Текст книги "Корректор. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12

– Добрый вечер, Алена,-поздоровался я с Сомовой,-что случилось? Честно говоря совершенно не ожидал увидеть тебя здесь.

– Ничего не случилось, я просто шла, шла мимо и решила зайти посмотреть как ты живешь тут. Вот стало интересно,– ответила она мне.

– Ну что же я очень рад, что зашла ко мне,– ответил я,– вот живу я как видишь достаточно скромно. Не в дворце одним словом.

– Не знаю, а как по мне, так ничего. И соседи у тебя смотрю весьма милые,– и Алена кивнула в сторону лыбящегося Юрика.

Затем она подошла ко мне и глядя в глаза сказала:

– Анохин, нам надо поговорить. Но не здесь как ты понимаешь.

– Понял. Ну что пойдем тогда на свежий воздух! Прогуляемся?

Я помог одеть Алене куртку и мы вышли из комнаты. Покинув общежитие некоторое время мы молча шли по улице. Наконец Алена оглянулась по сторонам и спросила:

– Ладно Анохин, теперь прямо к делу. Ты здесь из какого года?

– Ого! Вот так прямо сразу и в лоб! Тогда встречный вопрос. А как ты догадалась? И когда? Тогда в аллее?

– В аллее Анохин у меня исчезли последние сомнения. Особенного после твоего «заднего слова». Ты балбес! Фильм Кин-дза– дза выйдет на экраны только через четыре года. А догадываться я начала практически сразу, как только увидела тебя сразу после переноса. Ты ведь здесь всего месяц?

– Ну в общем да. С девятнадцатого октября. А ты сколько уже времени находишься в прошлом?

– С середины июля. Как видишь времени, чтобы адаптироваться у меня было достаточною Хорошо еще, что мы попали обратно в свои тела. Да к тому же молодые. Этакий приятный бонус. А то могло нас забросить меня в какую– ни будь сто летную бабку, а тебя в такого же деда. Это было бы не очень здорово.

– Или наоборот.

– Что наоборот?

– Тебя в деда, а меня в бабку. Или в младенца – идиота. Мы вместе посмеялись над моим таким предположением. Затем Алена продолжила:

– Вот знаешь сколько прочла книжек про попаданцев, никогда бы не подумала, что сама в конце концов окажусь в их числе. Прямо ирония судьбы какая-то. С одной стороны конечно жаль, что скорее всего никогда не увижу вновь своих детей и внуков, да и не факт, что они вообще родятся в этой реальности, а с другой стороны прожить жизнь заново и постараться избежать тех ошибок, что я наворотила в первый раз, очень заманчиво. А ты как собираешься распорядится нежданным подарком судьбы? Надеюсь у тебя отсутствуют намерения спасти СССР или совершить какую– ни будь глупость подобных масштабов?

– Ты только читала книжки про попаданцев. А я их еще и писал. Больше полутора десятков накропал.

– Подожди, так ты что писатель? Что-то я твоего имени не припомню. Я много всяких опусов про попаданцев прочла.

– Так я под псевдонимом писал. Ник Солнечный.

– А-а-а. Ну это другое дело. Знакомый псевдоним. «Выпускной вальс» и «Возвращенец» твои вещи?

– Мои. И как они тебе показались?

– А ты знаешь ничего. Особенно если учесть то, что в этом жанре писали все кому не лень и преобладала в основном жуткая халтура. Над «Выпускным вальсом» я даже всплакнула. Трогательная вещица. Вот никогда бы не подумала, что ее автор это мой старинный знакомый Виктор Анохин.

– Спасибо за комплимент.

– Да на здоровье. А у тебя на личном фронте как обстояли дела? Семья, дети. Поди уже дедушкой был?

– Вот с этим ты не угадала. Женат да, дважды был. Но детей так и не нажил. Как и внуков соответственно.

– А что так? Наверное все стервы попадались? Как та филологиня? Вот не помню как ее звали. Если вообще знала.

– Далась тебе эта филологиня. Лидой ее звали. Сколько лет уже прошло, а ты все забыть не можешь. Ты что Сомова ревнуешь, что -ли?

