Текст книги "Рюрик. Князь из будущего (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Командование на сей цирк глаза закрывало. «Штокман» считай был на вечной стоянке. А значит экипажу не полагалось надбавок. Вот и не мешали людям крутиться, кто как может. К тому же боцман не забывал носить что надо кому надо. Козье молочко или шкурки кроличьи. Не забесплатно. Но где сейчас найдёшь домашнее? Потому и терпели и даже подкидывали, говорят, зерна и сена со своих проб фитоконтроль и таможенники. У него и сейчас в трюме филиал зерновоза.

Когда меня назначили капитаном, я было хотел избавиться от этого всего не предусмотренного Уставом безобразия, но потом махнул рукой. Судну остался один переход. Оно у нас числится как «гражданское». Ферма Михалыча лишнее тому доказательство. Если куры попрыгают в Балтийское море – я прикажу оставшихся отправить нашему коку на камбуз. А так, пусть боцман сам разбирается. Места на судне хватает. Потом начали привозить и устанавливать оборудование и целые лаборатории, корабль быстро наполнялся новыми людьми, на живность никто не жаловался. Наш многопалый кот Трюм Матроскин, к птице интереса не проявлял. Кривиньш хорошо кормил приписанного к камбузу мышелова. Четырёхногие же охранники Ольги и Росгвардии в трюм не опускались. Да и вышколены они были правильно. И двуногие, и четвероногие.

– Хорошо, не обидим мы вашего героя, – успокоил я Ларса.

– Спасибо, Руслан Георгиевич, – ответил старлей, – тут такое дело, смена не пришла, а нам бы до берга смотаться, но и границу нельзя бросить. Служба.

– И что ты предлагаешь?

– Не могли бы Вы попросить Росгвардейцев за нас часика полтора-два постоять, товарищ капитан первого ранга, – почти официально попросил Торсон, – мы только туда и обратно. Доложусь, и со сменщиком приедем на пост и за козлом с трофеями и задержанными.

Смотрю на старшего лейтенанта снисходительно. В глубоком он просаде оказался. И смены нет и с поста не уйти. Сухпай наверно заканчивается. Уставы и приказы не согласуются с ситуацией. Я ему никто. Но без меня ему дилемму не решить. Дело, впрочем, нужное, пусть до берега прогуляется.

– А топлива хватит? – спрашиваю понимая что им в оба конца без дозаправки надо будет ходить.

– На донышке, но если подкинете, я рассчитаюсь.

А парень не промах.

– Ладно лейтенант, есть у Михайловича кое-что в бочках, так что ты козла проведаешь и его ко мне пришли.

– Кого прислать? – шутить погранец.

– Михалыча, – чуть не смеюсь я, – ваш козел вам баки не тем заправит.

– Понял, Руслан Григорович, разрешите идти, – подыгрывает мне Ларс.

– Идите, лейтенант, отчалите после совещания.

Глава 3

Открытий чудных готовит нам девятый век

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Первый после Бога. Так принято говорить на флоте о командире корабля. И здесь истина, а не, как говорится, доля её. Капитан на судне царь и Бог. Закон в последней инстанции. Может совершать таинство бракосочетания. А может выбросить за борт. Или заточить в кутузку до конца разбирательства или до передачи в порту властям. На всё его воля. На том и держится флот.

Капитан имеет право применить оружие, если его приказы не будут выполняться. Впрочем, в условиях боевых действий это может сделать каждый офицер. Приказ должен быть выполнен без обсуждений. Жаловаться можете потом.

В мирное время, конечно, всё мягче. Гауптвахта и всё такое. Если не в море. Но, мы – в море. И вряд ли мы можем считать это время мирным. Минимум – угрожаемым периодом.

Конечно, во времена всяких пиратов команда могла собраться на сходку и прислать своему капитану «чёрную метку». И избрать нового. Но, я не собирался позволять никому это сделать. Демократия – не наш метод. И не наш случай. Мы не выживем, если будем обсуждать каждое решение командира. Давайте ещё митинг проведём. Или референдум с плебисцитом.

Но, это на «Штокмане», а росгвардейцам с погранцами я не Бог и не царь. Первые мне приданы охранением до Кронштадта, но у них своё начальство. Со вторыми же мы вообще случайно повстречались.

