Текст книги "Королева джунглей"

Автор книги: Владимир Бобров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Лесхоз Мада был выбран основным полигоном для полевых работ на юге страны, потому что здесь было много мест, пострадавших от экоцида – экологической войны, которую вели США против Вьетнама. Изучение последствий экоцида было приоритетной целью исследований Тропического центра. Любые войны, независимо от методов, средств и масштабов, трагичны для человечества. Ведение войн неизбежно сопровождается разрушением природной среды. На фоне массовой гибели людей проблемы влияния военных действий на окружающую среду кажутся второстепенными. Однако уровень разрушения естественной среды обитания человека во время ведения войн может быть огромным. «Экологическая война» в Южном Вьетнаме (1961–1975 годы) с этих позиций представляет уникальное явление. Помимо традиционных способов уничтожения противника была предпринята попытка преднамеренного разрушения естественных тропических экосистем и сельскохозяйственных угодий. Именно к этим территориям впервые был применен термин «экоцид», характеризующий направленное, крупномасштабное поражение природных экосистем и их компонентов. Экоцид включал разнообразные формы направленного разрушения естественных экосистем. Так, применялись массированные бомбежки территории, изменяющие стоки вод. В результате взрывов джунгли уничтожались полностью. Практиковалось полное нарушение почвенного покрова. Особенно широко применялись гербициды – химические препараты, применявшиеся ранее в сельском хозяйстве для истребления сорных растений и для удаления листвы (дефолианты) – с целью ликвидации растительности в естественных тропических лесах. Операция американской армии «Рэнч хэнд» (дословно – рука фермера) по применению химических средств поражения растительности, направленная в основном на уничтожение лесных массивов и сельскохозяйственных посевов в Южном Вьетнаме, проводилась в течение 1962–1971 годов и охватывала большие территории. Дефолиантами были поражены лесные массивы провинций Донг Най и Шонг Бэ, мангровые леса дельты Меконга, а также многочисленные сельскохозяйственные угодья. В общей сложности в Центральном и Южном Вьетнаме было обработано почти 2,5 млн. га, из которых 2,2 млн. га составляли естественные тропические леса. В качестве химических агентов применялись высокотоксичные препараты, содержащие феноксибутил. Наиболее широкое распространение получил «оранжевый агент» – смесь дефолиантов 2,4-Д и 2, 4, 5-Т. Посевы и некоторые лесные массивы были обработаны «белым агентом» (смесь 2,4-Д и пиклорама) и «голубым агентом» (диметилмышьяковая кислота). Следует заметить, что использованные в названиях агентов цвета к фактической окраске препарата отношения не имеют. Препараты бесцветны. Указанные цвета относятся к краске, которой маркировалась тара, в которой эти препараты поставлялись и хранились. Древесная растительность перед войной покрывала 10,4 млн. га (около 60 %) территории Южного Вьетнама. Сомкнутые леса занимали территорию около 5,8 млн. га и представляли собой сложный и разнообразный по видовому составу конгломерат растений и животных. На уничтожение именно этих лесов был направлен основной удар американской армии в операции «Рэнч хэнд». Губительные последствия массированного применения высокотоксичных соединений для человека и природы Вьетнама следовало предсказать заранее. Уже в 1960 году, когда «экологическую войну» можно было предотвратить, стало известно, что препарат 2, 4, 5-Т – основное средство уничтожения лесов Вьетнама – как примесь содержит диоксин – одно из самых опасных химических соединений нашего времени. Губительное свойство диоксина в его медленном разложении. Период его полураспада в почве составляет 10–12 лет, что, естественно, может иметь опасные последствия для людей и животных даже в отдаленные сроки после обработок. Проводившаяся во Вьетнаме «экологическая война» нанесла значительный урон самому ранимому компоненту экосистем – дождевому тропическому лесу.

