Текст книги "Летние каникулы"

Автор книги: Владимир Комаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Глава 18

– Семнадцать… восемнадцать…девятнадцать!

Я поднес к президенту кулек свернутый из листа бумаги, в котором лежали чуть расплюснутые пули, кои я только что выдавил из своего тела.

В комнате до сих пор воняло порохом, на полу, там где я стоял когда в меня стреляли виднелись капли крови. Сергеев, нацепив очки на кончик носа, с удивлением перебирал еще теплые комочки свинца, время от времени поглядывая на меня, и на то, как быстро зарастают раны на моей груди.

Я, конечно, не подавал вида, улыбался и делал не принужденное лицо, так сказать, держал марку, но мне было очень больно. Виктор оказался крайне исполнительным малым, и старательно всадил в мою грудь всю обойму. Причем как минимум пять пуль прошили сердце насквозь, вызвав его остановку, порвав миокард и два желудочка. Жутко хотелось упасть и полежать пару минут, восстанавливая раны, но я не мог себе этого позволить.

Поэтому растянув рот в подобии улыбки, сжав зубы, терпел адскую боль и выдавливал из себя лишний металл.

– Признаюсь, я поражен, – наконец произнес президент, после того, как последняя дырка на моей груди, затянулась соединительной тканью. Причем, место первого попадания, не смог бы указать даже я – там была уже гладкая и чистая кожа. – Я видел кадры, где бойцы «Единства» выдерживали очередь в упор… Но это было на экране, и слишком похоже на не очень хорошие спецэффекты, а тут, вот так…наяву.

– Это только малая часть наших умений, – сказал я.

– А можете показать что-то еще? – Петр Михайлович с интересом откинулся на спинку стула. Снял очки, закусив их изящную дужку зубами. Я присмотрелся – на второй были явные следы от укусов.

– Могу, – ответил я и посмотрел на охранника, все еще неуверенно топтавшегося у входа. – Виктор, пожалуйста, сейчас не над будет стрелять. Президент в безопасности.

И как стоял, в трусах, посреди комнаты, так и достал из ячейки быстрого доступа свою дрыну. Помповый восьмизарядный дробовик. Крутанул на скобе, щелкнул затвором, от чего патрон выскочив из экстрактора, упал на густой ковер. Посмотрел на напряженное лицо охранника, и демонстративно медленно, положил оружие перед президентом на стол.

Сергеев удивленно поднял бровь:

– А где же вы его хранили? В трусы такое явно бы не влезло.

– Это, господин президент, инопланетные технологии капсулирования пространства.

– Инопланетные?

– Именно. И поэтому мы и пришли к вам за помощью.

Быстро одевшись, я уселся напротив него и в течении десяти минут, коротко рассказал свою историю. И о том, что времени у нас буквально в обрез.

Я замолчал и комната погрузилась в тишину.

Сергеев, закрыв глаза, увлеченно грыз дужку очков. Я разглядывал дно опустевшей чашки. Губернатор, тревожно смотрел на президента. Ошарашенный Виктор, которого забыли выгнать из комнаты, и понимавший, что сейчас он прикоснулся к такой сверхсекретной информации, за которую убивают на раз, старался сделаться меньше и незаметнее.

– Значит, – после минутного молчания, с хрипотцой в голосе произнес Петр Михайлович, – проблема «Единства» это так, разминка перед настоящей проблемой.

– Все верно, господин президент, оттуда – губернатор ткнул пальцем в вверх, – летит гораздо большая проблема. И именно они устроили переполох на День Екатерибурга. Почти шесть десятков Роевцев в клочья разнесли центр города и уничтожили практически всех наших подготовленных бойцов с установленными имплантами.

– Да, мой полпред сообщал мне о каких-то чудовищах на улицах города, но я сначала не поверил, а потом началась заваруха в США и все как-то отошло на второй план. А как они у вас очутились?

– Десантные капсулы, – ответил я. – Они как-то добрались до нашей планеты.

– Погоди-ка! – президент нахмурив брови что-то усиленно вспоминал. – Наши ПВО засекли в это время спуск неопознанных объектов в атмосферу Земли. Но из-за скорости сочли их метеоритами.

