Текст книги "После развода. Не предал, а разлюбил (СИ)"
Автор книги: Влада Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Он не такой поверхностный, как кажется, – отмечаю задумчиво. – Вообще, думаю, это защитная реакция на не самую сладкую жизнь. Там и с родителями не очень, и вообще с близкими…
– Тебе виднее, конечно, – пожимает плечами Надя. – Но неделя – это очень мало, чтобы узнать человека. Прости, я такая зануда. Не хочу, чтобы тебе опять разбили сердце. Руслан и так из него фарш сделал, еле-еле котлетку вылепила.
– Чудесная метафора, – хлопаю ресницами, пытаясь не рассмеяться. – Котлетка из сердца – очень поэтично.
– Да ну тебя, – ржет Надя, сдавшись первой. – И не слушай меня. Влюбляться – потрясно. Чем бы это не обернулось. Как с Юлей? Не писала?
– Нет. Но язык у нее без костей. Увидела вчера нас с Марком на катке, сегодня утром притащился Руслан, в самый неудачный момент. Уж не знаю, ему ли она рассказала или своей новой подружке. Вот так теперь выглядит Марк, – показываю его фото. – Руслан наверняка еще краше, Марк разбил ему нос, – практически хвастаю и улыбаюсь, не сдерживаясь.
– Есть справедливость в жизни, – едко отмечает Надя. – Не терпится увидеть его свадебные фотографии, – играет бровями и деловито закидывает в рот половину печенья.
Именно поэтому она – моя лучшая подруга. Всегда на моей стороне, в любой жизненной ситуации. Замужем за Русланом? Отличный мужик! Развелась? Козел, мерзавец и прочие нелестные эпитеты. Была бы она этим утром во дворе, сама бы ему накостыляла. Правда, из-за ее категоричности я не рассказываю ей о том, что после слов Марка настроилась на разговор с любовницей бывшего мужа. Жаль, не знала, что он состоится несколько раньше, чем договоренность о встрече. И инициатором буду не я.
К девяти часам уже порядком устаю. Мало того, что весь день на ногах, присела только в обед, так еще и ночь практически без сна. Впрочем, мысли о последнем скорее помогают держаться в строю. Ожидаю последнего клиента у ресепшена, вяло переговариваясь с Олей, как вдруг заходит Сергей Измайлов, один из игроков футбольного клуба, в котором я работала.
– Таисия Михайловна! – приветствует он громогласно, широко расставив руки, в одной из которых держит какой-то замысловатый букет.
– Сереж, не нужно было, – мямлю, покосившись на Олю. Но, не оставлять же его так. Человек от всего сердца. Подхожу, он принимает меня в дружеские объятия, дарит цветы.
– Наконец-то я тебя нашел! Не поверишь, – начинает с запалом, но тут вслед за ним в салон влетает Виктория с пылающим гневом взглядом и, увидев меня, начинает верещать противным скрипучим голоском:
– Ты! Да как ты смеешь⁈ Что ты о себе вообще возомнила⁈ Подлая завистливая дрянь!
– Не понял, – подбоченивается Сергей. – Мадама, Вы явно что-то напутали.
Зря он влез. Полоснув по нему взглядом, Виктория буром прет на меня, вонзаясь тонкими каблуками в кафель. Подходит чуть ли не вплотную, тыкает тонким пальцем с заостренным ногтем мне в грудную клетку. И пока я жалею, что нахожусь на рабочем месте, где не могу позволить себе, ну, не знаю, допустим, тот самый пальчик ей сломать, сунув между рамой и дверцей своей ржавой девятки, Виктория показывает всю свою гнилую душонку.
– Слушай сюда, бывшая. Ты ничто в сравнении со мной, поняла? Пустое место. Можешь хоть наизнанку вывернуться, он никогда не вернется к тебе. Ни ревность не поможет, ни зависть, ни смена прически. Даже твоя собственная дочь не желает иметь с тобой ничего общего, потому что ты – ничтожество. Не ухоженная обрюзгшая старая бабища!
– Так, хватит, – не выдерживает Измайлов, свирепея на глазах. – На выход, – повышает голос. – Пошла вон, тупая курица!