Первыми вероятность трагичных последствий «экологической войны» осознали прогрессивные круги американской общественности. Уже в разгар химических обработок в 1970 году в Сан-Франциско был издан сборник «Экоцид в Индокитае». Исследователи самых различных профессий, затронув медицинский, биологический, философский и политический аспекты проблемы, убедительно показали, какую огромную угрозу для человечества представляет намеренное разрушение естественных ландшафтов. Исследования, проведенные непосредственно после применения гербицидов, продемонстрировали практически полную гибель первичных тропических лесов в зоне военных действий. Уничтожение листвы во всех древесных ярусах усилило выщелачивание почвы и способствовало латеризации – превращению рыхлого верхнего почвенного слоя в твердую корку, которая препятствует прорастанию травянистой растительности и естественному возобновлению лесных пород. На разрушенных почвах восстановление первичной тропической флоры крайне затруднительно, и это является одним из самых тяжелых последствий экоцида. Было показано, что на территориях, обработанных гербицидами, вырастают массированные заросли злака аланг-аланг, который, достигая в высоту 2,5 метра, образует сплошные непроходимые заросли, там восстановление других растений практически невозможно. После окончания войны внимание к последствиям экоцида не ослабевало. Проведенные спустя 10 лет исследования показали, что на обработанных территориях в почвах снижено содержание калия, фосфора, магния и железа, а также органических веществ. Повсеместно наблюдалось увеличение кислотности почвы. Этот процесс в свою очередь нарушал возможности естественного произрастания местных растений. Существенно нарушились фаунистические комплексы обработанных экосистем. Значительная часть животных обитает в верхнем ярусе леса, который в первую очередь пострадал при обработках. Исследования, проведенные в районах, примыкающих к массиву Мада, показали, что в двух лесных участках, находящихся недалеко от него, но не подвергшихся обработке гербицидами, спустя 10 лет после окончания войны было зарегистрировано 145 и 170 видов птиц, а в пострадавшем районе только 24. Аналогична картина в отношении млекопитающих: в необработанных лесах насчитывалось 30 и 35 этих видов (в том числе крупных – слоны, малайские медведи, виверры, обезьяны), а в пострадавшем от гербицидов – только 5. При этом следует отметить, что исчезло большинство видов крупных лесных зверей, но возросла численность грызунов.

Спустя 25 лет после войны в зоне экоцида первичный тропический лес заменен злаковыми ассоциациями с преобладанием аланг-аланг. Произошла полная смена видового состава мелких млекопитающих. Типичные лесные виды, обладающие сложной социальной организацией и приспособленные к обитанию в естественных тропических лесах, полностью исчезли с территории экоцида. Их заменили экологически пластичные массовые виды мышей и крыс антропогенных ландшафтов, среди которых много вредителей сельскохозяйственных культур или возбудителей особо опасных инфекций. Таким образом, массированное применение гербицидов американской армией во время войны в Южном Вьетнаме нанесло непоправимый ущерб природе этой страны. Природа Земли постоянно страдает от необдуманных действий или трагических ошибок человечества. Но лишь экоцид предусматривает намеренное разрушение биоты – уникального явления Солнечной системы, формирование которой происходило на протяжении миллионов лет. Справедливо, что прогрессивные американские ученые еще в период военных действий проводили параллель между терминами «экоцид» и «геноцид» и предлагали в международных конвенциях рассматривать ведение экологической войны как преступление против человечества. Будем надеяться, что меняющееся отношение человека к своей планете предотвратит повторение индокитайского эксперимента и два миллиона га разрушенных земель Южного Вьетнама останутся единственным напоминанием о прошлом.

Время от времени по выходным дням руководство вывозило сотрудников на купание в Вунгтау. Это бывший американский курорт (янки надеялись на то, что они останутся здесь надолго, и отстроили шикарную автостраду) в 100 километрах от Хошимина на берегу Тихого океана. Автобус некоторое время едет по высокому скалистому берегу, с него открывается величественная панорама на бескрайний океан, катящий свои воды на белоснежный пляж. Единственный недостаток этого местечка – полное отсутствие какой-либо тени. А солнце жарит так, что даже вода не спасает. После нескольких часов купания, загорания, а для меня еще и ловли ящериц, все с красными физиономиями отправляются в город, где можно насладиться холодным пивом и мороженым перед обратной дорогой.