Будут недовольные. В том числе и среди офицеров. Хоть я и старший по званию. Первый шок пройдёт, всё как-то устаканится и возникнут вопросы типа: «А ты кто такой?» Они не флот, я для них просто чувак в погонах. Ну не чувак конечно, но и не вышестоящий командир. И не непосредственный начальник. А оружия у них больше чем у плывущего со мной отделения морской пехоты. Если сила на силу, то «как братва решит», так, мол, и будет.

Нельзя в нашей ситуации допускать брожения и раскола. Я бы, может, не тянул одеяло на себя, но я не вижу альтернативы. Командиры катеров слишком молоды, да и не смогут управляться нашей случайной эскадрой из трёх кораблей. Нет у них опыта и образования, а кап-раз чему-то учат и кое-где гоняют на практике. Если ты не штабной хлыщ, то знания практические имеешь.

Но, для этого нужно не просто удержать власть. Нужно продавить её. Навязать. Причём сделать так, что именно низовой состав будет давить снизу на офицеров – мы, если что, встанем на сторону главного командира. А это отнюдь не так просто. Нужно лидерство, а не просто приказ.

На палубе боцман возился с новым козлом. Приучал к флотским порядкам. Я усмехнулся. Михалыч и козла обучит.

Не спеша спускаюсь на палубу. Время завтрака, но он обождёт.

Боцман вытянулся. Службу знает.

– Здрав-желаю товарищ каперанг!

– Вольно. И тебе день добрый.

– Так сегодня не вчера. А я тут пополнение строю.

– Вижу-вижу. И как?

Неопределённое:

– Посмотрим. Но, сильный. И живучий. Приплод от него должен быть хорошим, как по мне.

Усмехаюсь.

– Михалыч, тебе бы сельским хозяйством заниматься.

Тот покачал головой.

– Никак невозможно, товарищ каперанг. У меня до пра-прадеда все моряки.

Тут уж я удивлённо поднимаю брови:

– Тогда откуда в тебе столько хозяйственности?

Тот пожал плечами.

– Флот же. Пока малой с мамкой на берегу. А там огородик, сад, сарайчик… Да у меня по бабке предки из купцов. Видно наследство. Я, товарищ каперанг, могу что угодно достать или организовать, если для дела надо. Вы ж меня знаете.

Киваю.

– Знаю-знаю. – потом устало шучу. – может у тебя, Михалыч, и атомная бомба есть в загашнике?

Неопределённое:

– Ну… Ежели надо…

Я рассмеялся и шутейно поинтересовался:

– А что есть идеи?

– Подумаем.

– Ну, думай. Заходи, если что.

Михалыч кивнул.

Весёлый он. Хозяйственный и домовитый. Всё в дом. В данном случае, на судно. А то, что тянет часть от добра себе в карман, так-то ж хозяйственность проявляется. Команда не в обиде, все сыты, а мне не шибко интересно. Моих грузов на «Штокмане» куда больше чем всяких козлов и курочек.

– А вы, вижу, тот самый Березин Один, что в Чечне был, – показывая на галун и медали говорит Михалыч.

Киваю.

– Тот. Да я, особо, и не скрывал, ты и сам что ли там был? Вроде обо мне легенд на флоте не ходило.

Боцман огладил свою седеющую уже бороду.

– Не был и легенд не слышал. Но я Антоном Дмитриевичем служил. С Березиным, тот что молодой, так он у нас как Березин Два проходил, вот и заинтересовало, – поясняет Михалыч.

Понятно. Любит он флотские традиции. Вот и Матроскина нашего выбрал шестипалого. Таким испокон веков и должен судовой кот быть. Палуба у нас конечно не деревянная, и толку от дополнительных пальцев и когтей ноль. Но испокон века так ведется. Как и с номерами у однофамильцев.

Один – это был мой позывной в Грозном, с ударением на первом слоге. На курсе меня эРГэ, Ругриг. За глаза не удивлюсь, что Березой называли. Слава Богу первому на корабле не нужен номер. Капитан на судне всегда один. Но корабля у меня теперь три, иди даже пять если драккары считать, и придется все под свою руку брать, пока к нашим не выйдем. Надежда на такой исход ещё есть. Веру же наука бьёт. Штурман вон проснулся, пошел к акустикам и радистам. Значит с докладом скоро придет. Поднимусь на мостик, посмотрю, что на горизонте происходит.

