Текст книги "Выживальщик. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 41 страниц)

Поспал я всего часов пять, хоть отдохнуть успел. Так день наступил как раз закрывать отпуск, у меня всё впритык. Так что к одиннадцати подъехал к военкомату. А на мойке был, самообслуживания, помыл машину, а то после дороги вид не очень. Ну и закрыл отпускные, сразу получив командировочные. А что, пообщался с Афанасьевым выезжая в Москву, и полковник, которому я сообщил, что пока воевал интересная идея пришла, заинтересовался, всё и оформил. Власти и возможностей у него хватало. Хотя насчёт полковника я ошибся, тот уже неделю как генерала получил, но остался на своём месте. Его помощник, Деревянко, капитана. До пожара остались считанные дни, так что тут в Москве побуду, под видом передачи новой идеи, как осложнить жизнь нацистам. Решил я ввести изделие, что в Содружестве давно устарело, а местными технологиями создать образцы, вполне возможно. Это система маскировки для самолётов разных типов. Их ПВО просто не увидят, ракеты не возьмут на прицел. Разве что по тепловому следу. И то не факт. При выходе ракеты на боевой маршрут по тепловому следу, оборудование маскировки импульсом просто сожжёт блок управления ракеты. Да, она не только маскирует, но и может наносить в ответ электромагнитные удары, что и жгут электронику ракет ПВО. Ну или ударных, воздух‑воздух. Новоиспечённый генерал конечно подивился, это не совсем моя тема, хотя «УМПК» тоже не моя, а вон как зашли в ВВС, поэтому решил рискнуть.

Из военкомата я потому и двинул в институт. Вообще Деревянко вышел на связь, сказал, что направляют меня в профильный институт где занимаются всем что относиться к авиации, но я попросил на старое место отправить, сообщив, что знаю какие там производственные мощности, и уверен, что смогу собрать оборудование, и даже можно будет испытать вскоре. Тот чуть позже перезвонил, сообщил что Афанасьев дал добро. Меня уже ждал профессор, мой куратор по кандидатской. К слову, я отблагодарил его золотыми наручными часами за пятьдесят тысяч долларов. С чеком, они номер имеют, чтобы с ними за границу мог выезжать. За этим строго следят. Тот обрадовался мне, пообщались, описывал отдых на черноморском побережье. Знакомые сотрудники собрались в буфете, инженер пришёл, с которым мы детекторы собирали и плащи делали. От него узнал, что заказы от войск на передовой по плащам переполнили чашу терпения в МО, и поступил приказ, изготовить новую партию плащей, старые‑то в войска ушли, на новые испытания. Инженер уже месяц бьётся, пытается воссоздать, а не получается. Обрадовался, когда меня увидел. И вот ругаясь, профессор и инженер, под смех сотрудников, тянули меня за руки, каждый к себе. Я уже описал профессору, что собираюсь создать и тот был в радужных надежах. Оказалось, такое оборудование пытаются создать, слабые налоги есть, но мой, по ТТХ, кроет их как бык черепаху. Свара дошла до генерала, тот рявкнул, и я остался с профессором, но как закончу с новым оборудованием, помогу инженеру. Так договорились. Чуть позже прибыли специалисты‑авионщики. Мы как раз схему собирали, я и инженер, а профессор с помощниками составляли тех‑карту.

Новички сразу включились в дело и до позднего вечера, мы работали. Ну само оборудование, часть плат, пришлось печатать с нуля, их просто не было. Не в наличии, их не существовало в принципе. Просто нужды в них не было. Правда, тут закончили на сегодня, поздно было. Десять вчера. Девчата без меня гуляли по парку. Матушка приехала, с ними была. Отзвонилась, я с ней пока не виделся. Устал, и сильно, машину на парковку, и двинул к выходу, как резко дёрнулся, пуля прошла мимо, с глухим стуком впившись в бок одной из машин на парковке. Сработала сигнализация. Резко рывок в другую сторону, по сути маятник качал, и следующая пуля снова ушла в молоко, под новое срабатывание автосигнализации, а я рванул к стрелку. Да так, чтобы моя машина не пострадала. Парень, весь в чёрном, капюшон поднят, маска на лице. Тот зачастил выстрелами, но я уходил от пуль, и когда тот отступая пытался перезарядиться, я уже возник радом, и одним движением развернув того, нанёс сильный удар в районе спины. Хана позвонкам. Парализован на всю жизнь. По мне так неплохая ответка за попытку меня убить. Отбросив ногой пистолет, я достал телефон из кармана, и набрал номер экстренной службы. Кстати, немало свидетелей было, фонари горят, в принципе всё видно, кто‑то снимал на телефон, кто‑то звонил, вызывая помощь. Три работающие автосигнализации не мешали мне сделать вызов.

