Текст книги "Королева джунглей"

Автор книги: Владимир Бобров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Я не собираюсь давать тут путеводитель по городу, но не могу не сказать о Лаби-Хаузе – крупном ансамбле, воздвигнутом в Бухаре в XVII веке. Три здания – медресе Кукельдаш, ханака Надира диванбеги и медресе Надира диванбеги – составляют ансамбль, в котором центральным организующим элементом служит искусственный пруд – Хауз диванбеги – самый крупный в Бухаре (его размеры 36×45 метров), берега которого скошены в углах и выложены уступами крупными блоками – камнями. Включение обширного водного зеркала, отороченного густым бордюром зелени, было новым словом в истории среднеазиатского градостроительного искусства, и красоту этого приема в условиях южного города нельзя не оценить. В древности по уступам спускались за водой водоносы, разносившие в бурдюках застоявшуюся воду для поливки улиц и для питья. Вокруг бассейна растут столетние деревья, до сих пор привлекающие своей тенью жителей Бухары.

Погуляв по этому городу-музею целый день, мы отправились в Ашхабад. На следующий вечер уже были в столице Туркменистана, где остановились в общежитии сельскохозяйственного института. У нас еще было два дня до отлета. И мы решили смотаться на день в Бахарденскую пещеру – известняковую пещеру у северных подножий Копетдага, в 19 километрах к юго-востоку от поселка Бахарден. Пещера соединена с внешним миром несколькими отверстиями, нижнее из которых, самое большое, имеет в диаметре около 5–6 метров и через него можно свободно проникнуть в пещеру. Остальные расположены выше по склону горы. Длина пещеры 250 метров, ширина до 57 метров, а высота местами достигает 20 метров, объем ее составляет 100 000 м². В пещере есть два грота, нижний, на глубине 60 метров, занят проточным озером Коу-Ата, его термальная сероводородная вода имеет бальнеологическое значение. Бахарденскую пещеру населяют 5 видов летучих мышей. Нигде в бывшем СССР нет такой огромной колонии этих животных. Летучие мыши Бахарденской пещеры уничтожают ежедневно около 60 килограммов насекомых, защищая от вредителей значительные площади оазисов.

Сказано – сделано. Шикарный «Икарус» погнал нас в сторону Красноводска. Через 2,5 часа мы вылезли на пустынном шоссе. Недалеко на юге громоздились цепи Копетдага. Это недалеко оказалось – 8 километров, которые мы протопали за полтора часа. При подъезде со стороны шоссе видно, как на склоне чернеют три огромных зева – входы в пещеру. Перед нижним – большой пятиметровой аркой – на широкой площадке высилось нагромождение острых бетонных глыб, символизирующих, как можно догадаться, хаос подземный. И вот вход в знаменитую пещеру. Внешне он ничем не отличается от входов других пещер, понатыканных у подножия гор. Но около него толпятся автобусы, видны ларьки, в которых продают билеты, лимонад, пирожки.

С некоторым благоговением мы ступили под своды пещеры. Вниз, к озеру, ведут 350 ступенек. Цепочка желтых, тускло освещающих лампочек, изгибаясь змейкой, сбегает в черную бездну. Яркий свет мог бы потревожить хозяев этой пещеры – летучих мышей. Если перестать дышать, можно услышать наверху неясный сонный шорох. С глубиной пещера приобретает странное соединение таинственности и обжитости. На площадках стоят скамьи для отдыха. К воде спускаются бетонные ступени. Увы, место это уже навсегда осквернено человеком. Отметившись, мы полезли наверх. Яркий свет ударил по отвыкшим от солнца глазам.

До шоссе нас подвезли на машине какие-то мужики. Один из них упорно пытался привлечь внимание наших девочек плоскими остротами.

– Ну что, ребята, научились отличать саксаул от аксакала? – хохотал он.

На шоссе нас подобрал рейсовый автобус. Мы обернулись на горы. Отсюда уже было непонятно, у подножия какой спряталась всемирно известная пещера. Фыркнув, «Икарус» помчал нас к Ашхабаду.

На следующий день, 6 февраля, мы вылетели в Москву. За какие-то две недели мы совершили увлекательное путешествие по Золотому кольцу Средней Азии, посетив Репетекский заповедник, благородную Бухару и Бахарденскую пещеру.