Уже в августе меня ожидала следующая поездка во Вьетнам. Перед отрядом, отправлявшимся на север страны, стояла задача провести описания растительного и животного мира на разных стадиях восстановления тропического леса в Национальном парке Кукфыонг. До него ехать от столицы несколько часов. Мы выезжаем из Ханоя ранним утром, когда улицы забиты тысячами велосипедистов. Не спеша вращая педалями, они артистично лавируют, увертываясь от немногочисленных машин. По узенькому свободному пространству они проносятся, как эквилибристы по канату, ухитряясь не сталкиваться, даже когда мчатся навстречу друг другу. Машина выбирается из города. За окном знакомые уже картины: рисовые поля, повозки, запряженные буйволами. Два часа по дороге на юг, и ответвление уводит нас на запад. Незаметно кончились зеленые пятна рисовых участков, машина выехала на широкое пространство долины. У горизонта, увеличиваясь и множась, появляются уже знакомые, похожие на пни, горы. Теперь машина не мчит по трассе № 1 – Ханой – Хошимин, а ползет по ущельям среди гор. Еще четыре часа трясемся по проселочной дороге, и наконец дорога начинает забираться вверх. Ее обступают непроходимые заросли, перед нами выплывает шлагбаум, и серьезные дяди с автоматами проверяют документы. Дальше простому смертному нельзя – заповедник! После осмотра бесконечных печатей нас пропускают, и вскоре из обступившей дорогу зелени выплывает надпись «Кукфыонг». Шофер выключает мотор, разливается спокойствие летнего дня. Воздух напоен пряными ароматами тропических цветов. Сразу за воротами начинается девственная зелень. Мы оказались в одном из последних сохранившихся массивов тропического леса в Северном Вьетнаме. Обсудив все формальности с дирекцией, снова забираемся в машину. До северного кордона, где мы будем жить, километров пятнадцать, но машина едет больше часа. Вокруг дороги вздымается девственный тропический лес. Это – настоящая гилея, первобытная, видавшая еще, может быть, динозавров. Любая дорога когда-нибудь закончится. Наконец наша машина выезжает на поляну, посреди которой стоит лесной домик на сваях. Выгружаемся и заселяем комнаты на втором этаже (а может, это первый, ведь внизу-то ничего нет). Договариваемся о сроках завтрака и ужина. Обед, как уже все привыкли, – в лесу. Начинаются трудовые будни. Целыми днями мы бороздим просторы парка, изучая его жителей.

Кукфыонг – практически единственное место на севере Вьетнама, где сохранился богатейший природный комплекс, поэтому он и выбран основным стационаром для наших работ. Я и сейчас вспоминаю, с каким благоговением впервые вошел под сень тропического леса. Первое чувство, которое испытал, – чувство величайшего потрясения. Все было необычно и непривычно глазу. Тропический лес производит сильное, ни с чем не сравнимое впечатление, забыть которое невозможно. Снаружи перед вами предстает сплошная непроходимая стена растений, поднимающаяся иногда до 45 метров. Поскольку эта грозная «крепость» непроницаема для взгляда, то кажется, что деревья за этой стеной стоят столь же плотно и пробиться сквозь них можно лишь с помощью бензопилы. На самом деле толщина наружного лесного барьера составляет около шести метров; его образует густое переплетение светолюбивых вьющихся и прямостоящих растений. Проделать брешь в этой «броне» можно лишь с помощью мачете. Работа эта требует немалых усилий, но если вы не новичок, то сумеете отыскать звериную тропу или ручеек, чтобы проскользнуть сквозь эту стену. И тут вы окажетесь в просторном, богато украшенном храме, исполненном царственного величия. В нем невольно осознаешь собственную незначительность, уменьшаясь до истинных человеческих размеров – всего лишь безволосого высшего примата на громадной живой планете. Здесь мир вечных сумерек. Ведь сюда просачивается менее 5 % солнечного света, льющегося на кроны деревьев. Вверху, на высоте 20–30 метров, листва и переплетающиеся ветви образуют почти непрерывный зеленый навес, настолько плотный, что небо представляется снизу каким-то неясным сиянием; даже ослепительный свет тропического солнца достигает земли значительно ослабленным, в виде неясных бликов. Царствует какой-то волшебный сумрак, и это производит впечатление чего-то великого и первобытно-мощного. Недостаток солнечного света под пологом леса вкупе с бедностью почвы препятствует появлению пышной травянистой растительности. В тропическом лесу вы не увидите пестрого цветочного ковра. Зато, к большому удивлению тех, кто прежде бывал только в лесах умеренной зоны, целые букеты торчат прямо из того или иного ствола в нескольких метрах над землей.

