Текст книги "После развода. Не предал, а разлюбил (СИ)"

Автор книги: Влада Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Ты сегодня решил тут заночевать? – со смешком спрашивает Виолетта. Оборачиваюсь на нее, и она пятится назад. – Прошу прощения, – говорит быстро и выходит, мягко прикрыв дверь.

– Умеет момент выбрать, – ворчит Богдан. – Целый день не видно и не слышно, чуть только расслабился – тут как тут.

Комментарии решаю оставить при себе. У женщины было такое лицо, будто она смерть свою встретила. Аж побелела.

Когда заканчиваю и прощаюсь с Богданом, решившим еще немного поработать, выхожу в абсолютно темный коридор. Все сотрудники покинули офис, и только из-под одной из дверей, соседней с кабинетом Богдана, струится свет.

Не знаю, что мной движет в тот момент, но я, стараясь не цокать каблуками, подхожу ближе и прислушиваюсь. И в тишине пустых помещений вполне отчетливо различаю всхлипы.

Нужно уйти. Не мое это дело. Но я почему-то не могу. Не получается и все тут. Стучу и довольно долго жду ответ, но все-таки получаю его.

– Так и решила, – улыбается Виолетта, когда я распахиваю дверь. – Чем могу помочь?

– Я бы хотела записать еще одно интервью. Это можно?

– Зачем? – непонимающе сводит брови.

– Я расскажу.

– Вы хотите записать сейчас? – теперь удивляется. – Простите, могу я спросить, что-то случилось?

– Вы задаете слишком много вопросов, – тихо посмеиваюсь. – Прошу Вас. Это очень важно. И, если можно, давайте на «ты».

– Без проблем, – все еще ни о чем не догадывается Виолетта. Поднимается и уверенно следует ко мне. – Оператор уже ушел, но, там ничего сложного. Справимся. Пойдем, – улыбается и указывает рукой направление.

Под камеру сажусь сначала я.

– У тебя ничего не выйдет, – говорю прямо, чем сразу же сбиваю ее с толка.

– О чем ты? – хмурится. – Если показалось, что я зашла специально, то это не так. Я даже не знала, что ты… – замолкает и прикрывает глаза. – Знала. Конечно, знала. Но, думала, ты уже уехала. Слышала, как ты идешь по коридору в сторону ресепшена. А вот как обратно – нет.

– Обратно я еле шла. И я совсем не об этом.

– О чем же? – приподнимает идеальные брови.

Примечательно, что идеальные в ее случае – это натуральные, лишь немного выщипанные по форме. В ней вообще нет ничего искусственного. Она просто невозможно красива, от природы, и умеет это подчеркнуть.

– Все это время ты носила ему не те интервью. – Поднимаюсь и сообщаю: – Нам нужно поменяться местами.

* * *

– Нет, Таисия, Вы… – начинает слабо протестовать.

– Ты.

– Ты все неверно поняла. Я и Богдан – закрытая книга.

– С кучей пустых страниц. Не заставляй меня упрашивать.

– Это… бесполезно, – произносит с ноткой отчаяния.

– И все же мы попробуем. В крайнем случае – выговоришься.

– Мне есть с кем обсудить свои печали, – пытается быть невежливой.

– С кем? С подчиненными? – дерзко хмыкаю.

– У меня есть близкие люди, Таисия. А Вы, – делает акцент на обращении, – слишком много на себя берете. Простите мою прямоту, но это так. Прошу Вас, закончим этот цирк.

– Хорошо, – пожимаю плечами. – Только самый близкий тебе человек сидит неподалеку. И он единственный, с кем ты так ничего и не обсудила.

– Я пыталась! – восклицает нервно. – Много раз пыталась! Все, хватит…

– А я в каждом разговоре слышу твое имя. Он даже сам не осознает, как часто его произносит. Ты у него под кожей. Все, что его окружает – создала ты. Уверена, он даже рубашки носит из тех, что выбирала именно ты. Подсознательно, потому что они удобнее и смотрятся лучше. Но что меня добило – он пользуется духами, которые ему даже не нравятся. Угадай, почему?

– Не нравятся? – растерянно моргает. – Он так хвалил аромат, что на следующий день я купила еще одни, пока в продаже.