Так произошла моя первая встреча с пустынями. После прихода на работу в Институт эволюционной морфологии и экологии животных (ИЭМЭЖ) пустыни Средней Азии стали для меня основным полигоном. И уже не зимняя, прохладная, застывшая под мягким солнышком, а настоящая, пышущая жаром пустыня открывала мне свои тайны.

…Красные круги начинают медленно вращаться перед глазами, потом быстрее, еще быстрее, пока, наконец, их хоровод не заставляет меня разогнуться и воткнуть в землю лопату. После двух минут круги исчезают, и возникает бесконечная, уходящая за горизонт желтая равнина – Великая пустыня Каракумы. А позади меня, всего в нескольких километрах, встает громада Копетдага. Немного отдышавшись, я вновь берусь за лопату и копаю, копаю, копаю. А «за бортом» +40°, полное отсутствие хоть какого-нибудь чахлого кустика и немилосердно палящее солнце.

Именно так началось мое знакомство с одними из самых таинственных на Земле животных – термитами. А вот и они сами – маленькие, жирненькие насекомые, попав на солнечный свет, снуют из стороны в сторону, пытаясь вновь скрыться в царство вечной темноты. Непонятно только, почему их иногда называют «белыми муравьями»? Название это явно неудачное, так как термиты вовсе не родственны муравьям. Единственное, что их роднит с ними, как, впрочем, и с пчелами, и с осами, – это то, что они, являясь «общественными насекомыми», образуют «государства», в которых каждая отдельная особь играет роль лишь безвольного винтика в огромной машине. Социальная жизнь термитов началась 200 миллионов лет назад, то есть значительно раньше, чем у муравьев и пчел.

Зачем же я копаю эту чертову траншею? Дело в том, что я прибыл в этот уголок в составе экспедиции энтомологов Московского университета, которые проводят исследования стойкости различных материалов к повреждению термитами. Дмитрий Павлович Жужиков – начальник экспедиции, крупнейший в России знаток термитов, со смехом рассказывает мне, что, когда он говорит кому-то, что он – энтомолог, у людей сразу возникают ассоциации: булавочки, микроскопчик, а на самом деле – всю жизнь с лопатами да кирками. Да, иначе термитов не достать. Ну а для того, чтобы понять, зачем мы приехали сюда, надо обратиться к началу моей трудовой деятельности.

После окончания университета и демобилизации из армии я пришел устраиваться на работу в ИЭМЭЖ (сейчас он носит название Институт проблем экологии и эволюции) – ведущий биологический институт нашей страны. Выяснилось, что есть ставка в лаборатории биоповреждений у Бориса Васильевича Бочарова. Когда я пришел к нему на прием, Б. В. (так мы будем называть его все последующие годы) весь сиял и пригласил меня сесть.

– Как у вас со здоровьем? – огорошил он меня первым вопросом.

– В армии отслужил, вроде нормально. – Я вопросительно посмотрел на него.

– По роду деятельности вам придется работать во влажных тропиках, во Вьетнаме. – Этим заявлением он меня и подавно поверг в шок.

«Тропики, джунгли, змеи, попугаи, Ливингстон, Майн Рид», – понеслось у меня в голове. Дальше я только внимал, а Б. В. объяснял.

– Биоповреждения – это повреждения животными или растениями материалов и объектов. Биоповреждения – реакция окружающей среды на то новое, что вносит в нее человек. Создаваемые человеком материалы и изделия вовлекаются в естественные процессы, протекающие в биосфере, включаются в естественные биоценозы. Термин «биоповреждения» относится к ситуациям, когда живые организмы своей деятельностью вызывают изменения структурных и функциональных характеристик у объектов антропогенного происхождения. Биоповреждение – это любое нежелательное изменение в свойствах материалов, вызванное жизнедеятельностью организмов. Ваша задача – изучать повреждения, причиняемые животными, в первую очередь грызунами, а также термитами, кожеедами, молями и прочими.

На дворе давно стемнело, когда мы с ним вышли на улицу. В недрах отдела кадров уже лежало мое заявление. С завтрашнего дня я начинаю работать в ИЭМЭЖ. Но, прежде чем мне представилась возможность трудиться в тропиках, предстояло заняться проблемой биоповреждений в родной стране.

Первым делом Б. В. отвел меня на кафедру энтомологии МГУ, решив познакомить с Жужиковым – крупнейшим авторитетом в СССР по термитам. А так как термиты причиняют огромный ущерб в тех местах, где живут, то он невольно занимался и защитой от них и слыл одним из ведущих специалистов по биоповреждениям. Жужиков оказался энергичным мужчиной с поставленным командирским голосом.

