Текст книги "Наследный принц Андрюша"

Автор книги: Владимир Машков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Но едва я сделал попытку выбраться из машины, то есть лишь только взялся за ручку дверцы, как Матвей зашипел:

– Ты куда?

– Размять ноги,– прошептал я.– И купить газетку.

– Сиди и не шевелись,– тоном, не терпящим возражений, приказал Матвей.

Я повиновался. А что мне оставалось делать? Как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. То есть если я напросился с Матвеем в разведку, значит, должен сидеть и не рыпаться.

Словно угадав мои мысли, Матвей, не отрывая глаз от бинокля, произнес как по писаному:

– Бывало, сидишь в засаде день, другой, мороз под тридцать, а костра разжечь нельзя – выдашь себя… И ничего, сидели, не хныкали…

Матвей неспроста поделился со мной партизанскими воспоминаниями. Наверное, он хотел этим вдохновить меня на подвиг долгого сидения, а может, и пристыдить – мол, ты в тепле спокойно посидеть некоторое время не можешь, а мы в партизанах в лютые холода сидели в засаде – и хоть бы хны… Своего он добился – я устыдился своего желания и затих.

Матвей не сводил бинокля с ресторана. Что он там видел, я не знаю. Со мной он своими впечатлениями не делился.

А Бледнолицый не появлялся. Интересно, что он там делает и так долго?

Между тем я начал проявлять беспокойство. Я ощутил первые, еще неясные признаки волнения. Это было точно дуновение ветерка, рябь на воде, глухое бурчание грома…

Впрочем, при чем тут гром? Глухое бурчание раздавалось в моем животе. Я глянул на часы – батюшки святы, пора обедать. И тут же меня осенило, в одно мгновение и нашел разгадку. Я понял, чем занимаются Бледнолицый и вся остальная шайка-лейка: они лопают, они поглощают пищу, они уплетают за обе щеки. А чем же еще они должны заниматься, если сидят ресторане в обеденное время?

– Матвей, мне кажется, что они обедают, – высказал я свою догадку робким голосом подчиненного, который знает, что начальнику все доподлинно известно, и онн просто ему напоминает.

– Я вижу, – не прерывая наблюдения, невозмутимо ответил Матвей.

– Ты видишь, как они едят? – поразился я.

– Их я не вижу,– в голосе Матвея послышалось сожаление, – я вижу других.

И он невозмутим. Видит, как другие едят, а сам спокоен. Действительно, гвозди бы делать из этих людей. А то гвоздей нет в продаже. А я не железный, я обыкновенный человек, и когда приходит время обедать, я хочу есть.

У меня обострился аппетит, а еще раньше обострилось зрение, и я углядел, что на первом этаже ресторана находится кулинария.

– Матвей,– решительно произнес я,– мои кишки марш играют.

Матвей не сказал ни «да», ни «нет», но мне показалось, что он колеблется.

– Да и твою язвочку пора подкормить, – перешел я в наступление.– Никуда Бледнолицый не денется, а мы успеем заморить червячка…

У Матвея заходили желваки на скулах.

– Хорошо,– наконец он принял решение, – ты иди возьми что-нибудь, а потом подашь мне знак…

Я так и сделал. На наше счастье, очередь в кулинарии была небольшой, и вскоре я уже махал Матвею рукой – мол, давай, присоединяйся к трапезе.

Хлопнув дверцей, Матвей, подпрыгивая, заспешил к кулинарии. Все ясно – его язвочка просит нищи.

С булочками и стаканами молока мы расположились возле окошка, чтобы в поле зрения находились и вездеход, и «жигуленок». Но, наверное, увлеклись едой и потеряли бдительность.

Я вдруг увидел, что Матвей застыл с открытым ртом. Я перевел взгляд на площадку возле фонтана. Ярко-красного «жигуленка» и след простыл.

Матвей чертыхнулся и, бросив на столе недопитый стакан молока и половину булочки, бросился к выходу.

Я допил свой стакан и, на ходу дожевывая булочку, устремился вслед за ним.

Матвей носился вокруг фонтана.

Я огляделся по сторонам и увидел «жигуленка». Он стоял возле служебного входа, оттуда какие-то парни выносили картонные ящики и ящички и загружали их в багажник.

Остановив на ходу Матвея, я вложил ему в ухо ценную информацию, и мы направились к вездеходу.