– Вот еще! Просто не могу забыть как плохо ты выглядел тогда. Кстати не хочешь навестить эту Лиду сейчас? Попробовать с ней заново. С учетом всех прежних ошибок?

– С учетом всех прежних ошибок я предпочту держаться от нее и подобных ей особ как можно дальше. Целее буду! А у тебя как с личным и семейным? Как я понял все замечательно?

– Разведена. Давно и прочно. Двое детей. Дочь и сын. Уже взрослые. Двое прекрасных внуков. Больше всего жаль, что я не могу увидеть именно их. Здесь они как ты понимаешь отсутствуют даже в виде проекта. Впрочем и вряд ли появятся. Потому, что разыскивать их будущего деда и повторно выходить за него замуж я стремлюсь примерно так же, как и ты к повторным отношениям с этой своей Лидой.

– Из какого года ты все-таки перенеслась сюда? И при каких обстоятельствах? Я например из 2025. Лежал в больнице по поводу гипертонического криза, лег подремать после обеда, а очнулся утром девятнадцатого октября, в общаге, на своей койке.

– Ясно, понятно. А я из 2024. Ехала на машине, последнее, что помню, это была фура выехавшая на встречку. И бац! Я у себя дома в постели, а на календаре четырнадцатое июля этого года. Хорошо, что как ярая поклонница жанра про «попаданцев» была в общем-то морально готова к подобного рода переносу. Представляешь там иногда даже мечтала о чем-то подобном. Но в конечном итоге все это помогло моей адаптации в новых– старых условиях. Хотя и не скажу, что все прошло совсем просто. Но к счастью наблюдать меня в этот период могли пожалуй только мои предки. Даже Потоцкой поблизости не было. Укатила на юг залечивать очередную сердечную рану. А у тебя как все прошло?

– Ты знаешь в принципе, все более или менее. Тем более я тоже как ты говоришь морально подготовлен был не хуже. Сориентировался быстро. А сейчас уже вроде и совсем привык. Думаю никто, ничего особенного не заметил.

– Не знаю как кто, а я сразу заметила, что с тобой, что -то не то. Прямо в самый первый день. А дальше я только убеждалась в правильности своих наблюдений и выводов. А то, что произошло в аллее и после нее это уже были так, последние штрихи.-А что не то?

– Ну не знаю. Какой-то ты не такой стал. Причем очень резко. Очень взрослый, даже старый. Все у тебя изменилось. И повадки и жесты. Как-то иначе держать себя стал. Словечки стали проскакивать не из этого времени. Но это в первые дни было заметно. Сейчас уже не так. Я сразу неладное заподозрила. Не могла только решить ты это или не ты. А вдруг в твое тело кто-то другой подселился? Может быть и такое возможно. Мы же про это «попаданчество» ничего не знаем. Думали, что это так – фантазия, а на деле все это оказалось реальностью. Так, что тут по моему разные варианты возможны. Правда в аллее я все – таки окончательно убедилась, что это ты, Виктор Анохин собственной персоной. Кроме тебя никто спасать Вику Потоцкую не стал бы. Хотя бы потому, что не знал всех подробностей ее убийства. Я их только тебе рассказывала. Да и нравилась она тогда тебе. Как впрочем и ты Вике. Так, что с твоей стороны этот поступок вполне логичным был.

– Ну кроме меня на роль спасительницы жизни Вики и еще один претендент сыскался. В твоем лице. Я кстати, когда тебя на аллея увидел, как ты в кусты пряталась, подумал, что вот кто оказывается убил тогда Потоцкую!

– Да ты что, Анохин, спятил что-ли? Как тебе вообще могло прийти в голову подобное? Я убила свою подругу! И потом жила– поживала себе спокойно! И еще скорбь изображала! За кого ты меня принимаешь?– возмущенно всплеснула руками Алена.