– Сто двенадцать, экстренная служба, – сообщил приятный женский голос. – Какая у вас проблема? Слушаю.

– Здравствуйте, девушка. Старший лейтенант Шевцов, ВС РФ. Нахожусь в командировке в столице. Когда подходил к дому, меня пытались убить. Стрелок, молодой парень, лет двадцати, с пистолетом «ПБ». Качал маятник, атаковав стрелка. Стрелок мой взят, при сопротивлении помял его. Нейтрализован. Жив, но без сознания. Сам я не пострадал, в отличии от припаркованных машин вокруг. Прошу выслать машины экстренных служб по адресу… Северная парковка, ожидаю на месте. Сообщил Шевцов, Геннадий Анатольевич.

– Ваше сообщение принято. Ожидайте на месте.

– Принято. Жду.

Не убирая телефон на место, набрал Афанасьева. Описал что и как было, сделал несколько снимков стрелка, оружия, номер его, не спилен, и отправил тому. Пробьёт по своим каналам. Его это нападение очень заинтересовало. Велел ждать, своих людей пришлёт. Пришлось звонить матушке, девчатам не хотел, три из них не в том положении, чтобы волновать. Срок подходил, роды скоро, вот‑вот начнут. А матушке сообщил что немного задержусь, ложились без меня. А первой машина «ДПС» прибыла. Похоже всех подняли, как по звонку о киллере информация прошла. Приметив машину, проблесковые маячки внимание привлекали, помахал рукой, показывая куда. Так что подъехали, вышли и подошли. Пока один осматривал стрелка, оружие в трёх метрах лежало, с затвором в заднем положении, покосились на него, и только. Так что один обыскивал стрелка, хотя я раньше это сделал, но ничего не трогал, а второй, капитан, мой опрос вёл. За ними друг за другом ещё несколько машин прибыло, чуть не с два десятка. «Скорые» были. Понятно было что вернуться этим вечером домой, да уже ночь наступила, шансов никаких. Так и оказалось. Отпустили меня только утром, когда закончили все дела. Много вопросов было. Тем более записи с камер получили, видали что и как происходило. Ну а что вы хотели, я офицер спецназа, а тут какой‑то молодчик решил меня пристрелить. К слову, я так здорово качал маятник, знания из баз сержанта терробороны, что амулет личной защиты не пригодился. Да все пули мимо. Больше вопросы вызвали травмы преступника, который находился в тюремной больничке. Врачи уже прогнозируют что сам ходить тот не сможет. А по камерам видно, удар был нанесён специально и сознательно, ни о какой случайности и речи не шло. На эту тему и мотали нервы. Кстати, дело себе Главк взял.