– Лимитированная коллекция, я знаю. Если ты это не сделаешь, я начну смотреть на него другими глазами. Уже не как на приятного в общении мужчину, а как на мужчину. Я буду медленно, но планомерно вытравлять тебя из него. И начну с чертовых духов, которые напоминают мне о бывшем. А в конечном итоге перетащу все его внимание на другой бизнес. Ты останешься тут одна.

– Этого никогда не случится, – говорит убежденно и решительно встает. – Ты слишком плохо его знаешь для подобного вывода. – Меняемся местами.

– Он бизнесмен. Какая ему разница чем заниматься?

– Огромная. Он любит все эти амурные дела, – говорит весело. – Посмотришь на него – серьезный мужик. Грозный, суровый, – пыжится и качает головой. – На самом деле ему нравится копаться в грязном бельишке не меньше моего. Иначе он бы не стал ежедневно часы напролет слушать мою трескотню. Такой любви просто не существует, у всех есть предел терпения.

– Ты встречаешься с кем-нибудь?

– Нет, – морщится. – Поначалу даже думать было противно. Спустя год, может, чуть больше, решилась. Согласилась на свидание, приехала даже. Поулыбалась комплиментам, приняла цветы. Отдала их ему обратно и ушла, не потрудившись объяснить причины.

– И в чем причина?

– Он не Богдан, – ведет плечом и опускает взгляд на свои руки. – Никто и никогда не будет так хорош, как он. И даже если когда-нибудь я все же решусь на романтические отношения с другим… это все не то.

– Почему? Вдруг кто-то окажется лучше?

– А мне не нужен лучший из мужчин. Мне нужен мой, – говорит печально и через силу улыбается. – Каждый вечер в постели он меня обнимал. По-хозяйски так, со спины, чтобы мне было максимально неудобно с его рукой под ребрами. Поворчит, что волосы щекочут лицо, я уберу. Целый ритуал, – тихо фыркает и я вместе с ней. – Потом уткнется носом в шею и спросит. Каждый раз один и тот же вопрос. Знаешь, что я люблю в тебе больше всего? Я говорю, что? И каждый день слышу новый ответ. Каждый! Он ни разу не повторился. Если успеваю провиниться, он это припоминает. Или отмочит какую-нибудь глупость вроде «как ты напеваешь, одеваясь». Но это ведь неважно, понимаешь? Важно то, что каждый день перед сном я слышала слова любви. Ну кто еще так будет делать? А счастье, оно ведь в мелочах.

– Зачем тогда?

– Зачем я ему изменила? – переспрашивает немного охрипло, а я киваю. – Он не поймет. Ты – тем более.

– Попробуй объяснить.

– Хорошо, – кивает и собирается с мыслями. – Он рассказывал тебе об аварии?

– Нет, только сам факт.

– Еще бы. Тяжело признавать, что был неправ, особенно такому упертому барану, – фыркает раздраженно. – Мы как обычно задержались на работе, собирались ехать домой. И тут он вдруг вспоминает, что не забрал какой-то сюрприз для меня. Говорю, Богдан, потом, завтра. Поздно уже, весь день снег шел, до дома будем вечность добираться. А он на своем – поеду и все тут. Уже вызвал тебе такси. Спать не ложись, жди. Тебе точно понравится. Как считаешь, мне понравилось? – спрашивает, вскинув подбородок.

– Уверена, что нет, – отвечаю осторожно, чувствуя, как она раскаляется.

– Совершенно верно! Поначалу я была в шоке. День или два. Не понимала всей серьезности ситуации. Потом его врач начал объяснять. Популярно.

– Селиверстов, – закатываю глаза.

– Именно он. По полчаса мог втирать мне, как все плохо. Да еще и по несколько раз на дню, пользуясь тем, что я сидела в палате с утра и до тех пор, пока не выгонят. Чудовищное давление. И, что самое ужасное, я ему верила. Когда на вторые сутки Богдан не очнулся, я ему поверила. Как и его друг.

– Общее горе объединило? – пытаюсь подвести ее к сути, но Виолетта хмыкает:

– Напротив. Каждый варился в собственном котле. Он был страшно подавлен, а я начала злиться.

– Злиться? На бездействие врачей?

– На мужа, – огорошивает и выдыхает, опустив плечи.

* * *

Совершенно ее не понимаю, от того молча жду пояснения, хотя мысленно уже записала в сумасшедшие. Как можно злиться на человека в коме? Что за извращенная логика?

