Текст книги "После развода. Не предал, а разлюбил (СИ)"
Автор книги: Влада Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Послонявшись по квартире, делаю селфи и отправляю Наде. На часах – десять вечера и, честно говоря, я не слишком-то рассчитываю на ответ, но буквально через минуту она перезванивает:
– Как знала! – восклицает победно.
– Ведьма! – поддерживает Борис, которого я слышу фоном.
– Нет, ты не поверишь! Сегодня приезжала свекровь, попросила всю мою банду с ночевкой. А ты знаешь, как я это не люблю, но… что-то так захотелось… короче! Мы будем готовы через пятнадцать минут!
– К чему? – брякаю удивленно.
– Как к чему⁈ Танцевать поедем! Не пропадать же такой укладке. Ты офигенная! И не вздумай надевать шапку! От подъезда до такси добежать не околеешь.
– Надь, не поверишь, – шепчу с улыбкой. – Я познакомилась с настоящим красавцем.
Надя визжит. Или пищит, так сразу и не скажешь. В общем, очень импульсивно реагирует на новости, чем трогает меня до глубины души.
– Так, все, собираемся! Это надо отпраздновать! Борюня! Доставай свой свадебный костюм!
Ржем втроем. Боря и костюмы – две совершенно несовместимые вещи. Думаю, он надел его лишь однажды, именно на свадьбу, исключительно из уважения к традициям.
На эмоциональном подъеме добираюсь до клуба. Встречаюсь с расфуфыренной Надей и обильно облитым духами Борей. Успеваю даже выпить за компанию шот и немного потанцевать, когда вижу ее. Свою малышку, нетвердой походкой спускающейся по крутым ступенькам со второго этажа, где расположены вип-зоны.
Настроение идет на убыль.
Я не ханжа. Я не запрещаю ей развлекаться. Даже изредка выпивать, что, наверное, не делает мне чести как родителю. Но. Всему есть предел.
Юлька пьяна, причем, сильно. Ее заметно штормит, высокие каблуки лишь усугубляют ситуацию, а неприлично короткое платье задралось дальше некуда, но она даже не предпринимает попытки одернуть его. Напротив, дочь стреляет глазками, одним только взглядом предлагая проследовать за ней. На мое счастье, за ней идет только ее подруга, Ярослава, в таком же состоянии.
– Я в туалет, – говорю Наде, чтобы не портить веселье вырвавшимся в люди супругам, и как заправский шпион крадусь за дочкой.
В уборной оказывается грязно и многолюдно. Отстояв приличную очередь на вход, захожу почти сразу после своего ребенка. Они с подругой прихорашиваются у раковин, я – занимаю одну из кабинок и чутко прислушиваюсь.
– Посмотрю еще один раз и все точно получится, – высокомерно говорит Юля таким пьяным голосом, что я едва узнаю ее.
– Я в это не верю, – фыркает Ярослава. – Вы даже не знакомы!
– В этом и смысл, – хмыкает Юля. – Вика права, они все ведутся на одно и то же. Сегодня закрою этот пункт, а ты можешь и дальше трястись.
Трясти от упоминания Вики и ее очередной правоты начинает скорее меня.
– Я тоже закрою, – принимает неведомое мне пари Ярослава.
– На кого ставишь? – хмыкает Юля.
– Тот, что у бара. В черной рубашке.
– Время пошло. Пятнадцать минут.
– Время пошло! – поддакивает ведомая Ярослава.
Я, не думая о том, успели ли они выйти, дрожащими руками достаю телефон и звоню Руслану.
– Ты в своем уме? – сонно рычит муж.
– У тебя пятнадцать минут на то, чтобы не дать нашей дочери совершить одну из самых огромных ошибок в жизни, – шиплю сквозь зубы. – Я больше не буду плохим полицейским.
– Какого черта, Тась?..
– Клуб «44». И, судя по тому, что я подслушала, тебе лучше поторопиться.
* * *
– Да сколько можно⁈ – возмущаются из-за дверцы туалета, но я и не думаю сдавать позиции и, тем более, извиняться за то, что слишком долго занимаю кабинку.
Смотрю на часы. Прошло уже восемнадцать минут, но ровным счетом ничего не происходит.
Что, если я ошиблась? Руслан порвет меня. Он написал, что выехал, помчал наверняка так, что уже на месте, но в остальном… я слышала всего лишь разговор двух пьяных малолеток, не более.
