Текст книги "Рюрик. Князь из будущего (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Усмехаюсь:

– Лучший мой подарочек – это ты.

Долгий поцелуй.

– Проголодался?

– Как зверь!

– Ну, это поправимо. Садись на бревно. Сейчас огонь притушу и плесну тебе в тарелку.

Отстёгиваю от пояса меч и присаживаюсь. И в самом деле чувствую себя каким-то викингом, вернувшимся из похода: очаг, жена, горячая похлёбка с дороги, мясо с костра…

Мы потихоньку осваиваемся в этом времени, перенимая местную специфику. Принято тут так: неприлично мужчине ходить без оружия. Вообще, свободный человек должен иметь оружие – иначе он раб. И женщины тоже имеют – пусть не мечи, а ножи, но имеют. И Ольга имеет, и Преслана. Таковы традиции и порядки.

С князем или конунгом, если он без меча, вообще никто не станет разговаривать. Торсон, пообщавшись с Пресланой и Мечиславом, довёл до меня эту истину – чётко и без обиняков.

Я отдал приказ раздать холодное оружие: мужчинам вплоть до старшего лейтенанта – мечи, остальным – топоры. Благо среди трофеев этих орудий хватало. Батаев предпочел лук. Бурят он бурят и есть. А у Торсона есть ещё его кувалда. Женщинам – ножи, в зависимости от статуса и положения. Собственно дамы у нас в основном офицеры и мичманы. Так что просто выдал им из своего сейфа их табельные кортики. Зоренко в нас старший матрос, но у неё по штату большой тесак есть как у буфетчицы. Колбаску там порезать, яички нашинковать. Но она в трофеях с десяток квиннеквинов выискала, так что у неё и лаборанток наших теперь для разделки большой рыбы добротные местные ножи имеются.

Другое дело, что махать мечами и топорами в бою никто из нас толком не умел. Но мы же не собираемся пока пускать их в ход – это просто символ статуса. «Понты», как говорится, дороже денег. Или девок…

Кстати, о девках…

– Видел сейчас Ларса…

Жена иронично хмыкает:

– Тебе уже так приелась рыба, что ты вспомнил Торсона, чтобы отвлечься от моей ухи?

Смеюсь:

– Нет, я ж моряк, а уже у тебя за уши не оторвать, а что ты мне второго ведра не налила? Пахнет просто божественно.

Оля на секунду задумывается над словом «божественно», но не становится меня порицать. Вместо этого она подает мне туясок от нашего кока. С гречкой. Семён готовит её хорошо. Жаль что она у нас заканчивается.

– Ладно, муж, и что Ларс?

Объясняю ей ситуацию. Ольга Фрейя ничуть не удивляется, говорит лишь:

– У Юли сейчас не те дни, а Преслана – умная девочка.

Жую, глотаю, спрашиваю:

– Поговоришь с ними? Или мне поговорить?

Оля качает головой:

– Не надо с ними ни о чём и никому говорить. Оставь это дело в покое. Ешь лучше – а то остынет. Кривиньш, зря старался?

С аппетитом качаю головой:

– Нет, счастье моё, всё очень вкусно! Но жду не дождусь того что у тебя на огне.

Оля хмыкает.

– Ну если тебя питание не зайдёт, то солодку с лапчаткой и мятой я полдня не зря сбирала.

Тру переносицу. Лекарства мы экономим. Но пища действительно многим не привычная. Лоперадин нарасхват идет. Ещё неделя и кончится.

– А ромашку ты тоже туда добавила?

– Ромашку? – удивляется Оля, – а, ты про венок. Это поповник – нивяник обыкновенный. Он от обратной проблемы.

Жена смеётся.

– Хорошо, что ты у меня есть, а то бы у меня и об этом голова болела, – искренне благодарю Ольгу, – я, если не возражаешь посплю часок.

Кивок:

– Спи и не думай ни о чём. Утро вечера мудренее.

* * *

НЕВА. ОСТРОВ ГЛАВРЫБА. ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ. ШАТЁР БЕРЕЗИНА. 5 мая 862 года.

Фрейя гладила Фрейю.

Две женщины, получившие, всё что хотели, кого хотели и как хотели.

Две довольные кошки.

