Текст книги "Корректор. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– О чем это ты?– совершенно невинным голосом поинтересовался я,– что-то тебя никак не пойму. Говоришь какими-то загадками.

– Ну если не понял, то забудь. А если понял и просто не подаешь вида, то все-таки поразмышляй над этими моими словами в свободное время. Все. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!-пробормотал я. И проводив взглядом заходящую в подъезд Сомову, развернулся и пошел прочь к автобусной остановке.

Глава 7

На следующий день, естественно Потоцкая не появилась на занятиях. В общем это было понятно. Накануне вечером ей здорово перепало и следовало ожидать, что какое-то время мы не сможем лицезреть нашу симпатичную однокурсницу.

Я делал вид, что все нормально и мне ничего неизвестно. Какие бы сильные (а по моим прикидкам вовсе не сильные) телесные повреждения не получила вчера Вика, удалось достичь главного. Ее жизнь не прервалась, она продолжалась, и по сравнению с этим фактом все синяки и ссадины выглядели совершенно не существенной мелочью (хотя я и не исключал, что сама Потоцкая сейчас как раз так не думает).

Сомову я на первой паре я не видел. Судя по всему она на ней отсутствовала. Сам же я сидя в лектории на лекции мучительно и временами совершенно безуспешно боролся с подступающей сонливостью. Главной причиной этого было то, что я совершенно не выспался, проворочавшись большую часть ночи на своей койке пытаясь осмыслить все то, что вчера я узнал и увидел. В том числе и мой разговор с Аленой.

Судя по ее словам которые она произнесла в самом конце, она безусловно, что-то знала и о чем-то догадывалась. Я только не мог понять о чем. Предположение, что она каким-то неведомым для меня путем догадалась о моем «попаданчестве» я рассматривал как невероятное. Но в тоже время ее последние слова, сказанные мне на прощание, как будто прямо указывали на это. Тогда возникал вопрос-откуда это стало известно Сомовой? Что такого увидела во мне она( и что не увидели другие, включая моих родителей), позволившее сделать ей соответствующий вывод? Тем более если учесть, что тема «попаданчества» не была популярна в советской фантастической литературе (хотя «Янки при дворе короля Артура» читали если и не все, то очень многие). Популярность жанру про «попаданцев» придет значительно позже, через с лишком тридцать лет.

– А не является ли она сама попаданкой?– Осенила меня вдруг неожиданная мысль,– да, нет это бред какой-то. Хотя почему бред? Все ее поведение как раз укладывается в классический канон поведения попаданца. Информации об обстоятельствах гибели Вики она имела ровно столько сколько же и я. А от кого, тогда в своей жизни я узнал все эти подробности? Так ведь от нее же! Значит информированы мы были примерно одинаково. Но может быть за исключением каких-то малосущественных мелочей. О личности напавшего на Вику Алена как и я ничего не знает. И повела она в этой ситуации так же как и я. То есть решила попытаться предотвратить несчастье. Так что получается она тоже попаданка? Но не слишком ли такая плотность попаданцев на квадратный метр территории? Хотя с другой стороны, что мне известно достоверно об этом феномене? Ничего. Еще совсем недавно я считал его плодом воображения разного рода интернет-графоманов к числу которых относился и я. А оказалось, что попаданцы и попаданчество вполне себе существуют в действительности! Н-да, кто бы мог подумать! Интересно, а имеются ли на нашем курсе или хотя бы в нашем институте еще подобные мне субъекты?

Дальше я долго пытался вспомнить отличается хоть чем -ни будь поведение нынешней Сомовой от поведения ее же, но сорок лет назад (честно говоря я уже начинал путаться во всех этих временных интервалах. Но, что поделаешь если по сути существовали два 1982 года. Один– в котором находился сейчас я и второй который я прожил в своей первой жизни). Но в принципе я так ничего и не вспомнил. За исключением, пожалуй того, что нынешняя Сомова периодически проявляла в отношении меня какое-то непонятное мне лично не расположение. Хотя кто знает может быть она проявляла его точно так же и тогда в том первом 1982 годе, а я просто– напросто этого не заметил.

Так размышлял почти всю ночь напролет под бодрый храп Сереги. Сна не было, что называется не в одном глазу, но и не до сна мне было. Уже под утро когда наконец-то от усталости у меня начали путаться мысли, я все-таки пришел к единственному разумному выводу, что требуется пожалуй самым внимательным образом понаблюдать за Сомовой. Кстати ее отговорке про «вещие сны» я естественно не поверил. Подозреваю, что и она тоже.

Утром как уже говорилось еле поднялся с кровати и поехал в институт не выспавшийся, с тяжелой головой для того, чтобы в итоге продремать всю первую пару.

