Текст книги "Королева джунглей"

Автор книги: Владимир Бобров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава седьмая
Птичий рай – Бхаратпур

Индия! Сказочная и загадочная страна, воспетая Редьярдом Киплингом и Джимом Корбеттом, страна бенгальского тигра и индийского носорога, страна великолепной и красочной природы. Сколько раз я делал посадку в Калькутте по дороге в Ханой и обратно и думал, что неплохо бы посетить Индию. И вот представилась такая возможность – в рамках советско-индийского сотрудничества в эту страну направляется группа советских ученых-экологов, в которую включен и я.

27 апреля 1990 года наш лайнер благополучно совершил посадку в международном аэропорту Индира Ганди в Дели. И вот страна Маугли и Черной Горы передо мной – мы едем на старинном автомобиле «амбассадор» по улицам цветущей индийской столицы. 45° тепла в тени, огромный город изнывает от жары. Поселили нас в общежитии Делийского университета. Президент принимающей стороны – Общества охраны окружающей среды – Деш Банду вечером пожаловал к нам рассказать о планах. Они были обширные – посещение природоохранных организаций, поездка в Национальный парк, многочисленные экскурсии.

А пока мы получили возможность погулять пару дней по городу. Дели – один из древнейших городов Индии. Он расположен в северной части страны, на высоком берегу реки Джамна, притоке Ганга, у подножия холмистой гряды Аравали. В древности город был известен под названием Индрапрастха. Современное название появилось в 736 году, когда близ древнего городища был построен город Дхиллика (трансформировавшийся потом в Дели). В 1911 году в Дели из Калькутты была перенесена столица Британской Индии и начал строиться Новый Дели.

Северная часть столицы – Старый Дели – типично восточный город с узкими улицами, кишащий народом, с бесконечными рядами лавок и лотков. На берегу Джамны стоит Красный Форт (Лал-Кила), построенный могольским правителем Шах-Джаханом в XVII веке. Над Красным Фортом Джавахарлал Неру поднял трехцветное знамя независимой Индии, которой предстояло преодолеть колониальную отсталость и построить новую, достойную многовекового наследия Индию.

Дели называют музеем индусско-мусульманской архитектуры, в котором представлены варианты этого стиля разных эпох. В городе насчитывается свыше тысячи памятников прошлого. Всемирно известен Кутаб-Минар (Башня победы) – самая высокая каменная башня в Индии, воздвигнутая мусульманскими завоевателями из красно-желтого песчаника с великолепным орнаментом и выгравированными надписями из Корана. История Кутаб-Минар удивительна. Первый камень в основание башни, высота которой достигает 73 метров, был заложен в 1193 году, но первоначально строителям удалось дойти только до первого этажа. Остальные четыре были достроены позже, и свой нынешний вид (башня сужается кверху, имея в основании 15 метров в диаметре, а у вершины – 2,5 метра) Кутаб-Минар приобрел в 1368 году.

Но главная из достопримечательностей Дели, к которой водят всех гостей этого города, – семиметровая колонна Ашока из натурального железа, установленная в IV веке на большой площади. Технологическое изготовление этого дивного семиметрового монолита не разгадано до сих пор. За полтора тысячелетия – ни следа ржавчины. Много раз брали пробы железа из любых участков колонны, подтверждая химически чистый его состав, не подвергшийся окислению, коррозии и другим влияниям в течение 16-ти столетий. Если у вас есть заветное желание и вы отчаялись ждать, когда оно наконец сбудется, побывайте в Дели и найдите эту колонну, обладающую магической силой. Если, задумав желание, вы прислонитесь к ней спиной и сможете сомкнуть сзади руки, то желание обязательно исполнится. Колонна до сих пор является объектом поклонения индусов и туристов.