– Познакомьтесь, Дмитрий Павлович, пополнение отряда борцов с биоповреждениями, выпускник и т. д., – начал Б. В.

– Очень рад, очень рад, – восторженно принялся трясти мне руку Крупнейший по термитам, после чего потекла беседа, что вот хорошо бы мне ознакомиться с его работами в Средней Азии.

– Хорошо, возьмем, поработаем, – сразу же согласился Жужиков, и мы расстались, довольные друг другом.

А теперь предлагаю познакомиться поближе с этими самыми термитами, ибо вряд ли найдется другая такая группа животных, столь мало известная широкому кругу людей. Род Termes, от которого получили свое название термиты, был описан самим Карлом Линнеем в 1758 году. Термиты были тогда отнесены отцом систематики к бескрылым насекомым ввиду того, что материалом для описания первого известного ему вида, названного им Termes fatale, – послужили лишь бескрылые особи – рабочие и солдаты. Линней, вероятно, спутал их с точильщиками, производящими в древесине характерные звуки, якобы предвещающие смерть. Отсюда и появилось такое страшное название: termes – конец, fatum – судьба. Поначалу считалось, что термиты произошли от тараканов. Однако русский энтомолог А. В. Мартынов на основании анализа жилкования крыльев современных и вымерших термитов и тараканов доказал, что термиты являются более древней группой, чем тараканы, что они произошли от более древних предков, от которых лишь позднее произошли и тараканы. Так или иначе, термиты выделяются в самостоятельный отряд, который впервые был описан в 1832 году А. Брюлем.

В тропических странах термиты были известны человеку в глубокой древности. Древнеиндийская самхита «Ригведа» (около 1350 г. до н. э.) является, вероятно, первым дошедшим до нас литературным источником, в котором упоминаются в качестве разрушителей древесины термиты, названные «гхуна». В другом индийском эпосе – «Махабхарата» (около 700 г. до н. э.) – рассказывается, что отшельник Чиавана так долго был неподвижен в долине реки Нармада, что превратился в колонну, и термиты («пипилика») полностью его облепили глиной, оставив только глаза.

Термиты – мелкие насекомые, избегающие света и живущие семьями в гнездах, устроенных в земле, древесине или построенных из особого картоноподобного материала. Термиты настолько не приспособлены к земным условиям, что кажутся завезенными из другого мира. Миллионы лет, проведенные во тьме, атрофировали у них глаза, сделали тонкой и бесцветной хитиновую одежду (у некоторых голова настолько прозрачна, что даже видно, что в ней происходит).

Жизнь термитов с давних пор привлекала внимание многих исследователей. Семья термитов во многих отношениях представляет собой наиболее совершенное общество в мире насекомых. Многообразие каст и четкое разделение функций между особями, сложные инстинкты поведения, позволяющие им возводить весьма совершенные сооружения – гнезда, камеры которых имеют специализированное назначение, снабжены в полном смысле слова комфортными условиями и кондиционированным воздухом, таили, да и сейчас скрывают, еще множество загадок. Огромная плодовитость удивительно долго живущей царицы термитов также представляет совершенно необычное явление среди насекомых.

Термиты – обитатели самого настоящего царства. У них есть царь и царица и подданные: солдаты, рабочие. Из яиц вылупляются личинки. Личинка – это стадия развития без зачатков крыльев и других внешних признаков дифференциации в какую-то определенную касту. Ее покровы очень слабо склеротизированы – уплотнены. Через стадию личиночного развития, включающую несколько возрастов, проходят все касты термитов. После нескольких линек часть личинок превращается в нимф, крыловые зачатки которых увеличиваются с взрослением. Периодически, обычно один раз в год, в гнезде образуются многочисленные крылатые имаго (взрослые особи), которые дружно вылетают из гнезда и после кратковременного полета обламывают себе крылья по специальному плечевому шву, отыскивают партнера и парами уходят в укрытие, где основывают новую семью. Этих термитов-основателей называют царской парой. Они занимают центральное место в гнезде, а у высших термитов располагаются в специальной царской камере и являются производителями всего многочисленного населения термитника. Царица – настоящее чудовище – занимает ¾ камеры. По сравнению с ней царь выглядит карликом – он в восемь-девять раз меньше ее. Почти всю 10-сантиметровую часть тела царицы занимает белое брюшко, только один сантиметр приходится на голову и грудь. За свою десятилетнюю жизнь она откладывает около 100 миллионов яиц. Проходят годы, гибнут тысячи солдат в войнах, а термитник живет: царица не только восстанавливает потери, но и увеличивает население своего государства.