– Но в тот момент мне все показалось даже очень логичным и рациональным. Убийцу то тогда, как ты помнишь, так и не нашли, несмотря на все старания подполковника Потоцкого. Но искали скорее всего мужчину. Ни у кого не могло возникнуть подозрения в твой адрес. Ты же подруга, притом женщина, каких-то видимых мотивов у тебя могло и не быть. Следов ты тоже могла не оставить. По крайней мере явных. И к Вике ты могла подойти вплотную, она бы тебе не испугалась, в отличии от какого-ни будь мужика. К тому же ты самбистка в прошлом, а значит физически сильнее Потоцкой. А дальше уже дело техники.

– Вот сейчас, мне очень захотелось применить какой-ни будь прием из самбо против тебя Анохин. Причем прием по болезненнее,– сказала мне Алена.

– Тише, тише! Я же признаю, что был не прав. А скажи на милость, что мне было думать, когда ты явилась в аллею, да еще за несколько минут до убийства Вики? Я тогда даже и не подозревал, что ты тоже, скажем так, не вполне обычная. Тогда мне думалось, что я один такой. Так, что мне затруднительно было истолковать твое поведение как-то иначе. Думаю тебе на моем месте тоже. Это уже потом мне быстро все стало более или менее ясно. А тогда…

– Ладно, проехали. Что ты дорогой Витя намерен делать дальше? В ответ я лишь пожал плечами.

– Честно говоря не знаю. Я вообще не уверен, что в один момент все это не исчезнет, и я вновь не окажусь в больничной палате.

– Я тоже в первые дни, как оказалась здесь, думала так же. Но потом пришла к выводу, что оказалась здесь пожалуй надолго. Видишь– ли шансов выжить после лобового столкновения с грузовой фурой у меня, как ты сам понимаешь было не много. А скорее всего вообще ни одного. Следовательно мое тело, там в 2024 году уже мертво. Так что здесь я оказалась надолго. Если конечно это не какой– ни будь вариант чистилища.

– Тогда задам тебе аналогичный вопрос, раз все так, как ты предполагаешь, каковы будут твои планы на будущее?

– Жить.

– И все?

– А что еще? Или у тебя есть какие-то иные предложения? Если есть, то изложи их. Я с удовольствием их выслушаю.

– Ладно, спрошу иначе. Как жить?

– Обычной жизнью. А как еще? Ну и по возможности исправить те свои ошибки, которые я допустила в первой жизни, плюс по возможности не наделать новых. По крайней мере много. Ну тут жизненный опыт должен помочь. Все таки ты должен понимать, что наш ментальный возраст несколько отличается от физического. А тебе, что надо? Спасти СССР и все человечество в придачу от жутких бед и катастроф? То есть заняться тем чем занимаются бесчисленные полчища попаданцев в не менее бесчисленных интернет– опусах? Если это так то я тебе в этом не помощница. Сразу тебе говорю, что считаю подобного рода упражнения не только бесполезными, но и крайне опасными и в первую очередь для того, кто вздумает ими заняться. Реальная жизнь, она, несколько отличается от фантастических книжек. Я понятно выражаюсь?

– Более чем. Однако замечу, что в судьбу Вики Потоцкой ты все же вмешалась. Не захотела допустить ее гибели. Нет ли здесь противоречия?

– Да никакого. Это же не великое дело. И близко не стоит рядом с эпохальной задачей спасения СССР. Я всего лишь захотела предотвратить гибель своей подруги. Впрочем не предотвратила, как ты знаешь. За меня всю работу сделал ты. А спасать СССР… Во– первых, поздно, во– вторых, совершенно не понятно, что для этого требуется сделать, а в-третьих, так же совершенно не реально найти действующий канал связи с теми кто наверху и кого, зависит хоть что-то. Это только в книжках бодрые попаданцы, вооруженные к тому же всезнанием, практически мгновенно находят ходы в Кремль, на Старую площадь и на Лубянку. Ну и к уху генсека разумеется. Причем, что характерно все их начинают слушать и не медленно исполнять их советы и распоряжения. Но в жизни тебе вряд ли обломится такое счастье. Я права или не права? Что скажешь?

