Текст книги "Летние каникулы"

Автор книги: Владимир Комаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Рукопашники, – продолжил я, – оружия дальнего боя не имют. Они стремительно сокращают дистанцию и применяют свои громадные, косообразные клешни. Уверяю, человека, такой фигней разрубает пополам после первого же удара.

– Охотно верю, – сплюнул капитан, рассматривая обогревший труп чудовища.

– По корпусу можете даже не стрелять. Их панцирь пробивается только спецвооружением, наподобие нашего. Слабые места – суставы рук и ног, глаза, частично шея, затылок. Не подпускайте их близко. В таком случае рукопашные бойцы получают преимущество. Старайтесь сбить их с ног и совместно подавлять огнем. Пока это все. Вопросы?

– Ага, есть один, – подал голос до этого молчавший командир спецназа. – Вы то, мать вашу, кто такие?

– Мы – люди обученные давить этих гадин. Но пока нас очень мало.

На внутреннем взоре появилось сообщение об успешном обучении группы. Триста очков опыта стали приятным дополнением.

– Если это все, – то занимаем места. Слышите приближающуюся стрельбу? К нам гонят еще одну группу вражин.

Воины зашевелились, расходясь на исходные позиции. Защелкали затворами.

– Командир, – вновь окликнул меня спецназовец. – Ты так и не сказал, сколько этих тварей высадилось и сколько осталось.

– Немного осталось, – ответил я. – Чуть больше сорока штук.

– А сколько уже убили?

– Девять.

– Твою ж мать!

Глава 13

Глава 13

Наверное мы расслабились.

Следующих пришельцев, в количестве семи штук уничтожили быстро и просто.

Заманили в центр стадиона, включили прожектора, расстреляли. Огненная река с трибун захлестнула зеленое, с черными, обогоревшими пятнами, поле и стерла в пыль растерявшихся, ослеплённых инопланетян.

Несомненно мы возомнили себя способными на то, чтобы без потерь и особых усилий сопротивляться врагу.

Третий раз прошел еще проще. Нас, людей способных держать оружие, и знающих как его применять, здесь собралось уже несколько сотен. И постоянно прибывал новые и новые подкрепления. Губернатор включил административную машину и она, раскрутившись, начала работать по полной.

«Пять Ми-24 готовы к вылету – скороговоркой говорил он в трубку, пока мы сидели в засаде. – Загружены ракетами под завязку, так что по твоему сигналу, в течении трех минут у вас будет огневая поддержка».

Но мы пока справлялись. Пока огонь с воздуха нам не нужен.

Еще один звонок. Теперь входящий.

– Митька! – кричит мне в трубку дозвонившаяся мама. В ее голосе я слышу отчетливые нотки паники и истерики. – Я не знаю что там происходит, но совершенно точно уверена, что ты в этом замешан. Так вот послушай меня, сволочь ты эдакая! Если, ты, по примеру своего папаши решишь вдруг погибнуть, и оставить меня одну, то домой можешь даже не возвращаться! Понял меня⁈

– Понял, мамочка, – шепчу ей. – Я вернусь. Обязательно.

Очередной десяток пришельцев, пригвожденных ярким светом прожекторов к черному полю, пали, расстрелянные из пары сотен стволов, среди которых были несколько крупнокалиберных пулеметов, установленных на спрятанных в углах поля БТРов. Яркие вспышки взорвавшихся боезапасов к плазменным пушкам поставили жирные точки в этой бойне.

Роевцы практически ничего неуспели сделать. Три наугад выпущенных заряда, да затухшая в самом начале попытка прорваться на трибуны. Сотни килограмм кинетических снарядов, превратили их панцири в натуральные дуршлаги.

Мы возомнили себя крутыми. Мы начали шутить и бахваляться.

Пока бронетранспортёры оттаскивали трупы врагов в стороны, мы собирались вместе, делились впечатлениями о бое и гордились своими выстрелами.

– А я прямо в буркало ему засадил! – с горящими от азарта глазами кричал Степаныч. – И оно как арбуз бахнуло!

– А я из снайперки ему руку оторвала!– с восторгом вторит ему Люда, руками показывая свой подвиг.