Я усмехнулся, глядя как Ольга почесывает свою кошечку за ушком и что-то ласково шепчет своей четвероногой подружке. С утра они тоже по острову прогулялись. Оля снова с утра искала какие-то травы. Фрейя же просто шла с ней, гоняла птиц, играла с Матроскиным. Наши местные спутники, видя, как «маленькая рысь» слушает Жацкую, всячески почтение выражали. Но держались на отдалении. Потом, уже отпустив Фрейю, она показывала им как отвар лечебный варить. Вчерашний уже весь выпить успели.

Но большую часть дня невеста моя что-то обсуждала с женщинами. Не только с нашими. Они уже как-то понимают друг друга с ободритками и пока у них меж собой лучше, чем у нас мужиков разновременных дело ладится.

Улыбаюсь. Надо отвыкать называть Олю по прежней фамилии. Завтра она окончательно будет Березина.

Оля сегодня вся в делах. Приметила для своего платья ткань, выцыганила швейную машинку у Михалыча. Старпом мой даже помог для неё всё это с судна доставить. Завтра ближе к вечеру свадьба.

Я снова сегодня лагерь пару раз обходил. Смотрел за ремонтом «Штокмона». За него старпом по Уставу отвечает, но ничто не может остаться без внимания капитана. Говорил с ранеными. С ярлом свейским вроде удалось друг друга понять. Мечеслав себе на уме, а нам с мечами да боевыми топорами надо поскорее осваиваться.

Что ж. Вода. Пляж. Солнышко. Красивая женщина сидит в шезлонге в купальнике. В красивых модных солнцезащитных очках.

Идиллия. Только от подкрашенного вчера борта слегка двадцать первым веком пованивает. Нам ничего. А местные носы прижимают.

– Березина, сомий шашлык поспел.

Ольга подняла голову.

– Березин, я его не вижу.

Усмехаюсь.

– Очки сними. Впрочем, ты его по аромату можешь найти.

Улыбка:

– Если я достаточно голодна.

Ответное:

– Что? Опять? Когда ты насытишься, любовь моя?

– Не скоро. Не скоро, любимый. Уж поверь голодной женщине. Тебе меня кормить и кормить. Мне к лету фигуру нужно поправить.

Да, тут не поспоришь. Голодная женщина – это что-то безудержное.

Две кошки сладко и славно потянулись.

Торсон, сменившийся с вахты, лично размахивающий каким-то журналом над мангалом, лишь хмыкнул.

Довольно завистливо.

Тихо спрашиваю:

– Журнал хоть «взрослый»?

Тот скептически смотрит на печатное творение и вздыхает:

– Если бы… «Пограничник»

Ну хорошо, что «Моделист-конструктор» в библиотеке не взял, усмехаюсь про себя.

– Ты журнальчик то не пожги, память же, – замечаю Тору, тот кивает, шампуры с кусками сёмги переворачивая, – как твоё свидание?

Ларс с досадой махает рукой:

– Никак. Нашли дела в женской части лагеря.

– Не срослось?

– Юлька сказала, что не в форме сегодня, Переслана же с ней ушла.

Во как! А Торсон-то ищет разные варианты!

– А если бы осталась?

– Просто посидели бы у костра, я ж разве без понятия, – отвечает Тор, – мне же не на раз, да и Юлька обидится.

Обидится. У нас моногамия. И Переслана похоже это настроение юлькино просекла. Потому сразу с подружкой и отчалила.

Ольга, почёсывая за ухом Фрейю, усмехнулась и подмигнула мне. Типа, «я же говорила!»

Но, её женской мудрости хватило не влезать в мужской разговор и не комментировать.

Торсон подвёл итог «дискуссии»:

– Так что приходится на шашлыки энергию тратить.

Киваю сочувственно:

– Ну, не сожги шашлыки своей энергией.

Да, я урвал своё. Ларс – нет. И не факт, что скоро сможет урвать. Урвать не по нему. Впрочем, уж он-то без женского внимания точно не останется.

Но…

Видел я давеча, как Ольга и Преслана переодевались из мокрых купальников. Случайно, разумеется.

Я не потупил взор и не отвернулся – не смог. Завораживающее зрелище…

Ольга мне знакома давно. Тем более сейчас. Я видел её в самых разных обстоятельствах. Даже в бане семьями парились. Но Преслана…

В этот раз она показалась мне особенно яркой. Молодая, гибкая, словно дикая кошка. Каждое её движение дышало природной грацией, а взгляд излучал острый ум. Такая точно знает, чего хочет, и своего не упустит. Ларс, похоже, в список её желаний не вошел. Хотя молод, строен, «бог» и постоянно переводчиком при Лане обретается.

