Текст книги "После развода. Не предал, а разлюбил (СИ)"
Автор книги: Влада Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
– Поэтому моя анкета вдруг потерялась? Ждала Вашего внимания?
– Я узнал об этом, только когда Ваша подруга пришла скандалить.
– Понятно, – вдруг чуть слышно смеется. – Так вот почему она вдруг позвонила… Это все… довольно странно.
– Я пытался придумать объяснение получше, но его нет. Простите. Я действительно считаю, что Вы очень привлекательны. Новая стрижка?
– Анкету мою Вы, похоже, все же смотрели. – Ловко ловит на оговорке, а я вторично морщусь.
– Видео. Самое начало.
– Ясно…
– Я закрыл его не потому, что Вы некрасивая, а, – начинаю было, но с опозданием понимаю, что сам себе рою яму.
– Ну же, договаривайте, – подначивает и явно наслаждается моим незавидным положением.
– Потому что там Вы – неуверенная в себе. И неуклюжая. Еще раз простите.
– Бывает, когда нервничаю. А вообще, у нее стул качался. Может, ляжете уже, а? Со спинами я разговаривать привыкла, а вот со стеной – попахивает сумасшествием.
* * *
Ложусь, кое-как дотягиваясь руками до полотенца, пытаясь расправить и прикрыть по максимуму. Почему нельзя положить нормальное банное? Как с этим огрызком вообще управляться…
– Готовы? – поторапливает Таисия.
– Почти, – хриплю от напряжения. – Готов.
Выдыхаю и обмякаю, определенно чувствуя себя более расслабленным, чем еще минуту назад.
– Богдан, Ваша правая нога немного отекла, – говорит вдруг. – Это нормально после операции, повода для волнения нет, – добавляет поспешно. – Просто подумала, пока Вы здесь, я могла бы сделать легкий лимфодренажный массаж.
– Делайте, – легко соглашаюсь.
– Но нужно получить одобрение от лечащего врача, – договаривает всю мысль.
– Довольно поздно для звонка.
– Если не сделать – утром будет еще хуже. Давно без костылей?
– Третий день.
– А рекомендации, полагаю, соблюдаете постольку-поскольку, – произносит укоризненно, умудряясь пристыдить меня.
– Я хожу, – отвечаю глухо. – Медленно, но зато без трости, костылей, палок и других сподручных предметов. И не хромаю.
– Ну, недолго, если продолжите в том же духе, – слабо фыркает. – Минуту. Сергей Борисович, добрый вечер. Да, иногда смотрю, я не самый счастливый человек, но знаете, на что прямо сейчас? Ага. Ну отек, конечно. Поняла. Передам. Богдан, завтра в девять утра на прием, – говорит уже мне. – А сейчас… я все-таки потрогаю Вашу ногу, – явно ехидничает, припоминая мой первый визит, и снова идет к раковине, чтобы вымыть руки, теперь уже после использования телефона.
– Спасибо, – отвечаю с немалой долей удивления. Почему она так впрягается? – Зачем Вам это? – спрашиваю вслух.
– Что именно?
– Поднимать кого-то поздним вечером ради едва знакомого человека. Тем более после случившегося.
– Мне это ничего не стоит, – отвечает просто, после чего собственный вопрос кажется глупым. – Знаете, почему Баринов предпочитает заниматься реабилитацией спортсменов?
– Нет, не спрашивал.
– Статистика. От целеустремленности пациента напрямую зависит процент успеха на полное выздоровление. Хотите быть тем самым, кто ее испортит?
– Услышал Вас, – после короткой паузы даю вдумчивый ответ.
– Я понимаю, что лезу не в свое дело, не подумайте. Просто… да просто лезу не в свое дело, у меня нет оправдания, – выдувает с бормотанием, а мне становится смешно.
Такая искренняя. Хороший человек, тут не ошибся. И отличный профессионал! С каждым движением ее рук чувствую, как ногу покидает тяжесть, которую на протяжении дня старался не замечать.
– Это сложно, – продолжает говорить. – Следовать всем рекомендациям, в особенности тем, которые Вам кажутся незначительными. Но я имела удовольствие лично видеть результат трудов и это вау. Небо и земля, поверьте. Через год то, что сейчас вызывает у Вас восторг станет обыденностью. Как чихнуть, – договаривает очень быстро и в самом деле чихает. – Простите.