Хохот, шум, гам. Словно мы участвуем в загоне на лис, а не на уничтожаем врагов. Словно это игра, забава, веселые пострелушки.

Мы возгордились. И были наказаны. Жестко, без каких-либо поблажек на нашу неопытность.

– Еще идут, – закричал кто-то, забегая сквозь арку на стадион.

В спешке мы забегали по трибунам, занимая привычные места, замирая за бетонными выступами, проверяя свое оружие и весело подмигивая соседу. Сейчас мы их! Порвем в клочья! Не так страшен черт, как его малюют!

Прожекторы затушены, сотни людей, скрывшись за укрытиями, сжимая в руках верное оружие замерли в ожидании. В ожидании врагов, которых вскоре расстреляют с почти безопасных мест.

И враг не заставили себя ждать.

Пшшшш.

Знакомый звук, словно открывали банку пива. Где-то за спиной.

Вот только у этого звука, с сегодняшнего вечера было еще одно значение. Выстрел из плазменной пушки.

Раскалённые до белого, ярчайшие шары полетели сверху. С самых верхних краев трибун, со всех сторон одновременно. У стадиона нет крыши. Воспользовавшись реактивными ранцами, роевцы взлетели на самый край трибун, не проникая на стадион.

Взрыв! Взрыв! Взрывзвыввзрыввзрыв.

Концентрированные сгустки высокотемпературной плазмы, при соприкосновении с ограждениями, с пластиковыми стульями, с бетонными переборками, с телами людей, молниеносно высвобождали дикое количество энергии. Мгновенно превращая все вокруг в раскалённую газообразную субстанцию. Не важно что это было. Кирпич ли, металлическая трубка, или человек. Все сгорало в безумном пламени.

Люди попавшие под выстрел не успевали даже закричать, как-то среагировать. Плоть сразу же превращалась в пепел.

Первые жертвы даже не осознавали что произошло, как новая гроздь маленьких звезд вырвалась из раструбов плазменных пушек, засевших на верхних трибунах роевцев.

Взрывы, крики и только сейчас мы начали отвечать на огонь. Короткие росчерки трассеров потянулись вверх. Застучали тяжелые пулеметы у выкатившихся на поле БТРов. Протянулись дымные следы ракет.

И тут из всех входов на стадион на нас побежали чудища. Все у кого не было дальнобойного оружия. Ревя на своем языке, перепрыгивая сразу через несколько рядов стульев, они кинулись на ошарашенных, замерших от ужаса солдат. Во всю работая своими бритвенными косами, они срубали людей, словно пшеницу.

Хрясь!

И прикрывшийся автоматом спецназовец, разлетается на две части. Половинки разрубленного оружия валятся рядом.

Хрясь!

Голова СОБРовца в тактическом шлеме, гремя пластиком и металлом скатывается по лестнице.

Два с половиной десятка рукопашников почти мгновенно оказались среди людей, не давая им воспользоваться преимуществом стрелкового оружия. Они рвут моих солдат на части, выдирают из них сердца, отсекают головы и конечности. Хаотичный ответный, не концентрированный огонь не наносит монстрам существенного вреда. Они очень живучи и несколько пробоин в панцире не считаются за серьёзные ранения.

Чудища с плазменными пушками, чтобы не зацепить своих, перенесли огонь с трибун на поле.

БААААМММММ

Это взорвался один из БТРов, когда сразу два огненных шара насквозь пронзили его бока. Внутренний взрыв сорвал с погон башню. На столбе ревущего огня, она кувыркаясь взлетела вверх на несколько метров, с тяжелым гулом шлепнулась на поле, выбив в зеленой траве порядочную вмятину. Из всех щелей бронированной коробки бронетранспортёра выплёскивалось пламя.

Второй броневик отчаянно маневрируя по полю, пока успешно избегал попаданий, ведя почти неприцельный огонь по верхним трибунам – там где находились стреляющие роевцы.

Я, уворачиваясь от острых клешней, всаживал патроны во всех ближайших монстров. Ускоренные умениями, мои пули прошивали их насквозь. И тут вступала в действие неумолимая сила физики. Выходное пулевое отверстие всегда больше входного.