Главную массу семьи термитов составляют рабочие особи – бескрылые формы с недоразвитыми и нефункционирующими мужскими или женскими половыми органами. Они не превращаются в нимф и соответственно никогда не достигают половой зрелости. Но сколько обязанностей приходится исполнять этим существам! Рабочие строят термитник, добывают пищу, кормят и чистят царскую чету и солдат, следят за чистотой в помещении.

Каста солдат – это бескрылые особи со специализированной формой головы и сильно развитыми челюстями (называемыми мандибулами). Солдаты выполняют функцию защиты термитника от внешних врагов. Эта задача решается солдатами разных видов тремя способами: захватом и кусанием врага мощными мандибулами, затыканием отверстий гнезда головой и опрыскиванием незваного гостя секретом лобной железы. Солдаты поднимают тревогу в колонии: в случае опасности они начинают быстро стучать головой о дерево, производя сильный шум, и сразу устремляются туда, где гнезду угрожает вторжение врага или еще какая-нибудь опасность. Солдаты даже неспособны кормиться сами: рабочим приходится класть им пищу в рот.

Термиты – теплолюбивые насекомые. Северная и южная границы ареала отряда примерно совпадают со среднегодовой изотермой +10°. Невероятное обилие термитов характерно для тропических лесов. Они заселяют там все ярусы – от вершины 30-метровых деревьев до почвы. На одном гектаре леса обитают в среднем 2–5 миллионов особей каждого из доминирующих видов. На острове Шри-Ланка путем подсчетов установили, что в верхнем слое почвы глубиной до 10 см обитает 770 биллионов особей термитов. Если всех их уложить в один слой плотно один к другому, то получится дорога шириной 10 метров и длиной 384 000 километров, равная расстоянию от Земли до Луны. Такое колоссальное количество термитов перерабатывает огромную массу мертвой древесины и растительных остатков (около 50 % всей годовой продукции), способствуя возобновлению лесов. Значение термитов в тропических почвах приравнивают к влиянию дождевых червей на почвы умеренного климата. Такие массы насекомых при строительстве термитников, прокладке подземных ходов и крытых галерей перемещают многие тонны почвенных частиц, нарушая почвенный профиль, модифицируя и перераспределяя органический материал, изменяя структуру и скважность почвы за счет прокладки сети подземных ходов. Вокруг термитников изменяется характер растительности; в них находят убежище многие животные. Сами термиты служат пищей некоторым из них, среди которых множество птиц, рептилий и особенно муравьев.

Не менее обильны термиты в саваннах. В тропических странах неизменная деталь пейзажа – пирамидальные или куполообразные сооружения в несколько метров высотой. Наличие многочисленных крупных и мелких термитников придает саванне своеобразный ландшафт, который называют «термитной саванной». Причем если видовое разнообразие их там несколько меньше, чем в тропических лесах, то численность в почве оказывается даже выше.

Термиты, исходно жившие, вероятно, в лесной подстилке в теплом и влажном климате, благодаря строительству гнезд и дорог смогли завоевать новые жизненные пространства даже в сухих районах – в степях и пустынях. Но для этого им необходимо иметь доступ к грунтовым водам. В пустынных местностях, например в Каракумах, колодцы термитов уходят вглубь более чем на десятки метров. При слишком большой сухости рабочие особи отрыгивают воду на стенки камер с потомством, повышая таким способом влажность воздуха. Численность этих насекомых и здесь просто колоссальная. Известный специалист по термитам Какалиев подсчитал количество особей большого закаспийского термита в их туркменских сооружениях. В одном из них оказались: один царь, одна царица, 137 крылатых, 7027 рабочих, 59 солдат, 297 нимф, 9112 личинок, всего – 16 634 особи. Во втором термитнике – один царь, одна царица, 150 крылатых, 9070 рабочих, 195 солдат, 579 нимф, 11 314 личинок, всего – 21 310 особей. Если учесть, что число гнезд в различных районах Туркмении составляет от 20 до 40 штук на 1 гектар, можно представить себе количество термитов, живущих в этих районах.