Усаживаясь поудобнее на сидении, я с удовлетворением подумал: «Хорошо, что я не поддался панике и все слопал». Матвей тоже был доволен, что мы не упустили Бледнолицего, что тому не удалось удрать. Впрочем, судя по всему, тот и не собирался убегать. Стоял и трепался с такими же, как и он, джинсовыми парнями. Наконец сел в машину и поехал.

Выждав пару минут, я покатил следом.

Бледнолицый ехал не спеша, не делая попытки смыться или запутать следы. Не догадывается, поди, что за ним следят. Подобно Матвею, я надул щеки от гордости. Вот как аккуратно мы ведем за ним наблюдение. Как говорится, комар носа не подточит.

«Жигуленок» свернул и въехал в арку нового огромного, на целый квартал, дома.

– Притормози,– велел Матвей.

– А если там есть проезд? – возразил я.– Надо проверить.

Матвей согласился со мной, и я поехал следом за Бледнолицым. Оказавшись во дворе, я сразу заметил «жигуленка». Тогда я проехал чуть дальше и остановился у следующего подъезда. Куда направился Бледнолицый, мы не знали, и нам оставалось одно – ждать.

Ждать пришлось долго. Меня стало клонить ко сну. Ничего удивительного – послеобеденное время. Хотя какой там обед. Так, легкий перекус.

Я стал клевать носом. Матвей на заднем сидении бодрствовал и не спускал глаз с «жигуленка». Тогда я поудобнее устроился на сидении – мне не привыкать спать в кресле – и, наверное, задремал.

Сколько спал, не знаю. Разбудил меня Матвей. Он довольно бесцеремонно растолкал меня и прошипел со злостью:

– Заснул на посту – это преступление.

– На каком посту? Где ты видишь пост?

– Заснул во время выполнения боевого задания – это еще большее преступление,– Матвей был непреклонен.

Наконец я очухался и увидел, из-за чего Матвей поднял шум. Возле «жигуленка» появились Бледнолицый и крашеная блондинка из тех, кого в годы моей молодости называли фифочками.

Бледнолицый и блондинка сели в машину и покинули двор. Я тронулся вслед за ними.

Сперва я держался в отдалении, боясь привлечь их внимание. Но короткий осенний день переходил в вечер, загорались уличные фонари. И чтобы не потерять из виду «жигуленка», я приблизился к нему почти вплотную.

Бледнолицый в неизменных дымчатых очках весело трепался с блондинкой. На нас они не обращали никакого внимания.

Я обернулся к Матвею – мол, все идет отлично. Мой друг кивнул.

Но, должно быть, я сглазил. Когда все машины стали тормозить на желтый свет, Бледнолицый неожиданно рванул вперед и проскочил перекресток.

Конечно, будь на моем месте настоящий сыщик, он бы не раздумывая бросился вдогонку. А я промедлил и остался с носом. Меня не оставляла в покое мысль: неужели Бледнолицый заметил слежку? Усыпил нашу бдительность, а в тот момент, когда мы не ждали от него подвоха, рванул.

– Проворонил, шляпа,– пробурчал за моей спиной Матвей.

– Я не могу нарушать правила,– оправдывался я.

– А он может?

Я пожал плечами. Времени на разговоры у меня уже не было. Загорелся желтый, и я рванул вперед. Мне удалось первому выскочить на срединную полосу. И до следующего перекрестка я никому не уступал лидерства. Но красного «жигуленка» нигде не было.

– Упустили, эх, упустили,– скрипел вставными зубами Матвей.

Я не отвечал на нападки. Но азарт охотника, который шел по следу и внезапно потерял его, уже овладел мною. Я должен нагнать машину Бледнолицего. Во что бы то ни стало.

Не знаю, показалось мне или я вправду увидел, как «жигуленок» свернул с шумного проспекта в тихий переулок. Я поехал за ним, не уверенный, что это машина Бледнолицего. Просто последовал за ней по наитию. И каково же было мое удивление, когда в метрах пятнадцати я увидел красного «жигуленка» со знакомым номером. Неужели догнал? Еще не веря в удачу, я включил дальний свет. Точно – он!

Наконец узрел машину и Матвей.

– Ты смотри-ка, догнали! – поразился он.