– Пожалуй, что права. Во всяком случае мне возразить тебе как-будто нечем. Однако от внесения определенных изменений в текущее и будущее ты все же не отказываешься. А случай с Викой у тебя первый? Или ты уже откорректировала, что -ни будь?

– Я же говорила только, что, что от внесения определенных коррекций и в свою жизнь, а если понадобится и в жизнь моих близких, я совсем не отказываюсь. Говорила я и об исправлении ошибок. Вика моя подруга. Кстати довольно близкая. Мне она дорога. Почему я не должна была хотя бы попытаться предотвратить ее гибель? Тем более для ее родителей это была жуткая трагедия. Я это прекрасно помню. Кем бы я стала, если бы не попыталась хоть как-то,здесь изменить будущие события? По сути пособником убийцы. Больше никаких коррекций я не осуществляла. По крайней мере пока.

– Спасти то мы ее спасли, зато я кажется получил проблемку в придачу. Вика влюбилась в меня и теперь, как я чую, будет долго страдать. Как-то все равно неровно все поучилось. Не находишь?

– Ну все ровно и идеально редко выходит. А насчет Вики и ее страданий, хочу сказать сразу, что обычно она страдает в гордом одиночестве. Если кому-то и достается от страдающей Вики, то это только ее родителям. Уверена, что ни преследовать, не докучать, ни тем более мстить она тебе не будет,– ответила мне Алена.

Разговаривая так, мы не торопливо шагали по улице. Я периодически поглядывал на Алену, на ее лицо, ловил как меняется его выражение, мимика, следил за ее жестами. Постепенно на душе у меня становилось все лучше и спокойнее, как никогда еще за те дни, что я пробыл в 1982 году, оказавшись в нем так внезапно. Все -таки мои предположения насчет Сомовой полностью подтвердились. Она так же как и я «попаданка». А это означает, что я не один в этом времени, что рядом со мной находится умная и красивая девушка, которая к тому же когда-то очень нравилась мне. И лишь только моя непроходимая глупость помешала мне тогда завязать с ней прочные отношения. Но кто знает может быть это удастся сделать сейчас? Тем более, как будто сама судьба свела опять нас вместе, да еще в столь не обычных обстоятельствах. В любом случае я не собирался упускать эту возможность, как упустил ее много лет назад. Вряд ли кому еще выпадал в жизни такой уникальный шанс исправить то, что было сделано (или, напротив, не сделано) когда-то в жизни и о чем потом приходилось не переставая жалеть годы и годы спустя.

Я рассказал Алене про случай с ботинками Славика Черепанова. Она посмеявшись сказала мне:

– Ну я бы точно так же поступила бы. Учитывая, что лежало на чашах весов. Тем более, что и риска никакого, в отличии от случая с Викой. А кстати он нашел потом свои ботинки? Или по– прежнему ходит босой?

– Нашел. Я так не навязчиво подсказал ему где надо посмотреть. Славик долго потом чесал репу, в недоумении, как они там могли оказаться. Сам он их туда в спешке сунул, или кто-то посодействовать. Но главное цели-то я достиг. Поход на концерт у него сорвался, но и под грузовик он не попал. Остался целым и здоровым. С Маринкой своей наверное после этого поссорился, но думаю, что это как раз пережить можно.

– Конечно можно, -ответила мне Алена.

Так в разговоре прошло у нас почти два часа. Наконец Алена взглянула на часы и спохватившись заявила, что уже совсем поздно и ей пора домой. И что мне тоже надо бы набраться сил перед новым учебным днем. А времени для новых встреч и бесед у нас теперь должно быть много, тем более, что мы решились наконец-то на самый главный и самый важный разговор, который убрал все неясности и недомолвки существовавшие до сего дня между нами обоими.

Я опять вызвался проводить Алену до дома и на этот раз уже не встретил с ее стороны каких-либо возражений. Сегодня мы явно стали еще ближе друг к другу. Прощаясь с ней возле подъезда. Я вдруг решился и обнял ее, затем крепко поцеловав в губы. Алена не отстранилась и мы целовались минут наверное пять. Наконец она оторвалась от меня, уперлась мне руками в грудь и сказала:

– Все Анохин, больше никакой эротики. Не забывай того обстоятельства, что это там я была матерью и бабушкой. Здесь же пока вполне себе добропорядочная и добродетельная девушка, спортсменка, комсомолка и отличница. Так, что хватит посягать на мой моральный облик. Понял?