– Я сидела там и ждала, когда монитор покажет прямую линию. И знаешь, о чем думала? Что этот мерзавец меня обманул. Обещал всю мою жизнь носить меня на руках, а сам, – голос Виолетты начинает дрожать, и она прерывает себя. Моргает и быстро стирает упавшие на щеки слезы. – А сам лежит там, как кусок мяса. Где все его упрямство? Куда делось? Почему не борется? – все-таки начинает плакать, то и дело смахивая дрожащими пальцами крупный горох слез.

– Так он и… боролся, – отмечаю тихо.

– А я думала, умирает! Умирает! Мой, сильный, настырный, волевой, отважный, красивый! Добился меня, покорил меня, приручил меня и бросил! Он обещал быть со мной до последнего вдоха. Моего, а не своего, так какого черта⁈ Я должна была первой умереть, а не он!

– Ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит? – просто хочу убедиться в ее вменяемости на текущий момент.

– Господи, ну конечно я понимаю! – всплескивает руками. – Сейчас, когда он ходит, смотрит, живет. А тогда… для меня это было таким ударом, я… у меня рассудок помутился. Я сходила с ума. И с каждым новым днем состояние ухудшалось. Я почти не спала, я почти не ела. В конечном итоге знаешь до чего дошла?

– Нет, – отвечаю очень тихо.

– Что хочу причинить ему ту же боль, что он причиняет мне. Хочу, чтобы он знал, без него проживу. И без него смогу! Не нужен он мне, – окончательно срывается в истерику и закрывает лицо ладонями, низко опустив голову.

Плечи мелко дрожат, ей едва удается снова взять себя в руки. Но я не тороплю и не спешу с утешениями. Она еще не все сказала. Больше из того, что могла бы сказать ему в лицо, но не все, что вертится в голове.

– Я застала его пьяным. Его друга. Приехала к нему после больницы, а он хлещет из горла в одно лицо. Еще ему поставила, кое-как до кровати добрел, вырубился. И тогда пришла я. Крыша-то окончательно поехала. Цель в жизни обрела – отомстить мужу за его смерть, пока он жив! – провозглашает и брезгливо морщится, услышав саму себя. – Очень он удивился, увидев меня утром в своей постели. Матерился так, хоть святых выноси. Я выслушала, собралась и поехала к мужу. Рассказывать, что живу. На деле же я все-таки умерла первой. Как и планировала.

– Это… ужасно, – только и получается из себя выдавить.

– Да. А вот он – выжил. Я только хочу, чтобы он был счастливым. Чтобы снова влюбился, чтобы не сидел тут до ночи. Он меня не простит, я этого не жду. Я себя не простила, почему он должен?

– Не отдавать ему запись?

– Отдай. Он все равно никогда ее не посмотрит.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что на моей памяти он не сдержал слово только однажды. Твое интервью было последним, зарекся.

Она резко встает и решительно идет к подключенному к камере ноутбуку. Сама скидывает видео на новую флешку, отдает мне и выходит, не сказав больше ни слова. А я сижу там и думаю – а не сделаю ли хуже? Если вдруг он посмотрит, если любопытство пересилит. Даже предугадать реакцию не могу. Если бы мне муж что-то подобное заявил, я бы пальцем у виска покрутила и навсегда распрощалась с человеком.

Отмираю, когда в помещение входит Богдан.

– Мне следует напрячься? – прощупывает почву, глядя на меня исподлобья.

– А без понятия, – бормочу себе под нос и поднимаюсь. Дохожу до него, немного шаркая ногами от усталости, беру его руку за кисть и вкладываю в ладонь флешку. – Я тоже люблю лезть не в свое дело. До встречи.

– До встречи, – повторяет эхом и наклоняется, прислонившись своей щекой и уголком губ к моей в легком поцелуе. Но это все на таком автопилоте выходит, что глупо даже акцентировать внимание.

День сегодня получился насыщенный и странный. И снова первая мысль – поделиться впечатлениями с Марком. Уже девять, он так и не перезвонил, но я решаюсь набрать ему снова. И снова с тем же результатом.