Глаза постепенно привыкают к полумраку. Все вокруг окрашено в зеленый цвет различных оттенков. Разнообразные древесные стволы, которые, не ветвясь, достигают значительной высоты, производят впечатление каких-то колонн, подпирающих гигантское здание. Некоторые из них цилиндрической формы и выступают из земли так, как будто у корня они засыпаны; другие, подобно нашим развесистым дубам, значительно утолщаются у основания; третьи, особенно характерные, снабжены у корня плоскими крыловидными выступами. Эти выступы расходятся лучеобразно от главного ствола в виде тонких «досок», окружая его. Из крон, словно канаты, спускаются до земли лианы. Они видны всюду. Лианы обвиваются вокруг стволов, свешиваются с ветвей, перебираются с дерева на дерево, подобно змеям, огромными извивами лежат на земле. Некоторые тонки и гладки, другие грубы и узловаты. На стволах деревьев и на лианах повсюду сидят эпифиты – папоротники и орхидеи. Почву сплошь устилают опавшие коричневые листья. Кое-где лежат потемневшие трухлявые стволы погибших деревьев. Воздух очень теплый и предельно влажный, ветра нет, и пахнет какими-то невидимыми душистыми цветами или листьями. Ходить по этому лесу легко: в отличие от непроходимых джунглей, известных из приключенческих романов, в тропическом лесу можно найти множество тропинок, протоптанных животными.

А что же тигры, слоны, обезьяны? Первое впечатление – что в лесу почти не заметно никакой жизни, хотя вокруг постоянно слышен громкий звон и скрежет – это тысячи крупных цикад поют, сидя высоко над землей среди листвы и ветвей. Но это только первое впечатление, которое объясняется плохой видимостью в лесу даже днем и ночным образом жизни большинства его обитателей. Когда я присмотрелся, в глаза сразу бросилось обилие муравьев, мелких и крупных, блестящих и покрытых густыми волосками, стройных и неуклюжих. Они сидели на листьях и ветвях деревьев или стремительно бегали вверх и вниз по древесной коре. А вскоре замечаешь, что кое-где над почвой возвышаются кирпично-красные или желтоватые земляные холмики – термитники. Осмотришься внимательнее вокруг и обнаружишь сидящего на пестрой, покрытой лишайниками коре дерева совершенно сливающегося с этим фоном жука-усача или блестящего, словно выточенного из металла, хруща, сверкающего драгоценным камнем на глянцевитом листе. Стоит оторвать от ствола густое сплетение тонких лиан или кусок старой коры с упавшего дерева – и оттуда посыплются во все стороны, поскачут и вылетят десятки разнообразных насекомых: тараканы, жуки-чернотелки, ночные бабочки, сверчки, уховертки с причудливыми клешнями сзади брюшка, блестящие стройные жужелицы и многие другие. Тропический лес в нижнем ярусе отличается несметным богатством насекомых, паукообразных и других беспозвоночных. Многие из них доставляют немало неприятностей человеку. Весьма опасны многочисленные скорпионы и кровососущие насекомые, например малярийные комары, которые являются переносчиками малярии. Лес кишит наземными пиявками, незаметно проникающими сквозь любые ткани и доставляющими массу неудобств. Многоножки-сколопендры гигантских размеров поселяются в крышах домов, забираются даже в постели и вынуждают обстоятельно осматривать их перед сном. Но при соблюдении некоторой осторожности бояться этих животных не следует. Путешествуя по лесу, часто обнаруживаешь лесные тропинки, загороженные большими сетями паутины, нити которой по крепости почти не уступают шелку. На этих сетях живут великолепные пауки-нефилы, достигающие в длину 5 сантиметров, а с вытянутыми ногами – 15 сантиметров.

На опушке тропического леса, где через сплошные заросли широколистных трав и высоких злаков зеленые каскады лиан спадают с крон деревьев к самой земле, насекомых еще больше. Здесь царствуют яркие и разнообразные бабочки, которые не только очень многочисленны, но и велики, изящны по форме, богато и живописно окрашены. Вместо скромной коричневой или желтой окраски с редкими красными, синими или желтыми пятнами, которую мы видим у наших европейских бабочек, здесь господствуют яркие металлические синие, чистейшие зеленые и великолепные красные тона, притом не мелкими пятнышками, а широкими зеркалами, украшенными черными каемками или фоном. Здесь же летает много стрекоз с бесцветными или красными, желтыми или зелеными блестящими крыльями. На листьях растений на опушках тропического леса много жуков-листоедов, ярких клопов, цикадок и ос. И конечно, как и в глубине леса, видны многочисленные и разнообразные муравьи.