– От нас не уйдешь,– скромно заметил я, хотя в душе у меня все пело: не упустил, не проворонил, не прошляпил…

«Жигуленок» неожиданно приткнулся к тротуару. Я едва успел затормозить буквально в двух шагах от него. Мотор я не выключил, в полной уверенности, что «жигуленок» снова начнет гонку. И я должен быть начеку.

Однако машина Бледнолицего стояла неподвижно. И никто не выходил из нее.

Редкие прохожие скользили мимо нее, словно тени. Матвей попытался открыть дверцу.

– Не выходи,– прошипел я.

– Почему? – шепотом спросил Матвей.

– Они явно что-то замышляют,– ответил я.

Не знаю, то ли мой страх передался ему, то ли была иная причина, но Матвей послушался и не вышел из машины.

Мне казалось, что Бледнолицый свернул в темный переулок неспроста. Заметив погоню, он решил притормозить, отлично зная, что мы тоже остановимся. Когда же Матвей выйдет посмотреть, что к чему, Бледнолицый неожиданно выскочит из машины и ударит его.

Пока я буду оказывать помощь Матвею, Бледнолицего и след простынет.

Прошло еще несколько минут. Воображение мое разыгралось не на шутку. А что, если Бледнолицый решил избавиться от ненужного свидетеля, от этой крашеной блондинки? Время и место самые подходящие – темный вечер, глухой переулок… Значит, нам нельзя сидеть в бездействии, а необходимо вмешаться и спасти несчастную девушку, даже если она из их шайки-лейки…

Теперь я сделал попытку отворить дверцу.

– Ты куда? – спросил Матвей, который, конечно, уже навел бинокль на машину Бледнолицего.

– Надо прийти на помощь бедной девушке,– пробормотал я,– пока Бледнолицый не задушил ее…

– Ты прав,– хмыкнул Матвей,– он ее сейчас душит в объятиях…

Ах, вот оно что! И в этот момент, разрешая все наши сомнения, «жигуленок» неожиданно завелся и поехал по переулку. На этот раз я был начеку и покатил за ним. «Жигуленок» выбрался из переулка на людную, освещенную фонарями улицу, и здесь в него словно вселился бес. Он помчался, обгоняя машины, я едва успевал за ним.

Один поворот, второй, третий. Нет, все-таки Бледнолицый заметил слежку и решил оторваться. Но не на того напал. Я висел у него на хвосте.

– Гони! – командовал Матвей.

Хотя не было смысла подгонять меня – я и так выжимал газ на полную катушку.

И вдруг мотор застучал, стал работать с перебоями, а потом и вовсе заглох. Вездеход замедлил бег и остановился. Хорошо, что я успел приткнуться к тротуару.

А «жигуленок», уже недосягаемый, пыхнув напоследок дымом, повернул направо и исчез.

Матвей выскочил из вездехода и запрыгал по улице вслед за «жигуленком».

Сказать, что я был огорчен, значит, ничего не сказать. В самый нужный, не побоюсь этого слова, исторический момент, вездеход заглох. Ну что за напасть?

Я увидел, что стрелка застыла на нуле, мне даже показалось, что ниже нуля. Бензин кончился. Значит, вездеход ни в чем не виноват. Напрасно я его ругал. Он меня не подвел.

– Прости, приятель,– я похлопал по приборной доске. А то, что бензин кончился, нет ничего удивительного. Столько сегодня гоняли и впустую, и за Бледнолицым. Тут никакого бензина не хватит.

Я вытащил из багажника канистру и стал с ней у вездехода. Мой вид красноречиво говорил о том, что мне нужен бензин. Вскоре возле меня остановился самосвал. Высокий парень в куртке налил мне полную канистру. Я расплатился с водителем самосвала и залил бензин в бак. Вездеход сразу же заработал.

Не торопясь я покатил по следу Матвея. Я помнил, что он свернул в этот переулок. Ехал я медленно, чтобы в темноте не разминуться с Матвеем. Наконец я увидел впереди высокую фигуру. По прыгающей походке я догадался, что это Матвей. Он шел навстречу.

Я остановился и открыл дверцу.

– Ты узнаешь этот переулок? – спросил Матвей, усаживаясь рядом со мной.

Я пожал плечами. Разве упомнишь все переулки в городе?

Я ждал, что он набросится на меня с упреками. Мол, твой вездеход – старая развалина да и сам ты не лучше. А у Матвея, как ни странно, был вид человека, который выиграл в лотерею автомобиль.