– Вероятнее всего, военные засекли корабли Роя, – ответил я ему.

– Тогда у меня для вас есть неприятные известия – Сергеев хмуро посмотрел на нас. – Одновременно с входом в атмосферу объектов над Екатеринбургом, наши ПВО также засекли двадцать объектов, спускающихся на территорию США. В те места, которые захвачены «Единством». Рой уже на Земле, господа. И он во всю контактирует с сектантами.

Покинули мы этот кабинет через час. И, вроде как, с положительным ответом от президента. Умеют эти политики говорить так, что ничего не понятно. Вот и кивает он, и поддакивает и со всем соглашается, а в итоге, оказывается, ничего в итоге и не сказал. Так и в нашем случае.

«Мы обязательно рассмотрим все предложенное вами варианты и дадим объективный и советующий положению и моменту ответ на ваше предложение»

Вот что это значит? Вроде да. А вроде и нет. Или, скорее, ничего обещать не буду. И даже мое умение Детектор лжи молчало. Когда президент говорил, составляя предложения из необычайно обтекаемых фраз, он не врал. Но и правды в его словах было очень мало.

Впрочем, я не сомневался, что нас не забудут и не оставят в покое. Игнорировать такую силу было бы верхом глупости и недальновидности.

И тут я видел два варианта развития событий.

Первый, крайне желательный для нас. Президент переходит на нашу сторону, сам устанавливает имплант и всячески продвигает наши предложения по подготовке Земли к обороне.

И второй, в духе секретности и спецслужб. Нас всех изолируют, запирают в темных камерах, где всячески исследуют и пытаются узнать все наши секреты. Вернее, они попытаются изолировать и запереть. Потому что не представляют до конца наши возможности.

Да, с учениками начальных уровней это у них получится. Но сколько надо сил чтобы скрутить Степаныча, даже я почти не представлял. Бывший инвалид почти приблизился к пятидесятому уровню и представлял из себя натуральную машину убийства. Я совсем не уверен, что сейчас смог бы справиться с ним. А что будет, когда он возьмет свою первую профессию?

Охранник Виктор провожал нас до выхода, иногда задумчиво смотря в нашу сторону, будто сравнивая мои способности со своими возможностями и прикидывая, смог бы со мной справиться или нет. Я лишь мысленно усмехался – он явно не понимал с кем столкнулся.

Но благодаря ему, мы дошли до машины почти не задерживаясь. Многочисленные посты охраны, пропускали нас без задержек и ненужных формальностей.

Быстро попрощавшись, уселись в поджидавший нас автомобиль. Обратно нам предоставили только одну машину. Не положен, видимо, тем, кто уезжает от президента кортеж. Мне то было плевать, а вот Руйвашевский заметно скривился от недовольства.

Хлопнули дверьми, пристегнулись, тронулись.

Я повернувшись к губернатору, открыл было рот, чтобы начать делиться мнением по поводу визита, но Емельян Дмитриевич прижал палец к губам. Не здесь и не сейчас.

Кивнул – и у стен есть уши. А в машине предоставленной службой безопасности президента тем более.

Шелестя шинами, почти беззвучно, наш автомобиль приблизился к мощным воротам сваренных из загнутых в причудливых формах арматурин. Внешне все выглядело изящно, но внимательный взгляд многое раскрывал. Замок точно усилен специальными вставками, петли явно не простые, да и вон те упоры неспроста тут находятся. Наверняка установлены так, что протаранить эти ворота становится крайне трудным делом.

Немигающий глаз видеокамеры беспристрастно изучал нас несколько секунд, а затем ворота начали открываться.

Я откинулся на сиденье – впереди почти два часа поездки до аэродрома, поэтому можно позволить себе вздремнуть. Совместным решением было принято не задерживаться в столице, а сразу же после разговора с президентом лететь домой.

Проводил глазами три тентованых грузовика, на большой скорости проезжающих мимо и закрыл глаза – это был тяжелый день, организм хочет отдохнуть.

Но в груди что-то екнуло. Сработала непонятная чуйка.

Что-то не то.