– А прошлый, кажется, был брюнет, – кривит пухлые губы Виктория, окинув брезгливым взглядом Сергея. – Хотя, права была Юля, он наверняка просто нанятый актер. Этот куда как больше тебе подходит. Может, в молодости ты и была получше, или просто Руслан слишком часто выпивал…
– Я ее сейчас вышвырну, – нервно смеется Сергей и трет лоб дрожащими от ярости и негодования пальцами.
– Ты именно та, кого он заслуживает, – произношу степенно, собрав в кулак все свое самообладание и гордость.
– Естественно. Он, как и его ребенок, заслуживают лучшего, – надменно вскидывает подбородок. – Тот, который еще будет, разумеется, – гладит себя по животу. – Первый блин комом. Досвидули. Хотела бы сказать красотуля, но, куда там…
* * *
Она разворачивается, а я сжимаю кулаки, боясь вцепиться ей в волосы. Осматриваюсь и вижу у стойки не только Ольгу. Но и Надю, провожающую свою клиентку, Виталия, выбежавшего на шум из комнаты отдыха, и, увы, директора салона, который грозился приехать с трех часов дня. И по его алому лицу становится ясно, выговора не избежать.
– Сергей? – пищит Оля.
– Д-да, – с легким заиканием отвечает Измайлов.
– Прошу Вас…
Когда они уходят, Надя сама встает за стойку, принимая оплату от клиентки, а директор кивает мне в сторону своего кабинета.
– Еще хоть один раз, – хрипит, едва я прохожу вслед за ним и закрываю за собой дверь, – твоя личная жизнь переступит порог моего салона, уволю. Это ясно, Таисия?
– Предельно, Олег Викторович, – смиренно опускаю взор.
– И чтобы я больше этого не видел! – взвивается, поддевая ладонью букет, который я продолжаю держать в руке. – Тут тебе не бордель!
– Я ничего такого…
– Ну разумеется, – ехидничает, перебив меня.
– Не смейте меня в подобном обвинять, – защищаю себя твердо, но негромко. – Этот мужчина – давний знакомый. И в Ваш салон он пришел только потому, что тут работаю я. Уйду я – вместе со мной уйдут все мои постоянные клиенты. Их много, Олег Викторович. Вам прекрасно известно, что я отлично выполняю свою работу.
– Ты что же это, угрожаешь мне? – таращит глаза и давится своим возмущением.
– Увольняете меня? – спрашиваю в лоб, прямо взглянув ему в глаза. Очень ему это не нравится, учитывая, что чтобы ответить взаимностью, ему с его метр с кепкой приходится существенно задрать голову.
– Иди работай, – бросает высокомерно. – Второго предупреждения не будет.
У массажного кабинета останавливаюсь и перевожу дыхание. Букет по-прежнему в руке, я вцепилась в него мертвой хваткой и пока не способна разжать пальцы. Стучу свободной рукой.
– Тась, заходи! – взволнованно отвечает Измайлов. – Ну, зарядились на ночь глядя! Это что вообще такое было⁈
– Любовница моего бывшего мужа, – отвечаю как-то отрешенно.
– А, черт, – морщится Измайлов и замирает со спущенными к коленям брюками. Пригласить-то пригласил, в вот с задачей раздеться не справился. – Марк рассказал. Капец он злой приехал. Аж скидку на сделку выбил. И лед там говно, и шкафчики, и кофе в кофейне. Ну и дальше по списку. Нормально так на вентилятор накинул.
– Кофе в самом деле так себе. Устраивайся, что ли, – вздыхаю. – Шея и правое плечо?
– Ахренеть, да? Вроде футболом занимался, а не баскетболом, – бубнит и заваливается на массажный стол в боксерах, проигнорировав полотенце. – Запомнила, – улыбается с теплом.
– Как и подсечку Онисимова, после которой ты стал моим постоянным клиентом.
– Урод, – снова бубнит. – Ладно, черт с ним. Погнали. Как я ждал этой встречи, ручки твои золотые… – произносит нараспев, растягивая слова. – Жена от радости визжала, наконец-то, говорит, ты ныть перестанешь. Я – ныть. Слышала когда-нибудь такое?
– Сейчас, например, – фыркаю с улыбкой.
Измайлов делает глубокий вдох и медленный выход, расслабляясь.
– Эту долбанутую надо в цирке показывать. Расскажешь?
– Марку-то? – уточняю, приступив к своим обязанностям.