– Давай проедем еще,– предложил Матвей.

Мы осторожно поехали. Осторожно потому, что я едва успевал лавировать между лужами. Вот по лужам я узнал его, этот переулок.

– А, мы здесь утром были,– протянул я.

– Бессомненно,– Матвей впервые за целый день улыбнулся.– И сюда свернул и исчез Бледнолицый… Между прочим, вместе с машиной и девушкой…

– Случайное совпадение,– пожал я плечами.

Матвей покачал головой. Ясное дело, в случайности он не верит.

Мы проехали весь переулок и вновь очутились на опушке то ли леса, то ли парка. Вокруг не светилось ни одного огонька. Не ожидая приказа, я повернул назад.

Пристально глядя на дорогу, я думал над словами Матвея. Возможно, не случайно, что мы сегодня дважды оказались в одном и том же переулке. Возможно, это совпадение имеет символический смысл. Но какое это все имеет отношение к Андрюше? За целый день, пока мы гонялись за призраками, у меня создалось впечатление, что жизнь Бледнолицего, его подруги, его приятелей совсем не стыкуется с жизнью Андрюши. Они, жизнь Андрюши и жизнь Бледнолицего, существуют сами по себе и, как параллельные прямые, не пересекаются…

– Так отчего остановился вездеход? – спросил для порядка Матвей, когда мы выехали из переулка.

– Бензин кончился.

– Значит, с вездеходом можно идти в разведку,– глаза у Матвея заблестели.

– Старая гвардия не сдается,– подтвердил я.

Если быть точным, историческая фраза звучит так: «Старая гвардия умирает, но не сдается».

Но о смерти говорить не хотелось, так как я надеялся, что мы еще принесем пользу человечеству и нашему внуку Андрюше.

ПОХИЩЕНИЕ СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ

Назавтра я ждал Матвея в машине у кинотеатра «Салют». С полным баком. Да еще и канистру прихватил. Сегодня нам не страшны никакие непредвиденные обстоятельства.

Вчера вечером я наотрез отказался с утра пораньше бросаться в погоню.

– Второй день подряд без обеда я не выдержу,– решительно заявил я.– И тебе не советую…

Матвей тут же стал в позу.

– Для тебя интересы собственного желудка выше интересов дела.

– Какого дела? – я тоже был не простачок, меня на мякине не проведешь.– Целый день напролет следили за этим жуликом, спекулянтом, наблюдали, как он есть, пьет, обнимается со своей подружкой… И скажи на милость, какое это все имеет отношение к нашему Андрюше?

– Самое прямое,– сжал губы Матвей.

– А поконкретнее нельзя?

– Нельзя, – отрезал Матвей и, смягчившись, добавил: – Пока нельзя.

Я не знал тогда, что сыплю соль нараны, что сею в его душе сомнения, которые вскоре дадут обильные всходы.

Когда же я предложил встретиться после обеда, Матвей ответил обиженно:

– Буду вести наблюдение один.

– Будешь прыгать за машиной, как кузнечик, – вернул я Матвея с небес на землю. – Ты же видишь, эта публика поздно ложится и поздно встает. Встречаемся у твоего подъезда в 2 часа дня.

Матвей надолго задумался, но все взвесив, произнес:

– Ладно. В час тридцать у кинотеатра «Салют».

Как обычно, последнее слово осталось за ним. Хоть полчаса да он выиграл. И конспирации ради место встречи было назначено у кинотеатра «Салют», в двух шагах от дома Матвея.

И вот Матвей, как всегда с биноклем, уселся на заднее сидение. Я вставил ключ зажигания, мотор заработал, и мы поехали. Я не спрашивал, куда ехать. Потому как знал, что в это время Бледнолицый ошивается возле ресторана «Аленький цветочек».

Изредка я бросал взгляды в зеркало. Матвей сидел с непроницаемым видом и то и дело надувал щеки.

Я чувствовал, что он хочет сообщить мне нечто важное, но не решается.

– Чем ты занимался до обеда? – потянул я его за язык.

Но старый конспиратор не поддался на мою уловку.

– Я время понапрасну не терял,– загадочно произнес он.

Ну ладно, не хочешь говорить – не говори. Придет время – сам расскажешь. Хотя, честно говоря, было обидно. Вместе идем на одно дело. Между прочим, очень опасное дело. Мало ли что может случиться, а у нас друг от друга секреты, тайны.