Итак, вся колония живет в термитнике. Термитник – это не только высокое сооружение на поверхности земли. Многие этажи уходят под землю, коридоры – далеко по окрестностям. Наземные же постройки часто огромны (у одного из австралийских видов термитов они достигают высоты 12 метров!). Они отличаются очень твердой и крепкой внешней оболочкой, толщина которой может доходить до 40 сантиметров. Прочность этой массы поразительна. Топор лишь высекает искры из поверхности термитника. Известный исследователь Африки Йозеф Вагнер писал: «Я был свидетелем того, когда гусеничный тягач, двигавшийся со скоростью 40 км в час, наехал на термитник средней величины. Термитник остался невредимым, а металлическая гусеница разорвалась». Что же это за материал такой? У разных видов оболочка гнезда состоит либо из экскрементов насекомых, либо из смеси экскрементов с землей, либо из земли, смешанной со слюной. Под цементоподобной наружной оболочкой наблюдатель увидит стройную систему помещений, гораздо более упорядоченную, чем в муравейнике.

Для чего нужны столь грандиозные строения? Наружные покровы термитов очень нежны, они не переносят иссушения. Эти особи могут жить только там, где имеется защита от прямых лучей солнца, но в то же время достаточно тепло и сохраняется высокая влажность. Строя гнездо, термиты сами создают себе такие условия. Внутри гнезд влажность почти постоянно достигает 90–98 %. Многие насекомые вынуждены периодически выходить из-под защиты гнезда на поиски древесины. И здесь им помогают строительные способности: термиты-рабочие либо прокладывают подземные туннели к участкам сбора пищи, либо строят крытые галереи к ним, часто тянущиеся на десятки метров от гнезда. Галереи, как и гнезда, строятся из комочков земли и кусочков древесины, скрепленных экскрементами или слюной в прочный строительный материал.

В нашей (сказал и тут же прикусил язык – усилиями неких ныне позабытых всеми людей уже давно не нашей) Средней Азии столь грандиозных сооружений не встретишь. Самый обычный в среднеазиатских пустынях большой закаспийский термит возводит холмик диаметром основания до 50 сантиметров и высотой до 35 сантиметров. Холмик защищает гнездо от мороза, солнечной радиации, врагов, и под ним создаются оптимальные микроклиматические условия. Камеры и ходы встречаются до глубины 2–2,5 метра. Влажность воздуха в термитнике всегда выше, чем окружающей атмосферы, что очень важно в условиях пустыни, воздух термитника насыщен водяными парами, поступающими из подпочвенных слоев по длинным ходам, достигающим уровня грунтовых вод, и температура здесь всегда на 3–3,5° выше, чем окружающей почвы.

Самые причудливые термитники строят так называемые меридиональные термиты, живущие в Австралии. Высокие, до 4 метров, они напоминают торчащие из земли стенки с заостренными северными и южными торцами. Где бы они ни находились, направление их по линии меридиана строго сохраняется. Эти оригинальные постройки, показывающие, словно стрелка компаса, направление стран света, долгое время представляли собой загадку. Ученые создавали различные теории, объясняющие их удивительную ориентацию. Высказывалось, например, предположение, что термиты строят так свои сооружения для защиты от ураганных ветров. Наиболее достоверное объяснение дал австралийский энтомолог Джеральд Хилл. Он считает, что направление построек основано на необходимости защиты от резких колебаний температуры, так как температурные колебания менее резко проявляются при меридиональном направлении термитников. Действительно, узкие «фронтоны» сооружения всегда направлены точно с севера на юг, поэтому в полдень солнце освещает лишь небольшую часть поверхности, а на широкой стороне термитника его лучи падают только утром и вечером, когда они не так горячи. Так предотвращается опасный перегрев гнезда в полуденную жару. А тепло, собранное обширными боковыми поверхностями постройки, обеспечивает оптимальную температуру гнезда в довольно прохладные порой утренние часы и в холодное время года. Расположение подземных галерей, вытянутых в том же направлении, также подтверждает эту гипотезу.