Осознавали ли девушки, что я наблюдаю? Было ощущение, будто они позволили – не нарочито, не напоказ, но и не скрываясь. Словно молчаливо дали разрешение, допуская мой взгляд.

Да, смотрел. И да, с удовольствием. Две нимфы: одна – с опытом и внутренней силой, другая – с юной, необузданной энергией. В них читались две разные стихии, но обе – завораживающие.

Но главное – я не заметил ревности. Ни в Ольге, ни между ними. Ольга позволила мне смотреть на Преслану. Никаких попыток закрыть мне видимость или воспрепятствовать «просмотру» иным способом. Например, устроив скандал. А Преслана уж точно видела, что я смотрю на неё. И ничего.

Словно и не случилось. Не было.

А это уже серьёзно. Очень серьёзно.

Это иное. Что-то глубинное.

Разрешение обеих в присутствии друг дружки. Доверие. Даже, в чём-то, демонстрация. Даже теплота какая-то.

Или я чего-то не понимаю в этой жизни.

Что ж, завтра у нас с Олей свадьба.

Глава 9

Остров Свадеб

НЕВА. ПРОТОКА ОРАНЖЕРЕКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА. 6 мая 862 года.

Шли последние приготовления к церемонии. Первое официальное бракосочетание в новом старом времени. В девятом веке да по законам Российской Федерации. Ну, почти. Насколько это было вообще возможно.

«Штокман» уже выправил крен, и церемония проходила на борту судна. По крайней мере её официальная российская часть. Да и православная тоже, пусть и неофициальная. Батюшки у нас просто нет. Вот и приходится всё принимать просто как символ отношений перед Богом. Для Церкви такой обряд не имеет значения, ведь это не божественное таинство. Но даже эрзац вариант был важен. Особенно для Ольги, которая принципиально настаивала на том, что после регистрации брака мы сначала пойдём в нашу корабельную часовню, помолимся, поставим к иконам свечи и поцелуем крест. И только после этого языческие «игрища» (так она выразилась) на острове.

Насчёт «игрищ» я предложил ей относиться к этому, как к главной женской роли в спектакле о временах, когда и Руси-то не было. Просто были союзы всяких племён, типа тех же ободритов Пресланы и её отца или словен её деда. Мол, играют же актёры в театре и кино что угодно, оставаясь православными вне роли. Да и в роли тоже. В конце концов, во время языческого обряда у Ольги на шее будет её нательный крест. Никто ж не заставляет его снимать. А церемония для православного человека просто этническое шоу, не имеющее никакого значения для истинно верующего. И да, жертв конечно никаких кровавых, тем более человеческих, сегодня не намечается.

В общем, кое-как, но Олю я успокоил на сей счёт. Да она и сама – умная женщина, всё-таки кандидат медицинских наук, как-никак. И всё понимает, и принимает реальность. Ту же Лану она не воспринимает уже, как что-то совершенно чужеродное. Преслана единственная из местных, кто сейчас на борту «Штокмана». Ольга настояла её допустить на церемонию, хотя я сомневался в таком решении. Прочие «старожилы», так окрестили мои матросы наших предков из девятого века, ждут на берегу с нетерпением ожидая своей доли празднества.

А на берегу уже заканчивались приготовления к славянской языческой церемонии. Наша с Олей свадьба удачно выпала на ободритский Живин день. Привычные нам календари в год нашего убытия и год прибытия совпадают. Но местные иначе ведут счёт летам и потому день богини зерна и жизни начинающий у них месяц кветень, у нас на шестое мая выпадает. Фрейя богиня любви и урожая, к тому же она из ванов, то есть та же Жива славян. Потому мы сегодня не просто свадьбу играем.

Нужные божницы ободриты и без нас соорудили. Но, вот, на последующий пир мы «столы объединили». Что-то было спущено со «Штокмана» на берег, когда шел ремонт судна, что-то добавили. Местные срубили столы да лавки всякие. Пилорамы у нас не было, но местные умели делать доски и прадедовским способом, просто расщепляя их, вбивая клинья по всей длине ствола. Работы шли полным ходом. Брёвна по воде цепляли к драккару и везли к месту пира. Здесь стволы напополам клиньями делили. На большее времени не было. Так что лавки получились тяжелые. Да и столы. Но нам их с собой не везти. Ободриты же хоть душу отвели. А то пока мы ремонтировались они в основном набирались сил, да дичь всю на острове извели. Пару лосей же к нашей свадьбе на другом берегу завалили.