А двенадцатый калибр, это, скажу вам, очень большая дура. Поэтому на выходе, мои пули выдирали из панцирей чудовищ огромные куски брони и плоти. Фонтаны их красно-бурой кровищи хлестали из тел, заливая трибуны.

Хватало буквально двух выстрелов в корпус, чтобы очередной роевец, с ревом от боли валился на пол.

Степаныч, выбравший для себя ( хотя его никто и не просил об этом) роль моего телохранителя, сражался рядом. Его «укорот» плевался трассерами, отстреливал клешни нападавшим уродцам, прикрывал мне спину.

БААААММММММММММММММММ

Второй БТР нарвался на выстрел из плазменной пушки. Раскаленный шар пробил топливный бак, мгновенно вскипятив и воспламенив горючее. Фонтан жидкого огня вырвался из броневика, заливая поле, сжигая траву и находившихся людей, которые сбегали с трибун, спасаясь от монстров.

Я оглянулся, оценивая обстановку.

Бой шел по всему стадиону. Сотни людей стреляли, убегали и сражались с наседавшими на них насекомоподобными чудовищами. Звуки выстрелов, всполохи огней, горящие факелами броневики. Сверху время от времени несутся плазменные шары. Визги, рев, крики и предсмертные хрипы. Огромная площадь сейчас напоминала гладиаторские бои, когда на почти беззащитных бойцов кинули опаснейших хищников.

И ручейки крови стекающие по ступенькам, с трибун, с выступов. Алая человеческая кровь, смешивалась с бурой жижой монстров и вместе, отвратительным потоком неслась вниз, заливая сожженое, черное поле стадиона.

Мы не справимся.

Моих бойцов, с импланатми, с умениями слишком мало. А обычные люди с нераскаченным оружием не могут причинить роевцам значительный ущерб. Не пробивают их калаши эти природные бронежилеты.

Чем монстры и пользуются, смело врываясь в ряды защитников, разя своими заостренными клешнями налево и направо. Каждый выпад несет смерть, каждый взмах лишает нас еще одного бойца.

Мы не справимся.

Уничтожив нас, эти чудища уйдут в город. Екатеринбург захлебнется в крови своих жителей.

Нельзя этого допускать. Никак нельзя!

– Прикрой меня! – ору Степанычу, вытаскивая телефон из ячейки хранения.

Номер губернатора у меня в быстром доступе. Первый по списку.

– Поднимай вертолёты! – как только на том конце подняли трубку, говорю я. – Цель – стадион. Путь сотрут его в пыль!

– Но там же вы, – просевшим голосом отвечает губеранатор.

– Нет нас там уже. Кончаемся мы. Пусть вертушки поторопятся до того момента, пока мы их держим. Иначе городу будет очень плохо! БЫСТРО!! БЫСТРО!!!

Бросаю ненужный телефон в сторону, отпрыгивая от очередного взмаха клешни.

БАХ

Выстрел в упор отбрасывает монстра на соседний ряд кресел, которые ломаются под грузным бронированным телом. Сыпятся, отлетают во все стороны, словно кегли от умело брошенного шара.

Запрыгиваю на упавшего, балансируя на нем словно серфер.

Клацаю затвором.

Навожусь на бошку.

БАХ

Уродливая голова чудовища, превращается в такую же уродливую вазу с разбитыми краями. Потроха, вперемешку с мерзкой жижей, выливаются наружу.

Три минуты.

Надо продержаться всего три минуты.

Пшшш. Мимо, в метре от меня, обжигая даже сквозь одежду, проносится очередной ослепительный шар. Куда они там стреляют? Все наши броневики уже кончились.

Скольжу взглядом по трибунам, по полю.

Мы проигрываем.

Везде, абсолютно везде лежат тела наших бойцов, наших солдат. Окровавленные, с отсечёнными конечностями, отрубленными головами, вспоротыми животами, сожженые и обгоревшие. Десятки, сотни трупов.

Изредка, то там, то здесь глаза натыкаются на убитых роевцев. Но по сравнению с тем количеством, что еще живо, этого очень мало. Чертовски мало!