Под впечатлением от разговора с Виолеттой всю дорогу усиленно накручиваю себя. Что, если с ним что-то случилось? Мне ведь даже никто не позвонит. Измайлов, разве что, но как долго он будет до этого доходить? Как быстро узнает сам? Я даже домашнего адреса Марка не знаю. Единственное место, где я могу его поискать – это каток. Но он говорил, что сегодня будет объезжать магазины с проверкой. Дороги не расчищены, как обычно, столько аварий… только бы он был в порядке!

Как до дома доезжаю даже не помню. Сплошной туман перед глазами, а в голове такой рой мыслей, что музыки, которую я включила в надежде подбодрить себя не слышно. Поднимаюсь, мечтая рухнуть на кровать и вырубиться, наконец-то избавившись от гула в голове, но заставляю себя зайти в ванну и смыть косметику.

Умываюсь, поднимаю голову и только тогда замечаю, что нет второй щетки. Той самой, что Марк купил в супермаркете. Той, которую я оставила для него. А этим утром он забрал.

Глава 16

Таисия

Весь мой вчерашний ажиотаж коту под хвост. Утром проснулась, лежу и думаю – а, собственно, зачем? Что хорошего мне может принести этот день? Вот было бы здорово проспать до того, когда моя жизнь начнет налаживаться. Но так, увы, не бывает.

Осознание этого, однако, встать меня не заставило. За окном еще темно, метель и жуткий ветер, хлещущий по окнам и пытающийся ворваться в мою теплую берлогу. На душе скверно, сыро и холодно. Одеяло сейчас – все, что у меня есть.

Беру в руки телефон и мучаю себя разглядыванием селфи Марка. Прокручиваю в голове каждую нашу встречу, каждый разговор, каждый взгляд и прикосновение. И совершенно ничего не понимаю. Почему он так внезапно все прервал? Почему так жестоко? Других объяснений его игнору попросту нет, а я достаточно взрослая, чтобы не питать пустых иллюзий. Ответ может быть только один – он наигрался. И все эти подарки были прощальными. Вот бы еще ему хватило храбрости сказать мне это в лицо.

Ближе к одиннадцати телефон оживает. Все это время я бродила тенью по квартире, наводила порядок.

– Привет, – все еще виноватым голосом здоровается Лена. – Не отвлекаю? – Не хочу ее обижать, но и злорадный смех сдержать не получается. – Прости, глупый вопрос.

– Все в порядке, – повторяю свою мантру. – Ты по делу или соскучилась по мне?

– Соскучилась сильно, но по делу. Один из твоих клиентов очень настойчиво просит твой номер. Требует даже. Я сказала, что уточню…

– Дай, – отвечаю равнодушно. Наверняка кто-то из клуба.

– Не захотели переносить запись почти все твои, – немного согревает душу новостями. – Наотрез прям. Весь день вчера на телефоне. Это же хорошо?

– Конечно. Есть шанс, что у меня на старте будет какая-никакая клиентская база.

– А что ты придумала? – спрашивает шепотом.

– Расскажу, когда сама буду знать наверняка. Пока прощупываю почву.

– Ну, если что, я в деле.

Прощаемся, буквально через пять минут снова звонок.

– Таисия Михайловна, что за фигня? – возмущенно вопрошает Измайлов. – У меня телефон разрывается, мужики названивают, всем записи отменили! Что у тебя случилось? Помощь нужна?

– Нет, Сереж, все в порядке.

– Ну как в порядке, если ты на работу не выходишь? Пытался Марка расспросить, но он даже трубку не берет.

– Кто такой Марк? – роняю, разглядывая бежевые обои без рисунка.

Измайлов довольно долго молчит, прежде чем отвечает, будто через силу:

– Понял. – Снова замолкает, потом спрашивает: – Когда предполагаешь выйти на работу?

– Туда – никогда. Меня уволили, Сереж.

– Что⁈ – срывается на повизгивание. – С какого перепуга⁈ – теперь рычит.

– Ну, с какого, с какого… – бормочу, раздумывая, говорить ли ему про цветы. Потом решаю – лишнее. Зачем человека расстраивать? Не со зла же, напротив. – Не сошлись во мнениях с директором.

– Да он… – далее следует поток нецензурной брани и вердикт: – С первого взгляда было ясно!

– В общем, я когда пришвартуюсь куда-нибудь, дам знать, если хочешь.

– Само собой! Буду ждать, Тась!

«Что ж, с Марком явно все в порядке, – хмыкаю мысленно. – Он просто отличный актер».