Вдыхаю влажный воздух Невы. Пахнет рекой, смолой, хвоей. Сегодня утром нас своими курлыканьем журавли разбудили.

Гляжу на остров. Потихоньку стихийный лагерь обретал черты некоего поселения. Варяги, надо сказать, вполне себе правильный лагерь разбили. Даже дозорами озаботились. В дополнение к совместному несению с моими моряками патрульной службы. Так что если кто пожалует по реке, что ж, милости просим. Тот же Мечислав охотно, хоть и угрюмо расскажет, что будет дальше после идеи на нас напасть. Пока у нас есть патроны и отбить атаку мы сможем. И не одну. Даже битву не одну. Но, потом патроны закончатся. И думать об этом уже сейчас нужно.

При отбитии возможного нападения я надеюсь и на наших варягов тоже. Отец Пресланы назначил воеводу опекуном и хранителем своей дочери. А Мечислав её потерял, и она теперь не желает возвращаться под его опеку. Но старый воевода обязан её беречь. Потому и с нами ещё. Всё же к деду Преслану везет. На выданье.

Подошёл Торсон. Он у меня сегодня свидетель. А у Ольги будет Юля Бергман. Греков и Новина ещё. Никто свечку конечно не держал, но все готовы засвидетельствовать.

Ларс улыбается:

– Ну, что, командор, в волнительном ожидании? Смотрю Вы уже при полном параде!

Киваю.

– Да, событие. Хотя мы и так по факту муж и жена. Просто официально оформляем отношения.

Тот кивает:

– Конечно, как без него. Да и событие. Первый официальный брак в этом времени.

Усмехаюсь.

– И не говори.

– Там Падва и Греков просили передать, что у них всё готово. Вас ждут. Ну, и нас с Юлей заодно.

– Как у вас с Юлией?

Торсон почесал пальцем за ухом.

– Ну… движется как-то. В принципе, и она не против, и я не против. Не так, чтобы любовь-любовь, но надо как-то устраиваться. Мы вряд ли вернёмся. Надо жить, – Ларс как-то сбился и даже начал не то объясняться, не то оправдываться, – что уж делать теперь, если всё вот так… Баб наших мало, а Юлька сама меня выбрала, да и отец её не против.

Он замолчал, сглотнув.

Понимаю. Да все тут друг друга понимают. Все это пережили и переживают. Той жизни уже нет.

– Скучаешь по семье?

– По той, настоящей?

Киваю.

– Извини. Я не хотел. Брякнул не подумав. Прости.

– Да, что уж теперь…

Он отвернулся.

Я не стал утешать. Будет ещё хуже. Просто смотрел на берег, где Кривиньш суетился вокруг длинного стола, давая ценные указания и нашим женщинам, что остались на берегу, и местным бабам, которых истребовал себе в помощь. Судя по тому, как они все суетились, Кривиньш был весьма убедителен и понятен, даже не зная толком их языка. Нахватался конечно, но вряд ли мог с ними поддерживать разговор. Но, они его понимали. И это при том, что большинство ободриток наших мужиков если и видели, то только с сотни шагов. Как минимум. Вот и сейчас позади стола стояли трое дружинников и приглядывали за процессом. И за бабами своими.

Специфика.

Они приспосабливаются к нам. Мы вынуждены подстраиваться под них. Том более, если по факту уже одно войско, и бабы их – это и наш обоз. И мы тоже будем их защищать.

Внутренне хмыкаю.

Ободриты. История. Летописи. Рерик. Рюрик. Что правда? Что вымысел? Поди знай. Франкские хронисты писали, что Рерик был разрушен в 809 году и население переселено. Но, сейчас на дворе 862 год от Рождества Христова, но Рерик существует и хорошо себя чувствует. Настолько хорошо, что отец Пресланы из Рерика отправил с дочкой не только приданное, но и очень приличное войско в помощь своему отцу – деду Пресланы. И кому верить теперь? Своим бесстыжим глазам, франкским хронистам или книжке, которую я нашёл в библиотеке «Штокмана»?