Мне пришлось сделать вид, что я понял. Распрощавшись наконец с Сомовой, я двинулся по уже становящимся привычным маршруту. До автобусной остановки, а затем на автобусе до своего студенческого общежития.

Глава 13

В последующие несколько дней я как-то мало пересекался с Сомовой. Видимо и ей и мне требовалось какое-то время, чтобы осознать и усвоить то обстоятельство, что каждый из нас больше не является одиноким, заброшенным в иное ( хотя уже и прожитое однажды) время и то, что рядом есть так сказать «собрат по несчастью», или наоборот по счастью смотря с какой точки смотреть на то, что произошло с нами там, в двадцать первом веке.

При этом я так же прекрасно понимал, что как раз мне этот переход дался легче всего, поскольку в прошлом, в отличии от Алены я не оставил пожалуй никого кроме Аллы ( по которой тем не менее, я время от времени скучал). У меня не было ни детей, ни тем более внуков, а у Алены они были и расставание с ними, равно как и мысль о том, что в этой новой действительности они уже не родятся на свет, видимо давалась ей не легко и не просто. Даже понимание того, что судьба дает нам шанс многое исправить в своей новой жизни, во многом начать как бы с чистого листа не давало, да и не могло дать полного утешения. Впрочем, как я уже говорил, мне в этой ситуации было гораздо легче чем Алене.

Но как бы то ни было надо было привыкать к новым реалиям и обустраиваться в новой жизни, которую я начал все же не по своей собственной воле.

На следующий день после моего разговора с Сомовой, на занятиях появилась наконец-то Вика Потоцкая. Внешне в ее поведении ничего не изменилось. При встрече со мной она вежливо здоровалась, но к счастью разговор со мной завязать не пыталась и встреч наедине искала. И хотя мне было все-таки жаль Вику и я даже чувствовал за собой некую вину, за то, что не смог оправдать ее надежд, все же такое развитие событий вполне удовлетворяло меня. Вика в конце концов показала, что она вполне способна владеть собой, достойно принять отказ мужчины и не бегать за ним, пытаясь вопреки всему снискать его благосклонность.

Между тем в стране, после того как на троне Генерального секретаря ЦК КПСС утвердился бывший хозяин Лубянки жило ожидание перемен. Никто не знал, что правление Андропова на которого сейчас возлагалось столько надежд продлиться всего всего лишь пятнадцать месяцев из которых, он едва ли не половину проведет в палате ЦКБ. И, что восемнадцать лет правления Брежнева, про которого рассказывали сейчас массу издевательских анекдотов, через три десятилетия, будет расцениваться как едва ли не «золотой век» в истории СССР. Да и сама фигура Брежнева за эти же тридцать лет претерпит большую метаморфозу в своей оценке. Как у профессиональных историков, так и у простых обывателей.

Но впрочем до наступления этого времени было еще очень и очень долго.

Тем временем уже наступил декабрь. Последний месяц 1982 года, часть которого по воле судьбы или какой-еще высшей силы я проживал во второй раз. И вот в первых числах этого месяца Сомова как-то очень здорово озадачила меня.

Все началось с того, что она раз подошла ко мне и сказала:

– Слушай, Виктор, я вспомнила одно очень важное и срочное дело. Нам непременно надо поговорить. Дело такое, что отлагательств не терпит. Ты сегодня свободен?

– После занятий свободен как ветер. А в чем дело? Надолго это? Если не долго то мы могли бы посидеть в кафе– мороженное и поговорить. А если надолго…

– Хорошо. Кафе – мороженное я думаю подойдет. Давай после занятий зайдем туда.