В панике кусаю губы. Молю Господа, чтобы у дочери хватило здравомыслия и одновременно с этим, чтобы у Руслана спустило колесо. А потом вдруг слышу возню за хлипкой стенкой и глухое бормотание мужчины:
– Ты такая красивая…
– Да тихо ты, – шикает Юля, – быстрее.
Меня бросает в жар. Решительно щелкаю замком, наплевав уже, как все будет выглядеть, распахиваю дверцу и вижу Руслана, с покрасневшими от ярости глазами. Одним жестом он приказывает мне скрыться, что я тут же и делаю, а сам грохочет кулаком в соседнюю дверцу.
– Юлия! – гремит, перекрикивая все звуки. – Открой дверь! Сейчас же!
– Вот черт, – в панике выпаливает дочь. Думает, наверное, что шепчет, но она так пьяна, что не в состоянии контролировать голосовые связки.
– Юля! – грозно повторяет Руслан. – Если ты немедленно не выйдешь, я выбью чертову дверь!
– Ты нормальный вообще⁈ – кричит из-за двери дочь. – Я в туалете!
– Повторяю! – повышает на полтона Руслан.
– Да выхожу я, выхожу! – возмущается Юля. – Ты чего тут вообще? Девичник же!
– Я тебе устрою девичник, – от злости хрипит Руслан. – Марш в машину. Живо!
– Пойдем, – пытается хитрить дочь.
– Я догоню, – ехидничает Руслан, а я в кое-то веки проникаюсь к нему уважением.
– Пап, пойдем. Ты делаешь из меня посмешище…
– Живо. В машину. А ты, – шипит через время и распахивает дверцу соседней кабинки так широко, что она бьется о мою.
– Я не знал, что она несовершеннолетняя! – возмущенно восклицает какой-то тип, явно просчитавшись, но кто станет его разубеждать?
– А мне похер, – заверяет его Руслан и в ту же секунду раздается глухой звук удара и женские визги. – Еще раз увижу рядом с моей дочерью – отправлю в больницу! Гандон! Теперь ты, – неожиданно пинает ногой дверцу в мою кабинку, а я вздрагиваю, – завтра поговорим!
Он хлопает еще и дверцей в уборную, каким-то образом сумев сорвать доводчик, а я закрываю глаза и выдыхаю. Смотрю на телефон в своих руках и перезваниваю Наде, выходя из кабинки.
– Куда ты делась⁈ – пытаясь перекричать музыку, возмущается Надя. – Мы тебя обыскались!
– Я в туалете.
– Что⁈ Я ничего не слышу! Подожди!
Через несколько секунд она врывается в уборную, локтями распахивая стоящих в очереди девушек, замечает меня и вздыхает:
– Ну и как это понимать?
– Не хотела портить вам вечер. Можно я домой, а? Мне тут некомфортно.
– Блин, Тась, только приехали! Ну ладно, вызову такси…
– Да зачем! Оставайтесь!
– Брось, – хмыкает подруга и, обняв меня за талию, выводит из уборной. – Кого мы пытаемся обмануть? Нам всем под сорокет. Погнали. Завтра на работу.
На прощание обещаем друг другу, что больше подобной глупости не совершим, расцеловываемся по щекам и отправляемся по домам. От того, насколько насыщенным выдался день, я почти вырубаюсь в такси. Уже дома через силу заставляю себя смыть косметику и переодеться. Ложусь и почти мгновенно отключаюсь, а просыпаюсь от грохота в прихожей.
Смотрю на часы и только вздыхаю: похоже, Руслан решил заявиться перед работой, еще и восьми нет. Нагло открывает своим ключом, скидывает ботинки, расшвыряв их по коридору, пинает пуф и входит в спальню без разрешения.
– Это больше не твой дом, забыл? – спрашиваю безразличным тоном, держа глаза закрытыми.
– А что такое? – уточняет едко. – Помешал?
– Мог бы, – отвечаю скупо.
– Снова попытаешься удивить меня воображаемым мужиком? – насмешливо хмыкает и садится на кровать.
– По-твоему, если я не нужна тебе, то не нужна никому? – уточняю с печальным смешком и приоткрываю глаза. – Никто теперь на меня даже не посмотрит, раз ты выбросил?
– Нет, я такого не говорил, – морщится и отводит взгляд. Темно еще, но даже света из коридора достаточно, чтобы неплохо видеть его. – И я тебя не выбрасывал, что за претензия?