– Привет, Преслана.

Она кивнула с достоинством спеша по какому-то делу. Сегодня она в своём самом торжественном одеянии. Не в камуфляже, который она полюбила носить. Праздник, как-никак.

– Здравствуй, Один. Здравствуй, Тор.

Торсон обернулся и кивнул, вздохнув:

– Здравствуй, Преслана. Куда спешишь?

Та ответила коротко, почти не останавливаясь:

– Срочно от Фрейи дело.

Киваю.

– Ступай.

Торсон смотрел ей вслед.

Интересуюсь:

– Нравится девка?

Тот потёр глаз ладонью.

– Не знаю. Ладная девка. Правильная. Но, Юля лучше. Да и молодая слишком для меня. Может года через-два три, я бы и приударил…

Смеюсь:

– Два-три года в нашей ситуации просто вечность.

Тот вздыхает:

– Да я понимаю, но…

– Ладно, ты готов засвидетельствовать мой брак?

Тот хмыкает:

– А чего я сюда пришёл, да еще при всём возможном параде? Кохвий попить? Хотя, от кофе я бы сейчас не отказался. Или от грамм сто.

– Не вопрос.

Достаю из правого кармана баклагу.

Торсон удивлён:

– Кофе?

Улыбаюсь заговорщицки:

– Хуже. В смысле, лучше. От Михалыча.

Ларс смеётся.

Спрашиваю:

– Будешь? На берегу всё равно нальют, но вот так, перед свадьбой, как свидетель, то бишь дружок, с женихом по чуть-чуть?

Тот, улыбаясь, кивает.

– Традиция есть традиция. Наливайте, командор.

Стопок понятно нет, поэтому крышка плоской фляжки и сама эта баклага. Буквально по глотку. Символически.

Конечно, у Михалыча был аппарат и работал он в эти предпиршеские дни безостановочно. Налить «веселие» трём-четырём сотням гостей на пиру традиция обязывала по любому. Пир есть пир. На весь мир. Мир, тут в традиционном значении. Общество. Так вот обществу по случаю нужно было много. Благо местные толком пить не умели ничего эдакого, кроме пива и мёда, а случай с Мечиславом, когда его едва откачивать не пришлось и глаза на лоб полезли, показывал, что наливать им «От Михалыча» в чистом виде крайне противопоказанно. Ещё помрёт кто. Поэтому Михалыч и пригнанные в помощь викинги разбавлял «питьё богов» совершенно безбожно, делая слабенькие (на наш взгляд даже наши женщины будут морщиться от этой «водички») настойки на лимонных и апельсиновых корочках да на перезимовавшей клюкве, благо её в округе было великое множество. Времени до пира оставалось мало, поэтому выкручивались с «веселием», как могли и как получалось. Запас водки и более благородных напитков был. Но на двести глоток его бы и по глотку не хватило. Только бутылку «Мерло» выделили из запасов для наших женщин и Пресланы. Да нам с Олей в ночь Кривиньш расщедрился на «Совиньон».

Местные «волонтёры» старались. Свадьба Одина и Фрейи, праздник Весны, для них это очень важно. Даже если они верят в иных языческих богов. Задобрить надо всех. Хуже точно не будет, но боги могут и помочь, если их сильно задобрить. А тут, у них на поляне сами боги. Тут уж не до халтуры и отлынивания от работы.

В нашем разновременном коллективе были не только славяне, но и скандинавы, а они точно поклонялись тем же Одину, Фрейе и Тору. В числе прочих богов своего пантеона.

Михалыч с ободритами-помощниками расплачивался «чаркой лёгонькой» в конце рабочего дня. Те были вполне довольны и отправлялись в свой лагерь пить своё пиво.

– Счастливого брака, командир. Вы с Ольгой Андреевной просто восхитительная пара. Завидую по-доброму.

Киваю.

– Спасибо. И у тебя тоже чтоб всё сложилось.

– Спасибо, командир.

Мы с Ларсом чокнулись. Он сделал глоток из крышки, я просто с горла фляжки. Не бояре чай.

Опять Преслана. Идет обратно. Покосилась на нас и на наши заблестевшие глазки. Ничего не сказала. Боги имеют право пить из горла. Что тут комментировать? Она не жена ни мне, ни Тору.