– Ничего, – отвечаю с улыбкой. – И Вы правы, я веду себя крайне легкомысленно. Но это чувство… – не могу подобрать нужных слов.
– Рады? – спрашивает с удовольствием. – Что решились на операцию.
– Рад. Но Виола спасибо не услышит, хоть и внесла свою лепту.
– Можно спросить?
– Она мне изменила. В самый тяжелый момент моей жизни. С моим лучшим другом.
– О, Господи… почему Вы общаетесь? Дети?
– Макс уже взрослый, он учится в Москве. В меде, кстати.
– Ух, ты! Это очень сложно, по себе знаю! Он большой молодец!
– Да, уже ординатура. Последний год, – отвечаю с гордостью. – С Виолеттой у нас общий бизнес. Но я не разорвал контакт не поэтому. Наверное, мне нравится видеть, как она страдает, – неожиданно произношу вслух то, что даже мысленно не проговаривал. – Н-да, нелестную характеристику я себе дал.
– Ну так и я не судья.
А потом она рассказывает о том, как невеста ее бывшего закатила скандал в салоне. Что у нее есть обличающее видео, но она не покажет его, чтобы бывший, упаси Господи, не передумал и взял-таки в жены настоящую дрянь, чтобы мучиться с ней всю оставшуюся жизнь, потому что первое, что она сделает – забеременеет. Многоходовочка, однако.
А я лежу и кайфую. И от массажа, и, в чем я не признаюсь даже перед смертью, от сплетен. От того, что рядом совершенно неожиданно оказался человек, с которым действительно приятно вести беседу. Со схожими проблемами и взглядами на жизнь. Почти забыл это ощущение, в одночасье лишившись и жены, и близкого друга. По уровню моего личного комфорта, она – женское воплощение Марка.
– С ногой разобрались, – произносит с удовлетворением. – На остальное, к сожалению, времени уже нет.
– Да я больше пообщаться пришел, если честно, – выдаю без задней мысли, а она весело фыркает. – Так что, я в огромном плюсе. Выпьем завтра кофе? Когда будете придумывать отмазку, имейте ввиду, я в курсе, что у Вас выходной.
– Это очень галантно с Вашей стороны, но отмазка, ой, то есть, уважительная причина для отказа у меня другая. Я уже договорилась с подругой.
– На весь день?
– Вечер я надеялась провести со своим… эм… как это сейчас называется?
– Без понятия, после развода у меня не было серьезных отношений, – хмыкаю.
Наверное, я должен был расстроиться наличию у нее мужика. Но я огорчился скорее тому, что не будет чашки кофе и диалога с приятным человеком в неформальной обстановке.
– Да не то, чтобы между нами было что-то серьезное, просто… Могу я спросить прямо?
– Конечно. Легче легкого отвечать на каверзные вопросы, глядя в пол, а не в глаза собеседнику.
– Задавать тоже, – смеется и от волнения поглаживает шрамы на моей спине. – С какой целью Вы меня пригласили?
– Как бы так ответить, чтобы снова не обидеть Вас…
– Прямо. Хотя, нет, давайте развернуто, меня сегодня малость штормит.
– Мне бы хотелось продолжить общение, только и всего.
– Ну… кхм… раз так… если нет цели, ну, Вы поняли…
Расцеловать твою сочную задницу? Да как тебе сказать. Никак. Определенно, об этом стоит умолчать.
– Обменяемся телефонами? – предлагаю я. – Если получится вырваться на час-другой, буду рад. Сегодня или в другой выходной.
– Хорошо, – выдыхает после паузы. – Уже начало одиннадцатого… я пошла. Хорошего вечера.
– Ждете меня снова?
– Обязательно. Если удастся записаться, – добавляет шкодливо и сразу же выходит, довольно громко закрыв за собой дверь.
Лежу, улыбаюсь и тут до меня доходит.
– Телефон! – выкрикиваю громко, но с явным запозданием.
* * *
Выхожу на улицу и вижу Таисию семенящей по скользкому тротуару с дымящимся электрическим чайником в руке. От удивления мои брови ползут вверх, но, когда она подходит к видавшей виды девятке, все сразу встает на места. Дожидаюсь, пока она проделает, полагаю, уже отработанный маневр и окликаю:
– Тася!
Она оборачивается и расплывается в улыбке.