Бегу вверх, перепрыгивая через павших, едва не поскальзываясь на лужах и ручейках крови.

Стрелки несут опасность вертолетам. Их надо хотя бы отвлечь.

Две минуты.

Слышу топот сзади – Степаныч не отстаёт. Жестами показываю ему цель. Ты берешь этого, я – этих. Работаем!

Яркие трассеры пронеслись из-за моей спины, они освещают местность не слабее выстрелов из плазменной пушки.

Цель, которую я указал своему напарнику, надувшись как воздушный шар, лопнула, расплёскивая по округе куски брони и внутренностей.

Степаныч стал очень силен! Скорее всего его способности уже превзошли мои. Вот только энергии на них крайне мало. Уверен, что синяя полоска у него сейчас на нуле. Ему бы пару лет покачаться, потренироваться…

Стреляю в ближайшего ко мне монстра. Патронами без усиления. Моя энергия тоже на дне. Вычерпана под ноль. Я могу только щекотать чудовищ, тревожить, беспокоить, отвлекать.

Впрочем, пока они сами отвлеклись на Степаныча. Испугались, что их постигнет та же участь, взорвавшегося.

Три шара, шипя, и прожигая пластик кресел, сошлись на том месте, где полсекунды назад был мой напарник.

Взрыв! Ослепляющая вспышка.

Тело Степаныча, несмотря на то, что он отпрыгнул на добрые пару метров, швыряет взрывной волной на бетонное ограждение. Бросает словно манекен. Мнет, ломает кости. Словно кукла, набитая ватой, бывший инвалид валится на пол. И не шевелится, не поднимается. Ну же, Степаныч, вставай!

На месте взрыва – опаленный метровый кратер с плавящимся внутри бетоном.

Я слышу звук вдали. Тот самый звук.

Вертолеты на подлете! Они очень близко!

БАХБАХБАХ

Со скоростью пулемета разряжаю в монстров дробовик. По выстрелу на каждого. Прыгаю в бок, уходя от клешни. И с ужасом понимаю, что других выстрелов на стадионе больше нет. Никто больше не стреляет по инопланетянам, никто не оказывает сопротивление.

Неужели я последний?

ПФФФФФФФФФФФФ

Оседлав столб огня и дыма, ракета врывается из темноты. Впечатывается в бетон совсем недалеко от роевца с плазменной пушкой. Стремительная химическая реакция высвобождает шесть с лишним тысяч килоджоулей энергии и рвет попавшего под взрыв монстра пополам. Последующий за ним взрыв боеприпаса для плазменной пушки, ознаменует его окончательную смерть.

Я бегу вниз. Прыгаю через кресла и ступени, скольжу по перилам, спотыкаюсь, падаю, соскакиваю и бегу дальше.

А за моей спиной непрерывным, сплошным ковром рвутся ракеты. Дымные столбы, вылетающие из темноты втыкаются в трибуны и грохотом взрываются. Они летят отовсюду. Взрывы видны и на той стороне трибун. И справа и слева.

Всполохи пламени, клубы дыма, летящие во все стороны осколки, крошки бетона, искорёженные кресла.

Неуправляемые восьмидесяти миллиметровые авиационные ракеты С-8, несут свыше килограмма высокобризантной взрывчатки. Их способность уничтожать все вокруг поразительна. Ужасающе поразительна.

Часть ракет оснащена стреловидными поражающими элементами. Не долетая нескольких метров до цели, вышибной заряд выбрасывает вперед целое облако стрел пронзающих броню монстров насквозь.

На каждом Ми-24 установлено по четыре блока пусковых устройств с двадцатью тубусами для ракет. Пять вертолетов, двести убийственных ракет.

Окружив стадион, зависшие в трехстах метрах над землей, боевые стрекозы всаживали в него весь свой боезапас. Их приказ прост и понятен – уничтожить стадион Динамо и всех находившихся там. Не обращать внимания ни на что. Ни на какие странности и непонятки. Стереть в ноль. Боеприпаса не жалеть.