Спрашиваю:

– Лана, скоро там? Нас ждут уже.

Преслана ответила абстрактно:

– Воля Фрейи.

Ну, ладно, от Ланы тоже ничего не зависит. Как Ольга решит, что достаточно, то тогда и начнём. А то на берегу бунт устроят наши гости.

На удивление, Ольга Андреевна появилась на палубе раньше, чем я ожидал. Как говорится, мы ещё и спать не ложились.

Женщины всегда непредсказуемы.

Оля протянула мне руку.

– Ну, что, мой суженный?

Беру её руку и целую.

– Ты просто великолепна!

Да, «швейной фабрике» судна приходилось идти на разные ухищрения, чтобы пошить два подвенечных платья – для церемонии на «Штокмане» белое, и для церемонии на острове зелёное. Целая спецоперация. Женщины наши сотворили из запасных портьер просто чудо. Уверен, что в этих платьях будут выходить замуж у нас ещё не раз.

Ладно, женщинам менять наряды по ходу мероприятия не привыкать.

– Спасибо, любимый мой.

– Идём?

Улыбка.

– Как скажешь.

– Я сказал своё слово.

– Тогда идём, муж мой… будущий.

* * *

НЕВА. ПРОТОКА ОРАНЖЕРЕКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ЛЕКЦИОННЫЙ ЗАЛ. 6 мая 862 года.

Наше «бракосочетание» проходило в лекционном зале. Здесь не было лишних столов, в отличии от кают-компании. Но для судьи, заявителей (то есть нас) и свидетелей места было достаточно. Да что уж там, вдоль стенок уместились почти все не бывшие на вахте или в дозорах члены трёх экипажей.

Ещё до нашего входа Фадва зачитал первое решение суда, объявившее всех родственников присутствующих и занятых пока службой «безвестно отсутствующими». Тем прекратил все бывшие у нас гражданские обязательства.

Печально. Мог бы и не расстраивать народ. Вывесили бы решение на доску объявлений… Но Лазарь убедил меня вчера что оглашение будет «процессуально важно». Я не юрист. Ему виднее.

Потом настал наш черед. Мы торжественно вышли под звуки вальса Мендельсона к Фадве.

Того нет на месте. Успел скрыться в «судейской».

– Встать, суд идет! – оглашает «секретарь суда» Лена Савельева.

Голос у Ольгиной лаборантки зычный. Лазарь вроде по жребию достался ей. А можно ли ей вместе работать с Фадвой?

Мысль конечно «своевременная». Хорошо что её мне додумать помешал зазвучавший Гимн Российской Федерации.

Лазарь Натанович занимает судейское кресло и начинает:

– Прошу садиться! Заявители и свидетели присутствуют?

– Да, ваша честь, – отвечает Леночка.

– Слушается дело о признании гражданина Березина Руслана Григорьевича и гражданки Жацкой Ольги Андреевны с 4 мая 862 года как состоящих в фактических брачных отношениях. Стороны подтверждаете ли вы намерения признать ваш брак изложенные в заявлении?

– Да, ваша честь, – отвечает Ольга.

– Да, – поддерживаю я невесту.

– Свидетели подтверждают факты ведения совместного хозяйства и фактического нахождения в супружеских отношениях?

– Да, подтверждаю…– говорят последовательно Ларс, Юля, Семен Греков и Дарья Новина.

– Есть ли у присутствующих что сообщить суду в опровержении данного утверждения? – спрашивает собравшихся Фадва.

Молчание. Мужики по стенам только улыбаются. Ну, ну, вам тоже это проходить, так что мы ещё рассчитаемся. Впрочем, я не злопамятен.

– Рассмотрев представленное заявление и выслушав свидетелей, в виду неоспоримости доказательств, суд принимает решение на месте, – переходит к завершающей части Лазарь, – в соответствии со статьёй 10 Семейного кодекса Российской Федерации гражданский брак оформляется в органах ЗАГС. Однако, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 1 января 1944 года, фактические семейные отношения, возникшие до 8 июля 1944 года сохраняют юридическую силу. Подтверждение этого согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1944 года возможно в судебном порядке. Фактические супружеские отношения заявителей возникли до 8 июля 1944 года и в соответствии с пунктом 10 Статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, настоящим решением объявляю что Березин Руслан Григорьевич и гражданки Жацкая Ольга Андреевна являются мужем и женой. Данное решение может быть обжалован в вышестоящем суде Российской Федерации.