– О, да… прям чувствую, как завтра встану, руку не грызет, шею не клинит… В смысле, да, Марку. Есть еще кому?
– Да как сказать… с бывшим, которого просила исключить свою любовницу из моей жизни, по-человечески, попрошу заметить, просила, поделилась бы. Да и с дочкой, которая боготворит эту наглую… – затыкаю себя на полуслове и скриплю зубами. – Ты понял. В общем, дочке тоже неплохо было бы взглянуть, кем она восхищается.
– Так поделись, – немного удивляется. – Там камера над стойкой. Наверняка и звук пишет.
– Директор меня едва не уволил. Не буду даже пытаться просить.
– Давай я зайду, в чем проблема?
– Не надо, Сереж, как бы хуже не сделать. Я не просто так сюда устроилась, место хорошее. Сейчас не до поисков нового.
– Подумай, если что, я почти в любое время могу заскочить.
– Спасибо.
– Жаль, что контакт потеряли, – говорит с хрипом, выдерживая давление на болезненное место. – Часто тебя вспоминал. Спасибо Марку с его неуемной тягой к женскому полу, – шутит, но мне от такой характеристики что-то не смешно.
– Муж был против, – отвечаю скупо, переваривая услышанное.
Очень хочется расспросить его о Марке, но они бизнес-партнеры и ставить его в неудобное положение неправильно.
– Ясно, – опять хрипит Измайлов и натужно смеется: – Потом поболтаем.
Потом как-то не получается. Он – спешит домой, к семье. Я – в пустую квартиру, к пустому холодильнику и холодной постеле. Принимаю душ, мажусь пахнущим земляникой кремом для тела и надеваю уютную плюшевую пижаму в наивной попытке поднять настроение, а когда выхожу, слышу негромкий непрерывный стук в дверь.
Опасливо крадусь и, мысленно прикидывая, чем бы таким потяжелее огреть бывшего, смотрю в глазок.
А потом сердце от радости подпрыгивает к горлу. Быстро открываю и, забыв о том, что обещала себе притормозить, бросаюсь Марку на шею.
Глава 8
Просыпаюсь ночью из-за невыносимой жары. Плюшевая пижама, прижатая рукой Марка, намокла от пота, все тело будто охвачено огнем. От него самого, уснувшего поверх пледа в одежде, прет жаром, как от добротно растопленной печи. Было очень уютно засыпать в его объятиях, проговорив вслух всю обиду, опустившуюся камнем на сердце после выпада Виктории, но спать в бане просто невозможно.
Осторожно выползаю из-под тяжелой руки и на цыпочках крадусь в ванну. Закрываю дверь, с трудом стаскиваю плюшевое одеяние и захожу в душевую кабинку. Встаю под прохладные капли с головой и с облегчением выдыхаю.
Спустя секунд тридцать слышу стук в дверь.
– Да, – отвечаю громко.
Марк открывает дверь и проходит. В ярком свете, с еще не запотевшей стенкой душевой чувствую неловкость, но закрываться глупо, так что я отвожу взгляд и беру в руки мочалку и гель для душа. Вскоре дверца душевой открывается, и вместе с прохладным воздухом врывается горячий мужчина. Встает позади меня, обнимает и еще сонно бормочет:
– Почему мы принимаем душ ночью?.. – Я успеваю только прыснуть, как он продолжает: – Впрочем, неважно…
В постель возвращаемся нескоро. Чистые и расслабленные, вновь засыпаем в объятиях друг друга, а вот утром собираемся второпях, проспав все, что только можно.
Вечером, когда он приезжает на массаж, меня ждет сюрприз. Едва прохожу в массажный кабинет, он приподнимается на локтях. Смотрит непривычно серьезно.
– Надеюсь, ты меня не покусаешь, – говорит Марк, а я сразу же настораживаюсь.
– Не планировала, но зубы вдруг зачесались.
– Я достал вчерашнюю запись, – разжимает правый кулак, и я вижу на его ладони флешку.
– Марк! – негодующе всплескиваю руками.
– Не через директора, а через охранную фирму, – добавляет поспешно. – Он ни о чем не узнает.
– Точно?
– Стопроцентно. Я молодец?
– Ты молодец, – смеюсь тихо и, воровато оглянувшись на дверь, быстро целую его в губы. Забираю флешку и сую ее в карман.
– Я посмотрел, – сообщает негромко. – Ничего?