Новая часть города – Новый Дели – сооружалась в 20–30-х годах XX века как средоточие колониальных административных учреждений и резиденция высокопоставленных чиновников. Эти кварталы имеют четкую радиально-кольцевую планировку; в центре находится внушительный комплекс государственных учреждений (парламент, дворец президента, министерства); широкие улицы с газонами похожи на парки, богатые особняки прячутся в зелени садов.

Днем улицы Дели – сущий ад. Грохот, скрежет, резкие гудки самого экзотического транспорта. Лязгают железками и обдают дымом трехколесные моторикши. Их тысячи. Цирковые номера проделывают вокруг них пузатенькие индийские и элегантные японские автомобили. Мотороллеры, тучи велосипедистов, а то и запряженный буйвол. Все это катит без правил, без светофоров. Никаких гаишников (прошу прощения, гибэдэдэшников). Иногда поперек потока откуда-то сбоку вываливает на улицу слон, топает, не уступая дороги железным чудовищам. К появлению слонов в городе привыкли – притормаживают, и расписанная яркими красками гора переходит улицу, позванивая колокольчиками.

В Индии действует британская система левостороннего движения, но никаких иных аналогий с благовоспитанной Англией вы не найдете, поэтому, оказавшись на улице, надо смотреть в оба. Водитель обычно не утруждает себя подачей предупредительного сигнала о том, что он намерен свернуть. Лениво высунутая из окна рука – это лучшее, на что вы можете рассчитывать.

В Дели насчитывается около 800 скверов, которые всегда радуют глаз изумрудом подстриженных лужаек и пестротой ухоженных клумб. Куда ни загляни, всюду проникает сладкий, манящий запах сандала. Запах вечной таинственной Индии.

Но, как ни красив город, а нас все-таки тянет на природу. Наши индийские радушные организаторы приготовили сюрприз – нас везут в Национальный парк Кеоладео, место настолько уникальное, что ЮНЕСКО включило его в Список Всемирного Наследия. Расположен Национальный парк на востоке штата Раджастхан, в четырех километрах к юго-востоку от города Бхаратпур, и занимает площадь 29 км². Столица Индии Дели и столица штата Джайпур расположены почти на равном расстоянии от Бхаратпура – 176 километров. Много лет назад в этом районе рос густой лес. В прежнем княжестве Бхаратпур здесь был заказник. В этом месте, куда съезжались охотиться высокопоставленные лица, истреблялось фантастическое количество птиц. История сохранила такие ужасающие цифры. На охоте, устроенной для лорда Хардринджа в декабре 1914 года, 49 охотников убили 4062 птицы. В ноябре 1916 года на охоте в честь лорда Челмсфорда не менее 420 птиц было убито 50-ю охотниками. В ноябре 1938 года был установлен печальный рекорд: на охоте присутствовал лорд Линглисгоу, и 4273 птицы были истреблены 41-м охотником. Пологую ложбину, где во время муссонных дождей с июня по сентябрь скапливалась вода, с 1850 года стали расширять отводными каналами, дамбами и шлюзами. Ложбина превратилась во влажный участок, который полностью не пересыхал до следующего периода дождей благодаря регулируемому подводу воды. Эти места островками низких лесов, кустарников и лугов напоминают мозаику; местные называют их гхана – дебри. После получения Индией независимости 13 марта 1956 года Бхаратпур был объявлен Птичьим заповедником, а 28 августа 1981 году преобразован в Национальный парк.

Основой парка является большое мелководное (его глубина менее полутора метров) озеро, разделенное дамбами и зарастающее тростником, осоками, лотосом. В растительном покрове господствуют саванны с редкими раскидистыми деревьями и богатым травянистым покровом. В саваннах широко представлены дикорастущие виды сахарного тростника, среди которых растут отдельные деревья сала и зонтичные акации. Травянистый покров во влажный сезон иной раз достигает четырех метров в высоту. Другой тип растительности представлен на увлажненных землях, называемых в зарубежной литературе «ветленды», которые обычно затапливаются с июля по март. Незначительные площади занимают лес и редколесье, в которых почва лишена травянистого покрова.