Леночка, изображавшая за ноутбуком ведение протокола судебного заседания и запись решения Фадвы, подает ему заготовленные заранее бланки. Он пробегает глазами и подписывает Решение.

– Прошу стороны и свидетелей поставить подписи в получении данного Решения, капитану корабля внеси запись о данном решении в судовой журнал НИС «Профессор Штокман» сегодняшней датой.

Мы расписываемся. Свидетели тоже. Судовой журнал подождёт.

Лазарь встает и говорит уже не формально.

– Руслан Григорьевич, Ольга Андреевна! Поздравляю вас с законным браком! Жених может поцеловать невесту!

Мы сладко целуемся.

Наконец-то она моя жена. А её муж. И мы будем счастливы, я верю в это!

Звучит Гимн России.

Мы часть её, даже если мы в девятом веке. Если не в каждой букве, то духом и помыслами точно.

Создадим ли мы Русь заново? И какой она будет? Кто знает.

Присутствующие на церемонии нас поздравляют.

* * *

НЕВА. ПРОТОКА ОРАНЖЕРЕКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». СУДОВАЯ ЧАСОВНЯ. 6 мая 862 года.

Часовня. Иконы. Свечи в руках. Мы крестимся, шепча молитвы. Я их мало знаю. Точнее знаю, реально лишь «Отче наш» его и шепчу. В конце концов, это единственная молитва, которой учил апостолов сам Иисус Христос. Остальное придумали люди позже.

Оля тоже что-то шепчет и крестится. Ставит свечи у икон.

Тут нет пафоса или торжественных литургий.

Только мы и иконы.

Только мы и Бог.

Ольга поворачивается ко мне и смотрит в глаза.

Я шепчу:

– Только мы и Господь. Церковь, как Тело Христово, повенчает нас позже. Но, Бог свидетель, – я муж твой пред Ликом Его. Клянусь.

– Я жена твоя, пред Ликом Его. Клянусь.

Мы тихо целуемся.

Присутствующие, включая Преслану тихо поздравляют нас.

Крестимся на выходе. Лана, понятно, не крестится. Но, прекрасно понимает, что происходит. Скандинавские и славянские боги пришли отдать свою дань уважения в торжественный день и своему собрату – христианскому богу. Что такого? Это часть церемонии, значит, так надо для правильного обряда. У Фрейи на шее обереги в виде распятия и молота – она знает, что нужно для правильного прихода Весны и урожая.

* * *

НЕВА. ОСТРОВ ГЛАВРЫБА. 6 мая 862 года.

На берег Ольга сошла уже Фрейей. В зелёном одеянии Весны и Плодородия. Она улыбалась, играла свою роль, но относилась к происходящему, как к театрализованному представлению.

Для неё всё уже случилось. Пусть и без священника. Но, мы муж и жена перед Богом. Пусть и не совсем по полному обряду и таинству. Но, я сомневаюсь, что первые христиане так уж соответствовали обряду, который был придуман позже. А вот митрополита своего нам надо завести, это правда. И не только чтоб нас с Ольгой повенчать по всем правилам.

Церемония на острове была смесью каких-то фантазий на основе наших обрядов, традиций и местных языческих тараканов на сей счёт.

Было весело, хотя и утомительно. Конечно, никаких благоглупостей типа проверки невесты на девственность и прочей ерунды. Кто будет проверять Фрейю? Верно – никто. Особенно, если она каждый год выходит замуж. Особенно зная её вольные нравы. По мифам. И, вообще, проверять богиню не комильфо.

Поэтому мы с самого начала оговорили программу свадебного мероприятия. Местный выборный «совет старейшин» побурчал, но согласился. Куда бы они делись.

Так что никакого «выкупа невесты» или «похищения невесты», никаких срамных песнопений и прочего треша.

В общем, поводили мы всякие походы-хороводы вокруг самого высокого дуба, самого большого Камня и костра, отдали дань уважения предкам, исполнили прочие предписываемые странные для нас обряды, попировали за столом со всеми, а Фрейя объявила о том, что Весна пришла, боги довольны и урожай будет хорошим. Если люди не прогневают богов, конечно.

* * *

НЕВА. ПРОТОКА ОРАНЖЕРЕКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 6 мая 862 года.

