыч, с первой же оказией привезём!

– Куда вы денетесь с подводной лодки. И помни – чужие деньги, которые полежали в твоём бумажнике – привыкают. Бывай.

Полорогий пловец стучит по палубе следую за боцманом в его пенаты.

* * *

– Доброе утро, Руслан Григорьевич, вы сегодня при параде!

Оборачиваюсь. Улыбаюсь.

– Доброе-доброе, Ольга Андреевна!

Жацкая бросает с мостика взгляд вниз.

– Ого! Что за живность?

Пожимаю плечами.

– Бог знает. Погранцы ночью козла выловили.

– В смысле выловили?

– Буквально. Как-то удержался на обломках драккара. Или влез на них. Бог весть, короче говоря. Но, не бросать же животину на погибель? На катере держать его невозможно. Вот привезли на сохранение.

Кивок Ольги.

Подмигиваю ей:

– Кузьмич доволен, судя по всему. У нас тут целый зоопарк, как ты знаешь.

– Скорее Ноев ковчег.

Усмехаюсь «биологине». Прекрасная женщина. Жаль не моя.

– А кошка твоя где?

– Фрейя в каюте, где ей быть. Хотела её прогулять, да она запах необычный учуяла – перевозбудилась. Вот я пришла спросить.

Жацкая замолчала. Я тоже не спешил говорить.

Мы с Ольгой знакомы лет десять. Соседи по Амалиенау. Были у её мужа и у меня одно время соседние виллы на углу Каштановой аллеи и переулка Каштановый, забор в забор.Ольга съехала потом к матери после развода. Ну и я продал свою уютный немецкий домик года два назад. С тех пор почти и не пересекались. Так, пара раутов. Шампанское, кофе… Жена даже с чего-то приревновала. Может и не зря. Сердцем женщины чуют. Ольге же просто выговорится надо было после развода.

Короче, разладилось у нас с женой. Или не сложилось. Разные мы.

А Жацкая видная. Красивая. В моём вкусе. И главное для меня – Личность, а не рублёвская пустышка с дорогими побрякушками.

Развела, в общем, нас жизнь. И с моей бывшей Любой. И с Жацкой. Моя супруга последний год предпочитала в Европе жить. Лишь деньги требовала. Регулярно. А Ольга, насколько я знаю, ушла в работу. На удивление, по профилю. Уж зачем разработчикам секретных буёв, которые мы ставили был нужен биолог мне неведомо, но, кандидат медицинских наук Ольга Андреевна Жацкая в их коллектив вписалась. Судя по всему, глубоко. Я не интересовался, но, трудно было не заметить ревность программистки команды – Юленьки Бергман. Приревновала девонька Оленьку к своему отцу Александру Францевичу.

Не знаю, есть ли между ними что-то, но Юля явно ревнует.

А потом Ольгу с Бергманами назначили на «Штокман». И меня. Так бывает в жизни. Приказ есть приказ.

– Руслан, где мы?

Вопрос был неприятный. Но, через час мне придётся говорить в кают-компании. Ольга будет на этом собрании начальствующего и командного состава, как руководитель биолаборатории. Специфическое у нас судно. «Океанографическое».

Пожимаю плечами.

– В море.

– А где? Я никому не скажу. Честное пионерское.

Внутренне усмехаюсь. Из уст тридцатипятилетней женщины это звучало забавно. Молодой, умной, красивой, но, всё же не девочки. Могла бы ещё пионерский салют изобразить. Впрочем, она же без галстука… Да и не была она никогда пионеркой. Родилась как раз, когда Союз три алкаша распустили в Беловежье.

И она очень подавлена сейчас.

– Не знаю, Оленька. И никто не знает. Разве что Господь Бог. Точно, мы не там, где были.

– А драккар? Откуда он тут? И эти реконструкторы? Я пыталась с их женщинами говорить. Ни английский, ни французский они не понимают. Но, по поведению и вещам видно: никакие они не реконструкторы. Дикари самые настоящие. Или одержимые. Ни за что не поверю, что ради такой исторической прогулки кто-то в здравом уме без белья стал бы ходить. Да и козёл этот с драккара. – она кивнула вниз, – Зачем он реконструкторам, прости Господи?