Когда мы подъехали к «Аленькому цветочку», знакомый «жигуленок» стоял на площадке у фонтана.

Я снова припарковался на старом месте, под плакучей ивой.

У входа в ресторан стояли, покуривая, Бледнолицый и небритый парень. При появлении вездехода они сделали стойку. Так говорят про охотничьих собак, завидевших добычу. Я в этом ничего удивительного не увидел. На мою машину все глазеют, даже пальцем показывают. Верно, такой допотопный автомобиль не каждый день встретишь на улице.

Матвей достал бинокль и, не опуская окошка, чтобы не выдать себя, принялся разглядывать Бледнолицего и его приятеля.

– Ну дают! – чертыхнулся он.– И тот, и другой в джинсовом костюме, и к тому же у обоих темные очки. Как же мне их различать?

Я не успел ответить Матвею. Бледнолицый и его приятель побросали сигареты и направились к «жигуленку». У меня создалось впечатление, что они нас ждали и не особенно это скрывали.

Сегодня мне уже не надо было приказывать. Я тут же пристроился хвостиком за «жигуленком». Впрочем, Бледнолицый не спешил, словно его больше всего заботило, как бы я не упустил из виду его машину.

И, самое главное, ехал Бледнолицый не по привычному маршруту. Неужели он направляется в наш район?

Вот тогда, наверное, и шевельнулось где-то на самом донышке души еще неясное чувство тревоги. Бледнолицый и его приятель что-то затевают.

Свернув с проспекта, «жигуленок» покатил вдоль канала. Вдали показалось темно-красное здание, вернее, несколько двух-и трех-этажных домов, из которых состояла школа, в которой учились Анюта и Андрюша.

И тут впервые Бледнолицый увеличил скорость. На некоторое время я потерял «жигуленка» из виду. Но Матвей не спускал с него бинокля.

– Ух, черт бы их пробрал!

Матвей, конечно, выразился покруче, как говорится, не для печати, но не по словам, а по стону, вырвавшемуся у него из груди, я почувствовал, что произошло неладное.

– Что случилось?

– Дети,– взревел Матвей.– Гони во всю!

Какие дети?! Неясная тревога разрасталась во мне.

Но гнать я не мог. Дорогу мне преградил КАМаз, который надумал разворачиваться. Но едва грузовик подался вперед, я бросил вездеход в образовавшуюся щель.

Еще издали я увидел, что в «Жигули» садятся Андрюша и Анюта. Причем, Андрюша – смело и решительно, а Анюта – с явной неохотой.

– Что происходит? – спросил я у Матвея.

– Они похищают детей, гады,– Матвей добавили еще пару крепких словечек.

За Анютой и Андрюшей захлопнулись дверцы, и «жигуленок» помчался. Бледнолицый направился к кольцевой дороге. Я выжимал все, что мог, но не отставал.

Мы оба были так потрясены, что на некоторое время потеряли дар речи. Можно сказать, похитили детей у нас прямо из-под носа. Средь бела дня, на виду у почтенной публики.

– Куда же они везут ребят? – Я первым пришел в себя.

– Мне кажется, я знаю,– напустив на себя загадочный вид, произнес Матвей.

– Но пока не скажешь?

Матвей кивнул, важно надувая щеки.

– А если они сейчас оторвутся, куда мне поворачивать?.

Его страсть к тайнам меня уже начала бесить.

– Тогда я скажу, куда ехать,– ответил Матвей.

Ладно, из этого конспиратора больше ничего не вытянешь. Даже под пыткой. А вот из меня можно – я сам проболтаюсь, не надо ничего вытягивать.

Самое странное, «жигуленок» и не собирался уходить в отрыв. Но и не подпускал к себе близко. Едва я начинал настигать его, как «жигуленок» делал стремительный рывок. Короче говоря, Бледнолицый держал нас на расстоянии.

Хорошая машина, неожиданно для себя подумал я о «Жигулях». Когда все это кончится, неплохо бы поменять вездеход на «Жигули». Но когда все это кончится? И, главное, чем кончится?

На кольцевой дороге «жигуленок» свернул в сторону водохранилища.

– Вроде сезон уже закончился.

На лице Матвея появилась растерянность.