Главная достопримечательность парка – это птицы. Изобилие водной растительности, рыб, лягушек, насекомых, моллюсков и планктона в мелких водах в сочетании с кустами и деревьями, растущими на озерах, представляет идеальные условия для гнездящихся пернатых. Ежегодно в Кеоладео прилетает 300–350 тысяч птиц, относящихся к 331 виду. Национальный парк – одно из лучших мест для гнездования водоплавающих; здесь выводят птенцов 103 вида пернатых. Жизнь птиц, гнездящихся в Кеоладео, можно наблюдать с многочисленных дорог и дамб, пересекающих парк. Но лучше всего воспользоваться лодкой.

Утренние прогулки по озерам незабываемы. Воздух еще прохладный, капельки росы, словно бриллианты, переливаются в лучах восходящего солнца. Лодка бесшумно раздвигает траву и тростник. На свободных от зарослей пространствах цветут водяные лилии самых разнообразных оттенков. Здесь, среди всей этой недолговечной растительности, кормятся постоянные обитатели этих мест: камышница, лысуха, поганка, якана. Если повезет, можно наблюдать увлекательное зрелище – охоту змеешейки. В отличие от бакланов и большинства ныряющих птиц, змеешейка погружается в воду, как подводная лодка. Голова и шея плавно рассекают воду, и птица исчезает, почти не потревожив поверхностную гладь. Десяток секунд – и змеешейка всплывает – чаще всего с трепещущейся рыбкой на клюве. Именно на клюве, потому что это птица, не в пример другим пернатым рыболовам, пронзает добычу своим клювом, как гарпуном.

Очень интересно проследить, как в зависимости от времени года меняется состав птиц, населяющих парк. В июле наступает муссонный период. С его началом рыбоядные птицы (цапли, бакланы, змеешейки, аисты) прилетают из южных и восточных частей Индии. Вода высокая, чистая, прозрачная, ловить рыбу несложно, так что этим видам пернатых сразу после окончания муссонных дождей самая пора выводить птиц.

В начале октября парк становится местом сбора неисчислимого множества перелетных уток, гусей, журавлей. Богатая водная растительность дает много пищи. Когда тысячи птенцов начинают выходить за пределы гнезда и завершается прилет уток, наступает пора хищных пернатых. Их скопления вокруг водоемов Кеоладео – еще одна из достопримечательностей парка. Из гнездящихся здесь хищных птиц следует отметить величественного орлана-долгохвоста, сооружающего себе огромное гнездо – целую крепость высотой и шириной около двух метров. Одной из самых знаменитых зимующих здесь птиц является белый журавль, или стерх. Эта редчайшая птица гнездится только у нас в России – в Якутии и в низовьях Оби, и как раз обская популяция прилетает на зимовку в Кеоладео. Чтобы попасть сюда, стерхам надо пролететь 8000 километров от сибирских тундр. Обычно эти журавли прилетают сюда в конце декабря. В начале марта они покидают озеро – единственное место их зимовки в Индии. По подсчетам орнитологов, в Бхаратпур с 1970 года регулярно прилетают 60–65 стерхов. Здесь птицы в основном держатся группами по пять-шесть особей. Некоторые живут парами. Каждая такая пара закрепляет за собой места кормежек и оказывает сопротивление любым попыткам других журавлей проникнуть на их территорию.

В марте наступает засуха, и птичье население редеет до той поры, пока муссон вновь не напоит влагой водоемы и в июле – августе опять начнется гнездование. Зимние гости улетают на север. Даже многие размножающиеся в муссонный период птицы покидают парк. Некоторые пернатые (голуби, зимородки, дятлы, иволги) размножаются летом. В мелкой воде нерестится рыба, что способствует гнездованию зимородков, которое происходит в апреле – мае. Затем начинаются муссонные дожди, уровень водоемов поднимается, вода становится чище, и складываются благоприятные условия для бакланов и змеешеек.