Куда ехали эти грузовики? Ведь эта дорога ведет в резиденцию президента. Отворотов с нее нет.

– Тормози! – ору водителю.– Разворачивайся, гони обратно!

Его реакция была мгновенной. Заскрипев покрышками машина резко замедлила ход, отчего ее тяжелый, бронированный корпус повело по дороге.

Нас бросило вперед и только пристегнутые ремни плавно задержали нас от удара о передний ряд сидений.

– Что сучилось? – тревожно спрашивает губернатор, отряхивая пролившийся на колени кофе. Бумажный стаканчик с открывшейся крышкой валялся где-то внизу.

– Эти грузовики. Слишком быстро едут. Да и некуда там им ехать. Причем это явно не транспортная компа…

Тут нас тряхнуло. Сильно, основательно.

Ударная волна дернула деревья по краям дороги, толкнула наш бронированный джип.

БАБАХХХ

Звук взрыва наконец долетел до нашей машины.

– Давай, давай! – снова ору водиле, – Не тупи, гони обратно!

Педаль газа в пол, заставил бензонасос работать в максимальном темпе, закидывая легковоспламеняющуюся жидкость в двигатель. Электрические разряды свечей, поджигали бензин, передавая энергию на поршни, которые в свою очередь, по бешенному раскручивали вал, заставляя колеса, сжигая шины, толкать тяжелую машину вперед, подминая под себя сотни метров асфальта.

Высокий столб дыма впереди.

Сломанный шлагбаум и бегущий в ту сторону охранники из будки.

На месте ворот, которые я так пристально разглядывал буквально десять минут назад огромная воронка. Рядом остатки первого грузовика, который, видимо и нес в себе вышибной заряд взрывчатки.

На траве, рядом со снесенным взрывом забором видны следы от колес. Это оставшиеся грузовики проехали во внутрь охраняемой зоны.

Едем по их следам и снова тугая ударная волна катком прошлась по округе, загнула деревья и кусты, впечаталась в наш джип, выбила остатки стекол из разрушенной будки охраны.

БАААААХХХХ.

На этот раз звук взрыва долетел почти сразу. Это бахнул второй грузовик. Судя по всему, он врезался в укреплённый вход в резиденцию, что находится в сотне метров от ворот.

С небес посыпались обломки, куски штукатруки, горящие деревяшки. Застучали по крыше машины, приличная каменюка упала на капот. Водила с испугу нажал на тормоз, вновь заставив нас дернутся вперед.

– Да гони ты вперед! – в третий раз ору на него.

Я уже вижу разрушенный вход, горящие, искорёженные останки второго грузовика, и стоящий рядом третий. Рядом лежат трупы одетые в черные, строгие костюмы.

С визгом тормозов, нашу машину заносит на стоянку, джип идет юзом, из под колес валит дым и как только скорость уменьшилась до приемлемого уровня, я, выскакиваю из тачки.

Мгновенно извлекаю из ячейки дробовик, и через прицел осматриваю местность.

Чисто.

Поворот налево.

Чисто.

Заглядываю в единственный целый грузовик. Он, как и ожидалось, пуст.

Быстро осматриваю трупы – все они местные охранники. Все с оружием в руках. А где трупы нападавших? Не поверю, что обученная охрана ни разу в них не попала.

Сзади спину прикрывает губернатор. В его руках вороненым стволом блестит беретта. С его профессией, таскать автомат нет никакой необходимости, поэтому он обошелся пистолетом.

Бежим в здание. Оттуда слышны громкие одиночные хлопки прерываемые стрекотанием выстрелов из чего-то скорострельного.

Пробираемся мимо разрушенных бетонных колонн обхватом в три меня. Они, скорее всего были поставлены здесь как раз для таких целей– усиление конструкции, предотвращение прорыва тяжелой техники и устойчивости здания при взрывах. И могу с уверенностью сказать, что инженеры не зря ели свой хлеб – после этих колонн, характер разрушений существенно изменился.

Да, по стенам струились трещины, часть дверей оказались сорваны с петель, оконные рамы и люстры разбиты в хлам. Но стены стоят, потолок не рухнул и в целом все смотрится уже совсем не плохо.