Успел только до середины по трапу поднятья. Слышу цоканья когтей по палубе. Это наша био-богиня, Ольга Шацкая, вывела кошечку свою погулять. Кошечка у неё примечательная, наш Кот на неё заглядывается, а псы и половина команды боятся. Бывает. Сейчас кошечка её рычит. На козла. Ольга её держит крепко. А Михалыч держит Героя.

Разговорились. Звери присмирели вроде.

Смотрю на море. Туман спал. Даже тучи поредели. Солнце подсвечивает палубу. Спускаюсь обратно. С Ольгой мы уже виделись, а вот воспитаннице её надо лапу пожать. Каракошечка её зверь почти дикий. На три восьмых каракал. Но моё главенство признаёт, подчиняется, гладить подпускает. Вот же Жацкая одержимая! На те деньги что она эту выбраковку у знакомой заводчицы выкупила можно было хорошую машину взять. Российскую. Даже наверно новую. Если бы продала ещё доставшуюся ей после развода «Рено Клио», то и хватило бы и на «немца». Она же предпочла кошку. У женщин странно приоритеты стоят.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Ступаю на палубу. Смотрю на приближающуюся с носа Жацкую. Любуюсь. В платке, темных очках, куртка морская с соболиным воротником. Полусопожки. Платье ниже колен. Вообще люблю когда на женщинах платье. Брюки конечно тоже присутствуют. Но тут ничего не поделаешь. Май на Балтике месяц не летний. Хотя как говорит мой штурман здесь и сейчас ещё апрель. Каракошечка шествуют на поводке. Гордо. По-хозяйски. Слева от Жацкой семенит Матроскин. Урчит, поглядывая на кошку при хозяйке. Что же его можно понять. Невеста знатная. Даже больше него. А он у нас кот совсем не мелкий. Мама его сибирячка видно с мейн-куном замутила. А Оля то при полном параде! Раньше не видел на ней это янтарное колье…

– Стой, стой, бесть…

Поворачиваюсь. С бака в мою сторону летит беглянка. За ней снайперша из сопровождавших меня от Балтийска морьпехов Новина. Служилая в форме и без своего ствола. Сбежавшая же от неё в длинном старинном платье и подбитой мехом шапочке. Оберег с топориком на шее. Видит меня. Начинает тормозить.

– Halt! -командую ей.

Беглянка застывает как вкопанная.

Новина догоняет и пытается взять иновременку за руку. Та не даётся. Новикова ниже беглянки, но покрепче. Чувствую, будет у меня тут драка.

– Отставить, лейтенант, – командую снайперше, – доложить по форме!

Новина кажется замечает моё перевоплощение и, видя погоны, выпрямляется. Я ей не командир, но в этом походе начальник, да и старше по званию.

– Товарищ капитан первого ранга, вывела на прогулку задержанную, – докладывает, приложив руку к берету офицересса, – а она вырывалась и побежала.

Хмыкаю, оценив юмор ситуации.

– Побежала? Куда она денется на корабле? За борт прыгнет и к берегу поплывёт? Или в трюме спрячется рядом с козой?

– Не могу знать, товарищ капитан первого ранга.

– Вы её что же, не удержали?

– Караулю, как по Уставу, она же не преступница, наручники не положено одевать, – отвечает Новина.

– Вольно. Ирина, будь рядом. Некуда ей бежать.

Беглянка кажется отдышалась.

– ég er dóttir Höfðingja Ofdríta, og þeir geta gefið mér góða lausnargjald,– выпаливает она.

И вот кто скажет, что эта «дочь» поёт?

– Семён, – кричу высунувшемуся из люка камбуза Кривиньшу, – позови Грекова, он вроде должен их речь разбирать.

– У меня обед на плите, Руслан Григорьевич, – разведя руками отвечает кок, – но в буфете вроде старлей пограничный был, может его позвать.

Так оно даже лучше. А погранец-то что в моем буфете забыл? Ладно, не до того сейчас.

– Зови, – даю добро Кривиньшу.

– Что тут у, Вас?

Оборачиваюсь. Жацкая во всей красе. Янтарное в золоте ожерелье оттеняет синеву её глаз. А малахитовый, в цвет платья, платок, завязанный по-бермудски, и струящиеся из-под него медно-русые волосы играют огнем на предзенитном солнце.