Питаются термиты древесиной, сухими растительными остатками или гумусом. Древесина – это в основном смесь целлюлозы и лигнина, находящихся на разных стадиях разложения. Целлюлоза – полимер глюкозы, а лигнин – полимер, состоящий из фенилпропановых единиц, образующихся из коричных спиртов. Продукт, что ни говори, грубый и неудобоваримый. Каким же образом съеденная древесина, бумага, ткани усваиваются в организме термитов? Оказывается, в кишечнике у них живет многочисленное племя простейших – жгутиконосцев, которые превращают клетчатку в легкоусваиваемые сахара. Достаточно накормить термита антибиотиками и убить живущих в нем жгутиконосцев, и он умрет с голоду, потому что щепки, которыми он набил свой живот, так и останутся «непереваренными».

Представители семейства Termitidae устраивают «грибные сады». Грибы богаты белками, углеводами, витаминами и представляют для термитов важный дополнительный продукт питания. У насекомых, разводящих в термитниках «грибные сады», сложились тесные симбиотические отношения с грибами родов Termitomyces и Xilaria. Эти грибы разводятся на собранном и специально обработанном термитами растительном материале и превращают его в высокопитательную массу, а их мицелий используется в пищу личинками термитов. Грибы служат не только источником пищи, но и кондиционерами воздуха. Они также выделяют тепло и поглощают лишнюю влагу, которую могут затем в случае засухи вновь отдать в воздух. Термиты других семейств «грибных садов» не разводят, но в их гнездах различные грибы могут разрастаться на экскрементах или специальных «лепешках» из перетертой и обработанной слюной древесины. И в этих случаях грибной мицелий охотно потребляется личинками.

Все эти биологические особенности термитов, конечно, чрезвычайно интересны, но не они определили большие финансовые расходы, связанные с изучением этих насекомых. А главным толчком к всестороннему изучению термитов стал тот колоссальный экономический ущерб, который причиняют эти невзрачные с виду насекомые в тех местах, где они живут. В теплых областях земного шара вплоть до последних десятилетий человек оставался бессильным перед их разрушительной прожорливостью. Освоив столь великолепно арочное строительство, искушенные в рытье термиты, в сущности, могут проникнуть всюду. От термитника к жертве быстро строится тоннель – серым, неприметным рукавчиком извивается он по поверхности земли, а в нем снуют туда и сюда фуражиры. Деревянный дом стоит на высоком каменном фундаменте, но серый рукавчик вползает по кирпичам вверх и впивается в доски. Термиты выедают все внутри, оставляя лишь внешнюю оболочку, поэтому может случиться, что на вид совершенно целое деревянное строение внезапно рухнет, словно карточный домик. Во время землетрясений сколько крепких по виду домов не выдерживают и первого толчка, превращаются в обломки, погребая людей. Потом в этих обломках находят следы термитов.

Сколько красочных историй (не для тех, конечно, с кем они случились) описаны на эту тему в литературе. Моряк, уходя в кругосветное плавание, опечатывает квартиру, чтобы не вводить в соблазн жуликов. Он возвращается: мебельный гарнитур на месте, книги на месте. Он касается пальцем шкафа – и шкаф рассыпается. Он касается книг – они превращаются в пыль. Александр Гумбольдт, возвратясь из путешествия по Южной Америке, с сожалением отмечал, что на этом континенте редко увидишь книгу старше 50 лет – за книгами там охотятся термиты.

Термиты каким-то образом умудряются, выгрызая серединку предмета, снаружи оставлять его целехоньким. Нужно обладать настоящими инженерными способностями, чтобы так мастерски выедать мебель, столбы деревянных построек и забивать землей пустоты так, что сооружение не рушится. Вот здесь-то и проявляется их таинственная способность ощущать напряжение древесных волокон в сооружении. По существу, термиты улавливают поле напряжения, о котором мы ничего не знаем. Поэтому-то они умеют выедать древесные постройки так, что те не рушатся, пока к ним не притронешься. Термиты могут съесть даже одежду на спящем человеке.

Точного учета потерь от их разрушительной деятельности нет ни в одной стране. Наиболее детальные оценки были проведены в США, где, по данным 1938 года, ежегодные потери составляли 40 млн. долларов; в 50-х годах – 100; в 60-е годы эта сумма возросла до 250, а в 70-е – до 500 млн.; расчеты 1982 года дают сумму 1,17 млрд. долларов. Только в одном из обследованных городов штата Техас термитами повреждено 97 % старых домов. А ведь в США термиты не очень многочисленны и не представлены наиболее агрессивными тропическими видами.