Морщусь и пожимаю плечами:
– Это – точно не секрет.
– Если покажешь это дочке, у нее точно шоры спадут.
– Да, но… – мямлю и опускаю ладони на его спину. – Как бы не спали не только у нее.
– Бывший? – уточняет мрачно. – Не подумал. Верни обратно.
– Для меня он – закрытая книга, – заверяю мягко, глажу Марка по напряженной спине. – Как бы то ни было, его измена – это не ошибка под влиянием обстоятельств. Он обманывал меня месяцами. Уходил от нее и приходил ко мне. Это отвратительно, ни о каком прощении и втором шансе и речи быть не может.
– Рад слышать, – выдыхает Марк.
– А вот что до него… – продолжаю рассуждать, занимаясь работой, – не удивлюсь, если разочарование в избраннице подтолкнет его в привычные объятия. Я всегда была удобной. Только вот мне это нафиг не надо.
– Покажи только дочке, – говорит на задержке дыхания.
Надо как-то завязывать с разговорами по душам во время сеанса. Я же машинально ослабляю давление, когда болтаю сама и усиливаю, когда напрашивается ремарка от собеседника.
– Невозможно. Язык за зубами она держать не умеет. А ты – молчи и получай удовольствие.
– Удовольствие я получил ночью, – хмыкает и пошло шлепает меня по ягодице.
– А вот за это тебя ждет расплата… – обещаю кровожадно.
– Черт возьми! – не выдерживает ближе к окончанию сеанса. – Откуда в тебе столько силы⁈
– Дело не в усилии как таковом, – поясняю, переходя на нежные поглаживания. Пожалуй, даже слишком: движения моих рук, как и мои мысли, явно выходят за пределы обязанностей. Но он так возмущенно сопит, что хочется приголубить и успокоить. – Смысл в том, чтобы точно знать, куда давить.
– Выискиваешь слабые места и используешь в своих коварных интересах, понятно, – ворчит, приподнимает голову и разворачивается, чтобы одарить меня хмурым взглядом через плечо.
– Ты чего? – удивляюсь и немного огорчаюсь его реакцией, пряча эмоции за улыбкой.
– На контрасте, – бубнит и ныряет лицом обратно. – Когда ты делаешь мне больно, больно почему-то не только физически. Это так тупо, прости, я как девчонка.
– Это… мило, вообще-то, – бормочу с еще большим удивлением. – И приятно.
– Приятно ей…
– Знаешь, есть одно направление в массаже, – мурлычу игриво, выписывая пальцами узоры по его спине, – которое я изучала только по методическим пособиям из интернета, но так и не применила на практике…
– Уже интереснее…
– Когда у тебя появится достаточно времени, я хотела бы опробовать техники на тебе…
– Интригует, но с тобой я уяснил одно – лучше знать наверняка. Название, Таисия. Назови его.
– Тантрический массаж, – шепчу, склонившись к его уху.
– Это…
– Не путай с эротическим.
– Я уже, – отвечает недовольно.
– Это – лучше, – заявляю с воодушевлением и пытаюсь красочно расписать то, о чем сама имею довольно пространное представление: – Абсолютное расслабление, слияние энергетических потоков партнеров, полная свобода тела. Своеобразная динамическая медитация как совершенно новый вид близости. Понимаешь?
– И под близостью ты подразумеваешь…?
– Я буду полуголой трогать тебя голого и все наверняка закончится сексом, – сдаюсь и после его ответа закатываю глаза.
– Погнали!
* * *
Пока переодеваюсь, Марк ждет меня у ресепшена. Наспех прощаюсь с Надей, быстрым шагом выхожу, выхватываю куртку из шкафа и решаю, одеться или начать раздеваться по пути к машине, как вдруг меня окликает Ольга.
Поворачиваю голову и жду, вопросительно поглядывая на нее. Оленька же изображает загадочные пантомимы и крайне выразительно указывает взглядом на Марка.
– Да в чем дело? – поторапливаю ее, не выдержав.
Мысленно я уже раскладываю роскошный плед посреди гостиной, включаю негромкую расслабляющую музыку, зажигаю ароматические свечи и переодеваюсь в пеньюар на голое тело.
– Тут один человечек пытается записаться к тебе… – произносит Оля туманно, – уже дня как три. Названивает по несколько раз на дню, хотя я сказала ему, что если отменится, я сразу дам знать…
– А от меня ты что хочешь?