Алену я увидел перед самым началом второй пары. Мы поздоровались друг с другом кивком головы и на этом наше общение пока ограничилось.

В начале большой перемены я все таки подошел к ней и предложил:

– Ален, пошли сходим в кафешку, пообедаем.

Она молча согласно кивнула головой.

На улице я спросил ее:

– Не получала никаких сведений о мисс Потоцкой? Как она там сейчас интересно? На занятия она сегодня как видишь не пришла. Эх, а я с ней хотел сегодня о свидании договориться. Не получилось. Облом!

– Еще получится, не переживай уж так сильно,-ответила мне Алена,– Вероника похоже не ровно дышит к тебе. А сведений о ней я никаких не имею. Возможно, что сегодня вечером соберусь позвонить ей и тогда быть может узнаю по подробнее, что там и как. Главные сведения это то, что она осталась жива. Все остальное по сравнению с этим так, мелочи.

В кафе, когда мы уже сидели за столом Алена кивнула в сторону находившейся по соседству кампании школьников, лет так тринадцати– четырнадцати, угощавшихся соком и мороженным.

– Видал оболтусов? Наверняка уроки прогуливают.

– Ну осталось тебе как будущему педагогу, подойти к ним и сделать строгое отеческое, вернее материнское внушение!

– Зря смеешься. Начинается все с прогулов, а заканчивается попаданием в разного рода неформальные, деструктивные группировки. Разные там хиппи, панки, готы, эмо и так далее.

Услышав это я чуть было не поперхнулся.

– Что? Что ты сказала? Повтори. Какие такие неформальные группировки? Панки, хиппи и кто там еще? Готы? Откуда ты про них знаешь?

– Из передачи «Международная панорама» и газеты «За рубежом». Я Анохин, да будет тебе известно девочка умная, начитанная и политически грамотная. И стараюсь быть в курсе последних веяний молодежной моды там за бугром. Чего и тебе советую. А то я вижу в этом плане ты совсем дремучий. А еще комсомолец!

– Те-а-а-к. Но хиппи и панки конечно известны хорошо. Они и у нас водятся. Но вот про готов и эмо ты узнать ни из какой «Международной панорамы» не могла. Таких движений вообще не существует. Пока во всяком случае.

– Ну не существует, значит не существует. Забудь тогда о них. Мало ли, что я брякнула не подумав. Женщины к твоему сведению,Анохин, говорят иной раз такую чушь, что вот будешь сидеть и придумывать и нарочно не придумаешь. Это я тебе как женщина говорю.

– Слушай,– нагнулся я к Алене,– слушай Сомова, а кто ты такая есть?

– Это в каком таком смысле? Я, что-то тебя Анохин не пойму. И вообще хватит трепаться не о чем. Давай жрать! Я жрать хочу!Для этого между прочим сюда и пришла.

Алена с видимым аппетитом начала поглощать солянку с котлетой. Я не отрываясь внимательно смотрел на нее. Она с недовольным видом бросала на меня хмурый взгляд и в конце концов не выдержав, положила вилку на стол и сказала негодующим тоном:

– Вот какого ты Витенька, так сверлишь меня своим пронизывающим взглядом? Скоро дырку во мне просверлишь честное слово! У меня от твоего взгляда кусок в горло не лезет. И зачем я согласилась пойти пообедать с тобой? Больше такой ошибки я не совершу, будь уверен. Обедай со своей, спасенной лично тобой, ненаглядной Вероникой Потоцкой. А меня уволь от пребывания в одной кампании с тобой.

– Ешь,ешь,-сказал я как можно более миролюбиво,– не смотрю больше на тебя. Уже и нельзя красивой девушкой полюбоваться.

– Красивой для тебя должна быть отныне одна Вероника. И ей и только ей должны быть обращены твои комплименты. И вообще после того, что случилось вчера ты, как честный человек, обязан на ней жениться. Понял меня? Это говорю тебе я лучшая и многолетняя подруга Вероники Потоцкой!

Когда мы возвращались из кафе назад я все-таки не удержался и вновь спросил Сомову:

– Вот все -таки не пойму, кто же ты такая есть на самом деле?

– Опять этот дебильный вопрос! Кто я на самом деле? Что с тобой сегодня Анохин? Человек я. Хомо сапиенс. Что еще тебе надо? Зовут Алена Игоревна Сомова. Дальнейшие паспортные данные приводить или не надо?

– Не надо. Успокойся. Я вопрос-то совсем в другом ключе задавал.

– В каком таком ключе? Выражайся яснее. Я тебя никак не пойму. Одни загадки в речи.

– Слушай,– сменил я тему,– а как ты жила все это время без Вики? Наверное все-таки не забыла ее, раз спустя столько времени решила попытаться спасти ее? Я к чему это спрашиваю. Просто у меня сложилось впечатление, что ты довольно иронично оцениваешь ее так сказать человеческие качества. Не похоже, что-то это на дружбу до гробовой доски.