– Богдан, – потупляет взгляд. – Я сейчас. – Ныряет в машину, заводит ее где-то с третьей попытки и выходит, оставив дверцу чуть приоткрытой. – Вот так жалко выглядят порой женские принципы и попытка продемонстрировать гордость и независимость, – смеется над собой и похлопывает машину по крыше.
– Это не выглядело жалко.
– Нет? А как?
– Довольно эпично.
Хмыкаем на пару. Таисия берет с крыши чайник и барабанит по нему пальцами.
– Надо отнести. Оля ждет, чтобы закрыться.
– Я точно помню, что там остался еще как минимум один человек.
– А, это Надя, моя подруга. Та самая, которая приходила скандалить. Ей просто любопытно, будет сидеть до победного.
Снова не сдерживаю смех и покачиваю головой.
– Я понял. Вы не оставили свой номер.
– Ой! – Дергает рукой, пытаясь прикрыть распахнувшийся рот, но вспоминает, что держит чайник и начинает смеяться. – Так глупо. Знаете, я бы наверняка успела обидеться, что Вы так и не позвонили, прежде чем поняла причину.
– Так Вы ждете моего звонка?
– Я… – опускает голову и бормочет: – Я чайник отнесу.
Обходит меня и семенит к салону, проскальзывая в объемных сапогах, а я смиренно караулю ее машину, дожидаясь возвращения хозяйки. Номер-то она снова не дала.
Когда она возвращается, протягивает мне визитку салона с написанным от руки номером мобильного на обратной стороне. Но чуть только я пытаюсь ее забрать, неожиданно прячет за спину.
– Точно дружеское общение? – переспрашивает, немного сощурив глаза.
Дружить с женщиной – это как вообще?
– Точно, – отвечаю без раздумий и получаю визитку.
Прощаемся второй раз за вечер, рассаживаемся по машинам. Таисия выезжает первой, коротко сигналит и машет рукой, проехав мимо меня. А я завожу мотор и какое-то время просто сижу, глядя в никуда.
Как бы мне так не встрять с этими ее отношениями. Она мне нравится. Та Таисия, с которой я общался сегодня – лишь отдаленно напоминает ту, которую я лицезрел на видео. Черт, надо было досмотреть. Тогда она была абсолютно свободна.
Первое, что делаю дома – устраиваюсь так, чтобы нога была чуть приподнята. Перечитав внимательнее все рекомендации от врача, вспоминаю о таблетках. Мысленно благодарю Тасю, принимаю все, что нужно и вновь располагаюсь на кровати, теперь уже с ноутбуком и флешкой. И включаю видео с ней.
Теперь она не кажется нелепой. Смущенной, зажатой, взволнованной – да. А ее баланс на высоком стуле вызывает улыбку, а не раздражение.
– Вы работаете, верно? – направляет беседу Виолетта.
– Да, я массажист. В массажном салоне, – отвечает скупо и чуть раскачивает стул, то и дело поглядывая вниз.
– Почему Вы выбрали эту профессию?
– Потому что мечтала целыми днями трогать обнаженных незнакомцев, – иронично фыркает Тася. Я сдавленно ржу, а она спускается со стула. – Это невыносимо. Он сломан. Смотрите. – Качает его рукой. – Мне и так не по себе из-за яркого света, как будто под микроскопом, так еще и штормит. Мы же можем сменить декорации? Позади Вас диван. Диван – это удобно. И настраивает на доверительный разговор, – частит от неловкости, но на своем стоит твердо.
– Конечно, – охотно соглашается Виолетта. – Егор, настрой камеру, пожалуйста.
Егор настраивает, и они обе садятся на диван. Таисия расслабляет спину, закидывает ногу на ногу, и ее фигура приобретает соблазнительные очертания. Кажется, она похудела с того периода, но это абсолютно неважно.
– Итак, Вы спрашивали о массаже. Я не выбирала. Так сложилась жизнь.
Выключаю видео и закрываю ноутбук. Не хочу смотреть запись. Хочу узнать обо всем из первых уст. Главное, не слишком увлекаться. Она несвободна и для меня, как и для нее, это не пустой звук. Дружба, так дружба. Хорошими людьми не разбрасываются.
Утром, после визита к Баринову звоню Таисии.
– Я получил втык, – сообщаю после короткого приветствия.
– А я купила платье на свадьбу к бывшему.