– Говорит, ему очень надо. Спрашивал даже, можем ли мы открыть салон на час раньше или закрыть на час позже.
– Может, мне тут и заночевать? – бурчу хмуро и одеваюсь, раз уж все равно заминка.
– Я так и сказала! Богдан, простите, но это невозможно. Тогда он начал просить хоть полчаса, а у тебя завтра как раз перерыв…
Пульс вдруг резко ускоряется, а лицо Ольги приобретает настолько страдальческое выражение, что мне становится стыдно за, по сути, доброту. Хотя, если быть честной, то скорее за эмоции, что я испытывала к незнакомцу, которого видела только со спины.
– Оль, если я не отдохну хотя бы полчаса, я к концу дня точно ласты склею, – говорю ворчливо. – Давай, до завтра. Я пошла.
Я, лицемерка, пошла. Так было бы точнее, потому что очевидно, если бы Марка не было рядом, я бы согласилась денек поработать без обеда. Во-первых, разгрузочный день – это полезно. Во-вторых, мне ужасно интересно, как прошла операция Богдана. Учитывая, что на нее его сподвигла именно я, хочется быть уверенной на все двести, что все в порядке.
Но, я с Марком. И для мужика с синяком на скуле после стычки с моим бывшим это было бы слишком. Отказала и отказала. В конце концов, он может записаться и на попозже. Когда у меня там ближайшее окошко? Недели через три…
– Кто этот Богдан? – спрашивает Марк в машине, окончательно убивая во мне настрой.
– Да, в общем-то, обычный клиент, – мямлю и от стресса ковыряю ногтем ремешок сумки. Понимаю, как нелепо это звучит вкупе с ужимками Оли, выдыхаю и говорю, как есть: – Если я правильно поняла, речь о мужчине, который был на сеансе пару недель назад. У него после аварии проблема с коленом, а у меня, не хуже, чем у дочки, язык за зубами не держится… в общем, я имела наглость порекомендовать ему врача, мы с ним давным-давно вместе работали. Измайлов его, кстати, тоже знает. Ну, он сходил, назначили операцию. На радостях, что проблему можно решить, принес мне букет. Вот и вся история.
– А нервничаешь ты по какой причине?
– Мне было приятно его получить, – снова мямлю.
– Ясно, – натянуто посмеивается Марк. – Звучит безобидно.
– Да, ничего такого, – подтверждаю с готовностью и всю оставшуюся дорогу мы едем молча. – Если хочешь – перенесем, – предлагаю уже у своего дома.
– С какой стати? – вскидывает брови и глушит двигатель. – Заинтриговала, теперь не отвертишься. Посиди, – бросает как обычно, прежде чем выйти.
Обходит машину, открывает мне дверь и подает руку. Нагло ухмыляется в лифте, задерживая взгляд то на моих губах, то на ключицах, виднеющихся из-под распахнутого пуховика, то на шее. До квартиры идет разнузданной походкой. Входит, как к себе домой и всячески демонстрирует непринужденный похотливый настрой, но я же вижу. Вижу, что эта невинная история почему-то задела его. Сильнее, чем двадцать лет брака за моими плечами.
И может из-за того, что всю игривость с нас как ветром сдуло, а может по каким-то другим причинам, черт знает. Факт в том, что на тот самом пледе посреди гостиной мы располагаемся со слишком серьезным настроем. И все быстро выходит из-под контроля.
Возможно, так воспринимаю происходящее лишь я. Возможно, Марк просто наслаждается прикосновениями, а его взгляд кажется вдумчивым и наполненным от переизбытка сексуальной энергии, ищущей выхода. Но я… для меня этот опыт – нечто выходящее за рамки.
Я никогда не была так близка с мужем. Никогда не чувствовала такого единения с мужчиной. Все эмоции на пределе, все чувства обнажены, все эрогенные зоны как оголенный нерв.
Абсолютная перезагрузка. Полнейшее умиротворение. Гребаный катарсис, после которого расставание утром ощущается мучительным.
Марк отвозит меня на работу и провожает до крыльца. Обнимает, прижимается своими губами к моим в самом сладком поцелуе. Так долго не отпускает и не разрывает контакта, что я почти предлагаю забить на все и устроить нам выходной. И чувствую себя невероятно глупо, когда он отстраняется и сообщает:
– Не знаю, когда получится увидеться. С покупкой катка в самый разгар сезона стало слишком много дел, которые нужно срочно решать.