Здание Главка я покинул ранним утром, такси уже ждало, но встречала свора журналистов, пришлось дать возможность задать вопросы. Тем более это и в моих интересах. А были причины мне прибывать в недовольстве, что я сейчас и собирался вывалить прессе. Второй, мой искин, плотно отслеживал всё по этому делу. Стрелка допрашивали, вообще по горячим следам стоило, но врачи не допускали ранее. Сейчас уже дали такую возможность, пока стрелка готовили к первой операции. Да тот особо и не молчал. Второй на линиях сотовой связи висел и слушал доклады оперативников начальству, так что тут я в теме был. Да обычный наёмник. То есть, такой заказ у него второй. Вышли через посредника на него. Получается, стрелок настоящий киллер с одним удачным делом. Кто нанял тот не в курсе. Заплатили и отрабатывает. У меня же были сомнения. Нацисты так с оружием не работают, сколько слышал, они взрывают своих оппонентов, убивая военных корреспондентов и высший офицерский состав РФ. А тут стрелок. С чего бы это? Больше похоже, что чья‑то инициатива. В принципе след обрезан, посредник исчез, Второй параллельно его искал, и когда его найдут, и найдут ли, неизвестно. Самое главное. Меня обвиняют, да‑да, вы не ослышались, в нанесении тяжёлых травм стрелку. На это давили при опросах. Кстати, вот тут я велел позвать своего адвоката, у меня был свой, нанял ещё в феврале на всякий случай. И перестал с ними общаться, хотя те сменили риторику и к этой теме больше не возвращались. Адвокат шёл рядом, когда я к прессе вышел. Те рванули ко мне как голодная стая акул. Второй и на новостных линиях висел. Я теперь в курсе, что информация просочилась. Причём, полная. Даже кадры с камер наблюдения как всё происходило, гуляли по интернету, так что в принципе те в курсе всех дел были. А тут желали лично со мной пообщаться.

– Первый канал, Евгения Борисова. Скажите, нападение на вас было спровоцирована украинскими спецслужбами? – протараторила молодая девушка, подсунув мне микрофон под нос.

– Возможно. Хотя скорее всего это наши постарались. Мне только что предъявили обвинение в нанесение тяжких травм и повреждений стрелку. Пока официально дело не завели.

Ну тут я немного приукрасил, прямого обвинения не было, но о подобном следователи говорили прямо, так что не сильно‑то и преувеличивал. Такая информация заинтересовала, так что минут десять мы общались, адвокат засветился, тоже прокомментировал некоторые моменты. Ну на этом мы раскланялись и к машине такси. А то там счётчик работал. Я махнул рукой таксисту, показывая, что я клиент и тут стою. Ну а дальше домой. Адвокат на своей машине был, на парковку пошёл. Вот такие дела. Да, Афанасьев мне сегодня отдохнуть дал, так что домой и спать. Я очень устал.

* * *

Колонна транспортных машин катила по тылам, приближаясь к Изюму. Я ехал в кабине «КАМАЗа», сидел рядом с водителем. У окна молодой офицер, но из госпиталя, повоевать успел. Причём ехал и улыбался. Это я про себя. Хотя вроде как причин для улыбок и не было.

Нет, это не связано с полицией. Хотя до сих пор отношения напряжённые, и вряд ли наладятся. Я понимаю, что те следователи пытались просто надавить, да и то по непонятной причине. Больше привычка, по их мнению, всё мои действия, это нанесение сознательного вреда другому человеку. Я сразу в броню оделся, адвоката вызвал, и прекратил с ними всякие контакты без него. Те бывшие следователи потом на меня выйти пытались извинится, их с волчьими билетами погнали из полиции. Мол, просят замолвить словечко. Просто послал. В той ситуации такое давление, от подобных душнил, я посчитал чрезмерным. Даже общаться с ними не стал, не то что выгораживать перед начальством. Так что тут ситуация не с полицией связана. И даже не с попыткой моей ликвидации. Второй через интернет и телефонные компании, быстрее справился чем правоохранительные органы. Так что благодаря ему я нашёл где посредник прятался, и после военно‑полевого допроса, жуткого, где тот в кусок мяса превратился, получил ниточку. Её пытались обрезать, но… Да ГУР Украины сам завил что это их работа, так что я побывал в Киеве, ночами, имея глайдер, это не сложно, и действительно оборванную ниточку, её конец, нашёл в ГУР. Куратор этой операции был найден. Вы знаете, что такое «Кровавый орёл»? Очень интересная средневековая пытка у викингов, также применяемая моджахедами в Афганистане против советских солдат. У меня первый опыт, нарабатывал его. Этот куратор, оба его помощника, потом прямой командир куратора, и глава ГУР, получили такие украшения. Ещё живы были, когда я уходил. Так что намёк думаю дал, ответка точно прилетит. Причём, лицо я не светил и не сообщал кто я, в маске был.