Из животных, обитающих в парке, следует отметить оленей аксиса и замбара, бенгальского кота, дикобраза. Из крупных рептилий встречаются тигровый питон, королевская кобра, сохранился гангский гавиал.

В один из дней организаторы свозили нас в Агру, которая находится в 50 километрах от Бхаратпура. Агра возникла как крепость на левом берегу Джамны в XV веке. Там мы посетили «восьмое чудо света» – знаменитый Тадж-Махал – выдающийся памятник индийской архитектуры периода Великих Моголов (резиденцией которых была Агра), мавзолей жены Шах-Джахана (в котором позже был похоронен и сам Шах-Джахан), сооруженный в 1630–1652 годах. Тадж-Махал представляет собой белоснежный 5-купольный храм, стоящий на высоком берегу Джамны, высотой 74 метра, с четырьмя минаретами по углам, он стоит в центре огромного зеленого поля, на котором растут аллеи пышных кустов, цветов и деревьев. Перед ним находятся бассейны, заполненные чистейшей водой, в которой плавают золотые рыбки. В воде бассейнов мавзолей зеркально отражается, и издалека кажется, что вы видите перед собой два Тадж-Махала – один прямо перед глазами, как бы парящий в высоком небе, второй – его полное отражение в малоподвижной воде, которой так много, что дворец в перевернутом виде умещается весь до золотого полумесяца, венчающего башню над гигантским куполом. За бассейнами идут ряды изящно подстриженных травяных газонов с вечнозелеными кустами различной декоративной формы. Основные достоинства Тадж-Махала в его архитектурном совершенстве, очень красивом белом мраморе и инкрустации драгоценными и полудрагоценными камнями, часть из которых давно позаимствована любопытными туристами.

О масштабах строительства Тадж-Махала можно судить по таким данным: только на земляных работах в течение многих лет было занято более 20 000 человек; около 2000 верблюдов и 1000 повозок, запряженных буйволами, использовались для перевозки камней и других материалов; почти 1000 мулов поднимали обработанные глыбы и кирпичи по специальной платформе на строительные площадки. Работы велись в полумиле от Джамны. После завершения мавзолея русло реки было искусственно приближено к Тадж-Махалу, чтобы придать ему еще большее величие и красоту. По свидетельствам, 540 кусков сердолика привезли из Багдада, 670 кусков бирюзы – из Тибета, 614 кусков малахита – из России, 559 кусков оникса – из Декана, 625 алмазов – из Центральной Индии. Только на надгробье ушло 10 тысяч жемчужин.

Потрясенные и переполненные впечатлениями, мы садимся в поезд и едем обратно в Дели – дорога до столицы занимает 5 часов, и все это время мы сидим, приникнув к окнам, за которыми бегут замечательные пейзажи Центральной Индии.

На следующий день мы уезжали домой. Все индийцы, сопровождавшие группу в поездке, пришли проводить нас, подарили настоящий индийский чай, оплатили такси и отправили в аэропорт. Надвигалась томная индийская ночь, на небе зажигались яркие звезды, стремительно проносились за окном кварталы огромного города, и вот уже забрезжила на горизонте искрящаяся надпись «Международный аэропорт Индира Ганди». До свидания, Индия! Будем надеяться на новую встречу.