И стрелки в вертолетах не жалели. Огненные стрелы непрерывным потоком вылетели из подвешенных на коротких, бронированных крыльях блоков. Всполохи разрывов закрывали собой страшную картину неведомой резни, что произошла там, внизу. Сотни мертвых тел, лежавших на ступенях стадиона сгорали в адском пламени взрывов. Непонятные существа, снующие внизу, сгорали вместе с ними.

Пилот и стрелок многозначительно переглядывались меж собой, но молчали даже по внутренней связи. Никаких разговоров. Никаких переговоров по радиосвязи.

Четырехствольные двенадцатимиллиметровые пулеметы, управляемые пилотами, вносили свой вклад в этот рукотворный ад. Ровные строчки выстрелов, пересекали тела странных тварей внизу, перфорируя их тела, так похожие на туши гипертрофированных, ужасных насекомых.

Часть ракет стрелки посылали не во внутрь стадиона. Опорные колонны, державшие трибуны совсем не предназначались для обстрела ракетами. Поэтому одного прямого попадания было вполне достаточно, чтобы они переставали выполнять свои функции.

С громоподобным треском, надломившиеся колонны рушились вниз, увлекая за собой ряды бетонных плит и трибун. Столбы пыли и дыма, заглушающий все грохот – эффект домино во всей своей красе! Падающие колонны увлекали за собой другие, и волна разрушения пронеслась вокруг, по всему радиусу стадиона.

Стальные пруты в железобетонных плитах, со дикий воем рвались, прочные балки с треском надламывались. Все трибуны, вздымая столбы пыли оседали вниз. Ломались, крошились, разрывались пополам.

И все это под непрекращающийся ракетный обстрел. Взрывы рушили то, что еще оставалось целым, то что еще каким то чудом устояло под неперывным обстрелом, под тотальным разрушением.

Бронированные стрекозы, взбивая воздух с поднявшейся пылью мощными винтами медленно барражировали над разрушенным, чадящим кострами пожарищ стадионом.

Ослепительные трассеры непрерывным поток лились с небес, засылая килограммы стали в любое, показавшееся пилотам подозрительное место. Сделав несколько кругов, убедившись что движения больше нет, вертолеты улетели.

Черные столбы дыма от уничтоженного стадиона, вздымались вверх в розовеющее от утренних лучей далёкого солнца небо. Испуганный город затих, замер в тревожном ожидании.

Праздник обернулся ужасом, и город не хотел этого повторения. Он ждал развязки, не понимая и не осознавая произошедшее.

Глава 14

Глава 14.

Губернатор Екатерининской губернии, Руйвашевский Емельян Дмитриевич, еще до установки импланта отличался известной амбициозностью и предусмотрительностью.

А сейчас, когда его головной мозг обзавелся миллионами дополнительных нейронных связей, когда его специализация из «кладовщика», вплотную приблизилась к «регулятор логистических и экономических потоков планетарного масштаба», он мог смотреть вперед и предсказывать прогнозируемые события на несколько недель в будущее. Понятное дело, что чем неожиданней, чем необычней событие, тем менее точным получался прогноз, однако Емельян, стал неимоверно гибок в плане планирования, и строил развитие событий сразу по нескольким вариантам.

Вот и сейчас, еще до окончания нападений и окончания ночи он начал раскручивать громоздкую и неповоротливую административную машину. Работать на опережение. Еще стоял в целости и сохранности стадион Динамо, еще было совершенно неясно, чем закончатся ночные уличные бои, а губернатор уже трудился над устранением далеко идущих последствий.

– Руби связь! – кричал он в трубку, разбудив своего зама, уехавшего на дачу, а потому не знавшего о происходящем в Екатеринбурге.– Не знаю как, не знаю с помощью кого но чтобы через полчаса максимум, максимум (!!) ты слышишь (?) связи с центром не было. Никакой! Ни сотовой, ни интернета, ни спутниковой!

– …

– Не знаю! Сбивай спутник, глуши, разрушай приемную аппаратуру! Полный карт-бланш! Если я через полчаса смогу набрать тебя по этому телефону, то головой ответишь! Работай!

Он сбросил звонок и тут же набрал другой номер:

– Миша! Да, знаю что творится, не ори. У тебя спецзадание: берешь надежных людей, можешь даже не из наших, но чтобы надежные, как скала, и едешь к представителю президента. Там его под белы рученьки и увозишь в тихое, спокойное и максимально глухое место. Понял?