Преслана, Юля Бергман и Анна Зоренко помогают Ольге снять одежду. Каюта моя, но я жду снаружи. Да и порядок таков. За нами же мысленно наблюдают сотни глаз, продолжая пировать за столом и на поляне.

Женщины вышли, хихикая. Юлька сообщила:

– Барышня уже легли и просют.

Они захохотали.

Цитата из «За двумя зайцами» была к месту. Преслана не знала, что это цитата, но смеялась вместе со всеми, поглядывая на меня озорными глазками.

Ладно. Просют, так просют.

* * *

– Муж мой…

– Жена моя…

– Перед Богом и людьми…

– Перед Богом и людьми…

Глава 10

Испытание смертью

* * *

ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 7 мая 862 года.

Ночь прошла спокойно. Ну, как спокойно… Шумели без нас часов до двух. Гуляли на берегу. Допивали не допитое, доедали оставшееся. Прыгали через костры. Праздник же. Лето встречают. Месяца ещё нет, но ночи уже короткие. Не успели мы насладится одиночеством как кто-то запустил сигнальную ракету. Шум снизу стих. Я уже намеревался посмотреть командирским глазом кто там использует стратегические боеприпас. Но Ольга остановила меня лаской. Она восхитительна.

Гомон снизу стих. Нас никто не побеспокоил. Мы продолжили наше дело молодое. Но, не прошло и получаса, как сон вновь взял своё. Сквозь него я слышал только Олино дыхания, да как пели соловьи…

…Просыпаюсь от поцелуя.

– Ммм…

– Муж, я проснулась.

Моя рука скользит под одеяло. Конечно, Оленька и не думала одеваться. На «Штокмане» тепло, светло и мухи не кусают. Хотя, с насекомыми тут кошмар. Пока средства двадцать первого века спасают, но… Мы и включили их в каюте только для того, чтобы нам не мешали в нашу официальную брачную ночь всякие комары. Впрочем, нам было вовсе не до них.

Как всё прошло? Хорошо прошло. Во всех смыслах. Наша первая официальная ночь была ещё ярче, чем неофициальные. Но, суть та же.

Наступило утро и Оля будет меня поцелуем. К чему бы это?

– Любимый, пойдём погуляем?

Неожиданный поворот. Не ожидал, простите за тавтологию.

Спросонку не сразу понимаю, лишь бормочу:

– На палубу выйдем?

Смех.

– На палубу? Это так банально! Мы на палубе ещё долго гулять будем. Пошли на берег. Погуляем. Воздухом подышим.

Если женщина чего-то хочет, то проще ей это дать. Старая истина.

– Ну, пойдём. Одеваться будем?

Смех был мне ответом. Оля откинула одеяло и нырнула в душ. Что ж, делать нечего, придётся вставать.

Голому одеться – только подпоясаться. Облачившись в чистый камуфляж, я почистил в гальюне зубы. Бриться или душ принимать не стал. Ополоснусь в Оранжерейке, теплой воды немного и пусть вся достанется Оле. Жена, с учетом душа, минут сорок собиралась. Я успел и в рубку, и на камбуз сходить. Дежуривший третий помощник Иван Хатов, отсалютовав, доложил мне что всё спокойно, происшествий нет, все кто не на вахте и варяги спят. Вот и ладно. Значит живы все. Жаль по поводу фейерверка старший лейтенант не смог мне ничего пояснить. Он из той смены что первыми на свадьбе моей отгуляли. Видно, что недоспал, но запаха рябиновой настойки нет. Вот и хорошо, значит хотя бы наши без капитана вчера не перепились.

Вернулся в каюту. Захватив с камбуза последний кофе для Ольги. Молотый. Кривиньш сказал, что остался только порошковый и несколько зерен для образца, для заказа купцам. Придется потерпеть. Но, у нас с женой сегодня праздник. Снова поцелуи и бодрящий напиток. Я бы и никуда не пошел, но Оленька твёрдо намеревалась на просыпающийся лагерь посмотреть.

Уже на палубе Ольга остановилась и кивнула мне в сторону носа корабля. Там моему взору нарисовалась одинокая фигурка Пресланы. Девушка задумчиво смотрела куда-то вдаль. Было в ней что-то… грустное и беззащитное. Не знаю, как сказать даже. Что-то щемящее.