Глава восьмая
В поисках дикого верблюда

Путешествия бывают разные. Например, путешествие на базар в Стамбул. Или поочередное прогревание тела то на греческом, то на тунисском, то на египетском пляже. Но есть когорта людей, понимающих под словом «путешествие» поездку в дикую природу, проживание не в пятизвездочном отеле, а в хижине среди местных жителей, когда незнание туземного языка ничуть не мешает нормальному общению. Лучшую страну для любителей такого путешествия, чем Монголия, трудно найти. На Земле мало осталось мест с такой дикой и нетронутой природой, как Монголия – страна изумительной по красоте природы, древнейшей истории, крупнейших в мире «кладбищ» динозавров. Каждый путешественник найдет в ней себе интерес по вкусу. Недаром так любили Монголию великие русские путешественники – Николай Михайлович Пржевальский, Петр Кузьмич Козлов, Михаил Васильевич Певцов, Всеволод Иванович Роборовский, Григорий Ефимович Грумм-Гржимайло! Великая и счастливая судьба была у этих людей. Их именами назывались хребты, перевалы, животные. Давно нет в живых великих путешественников прошлого, но до сих пор бегают по просторам Центральной Азии лошадь Пржевальского, хомячок Роборовского, круглоголовка Грумм-Гржимайло. Сколько бесценных находок для истории было сделано, сколько открытий.

А что мы знаем сейчас об этой прекрасной стране, кроме оскорбительной поговорки: «Курица – не птица, Монголия – не заграница?» Я искренне верю, что когда-нибудь люди опомнятся и поймут, что выборы депутатов, склоки политиков, безнравственность правителей – не более чем мышиная возня на фоне вечной красоты природы. И люди последуют призыву великого борца за сохранение девственной природы Бернгарда Гржимека, которому принадлежат замечательные слова: «В ближайшее столетие люди наверняка не отправятся в путешествие, чтобы взглянуть на чудеса современной техники. Наоборот, из душных, закопченных городов они устремятся к уцелевшим уголкам живой природы, дышащим покоем и тишиной. Страны, сумевшие сохранить такие оазисы природы, будут вызывать всеобщую зависть и благодарность», и ринутся в дикие степи и непокоренные горы. И вот тогда Монголия станет меккой для путешественников и туристов, они будут благословлять эту страну, сохранившую свою удивительную природу и культуру.

У каждой страны есть животное – визитная карточка. У России – это соболь, у Китая – большая панда, у Австралии – кенгуру. Когда речь заходит о Монголии, у зоолога сразу возникают образы двух животных – лошади Пржевальского и дикого двугорбого верблюда. Открытие Пржевальским дикого верблюда было одним из замечательных событий в зоологической науке XIX века. Наука пополнилась еще одним новым видом животного. Это была сенсация в научной жизни. О существовании дикого верблюда в пустынях Центральной Азии знали еще из древних китайских летописей, рассказов Марко Поло. Однако он оставался легендарным животным – ученые его не видели. Лишь в конце XIX века Пржевальский встретил, добыл и описал этого верблюда. Замечательным было и то, что встретил впервые его он в день десятилетия начала своих путешествий. Вот как описывает Пржевальский это событие в своих трудах: «15 января. Сегодня исполнилось десятилетие моей страннической жизни. 15 января 1867 г., в этот самый день, в 7 часов вечера, уезжал я из Варшавы на Амур. С беззаветной решимостью бросил я тогда свою хорошую обстановку и менял ее на туманную будущность. Что-то неведомо тянуло вдаль на труды и опасности. Задача славная была впереди; обеспеченная, но обыденная жизнь не удовлетворяла жажде деятельности. Молодая кровь била горячо, свежие силы жаждали работы. Много воды утекло с тех пор, и то, к чему я так горячо стремился, – исполнилось. Я сделался путешественником, хотя, конечно, не без борьбы и трудов, унесших много сил… День десятилетия ознаменовался для меня неожиданным сюрпризом: мы встретили наконец дикого верблюда, но, к величайшему огорчению, не могли его убить. Дело происходило следующим образом: вставши, по обыкновению, с рассветом, мы напились чаю, доели остатки вчерашнего супа и хотели вьючить верблюдов. Стоянка была в эту ночь в горном ущелье на высоте 10 000 футов, утром стоял мороз –17° и дул восточный ветер. Все верблюды были уже завьючены, и их начали связывать в караван, как вдруг один из казаков заметил, что шагах в трехстах от нас ходит какой-то верблюд. Думая, что это один из наших вьючных, тот же казак закричал другим, чтобы они поймали ушедшего и привели его к каравану. Между тем, осмотревшись кругом, казаки увидели, что все наши одиннадцать верблюдов налицо. Ходивший вдали, несомненно, был дикий, шедший вниз по ущелью; увидав наших верблюдов, он побежал к нам рысью, но, заметив вьюки и людей, сначала приостановился, а потом в недоумении начал отбегать назад». Вскоре Пржевальскому удалось добыть несколько экземпляров этого животного, которые были детально изучены и описаны. В последующие годы интерес к диким верблюдам не ослабевал, и впоследствии другие русские ученые и путешественники – соратники и ученики Пржевальского продолжали пополнять коллекционные материалы и уточнять особенности биологии этого уникального животного.