– Конечно, понимаю, – произношу, отчаянно борясь с подкатывающими слезами. – Пойду, зябко. До встречи.
– Пока.
Пока. Почему он сказал мне это отвратительное бездушное «пока»?
* * *
Весь день проходит на автопилоте. Весь день сосет под ложечкой в предчувствии чего-то в высшей степени неприятного. И ближе к пяти получаю сообщение от дочки.
«Перезвони мне, когда сможешь».
От разговора я не ожидаю ни хорошего, ни приятного. Получив короткую десятиминутную передышку, выхожу на улицу, чтобы сделать звонок подальше от посторонних ушей. И без того моя личная жизнь как на ладони.
– Да, слушаю, – произношу скупо, когда Юля отвечает на вызов.
– Ты придешь на свадьбу или нет? – спрашивает не самым довольным голосом. – Нужно подтвердить список гостей для агентства. Пустой стул за ближайшим к главному столом будет смотреться стремно.
Стремно, значит? Очередной плевок. Спасибо, родная.
– Если ты так этого хочешь, приду, – отвечаю холодно. – Разумеется, не одна.
– Разумеется, – едко хмыкает дочь. – Окей, записываю тебя плюс один. Даже интересно, кто это будет… – фыркает в сторону и, похоже, уже не мне, после чего вызов сбрасывается.
Так и подмывает отправить ей видео припадка Виктории, но я даже думать не хочу о том, что начнется. Пусть женятся. Пусть отправляются в путешествие. Пусть делают себе свою Юлю, а мне вернут мою. Больше чем уверена, как только эта дрянь Виктория получит желаемый штамп в паспорте, их общение резко сократится. Тогда-то моя малышка и осознает, что сделала неправильный выбор. Может, не сразу, но осознает. И тогда я дам ей шанс на прощение.
Остаток дня – в еще более упадническом настроении. Толком даже не понимаю, что именно меня так подкосило, от того всячески увиливаю от разговора с подругой: если начнем обсуждение, я точно расплачусь. Кое-как дорабатываю, с большим трудом открываю дверцу промерзшей машины, предварительно окатив ее кипятком из чайника, доезжаю до дома, ложусь в постель и получаю сообщение от Марка.
«Совсем замотался. Завтра две встречи, отменил массаж. Спокойной ночи».
«Спокойной ночи», – все, что отвечаю, уже не таясь захлебываясь слезами.
Утро наступает как-то внезапно и своим присутствием не радует. Брожу серой тенью по квартире, будто во мне разом выкрутили все лампочки. Туда-сюда, туда-сюда… абсолютно бесцельно. Но, не бессмысленно: накрутить себя я успеваю основательно. В девять признаю безоговорочное поражение, хватаю телефон и решительно набираю Марку.
– Доброе утро, красавица, – отзывается после первого же гудка, окутывая меня бархатом своего голоса. Задевая какой-то нерв, отвечающий за голосовые связки.
– Что-то не так? – спрашиваю скрипуче. Глаза щиплет от подступающих слез, а губы некрасиво кривятся в попытке их сдержать. – Это из-за того клиента?
– Что? – переспрашивает с нотками удивления. Играет или нет понять не могу, слушаю только, ни на что другое оказываюсь неспособна. – Что не так, о чем ты?
– Ты… изменился.
– Малыш, не выдумывай, – упрекает мягко. – Я купил бизнес, им нужно заниматься. Не хочу, чтобы мои родители в конечном итоге оказались правы. – Всхлипываю, не выдержав, а он вздыхает. – Бросить все и приехать?
– Нет, – отвечаю тут же. – Я просто…
– Ты просто успела привыкнуть, что мы много времени проводим вместе. Я тоже. Но я же не просил тебя задвинуть работу, правда? И рассчитываю на взаимность.
«Да дело не в работе! – хочется крикнуть. – И не в количестве проведенного вместе времени!»
Но я натягиваю улыбку, чтобы изменить тембр голоса, и произношу совершенно другое:
– Ты прав. Мне тоже пора собираться. До встречи.
– Пока, малыш.
Сбрасываю вызов и едва не запускаю телефон в стену. К бездушному «пока» прибавилось пошлое «малыш», обесценив все, что между нами было.