– Нам определенно есть, что обсудить, – говорю серьезно, а она прыскает.
– Я в торговом центре на Громова, буду ждать Вас в фуд-корте. Если Вы свободны, – добавляет поспешно.
– Буду через пятнадцать минут.
Едва захожу в торговый центр, снова набираю ей, уточнить местоположение.
– Ой, тут такое дело, – начинает замысловато, а я стискиваю зубы, но слышу совсем не то, что ожидал: – Мы проходили мимо одного магазина, потом вдруг вспышка, помутнение рассудка… в общем, я в примерочной. Простите, я быстро.
– Что за магазин? – Получаю название и вижу его совсем рядом со входом. – Не торопитесь, я еле хожу.
– Точно… но я все равно мигом. Вот только еще одно примерю… клянусь, последнее!
Иду уже в нужном направлении. Да, медленно. Но настырно. И когда заглядываю в примерочные, она как раз открывает кабинку и выходит.
– Таська! – пищит от восторга девушка, одна из массажисток в салоне. – Это оно! То самое! Какая ты красивая! Покрутись!
Таисия с улыбкой делает оборот вокруг своей оси и только в этот момент замечает меня. Останавливается, встав лицом ко мне, и немного разводит руки, взглядом спрашивая мое мнение.
Стою я там и думаю. Я дебил? Как я планирую дружить со жгучей брюнеткой с аппетитной фигурой, пленительными медовыми глазами и чувственными пухлыми губами?
– Кажется, кто-то потерял дар речи, – хихикает ее подруга.
– Ты прекрасна, – произношу довольно скупо, но, уверен, взглядом транслирую гораздо больше.
Взглядом я ее уже раздеваю.
Глава 10
Таисия
К лифтам еле плетемся. Я – с покупками, которые не рискнула оставить в машине, Богдан – с задумчивым выражением лица.
Он натурально остолбенел. Там, в примерочной, когда увидел меня в роскошном вечернем платье из шелка потрясающего изумрудного цвета. Которое мне, вообще-то, не по карману, но я лучше буду жить впроголодь, чем отдам его какой-то другой женщине. Это же не муж, в конце концов. Платье за такие деньги точно не обманет ожиданий.
Сначала остолбенел, потом перешел на «ты», а потом… Не знаю. Я не профессионал по расшифровке мужских взглядов, но его определенно был далек от дружеского. Рядом стояла Надя и мне было с чем сравнивать.
А я в это платье так вцепилась, потому что оно напоминает мне о Марке. Я в нем – будто в отражении его глаз. Будто он рядом, как бы мне того хотелось. Именно он, а не любой другой мужчина, как бы хорош он ни был. Точно не сейчас. Но, мы уже договорились и отменять встречу, когда уже встретились – грубо.
– С платьем разобрались, – первой начинаю разговор, стараясь звучать весело. – Что там Баринов?
– Отчитал меня как школьника за невыполненную домашку, – немного сварливо отвечает Богдан, а я фыркаю:
– Так ты не выполнил.
– Частично, – увиливает с ухмылкой, и мы вместе шагаем в пустой по случаю утра рабочего дня лифт. – Я очень тебе благодарен, – говорит серьезно, нажав кнопку последнего этажа и развернувшись ко мне лицом. – Очень. Не знаю, почему я тебя слушаюсь, но это точно никак не связано с тем, как потрясно на тебе сидит вечерний наряд. Улавливаешь, к чему я?
– Думаю, да, – тоже говорю серьезно, но с улыбкой.
Понимаю. Он очень интересный мужчина. Высокий, широкоплечий, мужественный, как главнокомандующий на передовой, какими их высекают из гранита в награду за доблестную службу. Я бы без раздумий согласилась и на свидание, будь свободна. Но еще, что важнее, мне были приятны и крохи общения, когда я еще не видела всю его стать.
– Что еще, помимо нравоучений? Какие прогнозы? Какая реабилитация? – устраиваю настоящий допрос.
– Там трактат на три страницы, я все не запомнил. Но… – интригует и когда я вся вытягиваюсь в струнку, сует руку во внутренний карман пиджака и достает сложенные вдвое листы, – я взял с собой копии.
Шуршу бумажными пакетами с платьями, подпрыгивая на пятках и попискивая от восторга.