Да, эти долги я закрыл, что не могло не радовать. Также вся ситуация не касалась пожара в офисе Газпрома. Да и вообще его не было. Да я прикинул и решил, что ждать всего этого, по меньшей мере подло. Знать и не предотвратить. Вот случайно увидеть пожар и помочь, это одно дело, благое, а специально жать зная, что он будет, чтобы пропиарится, это как‑то гнильцой попахивало. Не в моём характере такое. Потому мне эта история и не нравилась. Я нашёл поджигателя, за сутки до того, как тот акцию решил провести, и битой сломал ему ноги. В больнице, самосжигаться и не думал. Тут как раз и девчата подошли. А их уже положили на сохранение, лучшую палату дали, я платил. Первые схватки у Аиши пошли, что Ясмин не понравилось, там ведь кто первый родил, у того первенец и та становиться старшей женой. Ясмин хитрая и пробивная, пообщалась с их врачом, один на троих был, и врач, это женщина, помогла простимулировать ранние роды. Да и пора уже. Так что через три часа Ясмин и подарила мне наследника. Старшего наследника, которого я Геннадием назвал. А в честь родного отца, хотя все думали, что в свою честь. Да пусть думают. Потом Аиша девочку, через сутки после Гены родилась Алёна. Я отец, я и называл детей, такие правила. И только через три дня родила Лейла, мальчика, которого я назвал Алексеем. В честь брата. Родного, не из этого мира. Причём, как девчата вернулись на квартиру с малышами, всё для последних уже было закуплено, детская подготовлена, кроватки, я излечил девчат, так что сразу в постель, уже можно. Поэтому и тут тоже порядок. Именины детей провели, обмыли ножки, Саша был в выходные с женой и сыном. Настя тут снова в положении, уже подтвердилось, ждём племянницу. Матушка побыла, помогала с младенцами, но недолго, много их, уморили, да и девчата отлично справлялись, пробуя себя в новом, в материнстве.

Шум конечно с офицерами ГУР Украины поднялся серьёзный, вопли долго стояли, но я на них не обращал внимания, никто же не знал кто это поработал. А светиться я не хотел. В Европе особенно вопли и шум стояли. Иностранцы, что удивительно, тут не причём были, иначе мои длинные руки и до них бы добрались. Не люблю покушений на себя или родных. Это глава ГУР решил так пропиариться. Теперь на плоту под музыку ему не плыть. В остальном всё двигалось неплохо. Всё же армия наша, с усилением в виде корпуса, устояла. Нет, командарм мой план не принял. Типа яйцо курицу учит. Бои серьёзные шли, все попытки локализовывались встречными ударами, так что и наши и нацисты потери понесли, но фронт устоял, пока стоит на прежнем месте. А тех, кто прорвался, уничтожили на дорогах, или окружая где. Добивали. Укры потеряли, по примерным прикидкам, тысяч семь. Наши заметно меньше, но тоже потери есть. Так что возвращался я на свою роту, где должность зам командира роты, дожидалась меня. Теперь о причинах. Я знал, что моё изобретение поставит крест на дальнейшей службе и личных схватках на передовой. Да, меня внесли в списки секретоносителей высшей категории, потому как блоки, что я изготовил, с помощью инженерного состава института, десять единиц, показали себя более чем. Испытания в тылу, показали, что самолёты не видят, даже «С‑500». Сбить самолёты можно только пушками. Зенитными с земли или что стоят на истребителях. Да что это, пара «сушек» слетала к Киеву, отработали по комплексам «ПВО», включая работу пушек по наземным целям при штурмовке, и вернулись. И это всё проходило в стадии испытания. И нацисты ничего сделать не могли, хотя самолёты вернулись с повреждениями. Но это от огня «зушек». Попасть попали, но не сбили. И такое испытания ясно показало, рабочий агрегат. Изделию дали добро, и начали вводить в строй, подбирая завод, что будет производить эти блоки. А дальше их устанавливать на самолёты. Причём, начав со стратегов.