– Что ты, какие претензии, – тихо фыркаю.
– Ну давай, скажи уже. Выскажись, – конкретизирует с ядовитым смешком.
– Зачем тебе склоки с бывшей накануне счастливого события?
– Не знал, что ты такая злопамятная.
– Ты об этом приехал поговорить? О том, какая я плохая? Можешь не утруждаться, я все поняла еще когда ты сообщил мне, что любишь другую. Что вы давно вместе, а я только мешаю.
– Я виноват, что так случилось? – рявкает, повысив голос. – Я⁈
– Нет, я, – не удерживаюсь от смешка.
– Да, ты! Да, представь себе, ты! – аж подпрыгивает и встаёт рядом с кроватью. – Ты и твое безразличие! Есть я, нет меня, плевать! Пришел и ладно. Не пришел – да и хер бы с ним. Ты убила наш брак, не я. И не слишком-то по этому поводу печалишься, что только подтверждает мои слова. По клубам ходишь, развлекаешься, прическу сменила.
– Ты такой внимательный, – ухмыляюсь и поправляю челку. – Нравится?
– Так это для меня? Поэтому ты потащилась в клуб, где Вика устроила девичник? Поэтому вытащила среди ночи?
– Скажи еще, я нашу дочь напоила и заставила закрыться в вонючем сортире с каким-то похотливым придурком! – выхожу из себя и я, резко садясь в кровати. – Все ради тебя, любимый! Как все удобно устроились, вы гляньте! Всегда есть крайний! А ничего, что ты ее не со мной отпустил, а со своей любовницей? Малолетку под ответственность малолетке! Мозг твой где? Где, я тебя спрашиваю⁈
– Ну все, не ори, – снова морщится и тяжело опускается на кровать. – И да. Нравится. Твоя новая стрижка и когда ты проявляешь хоть какие-то эмоции.
* * *
– Да пошел ты, – шиплю гневно. Отбрасываю одеяло и иду умываться. Когда заканчиваю чистить зубы и разворачиваюсь за полотенцем, вижу его в руках Руслана. – Премного благодарна, – паясничаю и беру другое. Руслан хмыкает и вешает то, что держал в руках, на крючок. – Юлю ты тоже с утра пораньше разбудил? – спрашиваю уже спокойнее.
– Естественно, – возмущенно фыркает. – И сделал это с большим удовольствием.
– Естественно. И что? Папочка, я больше так не буду?
– Ага, как же, – цедит недовольно. – Скорее, папочка, ты что несешь? Белены обожрался?
– Серьезно? – таращу на него глаза.
– Вот и у нее такие же были, – ехидничает. – Как у совы.
– Ну а на кого ей быть похожей? Не на твою же любовницу, – презрительно фыркаю и вскидываю подбородок, на что бывший супруг реагирует едва уловимой ухмылкой и озорным взглядом. – И что, она просто сделала вид, что ничего не помнит?
– Не просто. Еще она расплакалась и оскорбилась, что я смею ее в подобном обвинять. Они там, видите ли, просто танцевали, обособленным коллективом, а я все выдумал, чтобы больше ее никуда не отпускать. Страдала очень натурально.
– Добро пожаловать в мой мир, – лучезарно улыбаюсь, а Руслан кривит губы. – Ну, это точно не моя школа. У всех на глазах нагадить под коврик и заявить, что так и было.
– Моя? – безмерно удивляется.
– Подумай еще.
– Ну, разумеется, – закатывает глаза. – Теперь Вика виновата еще и в этом.
– Начнем с того, что в трезвом уме Юлька бы на такое не решилась. И на баре ей бы не налили, как ты понимаешь.
– Вилами по воде.
– Понятно, – выдыхаю, чтобы вновь не удариться в пустые пререкания. – Тогда на этом и остановимся. Надеюсь, вчерашнего позора и сегодняшнего похмелья ей хватит для осознания.
– Договаривай, – рычит Руслан.
– Смысл? Ты все равно мне не поверишь.
– Я сам сделаю вывод, во что мне верить, а во что – нет. Говори.
– Твоя любовница учит нашу дочь цеплять мужиков. Вика была права, они все ведутся на одно и то же, – копирую пьяный голос дочки.
– Не самый бесполезный навык, – бубнит бывший муж и отводит взгляд. – Вопрос в том, где, как и с какой целью его применять.