– Что тебя так радует? – смеется надо мной с нотками возмущения. – Что я от полугода до года сам себе не буду принадлежать?
– Я пять лет не спала ради корочки в меде. Пять, Богдан. – Угрожающе напираю на него, хватаюсь двумя пальцами за листы и резко дергаю, отбирая. – Мне нужно хоть иногда чувствовать, что не зря. А вообще, – говорю уже обычным голосом, – мне нравится видеть выражение лица собеседника, когда тот понимает, что для меня написанное – не просто буквы.
– Выпендрежница, – закатывает глаза. – Макс такой же стал. Признавайся, в меде дают какие-то семинары по надменности мимо программы?
– А ты не чувствуешь гордость за хорошо проделанную работу? Когда самому себе кажется, что прыгнул выше головы?
– Пожалуй, – соглашается, задумавшись.
– У будущих врачей это ощущение появляется еще в вузе. Колоссальная нагрузка. Справился – уже герой. Но ты можешь расслабиться, я еле тянула, так что манией величия не страдаю.
– Почему?
– Так я забеременела еще на первом курсе, – бормочу, просматривая листы. – Могу их забрать? – Богдан кивает, я убираю выписку в один из пакетов и продолжаю беседу: – Думаешь, про сон я шутила? Как бы не так, я реально не спала все годы учебы. А потом, видимо, долго нагоняла упущенное, – добавляю невесело, – раз не заметила, что муж месяцами ходит налево.
Берем по чашке кофе, устраиваемся за столиком у большого окна, не прерывая разговора.
– Месяцами? – озадаченно и расстроенно переспрашивает Богдан, вытягивая в проход ногу.
– Да уж… – бормочу и опускаю взгляд, прокручивая на столике чашку. – Я не знаю, как другие женщины в аналогичных ситуациях догадываются, что что-то не так. Для меня все было как обычно. Муж много работает, сильно устает. Так было не в последние месяцы, так было почти с самого начала. Может, она не первая, просто к ней он решил уйти. Я не спрашивала, не хочу знать ответ.
– Даже не представляю, как ты с этим справилась. Виолетта изменила мне только один раз, о чем рассказала сама, едва меня выписали из больницы. И я сразу же подал на развод, даже слушать ее не стал. Пока я боролся за жизнь, она не потрудилась даже побороть соблазн. Какие могут быть оправдания?
– Не хочу ее выгораживать, но… – слабо морщусь и смотрю в его светлые голубые глаза, – не будешь злиться?
– Без понятия, – немного нервно прыскает.
– Ситуация совершенно другая, я не сравниваю, – предупреждаю и делаю глоток пристывшего кофе. – Когда серьезно заболел папа… когда уже было понятно, что он не справится, что покинет нас, – прерываюсь, чтобы подавить слезы. Так много лет прошло, а печаль никуда не ушла. – Знаешь, о чем я думала? Как я буду без него? Вот как? Не как он там где-то на небесах. Я, тут, со своей болью утраты. Я же живая. Я-то еще чувствую. Да и в целом этот период – сплошной провал в памяти. Помню только страх перед неизбежным. Бесконечную беготню по врачам, больницы, его боль и собственную беспомощность. Повторюсь, я ее не оправдываю, она ужасно поступила. Но лично я мечтаю умереть в одночасье, а не медленно гаснуть на глазах у близких. Им – сложнее. Они остаются, – заканчиваю мысль и развожу ладони над столом.
Богдан шумно выдувает и откидывается на спинку стула, немного повернув голову в сторону окна.
* * *
– Я понимаю, что ей было тяжело, – произносит Богдан задумчиво. – Всю жизнь ее на руках носил, а тут вдруг стал беспомощным и жалким. Но это – эгоизм, – переводит взгляд на меня. – Тебе не кажется?
– В чистом виде, – легко соглашаюсь. – Но у медали всегда две стороны.
– Предлагаешь мне простить ее? – удивленно распахивает глаза.
– Нет, – отвечаю мягко. – Как я могу предлагать подобное?
– А ты? Ты бы простила, если муж изменил тебе всего один раз и глубоко раскаивался?
– Понятия не имею. Он извинился только несколько дней назад, – немного истерично прыскаю. – Мне сложно даже представить такую ситуацию. И я – женщина. Мы, как правило, более мягкие и уступчивые, особенно рядом с сильным мужчиной.