Запинаюсь еще об два трупа охраны. Они буквально изрешечены пулями. Легкие бронежилеты, скрытые под пиджаками, не спасли их.

Выстрелы становятся все ближе, и за ближайшим поворотом мы выходим в тыл к нападавшим.

Их не так много, всего три человека, которые беспрерывно палят из небольших пистолетов-пулеметов в сторону импровизированной баррикады, за которой укрылись охранники.

Не медля делаю три точных выстрела, заставляя замолчать их оружие. Тела, одетые в серые, мешковатые одежды, сейчас забрызганные кровью, получив заряд картечи в спину, валятся на пол.

Правда, ненадолго. Спустя секунду, они начинают шевелится, резко разворачиваются из положения лежа, выпуская в нас очереди.

Ныряю за стену.

Твою мать! Это что такое? Броников на них точно не было – я видел, как окрасились кровью места попаданий.

У меня только один ответ на этот вопрос.

Единство.

Эта секта решила изменить правила игры, и задумала убить президента России, в очередной раз перемешав все карты на политической арене.

А может и не убить. А обратить в свою секту.

Я похолодел от этой мысли. Случись это и мир обречен.

Значит им надо помешать. Любым способом. Включая и… Даже про себя я не смог закончить свою мысль.

Резко, на боевых инстинктах выскакиваю в коридор. Замечаю шевеление ствола у противника и предвидя его действия замедляюсь, меняю траекторию движения. Пока мое тело и ноги совершают маневр уклонения, мои руки живут своей жизнью и с помощью развитых мышц-стабилизаторов наводят ствол дробовика на ближайшего врага. Маленький кружок прицела замирает на его лбу и я жму спусковой крючок.

Скорость максимум. Мощность максимум.

БААХ

Его бошку срезает.

Все что находится выше верхней губы, перестает существовать.

Осколки костей черепа вперемешку с мозговой тканью и кожей хлещут по его напарникам, неосмотрительно отвернувшимися от меня, и стрелявшими в охрану. Мёртвое тело (окончательно мертвое) еще падает, когда я делаю второй выстрел. В другого сектанта, почуявшего что-то неладное,и пытающегося развернуться.

Поздно.

БААХ

Я не менял настройки выстрела. Но поднять ствол на уровень его головы не успевал, уж слишком быстро тот разворачивался, а получить очередь девятимиллиметровых пуль очень не хотелось. Поэтому мой выстрел пришелся врагу в грудь. В район сердца.

Разогнанные до трех скоростей звука картечины просто выломали сектанту половину грудной клетки. В нем образовалась дыра размером с футбольный мяч из которой сразу же полилась красная, густая жидкость.

Банг-банг.

Раздается над моим ухом.

Это губернатор не выдержав, вступил в бой, хотя имел мои четкие указания вмешиваться только в самом крайнем случае. Слишком ценная он фигура, чтобы по глупому погибать в бою. Его навыки выживания далеко не такие впечатляющие как у меня.

Две пули из пистолета, роняют последнего сектанта на пол, и по нему тут же прилетает несколько выстрелов от охранников. Я вижу как дергается его тело, когда злые свинцовые заряды впиваются в него. Но этого мало. Этого недостаточно.

Несмотря на множество попаданий враг начинает вставать. Руки упрямо толкают тело вверх, голова поворачивается в нашу сторону. В ней одного глаза, кожа со щеки содрана вместе с мышцами, отчего кажется что сектант осклабился, из дырки вместо левого уха вытекает сукровица, но он упорно встает.

БААХ-БААХ-БААХ

Три выстрела из картечи на полной мощности разметали остатки его тела по всему коридору. Классическое расчленение.

– Не стрелять! – ору охранникам на той стороне баррикады, отпинывая отсеченную голову сектанта. – Свои.

– Кто, бля, свои? – слышу я в ответ и узнаю голос.

– Виктор, это я, тот в кого ты стрелял у президента. И со мной губернатор.

– Димон? Вы ж уехали.

– Вернулись. Услышали взрывы и развернулись.

– Ладно, давайте выходите. И ручки чтобы ваши на виду были.