– Ты себя слышишь вообще? Какие мужики, Руслан? Хочешь, чтобы она в такой же ситуации, как и я оказалась? Мне-то повезло, у меня был ты! А кто попадется ей?
– Не ожидал, – со слабой улыбкой перебивает меня Руслан.
– Чего? – вздыхаю, потеряв мысль.
– Услышать от тебя доброе слово в свой адрес.
– Я прожила с тобой не один счастливый год, – опускаю взгляд и веду плечом. – Ты хороший отец и был мне хорошим мужем. Мне есть, что вспомнить. Но, одними воспоминаниями постель не согреешь…
– Кто он? – снова перебивает, а я поднимаю глаза.
– Марк?
– Марк, – суфлирует, недовольно растянув губы. – Попроще не могла найти? Ну, допустим, Марк. Кто он?
– Тебе-то что?
– Хочу знать, стоит ли мне напрягаться по случаю появления еще одного человека в жизни дочери.
– У нас не настолько серьезные отношения, чтобы я их хотя бы знакомила. А если станут, ты обязательно узнаешь ответы на все свои вопросы. Постфактум, разумеется. Так же правильно?
– Когда ты успела стать стервой?
– Ты не хочешь услышать ответ, – горько хмыкаю. – Вернемся к Юле. Во всей этой истории сильнее всего меня беспокоит то, что, судя по разговору с Ярославой, который я слышала, они закрывают какой-то список.
– Чего? – напрягается Руслан, сурово сталкивая брови у переносицы.
– Я сама толком не поняла, – морщусь и пытаюсь передать разговор максимально точно. – Не знаю, может, это какая-то новая игра у молодежи. Попробую через Надиного Мирона узнать, они с Юлей ровесники. А ты, раз уж она живет с вами…
– Слежу, – прерывает хмуро. – Так, ладно, мне пора на работу.
«Как в старые добрые», – думаю печально и выхожу проводить его.
Руслан шнурует ботинки, хлопает себя по карманам, проверяя, ничего ли не забыл, смотрит по сторонам, а потом делает шаг вперед и целует меня в губы.
Ошарашенные, отшатываемся друг от друга.
– Сила привычки, – немного нервно отшучивается Руслан.
– Развод рефлексам не помеха, – прыскаю и роняю взгляд, не поднимая, пока он не выходит.
Дотрагиваюсь до своих губ и в досаде морщусь. Это было так… привычно. Так правильно. Но лишь на мгновение. С хлопком двери ко мне будто вернулась память, а вместе с ней и осознание. И не то, чтобы все время после признания мужа я жила, сунув голову в песок. Нет, я все понимала и принимала, но почему-то только сейчас я вдруг прочувствовала. Один момент, одно неловкое напоминание и та стена, которой я окружила свое сердце, внезапно рухнула, оставив его беззащитно трепыхаться.
Он ушел.
Мой муж, моя опора, мой тыл, моя единственная любовь. Родной, близкий, важный.
Он ушел от меня. Навсегда.
Делаю, по ощущениям, последний судорожный вдох. Грудь огнем горит от нестерпимой боли, глаза щиплет от слез, а сердце вот-вот лопнет.
Я так долго крепилась, сдерживалась, так долго держала оборону, но я больше не могу. Я больше не справляюсь.
Осев на пол по стенке, я подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками и, низко опустив голову, срываюсь в рыдания. Кажется, вою. Мне так больно! Чудовищно! Невыносимо! Почему все так? Как я это допустила? Как я буду жить без него? Как я буду жить с ним, но без него⁈ Ничего нет, ничего не осталось. Ни семьи, ни уверенности, ни гордости, ни любви, ни веры в людей. Ничего! Он ушел и унес все с собой!
И самое ужасное то, что он винит во всем меня. Я спустила в унитаз наш брак. Я принимала его как данность. Я ничего не делала для того, чтобы поддерживать в нем огонь. Я сосредоточилась на уюте в доме и пустила на самотек наше чувство. Я даже не уверена, что от него еще что-то осталось… ничего не ощущаю кроме боли, лютой тоски и одиночества.
Но он… он ведь даже не извинился. Ни разу.
* * *
Руслан
Поначалу решил, что мне показалось. Почудилось. Померещилось. Слуховые галлюцинации, как попытка мозга извратить реальность, выдав желаемое за действительное. И если бы я не остался стоять, придумывая оправдания своей выходке с поцелуем, если бы сделал еще хоть пару шагов, я бы не услышал. Как из-за плотно прикрытой хорошей тяжелой дорогой итальянской двери доносится плач. Но масштабы ощутил, лишь открыв ее.