После занятий мы направились в кафе. Я сказал Сомовой, что очень доволен поведением Потоцкой так чего греха таить опасался немного своего рода преследований с ее стороны. Алена в ответ замотала головой и сказала мне:

– Зря ты так думал. Вика совсем не из тех. Она не будет никому набиваться в подруги. А уж тем более не будет подключать как будут говорить в будущем «административный ресурс». Она будет рыдать в подушку, молча страдать, но не более. Так что можешь не беспокоится. Я же говорила тебе, что по своей сути Вика добрая и не лишенная благородства девушка. Кстати никаких мелких и крупных пакостей при возможности она так же строить не будет. Этого ты можешь тоже не опасаться.

В кафе Алена взяла себе мороженное, я опять ограничился молочным коктейлем. Кивнув на мороженное я заметил:

– Как считаешь действительно в СССР самое вкусное в мире мороженное, как будут утверждать в будущем? Причем делать это так часто, что это превратится пожалуй в общее место.

– Мороженное как мороженное. В будущем будет попадаться не хуже. А о «самом вкусном в мире мороженном» кто говорил и писал? Такие же старперы как мы с тобой. И говоря о мороженном они в первую очередь вспоминали свою юность и молодость. А в ту пору как известно и трава была зеленей и солнце ярче светило. Поэтому я стараюсь на утверждения подобного рода особенно внимания не обращать.

– Все ясно с тобой. Ну что у тебя за дело такое? Как я понимаю отлагательств оно не терпит? Тогда давай излагай суть.

– А суть заключается в том, что через пять дней, седьмого числа должна будет умереть моя одноклассница и приятельница Наташа Покровская.

– То есть как умереть? Слушай Сомова, выражайся яснее! Надеюсь ты не предлагаешь мне поучаствовать в убийстве твоей одноклассницы и приятельницы?

– Анохин вот почему уже второй раз подряд, ты принимаешь меня за потенциальную преступницу? Причем не просто за преступницу, а за убийцу? Скажи на милость! Неужели я так на нее похожа?

– Принимаю, потому, что ты крайне двусмысленно выражаешься, как в данном случае. Говори ясно и четко, что ты от меня хочешь. Чтобы у меня не возникло всякого рода непониманий и ложных истолкований твоих слов.

– Хорошо. Постараюсь говорить ясно и четко. Нет я не предлагаю тебе роль соучастника в преступлении. Я лишь хотела сказать то, что Наташа умрет через пять дней. Умрет если мы не попытаемся предотвратить ее смерть. Она покончит с собой. Отравится фенобарбиталом.

– Да, умеешь ты удивить! Я смотрю с тобой не соскучишься! Ладно говори четко и ясно, почему эта твоя Наташа покончит с собой. И главное где это произойдет и как мы должны это предотвратить.

– С Наташей, как ты уже понял, мы учились в одном классе. Одно время я с ней приятельствовала, хотя и в не в такой степени как с Викой Потоцкой. После школы Наташа поступила в Механический институт, она в отличии от меня всегда лучше успевала по точным наукам. В институте ей угораздило влюбиться в одного хлыща, маменькиного сынка, эгоиста до мозга костей. Но как ты понимаешь «любовь слепа». Я кстати как-то видела Наташку с этим ее молодым человеком. Он мне очень не понравился. Довольно мерзкий, самовлюбленный типчик. С людьми разговаривает сквозь зубы. Но говорить Наташке, что -либо о нем было совершенно бесполезно. Она не сводила с него совершенно восторженных глаз, смотрела ему в рот ну и так далее. В общем втрескалась в него по полной.

– Ясно– понятно. Пока все довольно банально. Первая любовь, первый секс и все такое прочее. Дальше то что?

– А дальше все печально. Наташка собиралась за этого хлыща замуж. Я кстати встретила ее этим летом, она только, что и делала, что трещала без умолку об этом своем Мише. Я тогда не стала ее разочаровывать. А потом выяснилось, что у Наташи и Миши совершенно разные планы на будущее. Что этот Миша совершенно не собирается жениться на Наташке, и что она нужна ему в общем так для развлечения. Между ними состоялось весьма бурное объяснение, в ходе которого она узнала к тому же, что у этого самого Миши она не одна. И, что он вообще будет жениться на девушке из с семьи с положением. А дочь простого инженера в качестве спутницы жизни ему никак не подходит. Ну и так далее. Для Наташки это был конечно страшный удар. Кстати насколько я знаю, этот разговор уже состоялся. Ну, а через пять дней, днем, оставшись в квартире одна она примет смертельную дозу фенобарбитала. Когда ее родители придут с работы, они застанут ее уже мертвой. Во такая история. Мне кажется, что Наташка не заслуживает такой участи. По-моему мы должны постараться предотвратить ее смерть.