Теперь причина конфликта. Да, был конфликт, сознательно раздутый мной. Причём, не без причины. Для начала, генерал Афанасьев сменил место службы, его перевели на другое направление. И тот передавал дела своему заму. У него их три было, два майора, и подполковник, именно последнему, что получил звание полковника, тот и передавал дела. Я с этими замами дел не имел. Вообще в глаза ни разу не видел. Тот же капитан Деревянко, помощник не Афанасьева, а одного из майоров. Просто, когда я в клин вошёл, решив профессора наказать, что украл мою идею, то Афанасьев исключил зама из этой цепочки и напрямую на меня вышел, и конфликт приглушил. Кстати, профессор нобелевку не получил, прокатили его, как я и думал. А с новым полковником и метла новая. Тот сразу приказал оформлять изделие за коллективом авторов, где моё место десятое. Хотя изначально числился автором я. Тут я в клин вошёл. Полковник так изумился, когда я его просто послал, и плевать мне на его погоны, что орал, наверное, полчаса. Тогда я его снова послал, и вернулся на квартиру. Впрочем, всё по изделию я передал, потому видимо и решили меня кинуть. Я же так тому и сообщил, что с этих пор, больше никакие идеи выдавать не буду. А принципиально, из‑за воровства моих идей и изделий. Тут и Афанасьев появился, но по телефону, он в данный момент в Китае был, вёл переговоры. Дошли слухи, настучали, но я в клин вошёл, пусть со своим бывшим замом разбирается. Так что мне закрыли командировку и отправили на место службы. А так как работа зама командира роты, больше бумажная, работать на передовой мне не предполагалось, то менять место службы не стали.

Тут я разве что не сдержал слово, помочь инженеру плащи сделать. Раз на принцип пошёл, ничего больше выдавать не буду. Так что двадцатого сентября, а в клин с полковником я пятнадцатого вошёл, даже сутки на гауптвахте посидел, и отбыл из столицы к месту службы. Вот такие дела. Самое интересное, насчёт наград по прошлой работе, глухо. Нет, мне в принципе всё равно, я не жду награждения постоянно на часы поглядывая, когда же позвонят, да когда? Просто иногда вспоминал, и дивился. В прошлом мире меня уже давно наградили и звание капитана дали, а тут тихо. Полковник тот, его фамилия Титов, ещё чтобы за оскорбление старшего офицера звание снять, подал документы, Афанасьев опоздал, сняли, я теперь лейтенант. Тот надавал тому по рукам, он к слову на мою сторону встал, Титов явно повёл себя неадекватно, и непонятны мотивы, но было поздно. И авторство изменили, по всем документам проходило и звание сняли. Мне пофиг что Титова сняли с должности, Афанасьев зол был не передать, отправили куда‑то на Дальний Север, дело сделано, общаться я с генералом не желал, тот вернулся в Москву, и вот отбыл к месту службы. Кстати, причина почему Титов меня задвинул, это техническое изделие, а у меня нет технического образования. А думаете почему после моих изобретений я получил корочки кандидата военных наук, а не технических? Изделие‑то военное, потому и проскочил. Да и тут полегче с этим, стаж не нужно накапливать, и экзамены провести проще. До этого я ещё думал через профессора получить диплом выпускника его института, чтобы позже ещё получить корочки кандидата уже технических наук. Да, с каждой наукой нужно свои экзамены сдавать. Но после такого подленького хода, такое желание убило раз и навсегда. То, что уже заработал, этого достаточно. Да и всё интересное для СВО я передал, остальное там особо не нужно, хотя и прорывные технологии.