Мы были вместе двадцать лет. Это долгий срок, за который я, конечно, неоднократно видел ее слезы. Видел грусть и печаль в ее взгляде, видел усталость, раздражение, гнев. Но я никогда не видел ее такой раздавленной. Такой безжизненной и слабой. И в первые секунды растерялся. Я понятия не имел, что делать с ней такой. Я понятия не имел, что ей… так.
Разуваюсь и снимаю пиджак, отбрасывая его в сторону. Документы и кошелек, лежащие во внутреннем кармане, издают глухой звук, приземляясь на пол. Но Тася за безудержными рыданиями даже не слышит.
– Эй, – шепчу, становясь на колени рядом с ней. Боюсь напугать, но она не реагирует, она меня даже не замечает. Ничего вокруг. – Тася, малышка, – зову чуть громче.
У самого сердце мотает нещадно. Кишки скручивает в узлы, видеть ее в таком состоянии просто невыносимо. Неужели из-за меня? Неужели?.. Она была такой безразличной последние годы, безучастной. Мы почти не разговаривали, только обговаривали какие-то бытовые моменты. Казалось, ее не интересует вообще ничего. В особенности, я.
– Тася, – зову вновь и касаюсь ее плеча.
Она дергается всем телом, резко выпрямляет спину и бьется затылком о стену, но даже внимания не обращает. Смотрит на меня своими огромными пряничными глазами теплого медового оттенка, и я явно читаю в них панику.
– Ты что-то забыл? – лопочет скрипучим голоском, очень быстро вытирая слезы, будто я мог их не заметить. – Слушай, оставь ключи, я не хочу, чтобы ты вот так вламывался и… просто не хочу. Уходи, пожалуйста. Ушел – уходи, – последнее вырывается из нее с такой болью, что у меня все опускается.
Она закрывается от меня своей новой челкой и пытается украдкой вытереть слезы.
– Руслан, уйди! – приказывает с истеричными нотками.
А я не могу. Я к полу точно прирос. Абсолютная убежденность в том, что решение разойтись было обоюдным, хоть и инициировано мной, разлетается вдребезги. Мы не разошлись. В ее глазах, в ее мире, ушел я. Она не выдохнула с облегчением, как показывала, ей больно. Я сделал ей очень больно.
– Прости меня, – хриплю и сажусь на пол рядом с ней. – Прости меня, Тась. Я был уверен, что тебе плевать. Что…
– А мне вот нет! – брякает, резко повернув голову и разведя руки. – Мне – нет! Я даже подумать не могла, что ты… что тебе со мной так плохо, – заканчивает скрипуче. – Ты ведь… ты никогда не говорил! Все было хорошо и вдруг, – она жалобно всхлипывает и закрывает лицо ладонями. – Не хочу об этом.
– А ты бы стала слушать? – не верю своим ушам.
– Конечно, стала! – вскрикивает и отдергивает руки от лица. – Конечно, Боже! Я же… я бы… какая теперь разница… – бормочет тихо. Шмыгает носом, справляется со слезами и говорит привычно спокойно и сдержанно: – Оставь ключи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты вот так врывался, когда вздумается. И спасибо. За извинения. Если они искренние.
Искренние? Да меня сейчас удар хватит! Какого черта⁈ Какого черта ей так плохо⁈
И мне нечего ей сказать. Нечем крыть. Нет ни единого оправдания. Я разбил ей сердце и разрушил нашу семью. Не она.
– Тася, – с хрипом выдыхаю остатки жизненных сил и импульсивно обнимаю ее, прижимая голову к своей груди. – Прости, родная. Прости.
Все, что могу – извиняться. Это так тупо, так банально, так подло. Так низко было винить ее в том, что сам выбрал легкий путь. Что заполнил пустоту другой, вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-нибудь. Но… я уже заполнил. Обратного пути нет.
– Рус, сделай для меня кое-что, – просит чуть слышно, положив ладонь мне на предплечье.
Рус. Если коротко – только так. Не сопливое «Русь» или, упаси Господи, «Русик». Рус. Чувствую себя криминальным авторитетом с крутым прозвищем, когда она обращается ко мне со всей серьезностью.
– Что? – отстраняюсь, чтобы видеть ее глаза.