И, конечно, травянисто-пряный аромат дорогих духов. Знакомый.

– Ой, – взвизгивает беглянка.

Каракошечка Ольги, принюхиваясь, подходит к ней. Пахла местная девица отнюдь не дорогим парфюмом. Пахла морем, какой-то рыбой, смолой и прочими прелестями. Но, надо отдать ей должное – замухрышкой она никак не выглядела.

– Грр, – обозначает намерения кошка.

Варяжка отстраняется и прижимается спиной к Новиной. В ладони сжимает висевший на шее амулет. Или оберег. Или что это у неё?

– Фрейя, Фу! – командую на автомате.

– К ноге, – спокойно говорит Ольга.

Кошка садится у ног хозяйки.

У беглянки круглые глаза. Она не испугана. Скорее готова к обороне. Переводит взгляд с кошки на ожерелье и голову Жацкой и шепчет:

– Freyja, Brísingamen…

Ольга улыбается чешет, не наклоняясь, кончиками пальцев за ухом свою каракошечку… Высокая бестия. Если бы не ошейник гоняла бы и псов.

– Вы совсем её напугали, товарищ капитан, осталось ей ещё что вы Берзин Один узнать.

Улыбаюсь Ольге в ответ. Видно слышала наш последний разговор с Михалычем или просто он пояснил. Непорядок. За такое надо бы сутки губы дать. Но нельзя трогать боцмана. Кто ещё разгребет его зверинец?

– Wöðinn? – переводит на меня взгляд скандинавка.

Вот же повторялка. Что она там лапочет. Сколько этого Ларса ждать?

Ладно попробую сам.

– Wer bist du? – обращаюсь к ней.

– Hvað heiti ég?

– Уфф, кто ж ты такая? – произношу устало.

– Преслана, вщехойтче, – отвечает беглянка.

Преслана? Ну, хоть имя теперь знаем. «Вщехойще» – это что? Род? Или это ко мне. Хм. «Вще» «хой» «ще». Нет! Не «ще», а «тче». Ааа, – «всех отче»⁈ Или «вши тебе на 'хвой»? Стоп! Славянка?

– Здравия желаю, частной компании, – нарушает ход мои мыслей Ларс, подошедший незаметно с юта.

Киваю ему. Наконец-то.

– Ой, что это ваш спасеныш? – обращается к нему Жацкая.

– Да, Сима.

– Сиф! Сиф! – вскрикивает Преслана.

Кошка одним прыжком оказывается у беглянки.

– А вот и хозяйка нашлась, – заключаю я.

Фрейя подняв голову: «Чирик. Чирик.»

«Мяу-ррр» – урчит Сима-Сиф в ответ умиротворённо.

Трюм стоит напряженно и, прищуриваясь, ловит носом запах новой невесты.

Ну, кошки хоть разобрались. Пора и нам, кто есть, кто прояснить.

Жацкая смеётся. На мой удивлённый взгляд поясняет.

– Сиф, – имя супруги Тора.

Хмыкают. День сегодня такой, что уже и не знаешь, чему удивляться.

– Торсон, – обращаюсь к погранцу, – вы вчера всех допросили?

– Только мужчин.

– Спроси, как её зовут и откуда, – беру я быка за рога.

Поворачиваюсь. Лана шепчет что-то и смотрит на крепыша старлея очарованно. Торсон кивает и обращается к ней:

– Hvað heitir þú og hvaðan ertu?

Я почти ничего не понял, хоть знаю и английский и немецкий. А Ларс вот у нас вроде разобрался. Полиглот. Вчера видно допрашивая варягов (а судя по всему именно они) он свои знания оживил, осовременил даже, наверное. Его викингский явно лучше моего западнославянского.

– Jeg Er Frigs – Lana Av Rerik,– приняв гордую позу заявляет Лана,– dóttir Vendishöfðingja…

Ну то что она дочь какого-то «Вендишовсинга» мне мало что даёт. Но что она про Рюрика Фрисландского говорила?

– Старший лейтенант, спросите кто она Рюрику и где сам Рюрик Фрисландский.

– Hver ert Þú Að Rurik Frá Fryslân og hvar er hann?

– Вон для нас нэкто йест. Нэ вем кдэ е Рориг из Пристаму. C нами вон ни-быше.

Это она сразу мне. Разобрала мою речь. Способная девка.