Конечно этот мой вопрос носил совершенно провокационный характер. Я практически уже открытым текстом спрашивал у Сомовой о ее так сказать временном статусе.

– Много ты Анохин, понимаешь в дружбе. Особенно между женщинами. По вашему только мужики умеют как следует дружить. А вообще твой вопрос Витя, мне совершенно не понятен. По моему ты какую– то ересь несешь.

– Ну ересь так ересь. Не возражаю. Если так, то забудь все то о чем я тебя спрашивал,– ответил ей я будучи уверенным уже почти на сто процентов, что имею дело с коллегой-попаданцем. Вернее попаданкой. Во всяком случае именно эта версия позволяла легко и без ощутимых противоречий объяснить все то необычное, свидетелем чего я стал в течении последних суток.

На следующий день Алена подошла ко мне на перемене и поздоровавшись сказала:

– Звонила я вчера вечером твоей ненаглядной Вике– Веронике. Узнала как у нее дела обстоят.

– И как? И кстати никакая она не ненаглядная.

– Ну это вы уже сами разбирайтесь в степени не наглядности друг друга. А дела обстоят у нее в принципе не плохо. Нет конечно она очень сильно напугана. Рассказала мне, что подверглась нападению какого-то «жуткого человека», который ударил ее по лицу, в результате чего у нее сильно рассечена бровь и «огромный фонарь». Бровь зашили. Вика теперь убивается, что у нее будет как она говорит «жуткий шрам». Естественно, что какое-то время мы не будем видеть ее на занятиях. Пока не заживут ее раны и шрамы.

– А еще что она рассказывала? Про нападение это.

– Да больше ничего особенного. Рассказала, что ее отбил у «хулигана» какой-то парень, который выскочил из кустов. Пока они дрались друг с другом она убежала. Сказала, что папа обещал ей найти и «хулигана» и ее спасителя.

– А она не узнала в «спасителе» меня. Ничего не говорила тебе про это?

– Ничего. Так что не переживай Анохин. Глядишь все и обойдется. Вика тебя не узнала и ты в свою очередь избежишь встречи с ее отцом подполковником милиции Потоцким.

– Будем надеяться. В обще то тогда темно было, а Вика сильно напугана. Вряд ли она разглядела мое лицо. Не до этого ей было.

В понедельник первого ноября выйдя после занятий из здания факультета я бросив озабоченный взгляд на часы решил, что не плохо было бы и поторопиться. Сегодня я запланировал поход в читальный зал областной библиотеки для подготовки к занятиям. Время уже поджимало меня и поэтому я перешел на быстрый шаг. Выйдя с факультетского двора я быстро повернул в сторону троллейбусной остановки. Однако пройти я успел всего несколько шагов, как из припаркованного возле тротуара желтого «Москвича» вдруг вылез мужик в сером форменном милицейском плаще без погон и в таких же серых форменных брюках.

– Извините, вы часом не Виктор Анохин?– обратился он ко мне.

– Да, меня зовут Виктор Анохин. А с кем имею честь?

– Лев Арнольдович Потоцкий. Я отец вашей однокурсницы Виктории Потоцкой. Мне нужно с вами переговорить по одному не терпящему отлагательств делу.

– В обще то я тороплюсь…

– А я и не займу у вас много времени. Вы нужны мне буквально на пару слов. Садитесь,– и Потоцкий с любезной улыбкой указал мне на «Москвич».

Глава 8

Потоцкий положил свои руки на рулевое колесо,обернувшись ко мне, смерил меня хмурым взглядом и произнес:

– Ты наверное не знаешь, но с Викой, Викторией, моей дочерью и твоей однокурсницей случилась беда. Несколько дней назад, когда она возвращалась домой, на нее напал какой-то подонок, избил ее, нанеся довольно болезненные травмы.

– Неужели?– спросил я стараясь придать своему голосу максимально естественные интонации. То-то я смотрю, что Виктории нет на занятиях. Я думал, что она заболела, а тут такое…Но надеюсь, что у нее все в порядке? Да, а преступника поймали?

– Нет. Пока не поймали,-ответил мне Потоцкий,-но поймаем непременно, можешь быть покоен. Ты должен крепко зарубить у себя на носу, что я не собираюсь никому прощать то зло которое причинили моей дочери. А возможности для этого у меня имеются. Этот негодяй очень крепко пожалеет за то, что посмел поднять руку на мою дочь.

В ответ я одобрительно затряс головой, а про себя подумал, что видимо возможности у Потоцкого оказались не таким обширными, раз тогда в другом 1982 году он так и не сумел отыскать убийцу своей дочери.