Чем же была столь замечательна находка дикого верблюда? Среди многих интересных и редких видов животных Монголии дикий верблюд, или, как его называют монголы, хавтгай, наравне с лошадью Пржевальского, занимает особое место. Он обитает на территории, которая лежит целиком в полосе пустынь Центральной Азии. Климат этих районов характеризуется крайней континентальностью и засушливостью. Амплитуды сезонных температур воздуха варьируют в пределах от –33° до +40°. Годовое количество осадков крайне мало 30–35 миллиметров в год, причем в отдельных районах дождей не бывает два-три года подряд.

Уже первое сообщение Пржевальского и его описание дикого верблюда вызвали скептические замечания. Дикие ли эти животные? Может быть, это домашние, потерявшие своих хозяев и одичавшие? Как показали специальные исследования, нет никаких оснований считать дикого верблюда одичавшей формой домашнего двугорбого верблюда. Изучение морфо-анатомических особенностей диких верблюдов дает четкие отличия от домашнего. Дикие животные имеют более легкое и узкое телосложение, стройные ноги с узкими подошвами с выдающимися вперед когтями; на передних ногах мозоли отсутствуют; горбы у них маленькие, правильной конусовидной формы, морда узкая и в целом голова более сухая по сравнению с домашним верблюдом. В отличие от домашних, следы диких более узкие. Монгольские скотоводы – араты – хорошо отличают дикого верблюда от домашнего и соответственно называют первого хавтгаем, а второго – тэмэ. Монгольское название хавтгай – в переводе означающее «плоский» – отлично подчеркивает их наружность.

Ареал дикого верблюда и в прошлом был ограничен пустынями Центральной Азии. В XIX веке он резко сократился, и к началу XX века верблюды сохранились только в самых глухих районах Центральной Азии – в пустынях Гоби, Тарима и северного Цайдама. В последующие годы площадь распространения продолжала сокращаться, и к 40-м годам 20-го столетия видовой ареал распался на два изолированных участка. Северный участок занимал Заалтайскую Гоби в пределах Монголии, а южный – район котловины озера Лобнор и восточную часть пустыни Такла-Макан. В настоящее время состояние популяций дикого верблюда в Китае неизвестно, но скорее всего в связи с хозяйственным освоением этих территорий данные животные стали крайне малочисленны или полностью исчезли, поэтому в настоящее время основной ареал дикого верблюда ограничен пустынями Заалтайской Гоби.

Быстрое сокращение площадей расселения верблюдов за последние годы связано с интенсивным проникновением человека в самые глухие уголки пустыни. При этом решающую роль в вытеснении дикого верблюда сыграло главным образом возникновение в Гоби постоянных населенных пунктов. Новые поселения, естественно, возникают вблизи открытых источников – ключей и ручьев, столь редких в пустыне. Лишившись водопоев, дикие верблюды вынуждены уходить в безводные пустыни. Оттесненные в безводные районы, они испытывают все острее и острее недостаток в воде. Первыми, по-видимому, гибнут, как менее выносливые и более слабые, самки в период беременности и молодые.