Рюрик значит с ними не шел. А где тогда он? Придет позже? Или уже прошел? Надо у пленных уточнить. Девка похоже не в курсе, если не обманывает.

Погранец выглядит изумлённо. Не на том языке получается вчера он с нашими гостями говорил.

– Товарищ капитан первого ранга, я кажется понял, – обратился ко мне Торсон, – мы напутали вчера…

Конечно напутали. Общались с задержанными на для них и для себя иностранном языке. Удивительно, что хоть что-то смогли прояснить.

– Продолжай. Тор, – подбадриваю я замявшегося пограничника.

– На ваш первый вопрос она ответила: «Я есть Фригг-Лана из Рерика, дочь вождя вендов», – пояснил Ларс.

– Откуда?

– Из Рерика, – продолжил Торсон, – столицы ободритов.

– Я рад за них, нам-то с этого что?

– Вчера нам тоже пленные что их ведет «Frigs-LanaAv Rerik» говорили, мы поняли что это Фрисладский Рюрик, – дошел до сути старлей, – а это Фригс-Лана из Рерика!

– И? – у меня что-то складывалось в голове, но смутно, и решил нашего «полупереводчика» поторопить.

– Йаи йсем Преслан з Рерику, кнэнж’нка Бодрищов, дцэрка Добромыслова.

Так. С княжной разобрались.

Теперь главный вопрос.

– А Рюрик-то где? – обращаюсь к Ларсу.

– Мм. Не было никакого Рюрика! – отвечает он.

– Ни-быс! – подтверждает его слова бодричанка.

– Как не было? Совсем? – продолжил я тупить.

– В этот раз, точно.

Преслана мотает головой, соглашаясь с Ларсом.

В моём мозгу начинает что-то гореть. Мысль. Я кажется понял. Но, отказываюсь верить.

– А кто был? – решаюсь прояснить озарение.

Ларс говорит уверено:

– Преслана, она же, – Фригс-Лана из Рерика!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

ЦИКЛ «ПЁТР ТРЕТИЙ» – /work/403640

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» – /work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» – /work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» – /work/310989

Глава 4

Новые координаты

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

«А был ли мальчик? Может мальчика и не было?» вспомнился мне горьковский Клим Самгин.

Вот и верь после этого несторам… Они и не такого понапишут. Тем более через пару веков. Но, не могло же Рюрика не быть! Может Нестор в дате ошибся? Больше века же когда он писал после «призвании варягов» прошло.

– Преслана, какой сейчас год? – спрашиваю княжну, вижу непонимание, – яки есть рок, лето…

– А Льотьу? – уточняет собеседница.

Киваю ей. И до меня доходит, что надо бы и летоисчисление уточнить.

– От Рождества Христова, – говорю и тут же упрощаю, – от лета как Иисус есть.

Прислана медленно кивнула и стала нашёптывать и пальцы отводить.

– Висем пьят стиг сисдисёт даво льотьо алебо цитъер, – неуверенно говорит она.

Н-да. Год я ещё смог разобрать, а вот век?

– «Пьят стиг» что есть? И «цитер», – спрашиваю.

Княжна улыбается.

– Цитер, вот, – отвечает и показывает на четыре пальца.

– Четыре, – говорю, показывая такой же жест.

– Пьят стиг – дисатдьисёт, – говорит бордричанка, десять раз мигая мне раскрывающимися всеми пальцами ладошками. Кошку при этом не опускает. Та, видя мурлычащую Фрею, скалится, забираясь на плечо к хозяйке.

– Сот! Сто, – догадываюся я, – десять десятков, век!

Преслана радостно кивает.

– Восемь сот шестьдесят второй либо четвёртый – произношу медленно.

Княжна кивает.

Разобрались.

Плюс – минус.

Знать бы ещё, где Рюрик бродит. Впрочем, если бы он был на Ладоге, то Преслана бы знала. Проплыть незаметно мимо них он не мог.

Разобрались-то мы разобрались. Беда только в том, что много лишних ушей это слышало. Пока не страшно. Может это викинги попали к нам, а не мы к ним. Надо бы продолжить беседу. Но, не здесь, да и время поджимает, до совещания час, а у меня ещё уйма дел.

– Лейтенант, пожалуйста, – обращаюсь я к пограничнику, – продолжи беседу, отведи в кают-компанию и буфетчицу нашу что ли пригласи помочь, а то княжне одной не удобно будет ведь. С мужчиной наедине.