– Прошу. Исключи из моей жизни свою любовницу. Я бы и тебя исключила, но у нас дочь, так что не выйдет. И оставь ключи, когда будешь уходить. Мне нужно собираться на работу. – Она снимает с себя мои руки, тяжело поднимается, уперевшись рукой в стену, идет к ванной. У самой двери останавливается и разворачивается. – Спасибо за извинения. Они очень помогли мне понять.
– Что? – заполняю паузу вопросом, осознавая по одному ее воинственному виду, что сейчас получу ментальную пощечину.
– Что ты зацикленный на себе мудозвон.
Ведет едва прикрытым моей старой футболкой с растянутой горловиной плечиком и закрывается в ванной.
Не знаю, что чувствует в тот момент она, но я будто вижу ее другими глазами. Помолодевшим лет на двадцать взглядом.
Глава 5
Таисия
Чувствую себя так, будто похудела килограмм на сорок. Порхаю по ванной, кажется, даже что-то тихо напеваю. Старательно маскирую следы слез косметикой, пытаясь не перестараться и не накраситься как на корпоратив, который нам даже не обещали. Возле шкафа вожусь особенно долго. Выбираю красивое белье, которое зачем-то хранила для особенных случаев. Впрочем, сегодня особенный день. День, когда я назвала бывшего тем словом, которое он заслуживает.
И платье. Почему бы и нет? Колготки только потеплее… ну, такие, мехом внутрь. Ну а что? Мне почти сорок. Я знаю, как лечить простуду, но это не значит, что я жажду ей обладать.
Перед выходом проверяю мобильный и немного теряю боевой настрой: Марк не писал и не звонил. Да, мы только вчера пили кофе, а сегодня еще слишком рано, но я бы не отказалась от ненавязчивого «доброе утро». А самой писать как-то… в общем, подожду. У него свой бизнес, кажется, сеть магазинов спортивного инвентаря, если я правильно запомнила, утопая в болоте его глаз. Так что, он вполне может быть уже страшно занят или, напротив, еще даже не проснуться. Или ему просто нет до меня никакого дела, что тоже нормально и не повод для расстройства.
Сегодня у меня праздник. Первый день новой жизни.
– О-ла-ла, – пропевает Надежда, как обычно приехав раньше и поджидая меня у стойки ресепшена. – Какая конфетка! Свидание? С тем зеленоглазым?
– Лучше!
– Что может быть лучше свидания с красавчиком? – уточняет с сомнением.
– Извинения, – провозглашаю торжественно, подняв указательный палец вверх.
– Юлька! Очухалась! – ахает Надя.
– Бери выше, девочка, – надменно хмыкаю.
– Нет, – недоверчиво шепчет Надя.
– Да-да, – мурлычу кокетливо. – Бывший собственной персоной.
– Очешуеть! Я в шоке. И как его угораздило?
– Ну… он застал меня врасплох, – морщусь, вспоминая свою слабость. – На полу в коридоре в истерике. Но это нюансы. Он сказал это не чтобы я заткнулась. Он был искренен, Надь. Он распоследний козел, но теперь хотя бы с осознанием оного. Так что не только у меня рога.
– Не хочу прерывать такую интересную беседу, – встревает Ольга, – но у вас обеих через пять минут по клиенту. А кое-кто еще в роскошном изумрудной платье, цвет которого навеян… даже не знаю… мыслями о лете? – заканчивает жеманно, а мы с Надей весело прыскаем и сворачиваем дискуссию. Успеваю только попросить подругу расспросить Мирона. Вдруг в самом деле что-то слышал о нелепых списках с еще более нелепыми, а может, и опасными заданиями.
До обеда нет ни одной свободной минуты и, как назло, три клиентки подряд с антицеллюлитным массажем. Довольно изнуряюще, даже с практикой в несколько месяцев. И никакой эстетики, если уж начистоту. Хотя, как прошедшая через эту адскую пытку, невольно проникаешься уважениям к женщинам, готовым вытерпеть хоть и эффективную, но болезненную процедуру за свои кровные. Мой-то зад подруга наминала после смены совершенно бесплатно.
После второй клиентки иду в комнату отдыха, где за чашкой чая сидят косметолог Лена и третий массажист, Виталий.
– Привыкнешь, – хмыкает Виталий, оценив мой вымученный вид. – Иди сюда.