Медленно иду по квартире, касаясь пальцами мебели. Потом пишу сообщение дочери:

«Скинь фотки с катка, если сохранились».

«И тебе доброе утро!», – не удерживается Юля от колкости.

«Уже день», – пишу ответ в той же манере, но добавляю вежливости:

«Как ты?».

«Все бока отлежала, не могу уже!», – жалуется дочь.

«Ты приедешь завтра? Мне так скучно одной!».

«А папа где? У него же отпуск».

«Одно название. С утра собрался и на работу, что-то там якобы случилось, все сломалось и без него никак».

«Ясно, как обычно».

Ломаю себя с минуту, а потом начинаю собираться. Одной тошно до невозможности, а Руслан рано или поздно узнает, что я без работы, долго скрывать не получится.

«Скоро буду», – пишу дочке и через двадцать минут уже колдую над дверцей машины, пытаясь открыть.

– Ты мне чего-нибудь привезла? – приплясывает на пороге Юля, выжидая подарочек.

– Себя, – сообщаю с улыбкой. – Увезти обратно?

– Нет, – надувает губы дочь. – К больным принято со сладостями и фруктами, – ворчит, топая обратно в комнату. – Лучше – экзотическими.

Вздыхаю и иду за ней, доставая из большой сумки упаковку пирожных, которые принес Богдан. Немножко помялись, ну и ладно.

– На, попрошайка, – бросаю их дочери, и она расплывается в улыбке. – Больше ничего не жди, я экономлю.

– Зачем? – Юлю от отвращения к мерзкому слову аж корежит.

– А меня уволили, – нервно хихикаю. – Из-за скандала, что закатила Виктория. В том числе.

– Вот сучка! – злится Юля, снимая ленточку с коробки. – И тут поднасрать успела!

– Может, и к лучшему, – говорю задумчиво, разваливаясь рядом с ней на большой кровати поверх пледа. – Хочу свой салон открыть.

Юля восторженно ахает и одним этим вдыхает в меня жизнь. Время в разговорах и бурных обсуждениях проносится так стремительно, что опомниться не успеваю, а уже приезжает Руслан. Дочь сразу же сдает меня с потрохами, но бывший реагирует на удивление благосклонно:

– Отличная идея. Готов вложиться.

* * *

– Ну, нет, – фыркаю. – Если не выйдет, ты мне всю плешь проешь.

– Бред и у тебя нет денег, так что без вариантов.

– Я уже нашла инвестора, это раз.

– Марк, – закатывает глаза Руслан.

– Нет, не Марк, – одергиваю, нахмурившись. – И ты недавно распинался, что машина моя, – припоминаю едко, – вот ее и продам.

– А сама на чем раскатывать будешь? У тебя в салоне сугроб! Прямо на водительском месте. Ты дверь с лома открываешь, что там такая щель?

– Иногда, – мямлю и отвожу взгляд. – Она на ходу, какая разница?

– Огромная! – повышает голос и таращит на меня глаза. – Но ладно, продавай, – вдруг резко успокаивается, а я чую подвох. – Подарю тебе новую.

– И мне, и мне! – канючит дочь, а мы на пару с Русланом прожигаем ее хмурыми взглядами. – Да что такого? Зачем я вообще на права сдавала…

– Ни стыда, ни совести, ни мозгов, – подводит итог Руслан. – Решено. Эту – продаешь, новую – выбираешь.

– Руслан, я не приму от тебя никаких подарков, – бубню себе под нос. – Не придумывай.

– Да что такого⁈ – встревает дочь. – Почему нет? Это же папа, а не какой-то там левый мужик.

– Мне пора, – морщусь и встаю с кровати.

– Поужинай с нами? – мягко просит Руслан. – Я заказал на троих, скоро привезут.

– Мамочка, пожалуйста, останься! – с мольбой во взгляде смотрит дочь. – Сто лет вместе время не проводили… – замечает со слезами на глазах.

От тоски сердце разрывается. Мозгами понимаю, что не стоит задерживаться, что ни к чему хорошему это не приведет, но так давят слезы дочери, а дома, знаю точно, будет так пусто и одиноко, что я сдаюсь:

– Хорошо. Но только на ужин! – предупреждаю строго, а дочь пищит от восторга.

– Я рад, что ты решилась на свой бизнес, – заводит неспешную беседу за столом Руслан, – но ты же осознаешь, что все не так просто и весело, как кажется?