– Я кошечку отведу и могу помочь, – вызывается Жатская.

– Это было бы прекрасно, Оленька, – благодарно отвечаю её.

«Биобогиня» улыбается и кажется хочет ответить на панибратство, но её прерывает лейтенант.

– Товарищ капитан, вы же нас по-быстрому до берега обещали отпустить, – напоминает мне Ларс.

– Лейтенант, после совещания к своим сплаваешь, – отвечаю погранцу, – берег никуда не убежит. А у гостьи нашей все обстоятельства прояснить архисрочно и архиважно. Твои же и сами могут за тобой прибыть.

Хмурится. Мол, ведь сговорились же! Надо с этой вольницей заканчивать, под свою руку всех переводить. До прояснения. Хм, а, может, он не только Сифу кормить в буфет заглядывал? А что? Дело молодое. Да и Анне я разрешил до вечера не сдавать найденный меч. Бояться нечего, на камбузе и поострее тесаки есть. Не чета цацкам из кино. Бардак у нас, короче. Собираются кучками «меч посмотреть» и кошечку покормить.

– Товарищ капитан первого ранга, – обращается, отстоявшая весь наш разговор тихо, Новина, – мне задержанную сопровождать надо.

– Думаю, старший лейтенант не будет против вашей компании, – отвечаю снайперше.

– В другой раз, там ещё четыре варяжки, – говорит не меняя лица Дарья, – мне их тоже приказали по одной на воздух до обеда выводить.

Да, задача. Про козла, волка и капусту. И сколько таких ещё будет? И кому, кроме меня, их теперь решать? Дурдом.

– Лейтенант, приказываю сдать Преслану под охрану задержавшего её старшего лейтенанта, – командую Новиной, – самой же продолжать выполнять ранее полученный приказ и принять нашу гостью от старшего лейтенанта Торсона через час.

– Слушаюсь, товарищ капитан первого ранга, – отвечает Новина, – передать задержанную старшему лейтенанту, выводить на прогулку следующую задержанную и забрать Преслану через час!

Достойно. Всё же морская пехота – элита элит. Офицер Новикова хорошо свою службу знает.

– Выполнять!

Лейтенант Новина козыряет мне и кивнув Ларсу удаляется поднимать на воздух из трюма следующую старовременку.

– Прошу, пани, – указав направление рукой предложил пройти Торсон ободритке, – Følgdu mér, кнезченка.

Галантно. Ларс – прям шляхтич.

Преслана кивнула грациозно и следуя рядом с Ларсом степенно пошла. Как пава. Провожаемая заинтересованными взглядами. Не только моим и Матроскина. Одно дело прояснилось, но сколько от того добавилось и что делать с теми же взглядами тоже надо будет решить.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».КОМАНДНАЯ РУБКА.

Спускаясь поздороваться с Фрейей, думал потом ещё успеть на камбуз, перекусить. А то уже сосет под ложечкой. Собрание минут через двадцать. Задержался я. Но, не жалею. Удалось многое прояснить.

– Семён, – зову, когда все разбежались, Кривиньша.

– Да капитан, – отзывается он через открытый иллюминатор.

– Не в службу, а в дружбу, пришли Аннушку с кофе в рубку.

Лишь бы Аннушка не разлила масло, а то и так проблем хватает в этой жизни.

– Пять минут, Руслан Григорьевич, – отвечает кок, – Анна!

Дальше что он кричит не понятно. Но, можно не сомневаться в скорости доставки и спокойно наверх уходить.

Поднимаюсь в рубку.

– Здравствуйте, товарищи! – салютую присутствующим.

Старпом и Греков видели меня в воинском мундире раньше. Остальные удивляются и здороваются, с прибавлением «первого ранга» в обращении. Для них не новость, что мы тут на службе. Такого не скрыть. Если бы стали допрашивать натовцы – всё одно бы размотали. Но, я не позволял себе раньше в венной форме ходить. Надел вот. Неспроста. И каждому это понятно.

Не выспавшийся штурман отрывает глаз от карт и кивает. Мы с ним сегодня до часа по полуночи виделись. Мундир его мой не удивляет. После того что он ночью узрел – это сущая безделица.