– …

– Можно силой! Нужно силой! И чтобы никаких звонков с его стороны. Никому! Даже наверх.

– …

– Ну придумай что-нибудь! Ради обеспечения безопасности, угроза терракта, еще какую-нибудь ересь наплети, не в первый же раз. Он в любом случае знает, что что-то происходит, но пока ждет подробностей, чтобы сообщить это президенту. Нам надо успеть перехватить его ДО доклада. Все, работай! И да, связь скоро отрубится, не бойся это мы.

Понятное дело, что все его люди, с кем он вел такие откровенные беседы, были с имплантами. Только среди них, среди своих, он мог разговаривать на такие темы, без боязни быть обвинённым в госизмене. Потому что все это тянуло именно на это.

Естественно никто в центре, в столице, не знал, и губернатор надеялся, даже не догадывался о том, кем они стали. Не знал о Учителе, не знал о их целях и о том, что будет на Земле через несколько лет. Амбиции Емельяна Дмитриевича распространялись очень далеко и широко. В своих планах, после успешной обороны и защиты планеты, он занимал очень высокое место. И первый шаг он собирался предпринять уже сегодня. Буквально сейчас.

Руйвашевский звонил, принимал гонцов и курьеров и думал. Думал и планировал. Ветки вероятностных событий ветвились, расходились в разные стороны, внезапно соединялись и вновь разбегались.

Губернатор обдумавал, и постепенно обрубал их одну за другой. Эта вероятность происходящего слишком нереальна. Забываем о ней. Тут трудно поднять реакцию народа. Отсекаем. Здесь слишком опасно. Прочь из головы.

Конечно, такие кардинальные шаги не могут быть без риска. Но когда существует возможность тщательно просчитать любую опасность и подстелить, в нужных местах соломки, то окажется, что угрозы можно минимизировать.

В итоге, после тщательного обдумывания и взвешивания, Руйвашевский оставил для себя два варианта. Две, наиболее вероятные ветки будущих событий. И сегодняшнее утро покажет, по какому пути он пойдет. Осталось подождать буквально несколько часов.

А ждать губернатор умел.

Получен ежедневный опыт за последователей. + 224 единицы

Какое горькое утро.

Впервые за эти полгода мой ежедневный опыт уменьшился. Больше чем на пятьдесят единиц. Это значит, что моих последователей стало меньше. Как раз на эти самые пять десятков.

Какое больное утро.

Боль начиналась где-то за грудиной и отдавала в голову. С каждым ударом сердца, с каждым вздохом, острые иголки впивались в позвоночник и безжалостной многоножкой поднимались вверх, заканчиваясь у виска. Впиваясь в мозг, вонзаясь в разум.

И это была не физическая боль – все полученные мной травмы, имплант успешно залатал. Да и что я там повредил…Два пробоя легких, да сломанная в трех местах нога. Уже через две минуты я мог дышать во всю грудь, а через полчаса аккуратно ходить.

Нет, это была другая боль. Та, которую не заглушить умениями. И даже режим ноль не помог.

Боль утраты. Боль потерь.

Ведь они были моими учениками. Теми в кого я вложил свои знания. Теми в кого я вложил часть себя.

А сейчас они все мертвы.

Праздник города, закончившийся кровавой бойней на стадионе. Радость, сменившаяся смертью.

Все бойцы с импланатми погибли. Все, кто готовился встречать вторжение. Остались только администраторы, логисты и управленцы. Да, их роль важна и крайне необходима. Но они лишь вспомогательный, обслуживающий персонал. Они подносят боеприпасы, снабжают необходимым вооружением и снаряжением. Они готовят еду, лечат раненых, увозят погибших. Но они не воюют. Они не сдерживают неприятеля, не идут в атаку, не закрывают собой доты. И они не умеют воевать.

Из всех сражавшихся со мной бок о бок, выжило только трое. Двое, только потому что наиболее прокачены, и одна из-за невероятного везения. Даже Ишустин со своим помощником Сергеем не смогли выжить в том аду. Даже они, чей уровень был по сравнению с другими достаточно высок…

Я, Степаныч и Люда. Та самая девушка со снайперской винтовкой, которую я встретил в темноте улиц, когда гнал первую группу инопланетян на тот злосчастный стадион.