– Нет, я все так же глупа и наивна, как когда встретила тебя, – отражаю ехидно и утыкаюсь взглядом в тарелку.

– Никогда не считал тебя глупой, – загробным тоном произносит бывший муж. – И подводил совершенно не к этому.

– К чему же? – хмыкаю.

– К тому, что ты всегда можешь обратиться ко мне за советом, – отвечает понуро. И с таким вздохом, что мне становится совестно за грубость.

– Спасибо, Рус. Но, думаю, в этом бизнесе я разбираюсь побольше твоего.

– Само собой. Но есть и другая сторона. Например, договор на аренду помещения. Я напоролся однажды, не хочу, чтобы и ты тоже. Сразу нужно прописывать пункты, из которых будет следовать, что нельзя повышать оплату в определенный период. У меня есть хороший юрист в штате, он поможет составить. Если хочешь.

Вообще-то, дельное замечание. Богдан давно выкупил площади, об этом даже не подумал.

– Будет здорово, спасибо.

– Еще – реклама, – воодушевляется бывший муж.

– Я рассчитывала на сарафанку…

– Вариант, конечно, но если и сработает, то не сразу. Нужен концепт, что-то цепляющее, изюминка. В чем преимущество твоего салона перед другими?

– Там я, – шучу от неловкости. Об этом я тоже не думала и, честно говоря, не планировала.

– Меня в постоянные клиенты ты уже получила, – улыбается Руслан. – Но это мало, ты же понимаешь. Особенно для сети.

– Ну это ты загнул! – фыркаю от удивления.

– Думай масштабнее, – подначивает с ухмылкой и здоровым азартом во взгляде.

В общем, снова пускаемся в горячие обсуждения. Юля как-то незаметно покидает кухню, Руслан предлагает пересесть с кофе на диван и начинаются совсем другие разговоры, начинающиеся со слов «а помнишь…». В большинстве своем все они крутятся вокруг дочки, которая периодически дает возмущенные ремарки из серии «я же была совсем маленькая!» из другой комнаты. Мы много смеемся. Я даже на время забываю о Марке. И о том, как муж со мной поступил. Но, кофе давно выпит, а часы показывают десять часов вечера.

– Поеду, – говорю с улыбкой и поднимаюсь.

– Тась, ночь на дворе, останься, – просит Руслан. – Все равно никуда завтра не надо. Я на работу уеду, мы даже за завтраком не встретимся. И гостевая комната есть, там никто никогда не спал.

– Рус, у меня с собой ничего нет и вообще…

– Все, что тебе может пригодиться есть у дочки. У нее вообще на десятерых всего.

– Это не так, – встревает Юля. – Мам, правда, оставайся! Я нашла классную программу для дизайна, можно завтра попробовать придумать, как будет выглядеть твой салон.

– Юль, нет. Поеду. И утром у меня встреча с Надей.

– И что, подруга дороже меня? – бурчит дочь, а спустя несколько секунд нашего с Русланом коллективного шока по случаю ее наглости, морщится. – Позову Ярославу в гости… пока.

Руслан выходит меня проводить. Пока обуваюсь, он открывает встроенный шкаф. И так и стоит, пялится на мою шубу. Встаю рядом и достаю ее сама. Вытаскиваю волосы, разметая их по плечам, застегиваю пуговицы, на бывшего мужа не смотрю.

– Думал, она тебе не нужна, – произносит глухо.

– А кто-то не ищет оправданий, а просто делает, – говорю вместо прощания и выхожу.

Уже дома, в кровати открываю галерею в мобильном и разглядываю снимки с катка, которые Юля все-таки прислала. Мельком думаю о том, что у дочки настоящий талант сюжетной съемки: не фотографии, а прямо кадры из фильма.

И тут до меня наконец-то доходит. В голове точно собирается пазл. Мелочи и обрывки разговоров выстраиваются в одну до омерзения тошнотворную картинку.

Романтичное знакомство с красавчиком у дверей брачного агентства. Заявление Богдана, что его оттолкнула моя неуверенность в себе. Жгучее желание его бывшей жены нас свести. Слова Марка о том, что каждый заслуживает прощения, о том, что в семье его друзей похожие проблемы. Его негодование, относительно того, что он на что-то подписался. То, как Виолетта неуклюже говорила «его друг», тогда как куда проще было произнести имя.