– Товарищи офицеры, через десять минут совещание, – обращаюсь к собравшимся, – Игорь Андреевич, какие наши положительные новости?

Штурман хмыкает. Поворотом головы показывает на вахтенных.

Я киваю. Шила в мешке не утаишь. Они не слепые и не глухие. Да и всё сами видели ведь. После общего собрания все равно доводить до всего коллектива.

– Ну, насчёт конкретного дня я точно ничего не скажу, конечно, но, больше похоже на самый конец апреля, – начинает штурман осторожно, – однако, мы там же, где вчера встали, когда границу прошли.

– А берег, глубины?

– Изменены, но, по островам получается, что мы в той же точке, – твёрдо говорит штурман, – а берег могло и притопить.

– Ну да, ну да, нагон, весеннее наводнение, – с иронией замечает старпом.

– Любите вы, Борис Петрович, пошутить, – подыгрывает ему Греков, – но, может, действительно «так звёзды сошлись».

– Или разошлись, – отвечает мой старший помощник.

В рубку впархивает Анна.

– Руслан Григорович, вот ваш кофе и курники, – щебечет она, видя, что мы перестали говорить с её появлением.

– Спасибо, Аннушка. Курники забери, знаешь же, что не едим в рубке.

Анна поджимает губы и с курниками уходит.

Желудок урчит. Но, нельзя ломать правила. Один раз дашь слабину… Да и не хотелось бы испачкать форму.

– Товарищи, кто хочет кофе? – спрашиваю офицеров.

Старпом с особистом говорят, что сыты, но, штурман не стал отнекиваться.

– Игорь Андреевич, давайте свой бокал, – обращаюсь я к штурману, – разговор будет долгий, а вас я вижу в сон клонит после «всенощного бдения».

Кретов кивает и достает из рундука бокал. Наполняю его кофе. Термос-непроливайка. Пинта. Половина как раз по мне.

Делаю два больших глотка. Горячий кофе словно по венам бежит.

Допиваю. Смотрю на собравшихся в рубке.

– Товарищи офицеры, думаю мы все понимаем ситуацию, – говорю, глядя на них.

Вся тройка кивает.

– После совещания я отпущу пограничников к берегу сходить, но уверен, что ничего не изменится, – продолжаю я, – потому, Семен Павлович, полагаю, что пора особый конверт вскрыть.

– Какой, Руслан Григорьевич, – уточняет Греков.

– Все. Думаю, что наш случай там не предусмотрен, но там прямо должны быть указаны мои и ваши полномочия, их довести до приданных офицеров будет крайне важно.

Семен чуть задумывается и кивает соглашаясь. Уходит к себе. Я же спускаюсь на две палубы ниже, в кают-компанию. Штурман со старпомом остаются передать вахты. Успеют как раз до совещания.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТ-КОМПАНИЯ.

Наше место питания и отдыха оборудовано ещё при Союзе. Отделка стен под дерево, похожие на поставленные на бок экраны ламповых телевизоров иллюминаторы. Финны добротно строили. А в девяностых у Академии не было средств на ремонт и перепланировку. Ну разве портреты вождей заменили на портреты ученых, а цветной «Таурус» на широкую японскую плазму. Чистенько, местами подклеено, местами подкрашено…

На момент моего прихода в кают-компании были только Ольга, Ларс и Преслана. Ну и начальник службы обеспечения безопасности Падва грел уши идущими переговорами. Должность у него такая. Прислушиваться, принюхиваться… Ждать айсберга или пожара. Ну, и, гонять всех на случай чрезвычайного происшествия. Умен для своих тридцати двух лет. Знаток философий и вер (судовая церковь и молельная комната на нём). Полиглот. Работа блатная, много времени не отнимающая. Нужно же было в перерывах между спасением судна и подготовкой к этому чем-то заниматься?

На небольшом приступке Кривиньш, знающий наши порядки, уже пару переносных столиков поставил. Место это числится у нас сценой, в складе даже должны быть синтезатор и электрогитары с динамиками и микрофонами, а может ещё какая мелочь для ансамбля. Не растащили если. Потому сидение здесь позволяет располагаться лицом ко всем присутствующих. Президиум.

За мной начинают входить и офицеры. Приветствуют кто приложением руки к козырьку, кто по-граждански. Падва что-то поясняет Ларсу после фразы Пресланы. Значит не зря подсаживался к ним. Но, нужно эту беседу заканчивать.