Перед отбытием я нанял специалистов охранного агентства. По пол ляма в месяц уходило и трое спецов начали работу. Будут жён охранять на улице. Мало ли по ним удар нанесут? Для меня такие траты не напряжные, вот и пусть работают. Жёны в курсе, их три, плюс две наложницы, но последние со мной в хранилище. Лишать себя женской ласки я и ну думал. Как видите, подготовился. Плюс нанял горничную, приходящую, убирать квартиру. Квартиры‑подарки уже оформляются на жён, процедура запущена, из «МФЦ» готовые документы сами заберут. Слово я держал, те это видели. Афанасьев конечно и сейчас пробует разрулить то что произошло, но отпустил тот меня легко. Видимо решил дать время остыть, тем более изделие я передал, и его пускали в работу. В принципе кинули меня, но своё получили. Как‑то так. Да, вчера узнал с чего Титов наехал на меня…

– Чёрт, – матюгнулся водитель, вырывая меня из воспоминаний, и резко крутанул руль, грузовик аж на боковые колёса встал, а по лобовому стеклу прострекотала цепочка пулевых отверстий.

Водитель задёргался, две пули точно схлопотал, и отпустил руль. Я не успел перехватить, пытался удержать машину, но скатившись с дороги, тут глубокий скос был, грузовик лёг на бок. На левую сторону. Поэтому меня повалило на водителя, отчего тот застонал, ранен, но жив, а второго пассажира, уже бросило на меня. Матерясь, мы с лейтенантом, шевелясь, пытались принять то положение, чтобы могли выбраться из машины, а то куча мала вышла.

– Бей окно, – велел я, и мы коленями стали выбивать разбитые стёкла.

Грузовики, ревя движками только прибавляли ход, и правильно делали, в таких случаях, если дорога не блокирована, лучше ускорится и уйти из‑под обстрела. Амулет‑сканера показал, что ещё один грузовик, тоже «КАМАЗ» скатился с дороги и врезался в дерево, тут леса вокруг, водитель ранен, как и один из пассажиров. А нападающих с полсотни. Вообще бои ещё шли, немало групп просочилось, не всех уничтожили, и видимо мы попались такой. А молодцы, их ищут перед Изюмом, между линией фронта и городом, а эта группа обошла город и тут транспортные колонны перехватывает. Понятно долго им работать на найдут, но дел натворить успеют. Остальные машины колонны, с десяток, ушли, хотя вроде две машины повреждены и сбавляют ход, но водили пытаются увести дальше. Хм, вот на кого я свою злость спущу, что спит сжатой пружиной в душе, и скинуть не на кого. Молодцы, вовремя попались. Мы уже выбили окно, я прихватил автомат водителя из держателя, у нас‑то оружия нет, и срезал короткими очередями трёх боевиков, что к нам спешили. Кустарник им мешал нас видеть, но мне нет.

– Бери на закорки, и неси. Я прикрою, – велел я попутчику.

Мы ушли вглубь леса, там я оставил водилу с лейтенантом, передав бинты, и оружие. А тех троих обшмонал и собрал всё ценное, рации настроил на одну волну, мы теперь с ним на связи. Так что лейтенанту задание помочь раненому, перевязать и охранять, а я пробегусь и зачищу боевиков.

– Их тут много, – пытался тот остановить меня. – Лучше уйдём, сообщив охране тыла.

– Пятьдесят стволов насчитал. Пятьдесят четыре даже, четыре единых пулемёта, почему‑то гранатомёты не использовали. А так это моя работа, справлюсь.

У боевиков было три автомата, один с подствольным гранатомётом, его и разгрузку я себе забрал, остальное оставил с попутчиком и водилой. Только велел не подстрелить меня, когда возвращаться буду. Ну и дальше бегал и в ноль зачищал бандитов. Причина банальна. Не в том, что я их в плен не беру, это действительно так, а то что тех, кто во втором грузовике был, расстреляли. Из кабины показали руки, мол сдаются, а те подойдя, расстреливали кабину в одиннадцать стволов, в фарш всех, кто там был. Выживших не было. Лес мой помощник, когда те поняли, что что‑то не так, стали вызывать своих кентов одного за другим, а те не отзываются, осталось их полтора десятка. Амулет‑сканера рулит. Я же до грунтовки лесной дороги добежал где пять пикапов с пулемётами стояло и две «шишиги», и уничтожил охранение из трёх солдат. А там и остальных нашёл. Тех кто пытался сдаться, трое самых умных пытались сбежать, следом. Так и вернулся к своим. Водила хрипло дышал, но похоже выживет. Вот мы вдвоём и донесли его до дороги, стали наших ожидать. Я уже снял рацию с одного, более мощная, взывал на отрытой волне охрану тыла. Не сразу, но отозвалась ближайшая группа.