Она подослала его ко мне как тренажер перед встречей с Богданом. Для поднятия боевого духа. И он превосходно справился с задачей, отступив сразу же, как только пересекся с ним. Похвалить бы, так хорошо сыграл чувство. Перешагнуть бы и пойти дальше. Если бы не чертова задержка.

Глава 17

Богдан

Хватает меня на сутки, на протяжении которых я беспрестанно кручу флешку, зажав ее между большим и средним пальцем. Иногда убираю в стол и закрываю на ключ. Тогда – кручу его. Потом достаю, зажимаю в кулак, убираю в карман и чувствую, как она прожигает дыру размером с галактику, утягивая меня за собой.

Я сказал, что все. Хватит с меня. Я дал слово, что больше не куплюсь ни на одно интервью. А с другой стороны, я дал его Виолетте, а не Таисии…

– Да к черту, – раздражаюсь еще сильнее и вставляю флешку в разъем ноутбука.

Ночь не спал почти, все думал, думал, думал… надо оно мне? Не надо? Решил, что нет. Даже как-то умудрился уснуть. И проснулся с той же зудящей и сводящей с ума мыслью.

Ну посмотрю я его, что с того? Об этом даже не обязательно никому знать.

Встаю и иду до двери, закрывая ее на замок. Так точно никто не узнает. Еще наушники и никаких проблем.

Только возвращаюсь обратно к столу – стук.

– Богдан, ты едешь? – Виолетта дергает за ручку, а я скриплю зубами от злости.

– Позже! – рявкаю, не сдержавшись.

Пора с этим заканчивать, пока я на кого-нибудь не набросился из-за скопившегося внутри напряжения. Да и что нового я могу услышать? Все те же извинения. Что сделано, то сделано.

Устраиваюсь и включаю запись. Поначалу только головой качаю над настойчивостью Таисии. Как же я ошибся с первым впечатлением, у этой женщины хватка будь здоров. Мои инвестиции точно окупятся. Только что она несет? При чем тут мои рубашки?

Смотрю на свою грудь и морщусь. Эту Виола дарила совсем недавно, на новый год. И она в самом деле удобная. Сидит тоже идеально. В отличии от старых: за два года с ограниченной физической нагрузкой я прилично так… заматерел. В зале получается качать только верх, кардио отсутствуют, плечи и спина раздались. Короче, я – шкаф. И у меня мало времени, чтобы выбирать что-то самому.

Виолетта, конечно, могла бы свое мнение оставить и при себе. Да, я люблю сплетни. Таисии зачем об этом знать? Это было только наше, личное. Но так тепло на сердце от ее воспоминаний. Не думал даже, что она так ждала этого маленького ритуала перед сном. Казалось, такая глупость.

Момент, когда в глазах бывшей жены вспыхивает злость, ловлю безошибочно. Она становится похожей на дикую кошку с этим вздернутым подбородком и праведным гневом во взгляде. Но когда узнаю, что вся ее ярость направлена исключительно на меня, конкретно впадаю в ступор.

«А я думала, умирает! Умирает!».

«Добился меня, покорил меня, приручил меня и бросил!».

«Он обещал…».

'… так какого черта⁈'.

«Отомстить мужу за его смерть, пока он жив!».

«… я все-таки умерла первой. Как и планировала».

«… он не сдержал слово только однажды».

Рубашка все же жмет. Грудь так высоко вздымается, что расходятся полы. Дышу, дышу, а воздуха все равно не хватает.

Она не искала утешения. Почему-то именно желание заменить меня кем-то другим добивало сильнее прочего. А у нее его не было. И нет. Моя жена – просто безжалостная мстительная стерва. Отчаянная в своем горе. Отчаявшаяся.

И это так чудовищно… глупо! Что я не выдерживаю.

Вытаскиваю наушники, захлопываю ноутбук и встаю. Печатая шаг, иду до двери. Грудину от эмоций распирает, от попыток дышать глубже кружится голова. Руки трясутся так, что приходится сжать пальцы в кулаки. И в таком виде, в этом своем предынфарктном состоянии, я ногой толкаю чуть приоткрытую дверь в ее кабинет.

Казалось, самую малость. Усилий почти не прикладывал. Но она бьется ручкой о стену, а оглушающий звук удара разносится по пустым коридорам.