– Лазарь Натанович, – прерываю я межкультурный диалог, – будете вести протокол, пересаживайтесь.

Падва глядит на меня удивлённо. На форму. Не на приказ. Почерк у нашего «инженера по технике безопасности» хороший, он всегда протоколы ведёт и это для него не новость. А вот мои погоны с галунами и скромный нагрудный «иконостас» для него неожиданность. Встает. Пересаживается. Ему видеть говорящих в смешанной компании будет важно: по голосу он не всех прикреплённых или прибившихся к нам знает.

Подходят старпом со штурманом. А за ними сразу Греков. Тоже при полном параде. На форме капитана второго ранга орденов нет, но медалей даже моего поболее. В колонке. Если верно могу отличить есть даже «Участнику военной операции в Сирии». Для кадрового офицера Главного Управления Глубинных Исследований Минобороны, она естественна. «Бурильщики» они везде «бурильщики», что на Лубянке что на флоте. Будь у Семёна Павловича даже медаль «За освобождение Пальмиры» я бы не стал удивляться.

В кают-компанию заходит при полном параде Кривиньш. В колпаке и белом халате. Накрахмаленных. Ну, что же, – все в сборе. Мест едва хватило. Но, все расселись. Без опоздавших.

– Товарищи! – начинаю уверенно, – волею судеб мы оказались с вами в чрезвычайной ситуации. После вчерашних событий привычный нам берег исчез. Хотя мы, согласно приборам, продолжаем находится в той же точке мирового пространства. Игорь Андреевич, поясните.

Передав штурману доклад об аномальности данных, смотрю на внимающих ему собравшихся. Ипсиланти слушают внимательно. Молодёжь, глядит в рот штурману, в смартфонах не залипает. Нет там блогеров или спецкоров несущих о происходящем за сотни миль от них самую правдивую информацию. Связи нет. Никакой. Так что – облом для пожелавших бы сейчас войти в топы соцсетей сообщениями о здесь происходящем.

– … не только Полярная, но и другие звёзды не на месте, в общем насколько я могу судить, мы переместились во времени, а не в пространстве, – завершает Ипсиланти.

Повисает пауза.

– И какой сейчас год? – с лёгким недоверием вопрошает начальник физической лаборатории Сальский.

– Восемьсот шестьдесят второй или четвёртый, – опережаю я с ответом штурмана.

– Откуда такая точность? – уточняет физик, – у вас завалялись древние небесные карты?

– От наших гостей, – говорю я и указываю на Преслану, – выяснили буквально час назад.

– Да ладно, – продолжает упираться Сальский, – эти ряженные и не такого наплетут!

Вижу, как Ларс заминается при переводе фразы Преслане. Но та, кажется, интонацию и суть брошенного на неё взгляда поняла, начинает загораться. И смотрят с вопросом на меня.

– Ларс Николаевич, пусть она расскажет о себе, кто они и куда шли.

Пограничник кивает и тихо поясняет что-то Преслане. Она встает. Чуть наклоняет голову и прикладывает правую руку к сердцу.

– Йаи йсем Преслан з Рерику, кнэнженка Бодрищов, дцэрка Добромыслова. Плулисма з Рерику до Льубицы на веселе з Вадиимам внукам Гостомысла…

Вещала гостья минуты три, всё набирая уверенности и темп.

– Добро. Стой. Сядь, – остановил я, набиравшую для продолжения воздух в лёкгие Преслану.

Та бросила настороженный взгляд на меня. Я улыбнулся. Она села с выдохом.

– Ну, это ещё ничего не значит, – продолжил возражать Сальский, – если это реконструкторы, то что им мешало язык изучить и назвать любой год?

– Любой, Борис Анатольевич, – спокойно возразила ему Ольга, – а она на моих глазах его в уме считала, переводила со своего летоисчисления.

– Это не аргумент, уважаемая Ольга Андреевна, – возразил уже спокойно Сальский.

– Борис, ну у тебя же есть данные объективного контроля, ты сам ещё показаниям буёв удивлялся, – пристыдила его Жацкая, – сейчас конец девятого столетия и сильно ли меняет ситуацию какой сейчас год?

Меняет-то сильно. Но, не принципиально. Сальский махнул рукой и не ответил. Пора прекращать этот околонаучный спор.