Он встает, а я мелкими шажками семеню к своему спасителю. Разворачиваюсь к нему спиной, позволяю взять себя под скрещенные руки и поднять, сотворив какую-то хрустящую магию с моей спиной. Виталий еще и мануальный терапевт, но как мужчина любвеобильный и плодовитый, имея на руках четверых ребятишек и пятую девочку на подходе, пашет на двух работах.
– О, да, – стону с наслаждением и на пару секунд прикрываю глаза. – Ты чудо.
– Я в курсе, – подмигивает мне Виталий и возвращается за стол.
– Кто он? – играет бровями Лена.
– Кто он кто? – удивляюсь и смотрю на часы.
– Тот, ради которого ты изменила прическу и накрасилась.
– Точно! – поддакивает Виталий. – А я думаю, что не так!
– Все с ней так, – шикает Лена. – Даже более чем…
– Так, мне пора, – отмахиваюсь от обоих, разворачиваюсь к двери и тут вплывает Надежда с блуждающей улыбкой на лице. – А вот это уже интересно! – фыркаю, наблюдая за ней.
– Потом расскажу, – томно вздыхает Надюша. – Тебя там уже заждались.
– Да прям уж, – бурчу, еще раз посмотрев на часы. – Запомни мысль.
– Такого не забудешь…
Только головой покачиваю и с улыбкой выхожу, не заподозрив подвоха. Стучу в дверь массажного кабинета, слышу глухое «да!», машинально открываю дверь и прохожу, только спустя несколько шагов сообразив, что голос мужской. Уже собираюсь извиниться и выйти, чтобы уточнить, в самом ли деле мужчина записан на антицеллюлитный массаж, как вдруг лежащий на столе приподнимается на локтях.
И с широченной улыбкой от уха до уха смотрит на меня своими наглыми зелеными глазами.
– Привет, – говорит Марк.
– Ну уж нет, – заявляю категорично, сердито тыкая в него пальцем. – Нет, нет, нет и еще раз нет!
Здорово самой себе напоминаю заполошного импульсивного Ильдарчика, но это не останавливает меня. Разворачиваюсь на пятках и покидаю кабинет.
– Тася! – с нотками отчаяния и вместе с этим со смехом кричит Марк. – Тась, да что такого⁈ Да подожди ты!
Оборачиваюсь через плечо, услышав его подозрительно близко, и от шока резко останавливаюсь. Разворачиваюсь и шиплю на него:
– Совсем спятил⁈
– Все прикрыто, – отвечает невозмутимо, придерживая не слишком-то большое полотенце на бедрах. Я возмущенно открываю и закрываю рот, окидывая открывшееся великолепие взглядом сверху до низу, а он игриво шевелит пальцами на ногах, когда я опускаю голову. И сдавленно ржет.
– Это уж слишком! – выпаливаю на выдохе.
Невозможно быть красивым везде. Возмутительно!
* * *
– О. Мой. Бог, – громко и с расстановками произносит Лена из-за моей спины.
– Добрый день, – вежливо отвечает Марк, на секунду переведя на нее взгляд. – Тась, – теперь уже мне, с укором. – Не вынуждай меня писать на тебя жалобу, – заявляет, озорно сверкая глазищами.
Возмущено распахиваю свои, тоже немаленькие, к слову.
– Ах ты полуголый шантажуга, – шиплю на него ядовитой змеей.
– Рука болит, – вздыхает и как будто собирается сказать что-то серьезное, но не обходится без выходки. Кое-как заправляет кончик полотенца под край, перестает его держать и вращает одной рукой в плечевом суставе, проигрывая мускулатурой, а второй указывая, где болит. – Черт знает, на тренировке потянул, похоже. Две недели уже мучаюсь. И тут такая удача.
– Еще чуть-чуть и я с Вами соглашусь, – мурлычет совсем рядом Надежда, появления которой я даже не заметила, бегая взглядом от лица Марка к медленно сползающему полотенцу.
– Обратно, живо, – ворчливо шикаю на Марка и закрываю Наде глаза ладонью. Марк озаряет коридор лучезарной улыбкой и поворачивается к нам спиной, послушно возвращаясь в массажный кабинет, а Надя убирает мою руку, вместе со мной провожая его взглядом. – Я тебя прибью, – обещаю подруге.
– Тебе будет не до меня, – давится смехом Надежда. – Почему ко мне такие не ходят? – театрально вздыхает. – Что этот, что тот… эх…
Припоминаю Богдана, о котором успела забыть, и мои щеки только сильнее наливаются краской. Но, зато не забываю постучать.