Виолетта вздрагивает, замерев на том месте, где стояла, и задерживает дыхание. Смотрит на меня расширенными глазами, кусает нижнюю губу. Дрожит то ли от страха, то ли от волнения, когда я подхожу ближе.

– Скажи мне это в лицо, – хриплю грубым, будто прокуренный голосом.

– Ты меня обманул, – шепчет одними губами.

– Громче.

– Ты меня обманул! – кричит мне в лицо. – Ты! Ты первый!

– Только ты способна так извратить ситуацию в угоду себе.

– Ты меня не послушал. Ты меня бросил, – едва выговаривает дрожащими губами. – Ты меня. Сломал, – шипит и яростно тычет пальцем в мою грудь. Поджимает губы и моргает, прогоняя мутную пелену.

– Только ты, – выдыхаю и касаюсь пальцами бархатистой кожи на ее щеке.

Как давно я ее не трогал. И какое же это удовольствие. На кончиках пальцев концентрируется живая энергия. Подушечки покалывают, желание смять ее нарастает так стремительно, что в пиковый момент я набрасываюсь на нее, с ужасом, но все же вскользь, думая, что раздавлю.

Сжимаю ее голову, затем – шею, плечи, спину, талию ягодицы. Впиваюсь в идеальные губы с поцелуем. Остервенело мну все, до чего только могу дотянуться.

Виолетта судорожно втягивает воздух, вцепляется острыми ноготками в мою шею. Отвечает мне со всей страстью, которой в ней всегда было в избытке. Целует меня и плачет. Ревет навзрыд, раздирая мое сердце на клочки. Потом не выдерживает, отрывается от моих губ и так крепко обнимает, повиснув на шее, что меня буквально вдавливает в пол.

Обхватываю ее за спину, отрываю ноги от пола и все, о чем думаю – как я мог два года жить без этой тяжести на своей шее? Без этого груза безумной отчаянной любви. Без этой чокнутой женщины, пахнущей магнолией.

* * *

– Богдан, – вдруг немного истерично смеется Виолетта, упав обнаженной грудью на мою.

Думаю, это шок. Сам в себя никак не приду, колотит от эмоций. Все, что смог – донести ее до дивана. Разорвал на ней платье, проигнорировав молнию. Забыл про свою ногу, забыл про ее измену, забыл про свое разочарование. Я так хотел ее, что не вспомнил бы самого себя. Снова утонул в своей любви, будто не было двадцати лет брака. Будто она впервые мне отдалась, впервые позволила. Именно сейчас я воскрес. Только сейчас очнулся.

– Бонь, – хихикает тихо и поднимает на меня озорной взгляд.

Непонимающе хмурюсь. С этой женщиной наперед не угадаешь. Что задумала? Что там в ее голове? Дьявол перехватил управление или ангел включил свет, разогнав по темным углам призраков прошлого?

– Ну, – бурчу, кучнее сдвигая брови.

– Я уже полтора года таблетки не пью.

– Здрасьте приехали, – выдуваю и закрываю глаза. – Еще я по залету не женился…

– Ну Бонь… откуда мне было знать… – ластится щекой к моей груди. – Да и старая я уже. Для этого. Просто представила… а что, если?

Что, если горячо обожаемая женщина подарит мне еще одного ребенка в сорок четыре? Снова сдохну. И снова воскресну, чтобы всегда быть рядом.

Крепко обнимаю ее, откровенно размечтавшись. Виола тихо охает от давления, пытается дышать в моих объятиях. По чуть-чуть, чтобы снова не закружилась голова. Чтобы снова не повело.

Когда ослабляю захват, она пристраивается поудобнее. С легкостью помещается на моей груди, чувствую, как ей удобно и уютно. В отличии от меня, ощущающего вспотевшим от напряга голым задом холодную кожаную обивку.

– Я должна знать, – говорит негромко, когда я уже было решил, что уснула.

– Простил ли я тебя? – уточняю, прижав подбородок к ключице, чтобы видеть ее.

– Нет. Об этом даже не мечтаю. Сможешь ли ты быть со мной?

– Знаю точно, что не смогу без тебя.

Виолетта неровно глубоко вдыхает и затихает. А через минуту мне становится мокро еще и сверху.

– Тебе нельзя волноваться, – бурчу. – На всякий случай.