– Лейтенант Шевцов, рота спецназа, – представился я. – Группа боевиков пятьдесят семь единиц, уничтожена мной лично. Нужны медики, водитель грузовика серьёзно ранен.

– Лично пятьдесят семь нацистов? – поначалу не поверил старший патруля. – Погоди, тот самый Шевцов? С телевизора?

– Тот самый.

– Принято, десять минут, и мы прибудем.

Действительно подъехали через десять минут. Дорога кстати свободна, как раз очередная колонна прошла, мы в одну машину раненого водителя подняли, завезут в госпиталь, тот на окраине Изюма был. Ну а дальше старшему патруля, пока его бойцы занимались погибшими, из наших, собирали оружие и осматривали технику, включая боевиков, показал, что и как делал, откуда стрелял и уничтожал боевиков. Тот только головой качал, но подтвердил их ликвидацию. Кстати, пытался наложить руки на пикапы, но поздно, я ротному уже сообщил, и тот прислал наших, они технику и принимали, перекрасим и за ротой будут числиться. Мы тоже трофейную технику вовсю используем. Так что в штаб армии я попал поздно вечером, уже давно стемнело, но по нападению на колонну обеспечения, тему закрыли. Да, старший патруля, старлей, поинтересовался:

– Почему лейтенант? Помню старлеем был, по телевизору мелькал.

– Сняли. Полковника послал на х*й, вот и сняли.

– За дело?

– Да, обворовал меня. Я неплохой инженер, самоучка, без образования, придумал блок, что защищает самолёты от ПВО. Слышал налёт штурмовиков на Киев?

– А то.

– Во, испытания в боевой проводили. Удивлён, что рискнули столицу Укрорейха посетить.

– Так это твоя работа?

– На сто процентов, но полковник приказал оформить изделие на коллектив авторов в двадцать рыл. И никто не отказался, все желали засветиться там. Так что послал его, сняли звание и вот вернули в часть. Точнее возвращаюсь.

– И зачем ему это?

– Просто завидовал, мстил так. Я же статьи публиковал, уже три десятка вышло. Немало дебатов по ним шло. Тот пытался влезть со своим мнением, так там другие его так опустили, вот он и затаил. Сам недавно узнал. Не самый умный поступок. И думаю сейчас он это осознаёт в полной мере.

Эти вопросы и в штабе армии задавали, я ничего не скрывал, описывал. Тут с меня как раз подписок и не брали. На следующий день конечно особисты взяли подписку, выдав письменный приказ, но было уже поздно, информация разошлась. Кстати, стоит сказать, что в свою роту я так и не вернулся. Впечатлили мои действия начальника охраны тыла. И тот выпросил у командарма меня в свой штат. Моё мнение никого не интересовало. Я принял командование одним из патрулей. На трёх «Тиграх» с крупнокалиберными пулемётами теперь гоняем. Всего двадцать два бойца, если меня считать и экипажи бронемашин. Так что нарезали район где я работаю, теперь это моя зона работы, вот и приступил к ней. А я доволен, не на передовой, выполняю приказ начальства, на передовую мне как секретоносителю нельзя, и бои веду, причём, не слабые. А в работу я сразу включился, как закончили комплектование моего подразделения. Меня тогда и особисты подловили, до выезда. Так что выехали в свой район и работали. Да за этот день три группы в ноль уничтожили. Одну сам и обнаружил, те в засаде встали. Машины оставили стороне и добежали по оврагам до засады и ударили в спины внезапно для них. Короткая сшибка и добив раненых, оформили всё, тела погрузили, как и оружие, на подъехавшие машины. Выдели из автобата. Да и технику боевиков нашли, прибрали. Всего их было двадцать пять, чуть больше нас. На вторую группу навела разведка из роты БЛА, в лесу отдыхала, рядом с техникой.