Из позвоночных в тропическом лесу чаще всего попадаются лягушки и ящерицы. В начале дождливого периода года, когда высохшие лужи и рвы наполняются водой, лягушки каждую ночь устраивают своеобразный концерт: некоторые из них квакают, другие звенят, как колокольчик, третьи щебечут.

Поздним вечером, когда солнце уже село и над джунглями сгустился туман, с залитых водой рисовых полей доносятся звонкие и мелодичные трели, напоминающие птичье пение. Это поют малайские, или чернорубцовые, жабы, расположившиеся на кочках. Название чернорубцовая эта жаба получила за мощные роговые гребни черного цвета на голове, наиболее выделяющиеся за верхними веками и по линии от глаз до ноздрей. Малайская жаба – самый распространенный вид амфибий Юго-Восточной Азии. По размерам и внешнему виду она напоминает нашу серую жабу. Чернорубцовая жаба не избегает соседства с человеком, напротив, поселяется обычно на возделываемых территориях, в садах, парках, местах, занятых посевами культурных растений, вдоль обочин дорог. Если эта жаба обитает в лесу, то выбирает, как правило, открытые участки – поляны, лужайки. Днем она скрывается под камнями, пнями и в норах грызунов, а с наступлением сумерек не спеша покидает свое жилище и отправляется на охоту, предпочитая муравьев и термитов. Незадолго до восхода солнца, плотно набив брюшко, жаба возвращается в свое укрытие.

Размножается малайская жаба в течение всего года, но наибольшей активности размножения достигает в начале сезона муссонных дождей. Как только начинается сезон дождей, несметные полчища этих жаб собираются вокруг прудов и заводей. Самцы, горло которых в брачный период приобретает красивый желтый цвет, неуклюже пытаются взобраться на какое-нибудь возвышение – камень, корягу или кочку, откуда лучше доносится их пение. Чем выше расположена эта «сцена», тем больше она ценится. При нехватке подобных возвышений между самцами начинаются потасовки. Соперники стремятся захватить удобную корягу, сталкивая ее владельца мордой и отбрыкиваясь от других претендентов задними лапами. Вскоре самки откладывают темные шнуры икры. В каждом таком шнуре – до тысячи икринок. Пройдет несколько дней, и водоемы закишат головастиками. Спустя месяц в джунглях и на полях появятся тысячи крохотных жаб, которых заботливо собирают крестьяне и выпускают на плантации и в сады. Малайские жабы надежно берегут будущий урожай от вредных насекомых.

Очень характерны для джунглей Индокитая веслоногие лягушки, большинство видов которых живет среди ветвей деревьев и кустарников. Их тело удивительно приспособлено к лазанию и прочному присасыванию к субстрату. Уникальна биология размножения веслоногих лягушек. В противоположность большинству других представителей своего отряда они не нуждаются в воде при откладывании яиц. Самцы, как правило, значительно мельче самок, которые в период размножения даже носят «мужей» на своей спине. Вместе с икринками самки выделяют из клоаки слизистую жидкость, которую взбивают задними ногами в густую пену, формуют из этой слизистой массы ком и крепко прижимают к нему расположенные рядом листья, чтобы они со всех сторон окружали кладку. Такие пенистые гнезда могут находиться как на стеблях трав и низко свисающих над водой ветвях, так и прикрепляться к прибрежным камням или плавать на поверхности воды. Слизь вскоре подсыхает, а внутри по мере развития яиц разжижается. Так создается для головастиков миниатюрный «аквариум», в котором они живут за счет запаса желтка, пока тропический ливень не смоет их вместе с родным домом в воду. В замкнутых гнездах головастики не выделяют экскрементов, а задерживают их в кишечнике, препятствуя этим загрязнению своего личиночного места обитания. Такое гнездо обеспечивает не только механическую защиту личинок, но и играет роль термостата, сглаживая значительные колебания температур в течение суток. В воде они развиваются дальше, как «нормальные» головастики, превращаясь в маленьких лягушат. А молодь некоторых видов покидает пенистое гнездо уже в виде «готовых» лягушат.