«А что, собственно, было? – спрашиваю у себя же. – Пара свиданий и секс. Он взял все, что мог из этой связи».
Как и я, наверное. Говорила же себе, не увлекайся. И втрескалась по уши. Как мало мне, оказывается, надо – всего лишь внимание и ласка.
На работе оказываюсь непривычно рано, и Надю, занявшую пост на диванчике для клиентов, вижу еще из темноты улицы. Едва прохожу, она сканирует мое лицо и приказывает:
– Рассказывай. – А после моего очередного (или внеочередного, как посмотреть) нытья, выносит вердикт: – Этого следовало ожидать. Русланчик слишком долго воспринимал тебя как мебель. Стоило только первому встречному мужику приложить минимум усилий, и ты поплыла. Но конец света откладывается, подруга. Ушел один – придет другой. И, судя по записи, уже сегодня.
– У меня там что, по-твоему, конвейер? – строю недовольную мину.
– Это уж ты сама решай, – невозмутимо отзывается Надя. – А за платьем на свадьбу бывшего поедем завтра с утра. Эта сучка еще пожалеет о своем желании утереть тебе нос, Русланчик слюной захлебнется.
– Да я уже не уверена, что стоит идти… вдруг Марк не сможет? Одна я там буду выглядеть жалко.
– Не будешь, при любом раскладе. Я записала тебя к Эльдару на всякий случай, на укладку. В крайнем случае, одолжу тебе Борьку на вечер. Только не увлекаетесь, – фыркает, – а то он так танцует, закачаешься!
– Лучшая, – и смеюсь, и чуть не плачу, крепко обнимая подругу.
К девяти вечера, на которые был записан Марк, а теперь – Богдан, напряжение внутри меня нарастает. Надя еще со своими игривыми взглядами, будто я на свидание иду… Без пяти минут девять топчусь в комнате отдыха, когда влетает подруга и заговорщицки шипит, но на эмоциях получается очень громко:
– Приехал!
– И что? – пытаюсь сохранить спокойствие.
– Что – и⁈ Выйди хоть покажись!
– Не придумывай.
– Выйди, тебе говорю, – настаивает и хватает меня за руку, но я выдергиваю ее и завожу обе за спину.
– Перестань, – одергиваю ее сердито.
– Ой, ну тебя, – закатывает глаза и выглядывает в коридор, а потом снова прячется в комнате, как заправский сыщик. – Ну какой мужик, а, – восторгается, закатывая глазки. – Не такой красавец, как Марк, но там достоинства на все два метра! И столько же в плечах.
– Не выдумывай, – теперь глаза закатываю я.
Выжидаю еще пару минут под ее трескотню, иду к массажному кабинету. Поправляю прическу… одергиваю хлопковый костюм… топчусь на месте… наконец-то стучу.
– Входите! – немного охрипло отвечает мужчина.
Ни разу еще так не волновалась на работе. Аж пальцы на руках дрожат. С чего бы, казалось?
Призываю себя к порядку и вхожу, помня его раздражительность и стараясь не делать резких движений.
– Добрый вечер, – здороваюсь со слышимой дрожью.
Хочется спросить, как у него дела, но я вовремя себя останавливаю: захочет – расскажет сам.
– Добрый вечер, – отзывается Богдан, продолжая лежать лицом вниз. – К Вам не пробиться, – посмеивается.
– Да, запись плотная, – скромничаю, тщательно намыливая руки.
Ополаскиваю, вытираю, разворачиваюсь лицом к столу и наталкиваюсь на его прямой взгляд. Мужчина, очевидно, не справился с любопытством. Приподнялся на локтях, чтобы увидеть меня. Но вот с чем еще он явно не справился, так это с первой реакцией.
Он поморщился и прикрыл глаза. Всего на секунду, добившую мою самооценку.
Глава 9
Богдан
Опускаю голову и матерю себя так виртуозно, что на пару секунд забываю, где я. Таисия! Я же узнал ее имя, когда записывался! Черт возьми, неужели так сложно сложить два плюс два⁈
– Устраивайтесь, пожалуйста, – немного скрипуче произносит девушка. Развернулась ко мне спиной и переставляет на маленьком столике на колесиках баночки с места на место.
Снова закрываю глаза и послушно опускаюсь.