– Так, а что конкретно ты хочешь от меня? Каких моих действий?

– Ну может быть, чтобы ты со мной поговорил с ней. Помог бы мне разубедить ее. Честно говоря не знаю.

– Не знаешь. И я тоже не знаю. Во всяком случае пока. Что же касается разговора, то по моему лучше всего это сделать тебе. Ты знаешь свою подругу, а я буду вообще в этом случае человек посторонний. Вот если ты не сумеешь разубедить ее, тогда другое дело. Причем делать это надо достаточно тонко. Иначе у твоей подруги сразу возникнет вопрос откуда ты узнала об этом ее намерении? Она кстати как, человек скрытный или же нет?

– Насколько я помню да, достаточно скрытный. Себе на уме. Кстати как я помню ее самоубийство стало абсолютной неожиданностью для всех. И для ее родителей и для друзей. Выходит либо ее решение стало абсолютно спонтанным действием, либо Наташка все тщательно скрывала. Ни с кем не поделилась. Я думаю, что скорее всего имело место второе. Насколько я ее помню, спонтанным человеком она не была ни разу.

– А где она достала фенобарбитал? Такой препарат так просто же не купить. Нужен рецепт.

– У ее отца бывали судорожные припадки, поэтому запас фенобарбитала всегда был у них дома.

Я задумался над сказанным. Подумав сказал Алене:

– Значит вот, что сделаем. Ты немедленно постараешься связаться с этой своей Наташей и разузнать, что и как. Лучше всего встретиться с ней. Дальше расскажешь мне о результатах и вот уже исходя из них мы и будем думать дальше. Что нам предпринять, дабы предотвратить ее самоубийство. Возможно хватит одного твоего разговора с ней. Ну она выговорится старой подруге, ей станет легче и намерение свести счеты с жизнью посредством упаковки фенобарбитала отойдет на задний план. А если это не поможет, тогда попытаемся придумать, что– ни будь другое. Время у нас пока есть. Согласна со мной?

Алена согласно кивнула головой. Пообещав связаться со своей подругой уже сегодня, а в крайнем случае завтра. Связаться и постараться вытянуть ее на встречу.

Она доела свое мороженое, я допил коктейль и мы вышли из кафе на улицу. Далее я уже как обычно проводил ее до подъезда. В подъезде я обнял ее и мы долго целовались, пока где-то на верху не хлопнула дверь и не зазвучали шаги по лестнице. Тогда Алена отпрянула от меня и улыбаясь сказала:

– Анохин, ты целуешься как законченный эротоман. Но самое интересное мне это почему-то нравится.

Назавтра Алена сказала мне, что она сумела поговорить с Наташей по телефону, что по ее словам с ней «все нормально»,но от встречи она отказалась, сославшись на свою большую занятость по учебе. Я ответил, что необходимо все же самое позднее в эти выходные встретится с подругой и приложить максимум усилий для получения подлинной картины ее настроения и намерений. И уже исходя из этого мы будем планировать свои действия. Которые должны предотвратить не счастье.

В субботу как всегда, я поехал к себе домой в Лучанск. И так же, как обычно вернулся в Краснознаменск в воскресение вечером. Появившись в общежитии я не утерпел и позвонил домой Алене, чтобы разузнать, каких успехов она добилась за выходные.