Тут пришлось перехватывать управление их дроном, я про боевиков, сторожились те, подкрались. Там сначала из «РПГ» фугасными гранатами отработали по групповым целям, потом пулемётами и автоматами. А их тут почти рота была, но положили всех. Два десятки погоняли по лесу, но уничтожили. Технику трофейную, она целой была, оружие и трупы также передали тыловикам. И уже вечером, как раз когда темнело, перехватили третью. Эта побита была, семеро шли, на своих двоих, двое ранены, оторвались от погони, но нарвались на нас. Мы стояли, шум движков не было, крупняками и отработали, когда дорогу начали пересекать. Тоже в ноль. По сути за этот день я выбил два крупных отряда, самые опасные. Потому своих бойцов туда и вёл. Тем хватило дня, чтобы убедиться, что я и командир хороший, правильно планировал, распределял бойцов, каждому ставя его задачу, управляя даже во время боя подразделением, но и сам как боец на высоте. Слышал, как обсуждали во время стоянки. Признавая, что бойцов моего уровня в нашем патруле просто не было, и вот обсуждали за какие косяки меня к ним сунули. Позабавили те предположения что они делали. Однако ко мне с вопросами не подходили. А за следующие трое суток и остальное в районе от мелких групп зачистили. Я дрон свой понял, разведывательный, и определил, что по тылам шариться не так и много нацистов, даже тысячи нет, мелкими и крупными отрядами. Но поступенно их обнаруживали, блокировали и уничтожали. Часто работали армейскими подразделениями. Кстати, моему патрулю также дали взвод мотострелков на «бэтрах».

За четыре дня потери моё подразделение особо и не понесло, трое раненых, из которых один тяжело, в госпитале уже, и двое легко. Как доложился в штаб, что мой район чист, нас перекинули в другой район, помогать тут работать парням.

Всего неделю я в патруле был, как меня отозвали в столицу. А награждение наконец нагнало. Пришлось всё сдавать, подразделение, оружие, оформлять документы, что‑то всё наспех делали, и с попутной колонной к пограничному посту, а там до ближайшей ЖД‑станции, и на столицу. Ну и пока не спеша, на поезде, направлялся к Москве, размышлял.

Было о чём подумать. Первый продолжал управлять летающими дронами «Шустрый», все задействованы были, там же боевики и один из двух ремонтников. Сами «Шустрые» ремонтника и боевика и провозили с места на место. Кроме тяжёлого штурмового, но тот двигаясь на опорах вполне поспевал за ними, пересекая и водные препятствия. Работал искин по типу удар и отход. Никогда не брал один район, и не действовал в нём пока там врагов не останется. Нет, поработал по району, один удар, но всегда до конца, живых не остаётся, «Шустрые» работают с высоты скидывая полковые мины, подготовлены к сбросу. А боевики добивают. Причём я сменил у боевика, работая дроном‑ремонтником, у штурмового дрона, его пулемёт‑игольник на наш «НСВ», а вместо гранатомёта наш станковый «Пламя». Именно ими тот и работал, адаптировав вооружение под свои программы управления. И работал отлично, ремонтник только короба с лентами боезапаса пополнял. Боезапас находили или у противника, или, если заканчивался, ко мне отправляли пару «Шустрых», и я выдавал боезапас. Работали только ночами, каждую ночь по одному удару. Артиллерийские расчёты, за ночь батарею уничтожили в три гаубицы. Ракетных пусковых две. Тоже за ночь. На третью ночь уничтожили отряд наёмников, Первый их вычислил по переговорам, поляка оказались. Потом штаб аэромобильной бригады, и подразделений вокруг, до полной зачистки. Дальше по боевым подразделениям, перехватывая на дорогах, по которым их перебрасывали. Так что за эту неделю Первый с дронами хорошо поработал. А вот Второй работал чисто по моей безопасности и мониторил множество разных сайтов и закрытых каналов. Поэтому я знаю почему меня в действительности вызвали в столицу и почему была задержка с награждением.