– Оль, я не знаю. Всякую живность возили на драккарах. Полезны в походе.

Мой ответ ей совершенно не понравился.

– Руслан, но, что же делать? Ты – капитан. И мужчина. Скажи мне.

Она повернулась и посмотрела мне в глаза.

Я выдохнул:

– Оль, на дворе, судя по всему, девятый век. Скорее всего мы где и были – на Балтике. Но не факт. Очертания берегов другие. Никаких спутников и маяков. Радио молчит. Тишина на всех каналах. Статика. Даже радиостанции не вещают. Ни Питер, ни Луга, ни Таллин, ни Кингисепп. Ничего. Только наши переговоры. Других нет. Даже рельеф морского дна изменился. Что будем делать? К берегу идти. К какому? Надо осмотреться.

Ольга кивнула.

– Я всё это знаю. Догадываюсь, точнее. Буи же у нас умные. И приборы есть в лаборатории.Но… я боюсь, понимаешь? Мне… страшно…

Её глаза вдруг наполнились слезами, и она отвернулась, словно смутившись своей слабости.

Замираю в нерешительности. Хотелось её обнять и успокоить, но как она отреагирует? Даст по морде лица? Вырвется и убежит? Отношения окончательно рухнут. Мы ведь просто коллеги… Или не просто?

Я сам запутался.

– Оленька…

Она порывисто обернулась. Слёзы текли по её щекам.

– Рус… у меня там мама и сын… как теперь?

Поглаживаю её по голове.

– У меня там тоже сын. Я не знаю, что делать. Но, как-то надо жить.

Ольга смахивает слезы.

Слышится что кто-то по лестнице поднимается.

Ольга отстраняется.

Глубокий вздох. Снова уверенное лицо. Умеет она эмоции скрывать. Жили мы рядом, но никто не знал, что муж бил её. Козлы бывают разные, не только герои, как тот что у нас на палубе.

– Я пойду, Руслан. Григорьевич. Кошечку выгулять надо.

Киваю.

Ольга отступает к трапу.

– Здравствуй Ларс.

Торсон приветствует её и пропускает.

Оборачивается ко мне. И на миг замирает.

– Здравия желаю, товарищ… – начинает командир пограничников, – капитан первого ранга.

Вижу, как он вспыхивают его глаза как он мои награды и нашивку обозревает. Руку от своей фуражки он не отрывает.

– Разрешите обратиться! – продолжает Торсон.

– Здравствуйте, старший лейтенант! – отвечаю ему устно и салютом, – разрешаю. Доклада не надо, говори просто.

Он смущается, я улыбаюсь.

– Уж, извиняйте, Руслан Григорьевич, но с пополнением вас.

– Ларс. Козла нам только не хватало. Но, что там твой Серков говорил о герое?

– Так, это, прозвали его мы так, он же кошку на себе спас, на спине сидела, пока он плавал на притопленном драккаре.

– Да действительно козел геройский, Кривиньшу неправильно будет его отдавать.

– Не, никак нельзя его отдавать вашему коку. Но, старшина вроде говорил, что у вашего боцмана есть Нюрка.

Смеюсь:

– Зойка, если ты про козу. Нюрка – свиноматка.

Тот пожал плечами.

– Ну, пусть Зойка. Откуда мне по именам и в морду весь зоопарк вашего боцмана знать.

Боцман действительно держал на борту всякой твари по паре. Пока «Штокман» стоял на приколе и приписанная к кораблю команда насчитывала всего пять человек, это не создавало проблем. Наоборот. Хозяйственный боцман устроил на судне чуть ли не плантацию. Не конопли, слава Богу. Овощи всякие. Куры, кролики. Даже хрюшка. С приплодом. И, коза Зойка. Теперь вот к ней в пару Герой.