Вред, причиняемый этими разрушителями в странах тропического климата, настолько велик и многообразен, что иногда насекомых относят к всеядным. На самом же деле термиты питаются преимущественно мертвой древесиной. Естественно поэтому, что наибольшую опасность они представляют для деревянных конструкций и материалов, содержащих клетчатку. Таким материалам и изделиям термиты наносят пищевые повреждения. Для них характерен активный поиск содержащего целлюлозу материала и очень сильное его разрушение вплоть до полного уничтожения. Размножаясь в больших количествах, термиты приводят в полную негодность деревянные жилые дома и промышленные сооружения, поедают бумагу, картон и изделия из древесины, разрушают железнодорожные шпалы и столбы линий связи. В результате их нападений в районах с тропическим климатом нередко полностью разрушаются целые поселки деревянных домов.

Круг уничтожаемых термитами изделий значительно расширился с внедрением в практику синтетических материалов. Хотя эти повреждения носят, как правило, случайный характер, они могут быть опасны для ряда сложных радио– и электронных установок и дорогого оборудования, где даже незначительные нарушения изоляции электрических цепей могут вывести из строя всю систему. Случаи повреждения термитами промышленных изделий и оборудования требуют специальных мер защиты. Однако, прежде чем защищать те или иные конструкции, мы должны знать, какие из использованных в них материалов могут быть повреждены термитами. Для этого необходимо проводить биологические испытания. Как же проводятся они? Для испытаний большинства материалов используют плоские квадратные образцы размером 10×10 сантиметров в количестве 100 штук. Толщина их зависит от вида материала, но, как правило, не превышает 1 сантиметра. Закладку опыта и учет проводят один раз в год в апреле – мае. На территории, заселенной термитами, выбирается площадка, обильно покрытая их лепками. Ее разбивают на квадраты площадью по 1 га. По сторонам этих квадратов отрывают канавки глубиной 15 сантиметров и длиной 100 метров. В них закладывают на ребро березовые дощечки (размером 0,5×10×20 см), так чтобы концы их заходили на 2–3 см один за другой. К дощечкам с обеих сторон попеременно прикладывают и присыпают землей испытываемые квадратные образцы на расстоянии 10 сантиметров один от другого. Таким образом, половина поверхности дощечек остается открытой для термитов и служит для них пищевой приманкой. Закладываются образцы материалов осторожно, чтобы не причинить большого вреда термитнику. После закладки дощечек и образцов канавку засыпают землей и утаптывают. При учете повреждений образцы выкапывают, очищают от земли, тщательно осматривают и отмечают количество, испорченное термитами. Если они повредили 25 % и более образцов, то все остальные изымаются, а материал считается неустойчивым. Общая продолжительность натурных испытаний 3 года, если материал не будет ранее признан неустойчивым.

Такие испытания изделий и материалов проводятся во многих странах, страдающих от термитов, с середины 50-х годов. Велись они и в нашей стране. Именно с этой целью и прибыл в Туркмению экспедиционный отряд, в составе которого я так браво махал лопатой, с чего, собственно, и началось мое повествование о термитах. Прилетев в Ашхабад, я сел на автобус и поехал на восток – путь мой лежал в поселок Душак, где находился стационар Жужикова. 3 часа по единственному в республике шоссе, лежащему прямо у подножия Копетдага, и автобус высаживает меня у огромной телевизионной вышки, вокруг которой притулились домик и несколько вагончиков. Это и есть стационар – Жужиков арендует эту территорию у телевышки, заведует которой русский абориген Валера, живущий здесь с женой, детьми, собакой и всякой другой живностью. На стационаре меня встречает знакомая уже компания во главе с Жужиковым, приехавшая сюда для того, чтобы провести обследование выставленных в прошлом году материалов, зарытых глубоко в землю – там их должны грызть термиты. А уж этого добра здесь навалом. Вся пустыня (или, как говорят жители стационара, «тундра») в холмиках. А пока термитологи заняты научной работой. В вагончике-лаборатории изучают поведение, физиологию, морфологию термитов. Вечером мы ходим к огромному фонарю у вышки, который привлекает фантастическое количество насекомых во главе с королевой пустыни – огромной жужелицей антией. Своим угрожающим видом и размерами она приводит в трепет даже собаку. Вся стена под фонарем захвачена жуками, сверчками, богомолами. То и дело о стену бьются летящие на космической скорости бражники и грузные скарабеи, от удара которых, кажется, вот-вот свалится вся вышка. Настоящее пиршество для энтомолога.