Вытянув вперед руки я, осторожно перешагнув через обезглавленное тело, вышел в центр коридора. Следом за мной шел Руйвашевский.

Виктор внимательно нас изучив опустил пистолет. В отличии от трех остальных охранников, один из которых сквозь зубы произнес:

– А если они с ними? Ты об этом не подумал?

– Нет, парни. Не могут они быть с теми. Я их только что от президента увел. И они там такое показывали…Кароче они свои.

– Где Сергеев? – спросил я, когда стволы перестали смотреть в нашу сторону.

– Его увели наши люди, думаю он сейчас в безопасном месте. А что такое?

– Нападавших только трое, – я указал на мертвые тела. – Нафига троим ехать на грузовике?

– Твою мать! – заорал Виктор. – Бежим!

Глава 19

Глава 19

Пока мы бежали, Виктор непрестанно ругался и в перерывах между матом объяснял, что есть и другие, обходные пути, по которым можно попасть в безопасную зону. Но суть в том, что их знают далеко не все. Значит, в окружении президента завелся предатель, сообщивший врагу нужную информацию.

У входа лежало три трупа охранников, а сквозь открытый дверной проем слышны крики.

Режим ноль

Эмоции пропали, ушли глубоко в меня. Пропала спешка, боязнь не успеть, желание все завершить как можно быстрее.

На бегу меняю магазин у дробовика. Теперь у меня восемь пулевых патронов. У картечи существует разброс. И пусть на расстоянии «кинжальных выстрелов» он минимален, но когда речь идет о сохранении жизни президента, нельзя пренебрегать даже такими, ничтожными вероятностями.

Пробегая мимо, отмечаю толщину двери – она размером с мою ногу. Почему ее не успели закрыть?

Перепрыгиваю еще через один труп на пороге комнаты – он тоже одет в черное, и в полете всаживаю пулю в силуэт на фоне окна. Боевая интуиция подсказала мне, что это враг. Стреляю без усилений и спецвозможностей, просто чтобы на время уменьшить количество стволов в помещении. Энергии осталось мало, и необходимо беречь ее.

Сектант падает навзничь, дергает ногами.

В комнате еще три противника. Двое из них поворачиваются на звук выстрела, третий навел пистолет-пулемет на президента.

Сергеев прижался к стене, в его руке пистолет, который смотрит на врага. В глазах паника.

Прыгаю вниз. Кувырок.

Попускаю над собой очередь, и стреляю в ответ. Вроде попал.

В это время извлекаю из второй ячейки быстрого доступа нож и кидаю его в сторону сектанта, прицелившегося в главу государства.

Точно в цель

Клинок вонзается тому в горло, перерубает позвоночный столб. Оружие, а за ним и сектант валятся на пол.

Краем глаза замечаю, как другой серый начинает что-то доставать из под своих мешковатых одеяний. Отмечаю характерные признаки, плавные обводы, провода и кнопочный пульт.

Прыгаю на президента, обхватываю его руками, прикрываю своим телом и мы вдвоем грохаемся вниз.

Активный щит

Прокаченная ячеистая шестиугольная броня седьмого уровня обволакивает нас и в это время, взрывное устройство в руках у сектанта, вспыхивает огнем.

Воздух мгновенно уплотнился до сотен единиц атмосферного давления и огромной кувалдой засадил по броне. Вмял в пол, швырнул на стену.

Взрывная волна колоколом ударила по барабанным перепонкам, разрывая их без какой либо жалости. Улитка внутреннего уха смялась и мой вестибулярный нерв отключился.

Я почувствовал как куда то лечу, руки дёрнулись, в инстинктивной попытке ухватится хоть за что-то, но я смог погасить это желание, еще крепче сжимая худощавое тело Сергеева. Пока я держу его, нас обоих закрывает мой активный щит и, надеюсь, сможет уберечь нас от последствий взрыва.

Регенерация делает свое дело и я, наконец, понимаю, что лежу на полу и все уже закончилось. Кровь текшая из ушей, тонкой корочкой застыла на шее и подбородке и теперь трескается, когда я шевелю головой, пытаясь оценить обстановку.