Ящерицы – одни из наиболее многочисленных позвоночных животных тропиков. Правда, в тропическом лесу из-за обилия растительности и плотного слоя опада на поверхности земли изучение ящериц затруднено. Но, если проявить терпение и быть внимательным, можно обнаружить множество интересных представителей этой группы животных.

Особенно часто встречаются в лесу сцинковые ящерицы. Они, кажется, живут здесь повсюду. Под ногами в лесу толстым слоем лежит опад – старые сухие листья, опавшие с деревьев. Если остановиться и оглядеться, можно увидеть, что в опаде бегает много маленьких, очень красивых сцинков. Иногда кажется, что слой листьев ожил – столько их в нем копошится. Чешуя сцинков блестит, отливая ярко-коричневыми и голубыми тонами, бока пестрые, все в черных и белых пятнышках.

Довольно часто на стволах деревьев попадаются изумрудно-зеленые крупные агамы-акантозавры, или гребненосные ящерицы. При приближении человека они стрелой взбираются по стволу дерева на недосягаемую высоту и оттуда высовываются, глядя на него. В этот момент у ящериц такой вид, будто они показывают язык. Весь необычный облик акантозавра придает ему удивительное сходство с маленьким сказочным драконом. Его высокая треугольная голова увенчана расположенными позади каждого глаза длинными шипами, а вдоль спины проходит высокий гребень из крупных плоских треугольных чешуй. Акантозавр отлично маскируется. Чтобы обнаружить его на ветке, нужно долго и внимательно присматриваться. Окраска ящерицы меняется мгновенно. Она приобретает то желтые, то зеленые, то коричневые цвета.

Столь же часто в лесу встречаются представители другого рода агамовых ящериц – калотов, которые характеризуются стройным, сжатым с боков телом, короткой головой и цепкими и длиннопалыми конечностями. У большинства видов вдоль середины спины, как и у акантозавра, проходит гребень из увеличенных треугольных чешуй. Всем калотам свойственна способность к быстрой перемене окраски под влиянием нервного возбуждения, а также температуры и света. Особенно быстро меняется окраска в период размножения у дерущихся самцов, которые непрерывно то желтеют, то краснеют.

Калоты ведут преимущественно древесный образ жизни и если спускаются на землю, то лишь для того, чтобы стремительно перебежать к соседнему дереву, высоко держа туловище на вытянутых ногах и дугой изогнув кверху хвост. Очень интересно наблюдать за ухаживаниями самцов, которые заключаются в том, что они медленно приближаются к сидящей неподвижно самке, периодически останавливаясь, приседая на передних ногах и кивая головой, и все сопровождается быстрым открытием и закрытием рта.

Во Вьетнаме, как и во всех тропических странах, очень много гекконов – ящериц, ведущих ночной образ жизни. Днем они прячутся, а ночью выходят поохотиться, полагаясь в поисках пищи на великолепное зрение. Ноги гекконов приспособлены для лазания по скалам, стволам деревьев и потолкам домов. Ночью в лесу часто можно слышать отчаянный вопль: «та-ке, та-ке». Это гигантский геккон токи оповещает собратьев, что место занято и сюда лучше не соваться. В отличие от остальных гекконов токи, особенно самцы, селятся в одиночку, выбирая какое-либо постоянное убежище, в районе которого неизменно охотятся. В местностях, где они встречаются, токи обнаруживают свое присутствие громкими звуками, начинающимися обычно со своеобразного гоготания, за которым с краткими интервалами следует характерное «та-ке», откуда происходит и название самого геккона. Крик этот повторяется иногда до десяти раз подряд. Подобным образом, перекликаясь друг с другом, они охраняют свой охотничий участок, сообщая соседям, что территория занята. Питаются они всевозможными беспозвоночными, однако нередко поедают и других мелких гекконов и даже птенцов и небольших грызунов. Крупный геккон, попав в руки, широко раскрывает пасть, глухо шипит и с громким квакающим звуком старается укусить, причем, как говорят те, кого ему удавалось кусать, разжать его сомкнутые челюсти, не повредив их, чрезвычайно трудно. Издавна токи использовались в восточной медицине, причем по своим целебным качествам они приравниваются к знаменитому корню женьшеня. В аптеках городов Юго-Восточной Азии гекконов можно увидеть в сушеном и живом виде, из них изготавливаются порошки, настойки и мази. Особенно ценится хвост ящерицы. Какие же болезни помогают лечить основанные на гекконе препараты? Их предлагают в качестве тоника при переутомлениях, расстройствах нервной системы, прописывают от кашля и для понижения кровяного давления.