– То есть, да? – продолжает задавать один и тот же вопрос, на который у меня нет однозначного ответа.
– Вполне вероятно, – пожимаю плечами. – Была бы после этого счастлива с ним – не знаю. Зависит от количества усилий, которые бы он приложил.
– Почему тогда не покажешь ему то видео? Все пойдет именно по этому сценарию, уверяю тебя.
– А у меня к нему не осталось никаких чувств. Вообще. Он для меня – отец моей дочери. Я больше не воспринимаю его как мужчину, с которым потенциально могли бы завязаться романтические отношения. Он привлекателен, обеспечен, у него полно положительных черт, за которые я когда-то его полюбила. Но я уже люблю другого.
Богдан реагирует улыбкой на мое последнее откровение, а я, в шоке от самой себя, округляю глаза и закрываю рот ладонью.
– Все в порядке, – смеется тихо. – И я наконец-то понял, почему да, но нет.
– Не то, чтоб прям люблю, – бормочу оправдания, – скорее, влюблена. Немного. Мы слишком мало знакомы для чего-то большего.
– Я готов был сделать Виолетте предложение в тот же день, как встретил ее, – вспоминает с теплотой. – Очень долго за ней ухаживал. Неприлично долго, – повторяет сердито.
– Сколько? – любопытничаю и прикусываю губу.
– Больше двух лет.
– Что-о-о⁈ – тяну со смехом. – Быть не может! Нет. Не верю.
– А я не поверил своим ушам, когда она сказала «да». Сидим, завтракаем, и она вдруг роняет невзначай. Да, я согласна. Я выйду за тебя. Это при том, что официальное предложение от меня поступило спустя полгода, то есть, думала она ещё полтора. Я подавился и долго не мог откашляться, очень романтично.
– Очень, – пыжусь и аж ерзаю на стуле, так пробрало.
– Куда все делось? – бросает в пустоту Богдан и вновь уходит в себя, устремив взгляд за окно.
– Быт? – предполагаю, чтобы хоть как-то расшевелить его.
– У нас не было быта как такового. Я не хотел всю жизнь работать на дядю, думал, чем бы заняться, какое дело открыть. Она – предложила идею, которой горела сама. Целыми днями вместе, беспрерывный движ. Макс – с нами. Весело было, – снова пробивается улыбка, но, ненадолго. – Но я не смогу проглотить ее предательство. Я не в состоянии даже выслушать ее.
«Потому что ты до сих пор ее любишь», – чуть не брякаю вслух.
– Работать на себя – как это вообще? – меняю тему. – У Руслана свой бизнес, что-то связанное с айти, но я в этом не в зуб ногой, никогда даже толком не спрашивала, что он делает.
Договариваю и в точности как Богдан отвожу взгляд. Я ведь в самом деле никогда не спрашивала. Даже не пыталась проявить заинтересованность в том, что занимало большую часть его дня. Мне было все равно. Спрашивала что-то вроде «как дела на работе?» и получала такой же скупой и бессмысленный ответ, каким был вопрос. Все хорошо. Хорошо не было.
– Достаточно геморройно. Но увлекательно, – делится Богдан, когда я возвращаюсь в настоящее. – Извини, – реагирует на вибрацию мобильного в кармане. Достает его и хмыкает: – Из салона. Слушаю. Отлично, запишите. Да, спасибо, – убирает телефон и сообщает: – Похоже, встретимся еще и завтра.
– Во сколько? – уточняю, почуяв подвох.
– Так же, в девять.
– Супер, – отвечаю с улыбкой. – Отойду на минутку.
– Да, давай, как раз нужно позвонить по работе.
С собой беру только дамскую сумочку и на ходу в туалет проверяю, нет ли сообщений от Марка. Что было бы логично, учитывая, что у него нашлась минутка позвонить в салон и отменить завтрашнюю запись. Но у него, похоже, как и у моего бывшего, есть время на что угодно, кроме меня.
Но и с этим кофеепитием пора закругляться. Один раз я уже позволила себе увлечься. А Богдан только думает, что свободен, на деле же это слишком далеко от истины.
Когда возвращаюсь к столику, натыкаюсь на его извиняющийся взгляд.
– Прости, мне нужно ехать в офис. Как я успел сказать, работать на себя – достаточно геморройно.
– Как-нибудь расскажешь, – улыбаюсь и поднимаю с пола пакет с новым платьем.