Уже со времен открытия Пржевальского возникли сомнения в генетической чистоте популяций за счет пополнения ее гибридными особями в результате скрещивания диких и домашних верблюдов. В местах захода домашних животных в районы обитания дикой популяции отдельные самки домашних верблюдов в период гона угоняются дикими самцами, и между ними происходит спаривание, после которого самка покидает район обитания диких верблюдов, возвращается в стада домашних и здесь приносит гибридное потомство. Как утверждают монгольские араты, такие гибриды имеют все признаки самца-дикаря, и, поскольку они плохо приручаются, чаще всего гибридные особи выбраковываются аратами. Случаи же ухода самцов домашних верблюдов неизвестны, так как они не выдерживают боев с дикими соперниками в период гона. Дикое стадо остается «чистым». По экстерьеру дикие верблюды резко отличаются от домашних. Трудно предположить, чтобы за какое-то относительно короткое время могла возникнуть среди одичавших верблюдов подобного рода популяция, тем более что никаких существенных различий в условиях существования в Гоби диких и домашних верблюдов нет.

Для поиска и съемки дикого верблюда и была снаряжена экспедиция в самые труднодоступные уголки пустыни Гоби. Кроме этой задачи группа имела, конечно, много других научных целей: сбор коллекций, наблюдения за животными и т. д. Но возможность найти животное, которое видели считанные специалисты на Земле, будоражила воображение и заставляла быстрее биться сердце.

Любое путешествие начинается с аэропорта или вокзала. Если прилететь в Улан-Батор из Москвы, то город не покажется таким уж большим. Но ведь все имеет свои масштабы: после безлюдья бесконечных монгольских просторов Улан-Батор видится не просто большим – огромным городом. Разреженный горный воздух так чист и прозрачен, что столица Монголии просматривается сверху в непривычных для такой дали подробностях. Город расположен в долине реки Толы, вытянутой на тридцать километров с запада на восток на высоте 1354 метра над уровнем моря. С четырех сторон ее окружают горы. Живописная долина Толы была освоена и обжита людьми с незапамятных времен. Здесь сохранились следы давно исчезнувших цивилизаций. На берегах Толы останавливались племена самых древних кочевников.

Еще сто лет назад город, который тогда назывался Урга, был разросшимся монастырем. Путешественники, которые проходили через Монголию в Китай караванным путем, отмечали, что Урга – это беспорядочное скопище войлочных юрт и деревянных храмов. Знакомясь с главным городом народа, чье самобытное творчество уходит корнями в глубину веков и доносит до нас следы исчезнувших цивилизаций, мы тем самым прикасаемся к огромному пласту мировой культуры – искусству Центральной Азии.

Но на любование красотами города времени у нас не очень-то много. Надо готовить автомобиль к тяжелому пути, закупать продовольствие, проверить все оборудование. Скоро выезд в далекую и неизведанную пустыню Гоби.

О, этот сладостный миг начала экспедиции! Мы начинаем свой путь из Улан-Батора. С четырех сторон город окружают горы, причем с юга вдоль всей долины тянется Богдо-Ула, считавшаяся святой горой. Это последний отрог горной системы Хэнтэй. Теперь здесь заповедник, занимающий площадь 40 км². Высота Богдо-Улы над Улан-Батором 1200 метров. На ее склонах тянется сказочный лес: вдоль гребня кедры, пониже – сосны, лиственницы, ели. Покинув Богдо-Улу, продолжаем наш путь и отправляемся на юг. Весело бежит по асфальтовому шоссе машина, тихо урчит мотор. За пологими, залитыми солнцем горами, синеют другие, более высокие и скалистые горы, а за ними тают в сизой дымке самые дальние вершины. В кабину, перебивая запах бензина, врывается густой настой луговых трав. Хочется остановить машину, выскочить на простор и надышаться всласть этим, ни с чем не сравнимым ароматом. Бегут холмы, растягиваясь вереницей, расстилаются пепельные заросли полыней, дрожат и кивают от дуновения воздуха белые перья ковылей.