Голос Алены услышанный мною по телефону был грустен и задумчив. Она рассказала мне, что ей удалось встретиться со своей школьной подругой, правда их общение продлилось всего около часа. По словам Наташки у нее все нормально, хотя от расспросов о личной жизни она всячески ускользала из чего Алена сделала вывод, что у нее далеко не все нормально. И вообще Наташка по ее словам выглядела очень задумчивой, тихой, немногословной и как бы не подавленной. Во всяком случае контраст по сравнению с летней встречей был очень ощутимый. Хотя на первый взгляд ничего тревожного, заставляющего подумать о скором роковом исходе как-бы и не было. Однако Алена была настроена очень пессимистично.

– Ты знаешь, когда я разговаривала с ней летом, она просто вся светилась. Именно светилась от счастья. Все про своего Мишу рассказывала. Я даже удивилась этому. Наташка никогда не любила посвящать кого-бы то ни было в подробности своей личной жизни, а тут вдруг такое. Я ей даже позавидовала немного. Почему-то тогда у меня совсем вылетело из головы чем это все должно завершится. А вспомнила об этом я буквально совсем недавно. А тут смотрю на нее, как другой человек передо мной сидит. Вся какая-то потухшая, говорит не охотно и еле-еле. О своем Мише ни полслова. Я ее пыталась вытащить на откровенность – бесполезно. Ну а прямо сказать, что мне известно о ее замыслах я не решилась. Мне кажется она уже все решила. Что нам делать Витя? Я очень боюсь за нее!

Я сказал, что утро вечера мудренее и что окончательный план действий мы обсудим с ней завтра. У меня уже есть кое– какие соображения.

Назавтра мы пошли уже привычным путем в кафе-мороженное, которое мало помалу превращалось в своего рода постоянное место где мы с Аленой проводили нечто вроде рабочих совещаний.

После того, как мы приобрели обычный набор и расположились за угловым столиком я приступил к изложению своих соображений:

– Значит как я понял из твоих слов разговорить и вытянуть на откровенность свою подругу тебе не удалось. Что же это конечно плохо, но по моему не смертельно. Честно говоря из того, что ты мне рассказала о ней я особенно не надеялся на успех твоей миссии. Следовательно нам надо идти другим путем, как говорил, по другому правда поводу, Ильич первый.

– Каким другим?– спросила меня Алена,– Витя, у нас осталось очень мало времени. Среда уже послезавтра!

– Я в курсе, что она послезавтра. А путь такой. В среду мы не идем оба в институт. Далее, ты знаешь где учиться твоя подруга, на каком факультете, в каком корпусе и так далее?

– Конечно знаю. Она учится в шестом корпусе…

– Прекрасно. Шестой корпус всего-то в двух остановках от моей общаги. Просто замечательно! Значит в среду ты с утра идешь в этот самый шестой корпус, находишь там Наташу. Затем звонишь мне в общагу на вахту, я буду ждать твоего звонка, мы встречаемся в условленном месте и пробуем уже вдвоем уговорить твою подругу не сводить счеты с жизнью.

– А если она меня не послушает? Или не придет в институт?

– Надо, чтобы послушала. Но в любом случае ты позвонишь мне. Время у нас будет. В крайнем случае мы можем поехать и к ней домой. Мое присутствие с самого начала может быть не очень желательным. Ты же говорила, что твоя подруга не очень открытый человек. Так, что думаю, мне стоит присоединится по позже. И кстати не исключаю и того, что тебе удастся справится самостоятельно.

– А как мне объяснить, откуда я узнала про все это. Ну, что она собирается покончить с собой?

– Ой! Ну придумай, что – ни будь. Мол предчувствие. Или тебе приснился вещий сон. Точно! Скажи так мол и так видела вещий сон. Во всех подробностях. Думаю сойдет.

– А если она не появится в институте?

– Если не появится, то тогда будем применять запасной вариант. А именно поедем к ней домой. Времени у нас должно хватить. Фенобарбитал это тебе не цианид. Действует не сразу. Так, что думаю уговорим твою подругу подождать немного со своей кончиной. Лет так пятьдесят.

В среду утром я естественно не пошел в институт и стал напряженно ожидать известий от Сомовой. В который раз мне приходилось пожалеть, что в этом времени еще нет мобильных телефонов. С ними было гораздо проще в плане организации связи.