Где-то на том же уровне осталось мое нелепое, никому не нужное чувство.
Глава 11
Таисия
– Ты чего как собака побитая? – изумляется Надя, поджидая меня рано утром в салоне. – Что он сделал? – сердито упирает руки в бока и хмурится.
– Кто? – хмыкаю и расстегиваю пуховик.
– Ты мне скажи, – брякает Надя.
– Да все в порядке, в общем-то, – лениво пожимаю плечами, но, зная, что она не отстанет, коротко поясняю: – Богдан приятный собеседник. И, как я поняла из разговора, до сих пор любит бывшую жену. Не влюблен, там не пустая страсть, как было у нас с Марком, там глубокое сильное чувство. Просто потрепанное ее ошибкой. Они еще сойдутся, помяни мое слово.
– Плевать на них, – отмахивается Надя, темнея лицом. – Почему ты сказала «было»?
Снова пожимаю плечами и вешаю пуховик в шкаф. Приглаживаю волосы, разглядывая свое отражение. Похудела я, что ли? Или просто осунулась?
– Он снова не придет на массаж. О чем написал в первом часу ночи. Видимо, чтобы не звонить.
– Да с чего ты взяла? – фыркает подруга. – У него там дым коромыслом, вот и все.
– Отменил еще утром, Надь.
– А на счет Богдана – точно?
– Нет, конечно, я ж не ясновидящая. Но я не хочу даже пытаться строить отношения с мужчиной, который еще не попрощался с прошлым. Ты бы видела, как он вспоминает их брак. Я, оглядываясь, вижу только ошибки. А он будто клад рассматривает. Восторг и пламя. Так что? Одолжишь Борьку-то? – подкалываю ее и по-дурацки играю бровями.
– Да бери, для тебя не жалко, – тяжело вздыхает Надя. – Ну и черт с ними со всеми, правда? Просто сходи куда-нибудь в том платье, от мужиков отбоя не будет.
– Не хочу я никаких мужиков, – морщусь и иду переодеваться. – Одни расстройства.
День как день. Немного отвлекаюсь на одного клиента, бывшего футболиста из того же клуба, в котором работала. Болтаю с ним, пока делаю совсем не тот массаж, на который был записана. Потом краснею, когда он спустя полчаса на радостях притаскивает букет. Прошу его распространить информацию о том, что ко мне с цветами нельзя, а сама кошусь на камеру и чувствую, как над моей работой безжалостный палач заносит топор увольнения.
В начале девятого беру последнего перед Богданом клиента, поймав себя на мысли, что все же жду встречи, но не успеваю закончить, как в дверь стучат.
За все месяцы работы такого не было ни разу. У меня резко взлетает пульс, женщина на массажном столе удивленно приподнимает голову, а я извиняюсь и прошу подождать буквально несколько секунд.
Если честно, ожидаю, что меня незамедлительно уволят. Но когда вижу в коридоре Надю, сжимается сердце.
– Я подменю тебя, – говорит подруга. – Позвони Руслану.
Не выхожу, а выбегаю, почти отталкивая ее. Сердце колотится уже в горле, лицо заливает жаром от плохого предчувствия, руки так трясутся, что с трудом держу в руках телефон. Машинально отмечаю, что он звонил семь раз, прежде чем, видимо, Надя ответила на вызов. Перезваниваю и слышу его мрачный голос:
– Юля в больнице, ДТП. Обследуют.
– В какой? – только и спрашиваю.
Никому ничего не объясняя, не переодеваясь и напрочь забыв даже о куртке, выбегаю на улицу. На ходу достаю ключи от машины, проскальзываю на корке льда и едва не падаю, мысленно проклиная коммунальщиков. Открываю замок, дергаю за ручку, но дверь не поддается.
– Да чтоб тебя! – рявкаю с отчаянием. – Открывайся! От-кры-вай-ся! – рычу сквозь зубы, с каждым слогом остервенело дергая за ручку.
– Тася! – слышу оклик и не сразу понимаю, кто меня зовет, пока через две машины от моей не вспыхивают фары. – Я отвезу!
– Богдан, слава Богу, – бормочу, без промедлений принимая помощь. – В больницу на улице Мира, – выпаливаю, садясь в салон. – Юля… там Юля. Господи…
– Пристегнись. – Делаю, как сказал, и он сразу же трогается. – И рассказывай.