Моего напарника тоже поломало. Основательно так. Как минимум сломан позвоночник и несколько повреждений внутренних органов. Но жить будет. Хотя, когда я вытаскивал его из пор завалов, думал что нет. Уж больно погано он выглядел. Но нет, импалнт делал свою работу. Сейчас, бывший инвалид, лежит на асфальте, тяжело дышит и пытается шевелить руками и ногами.

А вот Люда вышла из боя и последующего уничтожения стадиона без повреждений. Пару царапин можно не учитывать. Просто дикое везенье у девушки.

Стадион догорал.

Вертолеты, старательно проутюжив пулеметами развалины, покружившись для порядку рядом, улетели.

Поэтому утро мы встречали рядом с бушующим, чадящим пламенем недалеко от него. Как, оказывается, долго и вонюче могут гореть эти пластиковые стулья. А ведь, должны быть горючестойкими.

Первая пожарная машина, робко подъехала где-то через час. Без сирен, без включеных проблесковых маячков, можно сказать крадучись. Учитывая произошедшее сегодня ночью, я отлично понимал водителя.

Встал, прихрамывая вышел на дорогу преграждая машине путь.

– Не сейчас парни, – устало проговорил я выскочившему пожарному. – Подождите несколько часов.

– Так горит же, – неуверенно ответил он. – У нас же работа.

– Пусть горит. Надо, чтоб горело.

Я был в обычном костюме, правда сильно порванном, залитом кровью и жижой алиенов, и хорошо так обгоревшем, но они мне поверили и остановились. И хорошо. Иначе пришлось бы применить силу. А мне этого очень не хотелось бы.

Я был не уверен, что взрывы уничтожили всех роевцев и подозревал, что возможно кто-то из-них скрывается под завалами. Так что оставался шанс, что высокая температура выкурит его или их из укрытия.

И именно по этим же соображениям мы никуда не уходили. Дежурили, ждали. Хотя устали просто смертельно. Люда, бросив на скамейку куртку спала. Степаныч аккуратно поднимался, ворочал спиной, постепенно отходил от шока и травм.

– Есть телефон?– спросил я у курившего пожарного.

– Есть, – ответил он, вытаскивая его из внутреннего кармана. – Только смысла от него никакого. Связь пропала. И сотовая и интернет, все отвалилось. Даже рация – он кивнул в сторону здоровой красной машины, на которой приехал, – и та не работает. Помехи на всех частотах.

Повертев бесполезный мобильник, мужчина убрал его обратно, и нерешительно спросил:

– А что там было то? Стрельба стояла на весь город.

– Не нужно тебе этого знать, – я похлопал его по плечу. – Пока не нужно. Но скоро все узнаешь.

Предупреждая лишние вопросы, я отошел от него.

Мы уже не раз беседовали на эту тему с нашими: как и когда сообщить человечеству о предстоящей катастрофе. Спорили до хрипоты, приводили аргументы и тут же опровергали доводы оппонентов. Кто-то настаивал на немедленном оповещении, чтобы максимально ускориться в развитии. Ведь вся эта конспирация жутко мешала прокачиваться. Таким людям обычно приводили два аргумента. Первый – я не мог быстро (пока еще) производить импланты. Мой конструктор выдавал по сорок штук в сутки и на всех желающих их явно бы не хватило. Я пока работал «в ящик», складируя готовые модули в своей общей ячейке. Ведь каждого претендента мы проверяли всеми возможными способами и брали только надежных людей. Да, с каждым пятым моим уровнем, производительность конструктора увеличивалась, но надо ведь набрать эти уровни. Как-то, на чем-то прокачаться. А чем выше левел, тем больше очков опыта нужно для следующего.

И второй аргумент – что будет с человечеством, узнай они, и главное, поверив, что через несколько лет ему, скорее всего, придет полный и окончательный капец? Цивилизация, какую мы знаем, почти со стопроцентной вероятностью рухнет. Зачем ходить на работу, писать отчеты, строить дома, выполнять какую-то полезною деятельность, если все скоро сгорит в адском пламени? Наступит хаос и анархия, и с такими условиями мы тем более не смоем подготовиться к вторжению.