– Решили искупаться? – попытался я пошутить. Матерый разведчик явно допустил промашку. Наконец понял ход его мыслей. Он был уверен, что Бледнолицый повернет направо, в сторону переулка с лужами и деревянными домами… Дался ему этот переулок!

– А может, они твою дачу надумали навестить? – выпалил Матвей, сам не веря тому, что сказал.

И вправду, наш дачный поселок в лесу, неподалеку от водохранилища. И я нередко езжу этой дорогой. Она длиннее, но зато сплошной асфальт.

– Но зачем? – недоумевал я.

– Намерения преступников понять трудно.– Матвей снова напустил на себя глубокомысленный вид.

– Они же не знают дороги,– наседал я на Матвея.

– А дети на что? – сказал Матвей.– Дети расскажут…

– Анюта ни за что не расскажет.– В девочке я был абсолютно уверен.

– А Андрюша? – насмешливо спросил Матвей.

Что-то помешало мне также уверенно заступиться за внука.

– Слушай, а другая дорога, покороче, есть? – поинтересовался Матвей.

– Есть,– ответил я.– Но плохая, по лесу. Скоро – поворот.

– Давай на нее и гони во весь дух! – приказал Матвей.– Мы должны быть на даче раньше Бледнолицего. Во что бы то ни стало!

Я чуть было не сказал: «Слушаюсь, товарищ командир!» Я не спросил у Матвея, зачем нам надо было опередить Бледнолицего. Да, я думаю, он и сам этого не знал. Главное, обойти, обогнать, перехватить инициативу, чтобы застать Бледнолицего и его дружка врасплох.

Потихоньку я стал замедлять ход. Бледнолицый, уверенный, что мы за ним едем, как привязанные, не должен был заметить моего маневра. Я неожиданно свернул вправо и нырнул в лес. И вскоре мы уже ползли, покачиваясь, по лесной дороге. Собственно, это была не дорога, а просека, приспособленная под дорогу теми, кто всегда спешит.

– А вдруг они едут не на дачу? – поделился я ими сомнениями с Матвеем.

– А куда же еще? – Матвей уже принял решение и не колебался.– Бессомненно – на дачу.

Лесная дорога обладала одним несомненным достоинством – на ней так подбрасывало, что сами собой прекращались все разговоры – можно было прикусить язык.

В молчании мы добрались до дачи. Мы своего добились, опередили Бледнолицего. Обошли, обставили. Кто – кого? Они – нас или мы – их?

При виде дачи на меня нахлынули разнообразные чувства. Как давно я здесь не был, а все требует моего внимания, моих рук. В прежние годы мы с Настей жили весь сентябрь да еще половину октября прихватывали. А в нынешнем сезоне нам не до дачи. Приехал внук, и все расстроилось.

Кстати об Андрюше. С минуты на минуту здесь могут оказаться мафиози, а я стою столбом, охваченный сентиментальными воспоминаниями.

Куда же девался Матвей? А вот он спешит ко мне, выбрасывая свою негнущуюся в колене ногу.

– Что ты стоишь пень пнем? – набросился Матвей на меня и тут же объявил: – У меня есть план.

Размахивая руками, Матвей изложил свой план. Я его принял, хотя и обнаружил в плане большой недостаток. Нам надо было так укрыться с вездеходом в березовой рощице, чтобы Бледнолицый и его дружок, проезжая мимо, не заметили нас.

– Они станут глядеть на твою дачу и бессомненно не заметят,– уверенно произнес Матвей и скомандовал: – По коням!

Давненько я не слыхал от Матвея этих слов. Значит, нам предстоит бой, и нешуточный…

Мы торопливо сели в вездеход, и я увел его в березовую рощицу. Вот когда я пожалел, что роща маленькая – не спрячешься. Здесь мы и затаились в ожидании «жигуленка». Ждать пришлось недолго.

Послышался шум мотора. И вскоре показался «жигуленок», ныряющий по проселочной дороге. Вот он проехал мимо нас. Кажется, мафиози не заметили засады…

– Дети в машине? – От волнения я пригнул голову не увидел в «жигуленке» Анюты и Андрюши.

– В машине,– ответил Матвей.– Ты не волнуйся. Действуй по плану.

Легко сказать – не волнуйся, когда речь идет о детях. Я как-никак детский врач. И не могу допустить, чтобы жизни детей угрожала опасность. А от этих мафиози можно всего ждать, они на все способны.