У энтомолога джунгли ассоциируются с насекомыми, у орнитолога – с птицами. У простого же человека при упоминании о джунглях сразу возникает мысль о змеях и одновременно закрадывается холодок страха. Вообще-то, наслушавшись рассказов «бывалых путешественников», можно подумать, что ядовитые змеи – главная опасность в тропическом лесу. На деле же можно провести в тропическом лесу не только много дней, но и недель, прежде чем удастся увидеть хотя бы одну-единственную змею. В принципе, если внимательно смотреть под ноги, а руками не хвататься за что попало, беспокоиться не о чем. Я могу припомнить только единичные случаи, когда удавалось увидеть замечательную изумрудную куфию или «очковую змею» – индийскую кобру. Значительно чаще встречались безвредные для человека тонкие плетевидки. Они настолько хорошо маскируются в листве, что часто можно прикоснуться к змее, еще не увидев ее. Легкость и быстрота, с которой они извиваются, не задев ни листочка, замечательна. Плетевидные змеи, или плетевидки, широко распространены почти по всей Южной и Юго-Восточной Азии. Тело и хвост у них непропорционально тонки: при длине один метр или более толщина змеи не превышает толщину карандаша. Голова у плетевидок узкая, спереди сильно вытянутая и заостренная. Неповторимость этих животных – в совершенстве маскировки под лианы, древесные воздушные корни и ветви тропических деревьев. Они замечательно ловко и быстро скользят по ветвям и лианам, перемещаясь с ветки на ветку, могут держать на весу половину своего тела, которое в напряженном состоянии трудносгибаемо и плотно на ощупь. Плетевидки живородящи, активны бывают только в светлое время суток. Наблюдение за тем, как охотится эта змея, – одно из самых волнующих и незабываемых впечатлений. Медленно двигаясь, словно лиана, обдуваемая ветром, миллиметр за миллиметром она приближается к добыче (обычно к маленькой лягушке или ящерице), не подозревающей об опасности. Изгибая переднюю часть тела, змея стремительно бросается на жертву в наиболее подходящий момент, всегда безошибочно хватая ее за загривок или переднюю часть спины. Сразу же после того как добыча поймана, плетевидка производит жевательное движение челюстями, при которых вступают в действие задние зубы, и жертва оказывается вскоре парализованной ядом. Тут надо заметить, что, несмотря на то, что плетевидки относятся к семейству ужеобразных, которые, как известно, не ядовиты, на самом деле у них имеются ядовитые зубы (поэтому подсемейство, к которому они относятся, называется ложными ужами), расположенные на заднем крае верхней челюсти и отделенные от других беззубым промежутком, поэтому этих змей принято называть заднебороздчатыми. Поскольку зубы находятся в глубине пасти на заднем крае верхнечелюстной кости, плетевидка может нанести укус только находящейся во рту жертве (у всех же остальных ядовитые зубы расположены на переднем крае верхнечелюстной кости – их относят к переднебороздчатым змеям). По этой причине заднебороздчатые змеи, как правило, не опасны для человека. Хотя широко известен случай, когда знаменитый американский герпетолог Карл Паттерсон Шмидт погиб от укуса крупной африканской змеи – бумсланга. Ученый до последних минут своей жизни вел записи развития последовательных симптомов отравления.

Обильны в лесу птицы. В кронах деревьев можно заметить ожереловых попугаев, окрашенных во все цвета радуги питт и прочих представителей пернатых. Первое, что бросается в глаза наблюдателю, – это обилие у тропических птиц хохлов и других украшений из перьев, в частности удлиненных хвостов. Но наряду с этими своеобразными, невиданными и прекрасными формами орнитофауны каждый, побывав в тропическом лесу, вскоре убеждается в существовании массы неказистых, темных пташек. В большинстве случаев – это защитная окраска; окрашенные таким образом птицы держатся в кустарнике, на земле, по стволам деревьев. Млекопитающих в лесу встретить нелегко, хотя разнообразие их также велико. Очень многочисленны здесь всевозможные грызуны, в том числе изумительные по красоте белки. Нередко встречаются обезьяны-макаки и гиббоны.