С другой стороны, все понимали, что долго тянуть с сокрытием такого знания нельзя. Наша сила – в массовости. Сто бойцов, какими бы они не были раскаченными, какие бы головокружительные уровни они не заработали, не смогут перемолоть многомиллиардные орды Роя. А вот большое количество «середнячков» имеют на это все шансы.

И это отлично показал наш сегодняшний ночной бой. Средний уровень моих людей на стадионе не превышал двадцатого. И за счет массовости мы вполне уделывали небольшие группы врагов. Так что, в целом, боец пятидесятого уровня вполне себе может один на один справится с воином Роя. Хоть с рукопашником, хоть со стрелком. А если наших развить за эти годы хотя бы до пятисотого уровня, то люди с имплантами будут валить монстров пачками.

И чем больше я сейчас думал, тем больше убеждал себя, что необходимо срочно усиливать боевую часть. Что будет, если до основного вторжения прилетит еще одна такая разведка Роя? А если их будет больше, раз эдак в десять? Надо увеличивать количество боевиков. Многократно. И очень быстро!

Сел рядом с дремавшей Людой, закрыл глаза. Вызвал ту кучу сообщений, что выскочили на внутреннем взоре после боя. Тогда я вытаскивал из-под завалов Степаныча, и было совсем не до них, а сейчас, пока ничего не происходит, можно и почитать, что мне там насыпали.

Проведен бой. Носитель выжил.

Получено достижение «Отбить первое вторжение Роя» Награда – дополнительный коэффициент на набор опыта за проведенный бой 1.5.

Получено достижение «Убить десять бойцов Роя». Награда – увеличение объема ячейки общего назначения до ста литров.

Получено достижение «Выжить под ракетным обстрелом». Награда – дополнительный коэффициент на набор опыта за проведенный бой 1.5.

Получено опыта 37 530. Применены коэффициенты. Итого опыта 84 443 единиц.

Получены новые уровни.

Ого, сразу пять новых уровней! Мой конструктор тоже получил повышение, так что теперь могу клепать импланты в удвоенном количестве.

Думать, куда вложить полученные очки умений совсем не хотелось, поэтому я закрыл меню импланта. Потом, все потом. Когда отдохну, высплюсь, и вот тогда, на свежую, ясную голову и начну заниматься этим приятным занятием.

Когда-то, несколько лет назад я в свое время очень сильно увлекался фантастикой. Книги, фильмы, игры. Все это так или иначе было этого жанра. И конечно в нем очень часто всплывала тема вторжения инопланетян. Причем, цели завоевания в произведениях были совершенно разные. Кто-то нападал ради ресурсов, кто-то ради территорий, кому то срочно требовались рабы.

Интересно, зачем к нам летит Рой? Ведь, если логически подумать, смысла им переться к нам совершенно нет. Ресуры? Я вас умоляю, в космосе куча планет без атмосферы и без надоедливых аборигенов, на которых полно чистейших минералов, не разрушенных таким ужасным процессом как окисление. Рабы? Судя по моим данным, к нам летит несколько миллиардов чудовищ. Зачем им еще лишние рты? Неужели им так нужны люди? Слабые, неприспобленные к другим, иным условиям жизни вне планеты. Даже чтобы погрузиться в воду, человеку нужно приспособление для дыхания. Территории? Опять же зачем, Рою грязная планета с остатками полезных ископаемых да к тому же заселенная разумными? Пока от них избавишься, в конец испоганишь и без того далеко не идеальную экологию.

– Димон, – позвал меня Степаныч. – Знать то подмога едет.

Я посмотрел в ту сторону, куда указывал мой напарник. Нееет, это точно не помощь. Это контроль приехал.

Приближающийся кортеж впечатлял. Впереди, крякая и сверкая сине-красным, ехала полицейская машина. Сразу за ней, грозно водя дулом автоматической пушки, следовало два темно-зеленых БТР. Между броневиками уместился черный тонированный представительский джип.