Голова кружится, в ушах звенит, кругом дым и взвесь пыли, в углу что-то горит. Вдохнул и тут же закашлялся – воздух наполнен едкой гарью. Под ногами хрустят обломки и осколки.

Рядом сел на пол президент. Что-то мычит, держится за уши, из которых тоже бежит кровь.

Да, близкий взрыв он такой. Рвет барабанные перепонки только так.

Быстро оглядываю Петра Михайловича на наличие открытых ран – вроде ничего нет.

Запинаясь, бреду в сторону выхода, попутно осматриваясь. Вот тут произошел взрыв – на полу видна темная клякса с щербиной в центре. Хороший пол сделали строители – мрамор только растрескался.

От нажавшего на кнопку детонатора сектанта, понятное дело ничего не осталось. В дальнем углу, изломанными куклами лежат отброшенные мощной, неукротимой силой дохлые напарники взорвавшегося. Забежавший вслед за мной охранник впечатался в дверной косяк. Его сложило почти пополам. К сожалению, он точно не жилец.

Выглядываю в коридор: в десятке метров от входа на полу копошится губернатор. Его пиджак изодран в клочья, белая рубашка залита кровью, но главное что он жив.

Под ним стонет Виктор. Его нога неестественно выгнута, пальцы на левой руке чем-то оторвало, но это все поправимо.

Скорее всего взрывная волна, словно поршнем вытолкнула Руйвашевского из дверного проема в коридор, и тот, принимая на себя все осколки, выбил собой Виктора.

Звон в ушах проходит и я слышу вой сирены. Надеюсь, помощь скоро прибудет. А то чувствую, что боец из меня сейчас никакой. Правда, по моим подсчетам, нападавшие уже закончились, но береженого бог бережет.

Возвращаюсь к президенту. Помогаю подняться, поддерживая, выходим с ним в коридор. По которому уже бегут, закованные в тяжелую броню солдаты. Светят фонариками, пробивающими летающую в воздухе пыль, в лицо, тычут стволами.

Сергеева быстро, но осторожно извлекают из моих рук и куда-то уводят. Нас же троих выживших, недолго думая тычут мордой в пол и сковывают руки наручниками, предварительно завернув их за спину.

Но я молчу, я понимаю, что разбираться, кто враг а кто нет, будут потом, в более спокойной обстановке.

Получен ежедневный опыт за последователей. + 941 единицы. Дополнительный опыт за младших учителей + 300 единиц.

Доброе утро мне!

Приятно встречать новый день такими приятными новостями. Сегодня впервые появилась надпись о младших учителях, значит, вчерашняя инициализация прошла успешно.

И теперь у нас два новых учителя. Сильно ограниченных в возможностях, но все же. Они меня сильно разгрузят, потому что тащить на себе девятьсот с лишним учеников это уже перебор. Даже для меня с моими чудесными способностями.

К сожалению, за неделю я могу произвести только два подобных импланта, так что прирост «педагогического состава» будет идти медленно. Гораздо медленней, чем рост численности учеников.

После спасения президента, я получил сверхредкую ачивку «Опора государства» и десять уровней в придачу. Так что теперь могу клепать по сто пятьдесят обычных имплантов в день. Для этого, мне ежедневно привозят несколько килограммов разных материалов, которые я гружу в загрузочную емкость конструктора.

Благо, что все это сделано максимально просто и происходит почти автоматически. Иначе грузить все это руками стало бы затруднительно. А если (вернее, когда) счет пойдет на миллионы имплантов в сутки? Каждый день вручную заталкивать в емкость несколько тонн материалов? Бррр.

И очень хорошо, что Сергеев понял и осознал важность нашей работы и обещал всячески помогать нам. В частности, некоторые материалы для имплантов младших учителей, являются достаточно редкими на Земле и в обычных условиях, достать их весьма сложно. Не смотря на все влияние и возможности губернатора Екатеринбургской губернии. А президент помог. И из далекого Магадана привезли нам стальной чемоданчик, оббитый кожей в котором лежало несколько сот граммов редокземельных металлов. И этого запаса мне хватит не пару сотен изделий номер ноль. Именно так теперь назывались мои импланты в государственном реестре. Бюрократия она такая, да.