– Двигай,– из задумчивости меня вывел властный голос Матвея.

Вездеход задом выехал из рощицы и покатил к даче.

Между тем «жигуленок» развернулся на опушке леса, потому что дальше дороги не было. Видно, собрался возвращаться домой. А назад дороги нет. Единственную дорогу преградил вездеход. Для большей надежности я поставил машину поперек дороги.

– Захлопнулась мышеловка,– не удержался я от комментария.

Матвей ничего не сказал. Я видел, как у него ходят желваки на скулах. Он ждал, что предпримут мафиози.

«Жигули» дали сигнал. Эй, букашка, убирайся с дороги! Но букашка и не думала убираться. Вездеход стоял как вкопанный.

Если бы у них был «Мерседес», они пошли бы на таран. И тогда от моего вездехода остались бы рожки да ножки, то есть одни колеса. Но, к нашему счастью, у них не было «Мерседеса».

Короче говоря, «жигуленок» остановился. А нам только этого и надо было.

Я могу себе представить, как все это выглядело со стороны. Одновременно распахнулись дверцы вездехода, и вышли богатыри – не богатыри, но два еще крепких деда. У одного в руках была палка (я думаю, вы узнали Матвея), а у другого – гаечный ключ (это был, естественно, я). Они вышли, но далеко от машины не отходили, словно вызывая на честный поединок притаившихся в «Жигулях».

В стане противника царило замешательство. Никто долго не показывал носа из машины. Наконец дверца распахнулась и появился молодец, о котором говорят – косая сажень в плечах. Он скинул куртку, закасал рукава рубахи, демонстрируя мускулы. Следом показался Бледнолицый. Был он, конечно, пожиже своего дружка, но тоже здоровый парень. В руках у них ничего не было, Они, вероятно, думали, что, едва завидев их, деды разбегутся кто куда.

А деды и не думали разбегаться. Деды стояли, как на последнем рубеже обороны.

Молчание затягивалось. У всех нервы были напряжены до предела.

– В чем дело, дорогие дедушки? – первым подал голос Бледнолицый.– Мы приехали в гости, а вы нас так нелюбезно встречаете…

– Мы вас в гости не звали,– отрезал Матвей.

Он, как всегда, был непреклонен и не шел ни на какие компромиссы.

А я видел, как глядят на нас Анюта и Андрюша. Они сидели в машине, словно испуганные воробышки, и боялись подать голос.

– Вы нам отдаете детей, а мы вас пропускаем,– решительно высказал я мирное предложение.

Краем глаза я видел, как Матвей поморщился. Потому что я нарушил план. По плану мы должны были штурмом захватить «Жигули» и освободить детей.

– Да мы их и не похищали,– ворковал Бледнолицый, делая знак Андрюше и Анюте, чтобы те выбирались из машины.– Мы просто решили отвезти их за город, чтобы бедные дети подышали свежим воздухом…

Анюта вылетела из машины и бросилась ко мне. Повиснув на шее, дала волю слезам.

– Дедушка Коля! Дедушка Коля! – повторяла она одно и тоже.

Андрюша держался молодцом, как и подобает мужчине. Но по тому, что он был молчалив, чувствовалось, что и ему это путешествие далось нелегко.

Матвей похлопал Анюрюшу по спине. Какие могут быть телячьи нежности у настоящих мужчин!

– Извини, батя,– произнес небритый парень хриплым голосом, отодвигая меня от машины.

Этот голос показался мне знакомым. Но ума не приложу, где я его мог слышать. Правда, на этом мои воспоминания закончились, так как то, что я увидел потрясло.

Парни подняли мою машину и перенесли ее в сторону на пару метров. Ровно настолько, чтобы могли проехать «Жигули». А потом сели в машину и укатили. Причем, Бледнолицый помахал на прощанье рукой.

– Дедушка Коля, я так рада, что вы нас спасли,– всхлипывая, Анюта прижалась ко мне.

– Ну, успокойся, все кончилось,– утешал я девочку и поторопил остальных: – Пора ехать, а то бабушки наверное, уже с ума сходит…

УДАР НИЖЕ ПОЯСА

Мы сели в машину, и, сам не знаю почему, я снова поехал по лесной просеке. Как говорится, береженого Бог бережет. А попросту говоря, не хотелось мне снова встречаться с Бледнолицым и Хриплым. Не доставляли мне никакого удовольствия эти встречи. Тем более что я вспомнил, где слышал этот противный, хриплый голос. Его обладатель говорил Андрюше по телефону, чтобы деды не совали нос, куда не надо.