Зона степей занимает в Монголии большие площади. Пышный и пестрый ковер цветов поражает своими красками в летние месяцы. Характерным жителем степей является сурок-тарбаган. Эти рыжеватые зверьки, величиной с хорошего зайца, имеют довольно забавный вид, когда бегут, – толстый зад с широким хвостом придает неуклюжесть их движениям при прыжках. Завидев машину, они спешат к норе, где и занимают наблюдательную позицию, чтобы в случае приближения опасности моментально исчезнуть в своем жилище. Тарбаган – неотъемлемая часть ландшафта монгольских степей и важнейший промысловый объект. Шкурки его – одна из доходных статей экспорта. Убить зверька очень трудно, так как он, несмотря на любопытство, все же достаточно осторожен, а если его и удается ранить, то он всегда успевает уйти в нору, над которой сидит. Мясо тарбагана очень вкусное и ценится монголами. Но этот сурок, как и другие грызуны, является носителем чумы, и поэтому употребление его в пищу весьма опасно. Зиму тарбаган проводит в спячке, в апреле начинается его деятельность, в июне уже видны молодые сурчата. Осенью молодежь расселяется по новым местам, а уже в октябре тарбаганы впадают в спячку в глубоких и разветвленных норах.

Мы поднимаемся на обширные пологие склоны возвышенности. Они покрыты ровной зеленью степи. Звонкоголосые жаворонки выпархивают с обеих сторон дороги и, отлетев немного, то садятся, то просто падают в траву. Она невысока и не очень густа, но переливы ветреных волн лоснятся по ней, легкие и скользящие, как серебряная зыбь по зеленому морю.

Мы не переставая с интересом наблюдаем за окружающим. Мелькают белоснежные юрты, проносятся небольшие сомоны (районные центры), обширные пастбища с большими стадами овец, многочисленными табунами лошадей. Трудно представить, что разведение их в таком количестве преследует единственную цель – верховую езду. Позднее выяснилось, что есть еще одна сторона их использования – производство молока, из которого изготавливается великолепный кумыс, играющий огромную роль в питании населения страны.

Дело близится к ночи. Пора делать привал. Интересная страна Монголия. Можно несколько дней проехать по бескрайним степям и не встретить ни единой живой души. Только волнующиеся по ветру ковыли и бездонное небо над головой. Но стоит встать лагерем, как будто откуда-то из-под земли возникает фигура всадника, который молча подъезжает к лагерю, молча спешивается и так же молча садится. И не было случая, чтобы всадник приехал с пустыми руками. Он обязательно захватывал с собой бидончик кумыса, а то и «хитрой» молочной водки. Почему «хитрой»? Да потому что пьется очень легко, но зато потом сшибает с ног неподготовленных людей.

На привале самое время поговорить. Наши монгольские коллеги с удовольствием ведут неторопливый рассказ об истории и культуре своей родины. Монголия имеет удивительную историю, ведь она относится к древнейшим странам мира. Как свидетельствуют археологические находки, территория современной Монголии была заселена уже в эпоху нижнего палеолита. В начале XIII века было образовано первое централизованное Монгольское государство, в борьбе за создание которого большую роль сыграл Темучин. Будучи талантливым полководцем, он совершил ряд походов и к 1204 году подчинил своей власти и объединил все основные племена Монголии. В 1206 году на реке Онон состоялся курултай (съезд ханов всех монгольских племен), признавший главенство Темучина и провозгласивший его великим ханом. Ему был дан титул Чингисхана, под которым он и вошел в историю как создатель единого монгольского феодального государства. Эпоха Чингисхана и его преемников отмечена сокрушительными завоевательными войнами, принесшими неисчислимые бедствия соседним с Монголией азиатским народам и разорившими многие страны, находящиеся далеко от нее – в Восточной Европе. На покоренных землях образовалось государство, которое в русских летописях получило название Золотая Орда. Со смертью Чингисхана в 1227 году единство Монгольской империи стало носить лишь номинальный характер.