Умывшись и одевшись, сел за стол. Мама уже нарезала бутербродов, поставила передо мной чашку крепкого, ароматного кофе.

– Ну что, товарищ учитель, как настроение?

– Боевое, товарищ родитель, – в тон ей ответил я, откусывая кусок сыра.

– Это хорошо, – сказала мама, выкладывая рядом небольшой пакетик. – Я вот парням твоим нарезала бутиков. А то стоят во дворе уже час, ждут тебя, а ты барин такой и не торопишься даже.

Выглянул в окно – действительно, за мной уже приехали. Охранник Миша неторопливо топтался по двору, водила опустив окно трепался со Степанычем, который не изменяя привычке, все также рано утром занимал лавочку у подъезда. Правда, вместо утреннего приема на грудь чего-либо горячительного, он ходил на стадион тренироваться.

На экране телевизора, фоном бубнящем на кухне, вдруг появилась крупная надпись «Срочная новость» и я потянулся за пультом, добавляя громкость.

Озадаченный ведущий держал в руке лист бумаги и чуть дрожащим голосом читал:

– Буквально только что, губернатор Руйвашевский Емельян Дмитриевич выпустил следующее заявление: Учитывая тяжелую международную обстановку, а также неблагоприятные обстоятельства внутри страны, мною было принято решение об образовании Уральской республики с входящими в ее состав Екатеринбургской и Челябинской губерний, и ее выхода из состава Российской Федерации. Данное решение основано в первую очередь ради сохранения жизни и благополучия граждан Уральской республики. Себя я назначил временным главой правительства нашего нового государства.

Бам! – это ложка выпала из маминых рук, и я понял, что всё это время не дышал.

– Через тридцать минут,– продолжал ведущий, – наш губер…эээ, глава правительства собирается провести пресс-конференцию, на котором ответит на вопросы журналистов, а также сделает еще несколько объявлений.

– Это что, нахрен, такое, Митька? – угрожая поднятой с пола ложкой, с широченными глазами наскочила на меня мама.– Что вы там, заразы, задумали?

– Да, блин, мамусик, клянусь, впервые слышу такое! – я в испуге поднял руку, словно давая клятву. – Сейчас поеду разбираться.

Я выскочил в подъезд, перепрыгивая по три ступеньки побежал вниз, буквально оттолкнул дежурившего у входа полицейского.

– Погнали! – заорал бесцельно слонявшемуся Мише. – Врубай все сирены и крякалки какие можешь, но чтобы через пятнадцать минут был у администрации! Степаныч – давай со мной!

Прыгнули в тачку, захлопали дверьми, машина дернулась и воя и сигналя, оставляя черный след от шин на асфальте, рванула из двора.

С заносами, дрифтуя и крякая сиренами мы мчались по улицам города. Проскакивали на красный, уворачивались от встречных.

– Ээээ, бля, – внезапно заорал водитель на одном из перекрёстков, резко дергая руль в сторону.

Нас в салоне бросило в другую сторону а улицы донеслись громкие и частые хлопки, от которых наши бронированные стекла покрылись частой сеткой трещин и клякс.

Машину швырнуло влево, водила заорал:

– Шеф, там БТР! – и нажал сначала на тормоз а потом втопил газ. Нас снова бросило на сиденья, вдавило в мягкую обивку.

Бум-бум-бум.

Глухо застучал пулемет бронетранспортера пытаясь догнать нашу резвую машину. Последняя крупнокалиберная пуля все же щелкнула по багажнику, расплескав мелкой крошкой бронированное стекло.

– Я ща выпрыгну, – страшно шепчет мне Степаныч и на ходу, раскрыв дверь, сигает на улицу.

Сделав кувырок по ходу движения, бывший инвалид встал на одно колено и извлек свой автомат из ячейки быстрого доступа. Снял с предохранителя и передернул затвор.

И я так и не понял, какое из его умений дает такой эффект.

Но от его очереди из, казалось бы, простого АК-74У, броня бронетранспортера вмиг покрылась отметинами пробоин. Стала напоминать мелкую терку.