– Да я сама ничего толком не знаю, – тараторю, будто пытаюсь подогнать машину. – Руслан позвонил, сказал только, что она попала в аварию и сейчас на обследовании.
– Ну, смотри, – рассуждает размеренно. – Во-первых, она точно жива. Во-вторых, раз на обследовании, а не на срочной операции, как было со мной, то все более-менее обошлось.
– Да, наверное, ты прав, – немного выдыхаю. – Спасибо. Но меня все равно колотит.
– Потому что ты раздетая. Возьми мой пиджак за сиденьем.
– Спасибо, – стучу зубами. – Я его помну. Висит там такой без единой складочки…
– Возьми, – добавляет в голос грома.
Кутаюсь и вдыхаю знакомый приятный аромат.
– Я дарила такие духи бывшему мужу.
– Видимо, они были в моде, – прыскает Богдан. – Мне тоже дарила бывшая жена.
– Руслан ими так ни разу и не воспользовался. А когда уезжал, оставил на полке в ванной. Хочешь, подарю? До сих пор стоят.
– Да мне бы с этими справиться. Мне запах, если честно, не очень.
– Зачем тогда используешь?
– Жалко выкидывать, – пожимает плечами.
Ага, как же. Ну, продолжай себя обманывать.
– Я лежал там же. На Мира. Хорошие врачи, я – живое подтверждение. Прогнозы были так себе.
– Утешает…
– Остался в приятельских отношениях со многими специалистами. Загляну, вдруг кто на дежурстве. Замолвлю словечко, лишним точно не будет.
– Богдан, спасибо, – ахаю, расстрогавшись. На эмоциях перехватывать его руку за запястье. – Не представляешь, как много это значит. Моя девочка – все для меня.
– Очень хорошо представляю, – мягко похлопывает по моей руке и я, опомнившись, убираю. – Во всех возможных смыслах. Получить подобный звонок – мой ночной кошмар.
– Любого родителя.
– Не скажи. Есть такие, которые позлорадствуют и скажут – мы же говорили.
– Только слышала о таких, – бормочу, вспомнив рассказы Марка.
– Я имел неудовольствие общаться. В общем, это все лирика. Заходим, узнаем номер палаты, кто лечащий и дальше видно будет.
* * *
Выяснив все, поднимаемся на этаж и видим у одной из палат двух мужчин.
– На ловца, – довольно хмыкает Богдан. – Селиверстов собственной персоной.
– И Руслан, – вздыхаю и мы двигаемся в их сторону.
– Руслан Дмитриевич, уверяю, нет поводов для волнения. МРТ не показало ничего критического.
– Есть запись? Могу я забрать диск? Хочу получить второе мнение.
– Разумеется, – холодно отвечает врач и тут замечает Богдана. – А вот и живое доказательство моей компетенции. Богдан, рад встрече, – протягивает и крепко жмет ему руку. – У Вас остались вопросы? – возвращается взглядом к Руслану.
– У меня, – отвечаю вместо него и кое-как выжимаю улыбку. – Я мама Юли.
– Медсестра? У нас? – удивляется врач.
– Массажист и летела сломя голову.
– О, понял. Форма совсем как у нас. Так вот, о Юле. Уверяю, теперь и Вас, опасного для жизни состояния нет. Сотрясение…
– Сотрясение или ЧМТ? Клиническая форма, вид повреждения и далее по списку. Прошу, дайте мне полную картину.
– Вот как, – удивляется врач и поправляет очки. Переводит взгляд на Богдана, и тот конкретизирует сказанные мной ранее слова, с широкой улыбкой:
– Спортивный массажист.
– Понял, – выдыхает измученный Русланом врач и довольно долго перечисляет все увечья, которые получила дочь. Когда он замолкает, я опускаю плечи и наконец-то расслабляюсь. Заживет. Да свадьбы, которой ей не видать в ближайшем будущем, как своих ушей без зеркала, уж точно. – А я о чем! – радуется врач, заметив перемену во мне. – Вы можете зайти в палату, но ненадолго. Часы приема давно окончены.
– Есть минута? – вступает Богдан.
– Конечно, пойдем. Как ты? Совсем не хромаешь!
– Я тебе изменил.
– Сейчас это модно, – косится на Руслана, а я поджимаю губы, чтобы не засмеяться не в тему.