– Готов! – отзывается Марк.
– Интересно к чему? – уточняю не без колкости, проходя и закрывая за собой дверь. – Что бы ты там себе не придумал…
– Измайлов, двадцать третий, – говорит быстро, приподняв голову. – И я ничего не придумывал. То есть, мысли были, конечно, глупо врать, но я и не думал их реализовывать. Во всяком случае, сегодня. И в моих фантазиях на массаже ты.
– О, Боже, – бормочу в смущении и встаю к нему спиной.
– Ну глупо же врать, – смеется Марк. – Часики тикают, Тась. К тебе и так не пробиться. И ожидай в ближайшем будущем большую часть команды, я случайно проболтался, где ты работаешь.
Набираю в грудь побольше воздуха и медленно выдыхаю, справляясь с волнением. Разворачиваюсь.
– А сам-то откуда узнал? – выдыхаю и мою руки, готовясь.
– После того, как ты уехала, я зашел в то брачное агентство. И умолял выдать мне все, что они только смогут. Место работы – вполне безобидно. Ты же не в оборонке, в самом деле. А рука реально болит, я не вру. Сейчас покажу где.
Он пытается приподняться, но я останавливаю его, положив ладонь на лопатку и придавив обратно к массажному столу.
– Сама найду, – шепчу зловеще, наклонившись поближе. – И станет еще больнее.
Марк прыскает и беззвучно смеется, даже не предполагая, на что подписался, а я выдавливаю на ладонь массажное масло и растираю привычными движениями, окончательно успокаиваясь.
– А Измайлов при чем? – поддерживаю разговор.
– Хочешь верь, хочешь – нет, но я буквально неделю назад спрашивал у него контакт массажиста. Он сказал, что может дать несколько, а вот чтобы прям порекомендовать – только ту, которая уже не работает. Ну я и забил.
– Он еще играет?
– Нет, давно нет. Для развлечения, разве что, с пацанами своими на заднем дворе.
– Уже двое! – ахаю.
– Трое, – хмыкает Марк.
– Здорово, рада за него, – говорю с теплом. – А Вы откуда друг друга знаете?
– Он мой партнер в бизнесе, – огорошивает так, что я перестаю поглаживать его спину, подготавливая к экзекуции. – Не такой уж у нас и большой город, – добродушно хмыкает. – Но я тоже удивился. Позвонил ему после нашей встречи, прямо спросил, а не Таисию ли он имел ввиду. Обрадовался, как дитя. Мы оба, – снова смеется. – Приятно, – бормочет, понемногу расслабляясь.
– Погоди… – злорадствую чуть слышно. – О, нашла… будет больно – не кричи. А то после твоего дефиле люди неправильно поймут.
Я просто делаю свою работу. Ту, из прошлого, выходящую за рамки этого заведения. Марк периодически задерживает дыхание, но стоически терпит и не издает ни звука.
– Ты дубовый, – констатирую, ослабив давление и перейдя на успокаивающие поглаживания.
– Нет, я очень чуткий, – хрипит от напряжения. – А ты сильная! – немного возмущается. – Дай отдышаться… молю о пощаде.
– Да все почти, релаксируй, – теперь посмеиваюсь я. Последней. Ха-ха. – Ты поедешь по своим делам, а я – останусь выслушивать насмешки и намеки от коллег. Не стоило бегать по коридору без белья, знаешь ли.
– Я и не рассчитывал, знаешь ли, – иронизирует. – Сработал рефлекс. Убегает, значит, надо догонять. Злишься?
– Нет, – отвечаю с улыбкой. – Но было бы неплохо знать, принимать ли мне зависть женской части коллектива на свой счет.
– Если согласишься пойти со мной на ужин. Скажи да. Без трусов я еще ни за кем не бегал. Очень освежает.
– Какой же ты беспардонный нахал, – с улыбкой качаю головой.
– А ты тоже, я смотрю, в выражениях не стесняешься! – приподнимает голову и косится на меня через плечо, сурово нахмурив брови. Через мгновение не выдерживает и расплывается в улыбке. – Тебе очень идет новая стрижка. И, раз уж ты согласилась на ужин, приму на свой счет.
– Я еще не согласилась, – ухмыляюсь.
– Согласишься, – заявляет нагло. – А можешь почесать? Под лопаткой, страсть как чешется…
– Нахал! – возмущенно шлепаю его полотенцем по спине. – Сам вытирайся!