Сидевшая рядом со мной Анюта трещала без умолку. Натерпелась, бедная, страху и вот говорит не переставая.

Судя по ее рассказу, они с Андрюшей вышли из школы, как вдруг возле них с ужасным визгом остановились «Жигули». Из машины высунулся Бледнолицый и подозвал Андрюшу. Анюте показалось, что они слишком долго разговаривают и к тому же на повышенных тонах, и она подошла поближе.

Бледнолицый предложил прокатиться за город, мол, Андрюша уже дал согласие. Анюта заявила, что сама не поедет и Андрюшу не пустит, Андрюша тут же вспылил: «Кто ты такая, чтобы меня не пускать?» – и сел в машину. Тогда и Анюта последовала за ним. Решила, что если будет рядом с Андрюшей, они ничего с ним не сделают…

Чистая душа! Анюте и в голову не пришло, что ее могут обидеть… Она думала только о нем…

– Скажи, пожалуйста, Андрюша,—спросил Матвей,– о чем с тобой говорил Бледнолицый. Ну, Гоша, связной?

– Ты прекрасно знаешь, дедушка, о чем,– насмешливо протянул Андрюша.– Все о том же, первая неделя подходит к концу, а деды не чешутся…

Да, у нас положение щекотливое. Анюта ничего не знает, и при ней лучше Андрюшу не расспрашивать.

Матвей на минуту умолк, а потом задал Анюте невинный вопрос:

– А вы обычно из школы вдвоем с Андрюшей ходите?

Но первым ответил за него Андрюша.

– Не все ли равно, дедушка?! – в голосе внука проскальзывало явное раздражение.

– Обычно… – начала Анюта и запнулась.– Если говорить честно, то первый раз… Не скрою, мне это бью очень приятно…

– Дедушка,– все в той же насмешливой манере произнес Андрюша,– а тебе не кажется, что ты вторгаешься в область, куда вход воспрещен?..

– Кажется,– оборвал внука Матвей,– и скажи еще, Аня, о чем говорили похитители, когда наша машина неожиданно исчезла?.. Помнишь, мы гнались за вами и вдруг пропали…

– Помню,– ответила Анюта.– Бледнолицый вдруг забеспокоился: «Куда запропастились деды? Может, с машиной что-нибудь случилось?» – «Наверное, поехали по лесной дороге»,– сказал Андрюша. «Тогда все отлично»,– объявил Бледнолицый.

– Я не понимаю, что я сказал особенного. Я дал простой ответ на простой вопрос,– вновь вмешался в разговор Андрюша. От его насмешливой манеры не осталось и следа.– И, вообще, я смотрю, здесь начинается допрос…

– Какой допрос? О чем ты? – Матвей прижал руки к груди.– И чтобы ты не думал обо мне нехорошо, я умолкаю…

– Дедушка Коля,– вступилась за мальчика Анюта,– Андрюша себя вел, как настоящий мужчина, меня защищал и, вообще…

– Помолчи лучше,– бросил сердитую реплику Андрюша,– и, вообще…

Всю остальную дорогу мы провели в молчании. Анюта выговорилась да еще и обиделась на Андрюшу. Матвей был страшно доволен разговором с Анютой и, конечно, самим собой… Андрюша, наверное, переживал, что впервые (историческое событие!) вышел из себя.

Возле самого дома Матвей попытался было смыться, сославшись на неотложные дела. Но я его не отпустил, справедливо, как мне кажется, решив, что чем нас будет больше, тем легче нам будет выдержать трудный разговор с Настей.

– Анюта, Андрюша,– начал я и почувствовал, что сбился на просительный тон, и от этого разозлился на себя,– вы же знаете, что бабушке вредно волноваться...

– Не беспокойся, дедушка Коля,– Анюта поняла меня с полуслова.– Я буду нема как рыба…

Надо сказать, что для Анюты подобное обещание сравнимо с подвигом. Быть свидетельницей истории с похищением, да что там свидетельницей – одной из главных участниц, и не иметь возможности поделиться своими впечатлениями. Это ведь все равно что признать, что никакой истории и не было…