Башня БТРа начала поворачиваться на Степаныча, однако еще одна очередь прошила ее насквозь и хищное дуло пулемета бессильно замерло. Ох силен стал мой напарник.

Мы с юзом остановились, Миша выпрыгивает первый, размахивая пистолетом, я выхожу следом, прикрывая его, ищем тех, кто стрелял в нас в первый раз.

Вот они.

Черный «Гелентваген» со знакомыми номерами администрации губернии, распахивает сразу все свои двери и оттуда, словно чертики из табакерки, высыпают шесть бойцов, тут же открывая по нам огонь.

Миша падает за рекламную тумбу, стреляет в нападавших почти вслепую, высунув руку с пистолетом наружу. Степаныч с перекатом уходит за ближайшую машину, но я замечаю, как он дергается от нескольких попаданий. Не страшно, он к этому подготовлен.

Я сам скрываюсь за своим Додж, встаю напротив колеса, чтобы мне не хлестанули очередью по ногам. В углу, на внутреннем взоре появился яростно мигающий восклицательный знак. Что-то незнакомое. Нажимаю на него.

Чрезвычайная ситуация!

Нападение учеников на учителя. Включен экстренный режим.

Блин, этот имплант в очередной раз удивляет. Никаких экстренных режимов я в справке не видел и нигде не читал даже упоминания о подобном. А сейчас вон, мигает вопросительный значок справки, мол ознакомься что это такое. Открываю, читаю, ознакамливаюсь.

Хм, интересно.

Давайте попробуем так.

Прямой запрет на активные действия, нацеленные против учителя.

Выхожу из-за машины и иду прямиком на нападавших. Они видят меня, целятся из автоматов, но не стреляют. С удивлением смотрят на оружие, непонимающе переглядываются.

Их силуэты очерчиваются на моем внутреннем взоре красными линями. Сосредоточившись на ком-либо, я могу прочесть о нем любую интересующую меня информацию. Вплоть до того, что он ел сегодня на завтрак и кто приказал напасть на меня. Учитывая утренние события, я не удивился, узнав имя заказчика. Интересно, на что он рассчитывал?

Обвожу силуэты рамочкой, и кидаю задание.

Задание: прекратить сопротивление. Выйти к учителю, встать перед ним на колени. Награда: жизнь. Наказание за невыполнение: потеря жизни.

Стрельба с их стороны тут же прекращается. Я машу своим, мол, опускайте оружие.

Осторожно, неуверенно, нападающие бойцы выходят из своих укрытий, подходят ко мне, с опаской заглядывают в глаза, неуверенно встают на колени.

А у меня перед глазами появляется надпись:

Уничтожить напавших учеников?

Данет

Что? Вот так просто? Нажал мысленную кнопочку и шесть жизней прямо тут закончат свое существование?

Мне стало страшно. Какая безграничная власть у учителя. А на меня есть какая-то управа? Что-то типо завуча?

Внезапно вспомнился холодно-обжигающий взгляд Ледокола.

Нет.

Аккуратно, стараясь не промазать, жму на кнопку.

– Сейчас собираетесь и идете домой. Завтра, в девять жду вас к себе, в администрацию. Будем решать, что с вами делать, – приказываю своим провинившимся ученикам.

«Ладно хоть родителей не вызвал» – мелькнула дикая мысль.

– Зря их отпустил, – наблюдая, как уходят наши несостоявшиеся убийцы, сказал мне Степаныч. – Хоть бы узнали, кто нас заказал. Я думаю, что кто-то из «Единства».

С удивлением посмотрел на него. Силен то он силен, но вот сложить один и один у него почему-то не получилось.

– Я знаю кто нас заказал, – ответил ему. – И сейчас поедем прямиком к нему.

Снова сели в побитую машину.

– Давай в администрацию, – говорю водителю. – Не гони как сумасшедший, но и задерживаться не стоит.

Через десять минут остановились у служебного входа, но с выходом из машины не торопимся – изучаем обстановку. Здание оцеплено по периметру вооруженными людьми, в которых я без труда изучаю своих учеников. Они с напряжением смотрят на нашу, побитую пулями машину, но подойти не решаются – все прекрасно знают, кто на ней ездит.