Мудак. Какой же мудак. И как объяснить, что моя реакция относится совершенно не к ней? Вот как? Таисия, видите ли, моя бывшая жена подстроила наше знакомство, потому что считает, что мы идеально друг другу подходим. Так, что ли? Какая чушь…
– Расслабляющий, верно?
– Да, – отвечаю коротко.
Она опускает горячие ладони на мою наверняка покрытую испариной спину и приступает к работе. Я хер знает, что ей нужно сделать, чтобы расслабить меня в этой ситуации. Вырубить, разве что.
Давай, Богдан, сконцентрируйся, найди слова. Хоть что-нибудь из себя выдави! Как можно так обидеть человека, подтолкнувшего, фактически, на новую жизнь?
Но в голове кроме отборного мата, который, естественно, стоит оставить при себе, ни единой мысли. А я ведь умный мужик. Во всяком случае, я таковым себя считал. Видимо, зря. Или дело в ней? Почему каждый раз, когда замешана она, я выгляжу так тупо?
Увлекаюсь созерцанием пола, когда вдруг чувствую, как на мою спину что-то капает, а руки Таисии на мгновение отрываются от моего тела. Потом она вновь приступает к массажу, но поразившая меня догадка заставляет приподняться и обернуться через плечо.
И все, нахрен, опускается. Я довел ее до слез. Да ну как так-то, а?
– Простите, – пищит девушка и зажимает себе рот и нос одной рукой.
Делает шаг в направлении двери, а потом вдруг резко кидается в противоположную сторону, задев бедром столик с баночками. Шумно шмыгает носом, встав ко мне спиной, и вторично извиняется, а я довольно громко бьюсь головой об стол.
– Таисия, позвольте объяснить, – произношу мученически, осознав и приняв, что кроме правды мне ей сказать нечего. Буду выглядеть еще глупее, но, может хоть тогда она перестанет плакать.
– Нет-нет, – тараторит импульсивно. – Не стоит. Я не сто баксов, чтобы всем нравиться. Извините за реакцию, буквально одну минуту. Я бы вышла, но там камеры, начальство их просматривает. Как выяснилось…
– Вы очень привлекательная, – говорю от чистого сердца, а она взвизгивает, существенно повысив голос:
– Прошу Вас! Не надо, – последнее добавляет уже спокойнее. – Извините.
Она быстро проскальзывает мимо меня к раковине, снова задев столик, умывается и пытается беззвучно высморкаться. Тщательно моет руки, вытирается и, немного покашляв, возвращается к столу, на котором я, дебил, не знаю, что делать.
– Устраивайтесь, пожалуйста.
Она всерьез думает, что в этой ситуации способна заставить меня релаксировать? Если так, то не больно-то я ее самомнение и ущемил.
«Нет, дятел, она расстроена и с удовольствием бы свалила, но не может, потому что ты оккупировал своей тушей ее рабочее место!», – охотно подсказывает внутреннее «Я».
– Я все же расскажу, а там сами решайте.
Неуклюже проворачиваюсь под полотенцем и сажусь, свесив ноги к полу. Таисия шокировано распахивает глаза и пятится назад, в очередной раз задевая столик. Быстрым взглядом пробегается по мне и разворачивается спиной, зачем-то еще и закрыв ладонями глаза.
Опускаю взгляд на полотенце и бормочу:
– Не видно же ничего.
– Видно больше, чем нужно!
– Вы же массажист. Это почти что врач.
– Это уже не работа, а черте что, – ворчит и убирает руки от лица, опуская их по швам и сжимая в кажущиеся крошечными кулачки.
Интересно, как ей с такими ручками удавалось быть успешным спортивным массажистом? А она именно такой и была, Баринов о ней очень высокого мнения. Не такого, как о себе, но все же.
– Прошу Вас, лягте обратно, – просит тихо.
– Мою бывшую жену зовут Виолетта. – Таисия оборачивается через плечо и хмурится. – Да, именно та, о ком Вы подумали и та, о ком подумал я, увидев сегодня Вас. Год назад мы развелись, и она решила, что извести меня анкетами свободных женщин – отличная идея. На Вашей мое терпение лопнуло. Не потому, что что-то не так с Вами, а потому, что достало. Высказал ей все, она приняла. А через пару месяцев, когда я потерял бдительность, записала на массаж.