– Лев Арнольдович, а как все-таки самочувствие Вики?-вновь задал вопрос я,– надеюсь травмы которые она получила не опасны для жизни? И где она сейчас? Дома или в больнице?

– Самочувствие у нее нормальное. Конечно она была очень сильно напугана, но сейчас с ней все нормально, хотя на занятия она не будет ходить еще некоторое время. Пока пусть посидит дома. Но я приехал сюда, кстати в свое рабочее время, совсем не для того, чтобы известить о состоянии здоровья Виктории. Надеюсь,ты это понимаешь.

– Да я уже понял, Лев Арнольдович, что у вас ко мне какое-то дело. Хотя я и в толк не могу взять какое. Так, что я слушаю вас самым внимательным образом.

– Дело в том, что напавший на Викторию ублюдок не сумел довести свое дело до конца. Страшно подумать, чтобы произошло если бы ему удалось это. Ему помешал какой-то парень. Он набросился на этого ублюдка и пока они дрались, моя дочь сумела убежать. Ты понимаешь, к чему я рассказываю тебе все это Анохин?

Я пожал плечами:

– Понятия не имею. Но наверное вы бы не стали тратить свое служебное время только лишь затем, чтобы приехать сюда, дождаться меня и рассказать мне все это так сказать в педагогических целях, в назидание что ли.

– Правильно понимаешь Анохин. Конечно ради твоего как ты говоришь «назидания» я бы и пальцем не пошевелил. В конце концов для этого есть другие, специальные инстанции. Я веду с тобой этот разговор совсем с другой целью. Не догадываешься с какой?

– Не могу пока догадаться,Лев Арнольдович. Вы уж извините меня за эту мою не

сообразительность.

– Хорошо. Тогда скажу прямо, как есть. Дело в том, что Виктория узнала этого парня который отбил ее у ублюдка. И ты знаешь кто он?

– Понятия не имею. Я не настолько хорошо знаком с вашей дочерью, чтобы знать всех ее приятелей и знакомых.

– Это был ты. Что на это скажешь? А Анохин?

Тут я мысленно возблагодарил Сомову которая своими неустанными предупреждениями в значительной мере психологически сумела подготовить меня к этому разговору, который все же не стал для меня полной неожиданностью.

Я вновь, недоуменно пожал плечами и ответил Потоцкому:

– А что я скажу вам на это? Ничего. Полагаю, что ваша дочь просто– напросто ошиблась. Спутала меня еще с кем-то. Внешность у меня самая, что ни на есть стандартная. Так что спутать немудрено. Учитывая к тому же психологическое состояние Виктории после того, как она подверглась неожиданному нападению. Но вообще Лев Арнольдович, если бы я оказался на месте этого парня, я поступил бы точно так же. Не сомневайтесь. Я очень не люблю мерзавцев которые вот так, ни с того, ни с чего нападают на молодых девушек, да и еще избивают их.

Потоцкий помолчал, побарабанил пальцами по рулевому колесу, а затем продолжил:

– Ладно. Понял. Прямо ты не хочешь. Тогда пойдем другим путем. Где ты был в тот момент, когда напали на мою дочь?

Я усмехнулся про себя примитивности той ловушки в которую пытался сейчас завлечь меня Потоцкий и ответил ему:

– Извините, Лев Арнольдович, а когда это произошло. И во сколько? Я вообще то не в курсе всех этих обстоятельств нападения на вашу дочь. Все, что я знаю, что Вики уже несколько дней не видно на занятиях. И все.

– В прошлую среду. Двадцать седьмого числа. Около девятнадцати часов.

– А где это произошло?

– В аллее. Рядом с домом где я живу с семьей. Так Анохин, вопросы здесь вообще то задаю я. Имею полное право на это. И как отец, и как офицер милиции. Так, что будь любезен, отвечай. Тебе повторить вопрос?

– Не надо. Где я находился в прошлую среду вечером…Могу сказать, что достаточно далеко от места нападения на Вику. Вы ведь живете на Буденного, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Отвечай на вопрос.

– Где я был двадцать седьмого числа вечером. Так. У нас в этот день было три пары. После окончания последней я поехал в общежитие. Примерно в начале пятого решил про швырнутся по магазинам и закупить кое-каких продуктов. Исполнил это свое намерение. Затем перекусил в столовой. Знаете, что располагается на углу Петровского и маршала Рыбалко. Потом вернулся обратно в общежитие. Это было как раз где-то в районе семи вечера. Попил чаю, подготовился к семинару по педагогике и лег спать. Все. В общем обычный день студента.

– Подтвердить твои слова, кто-то может?-спросил Потоцкий.

– Понятия не имею. Я же себе заранее алиби не готовил. И вообще это не моя забота. Что такое презумпция невиновности мне хорошо известно. Вы должны знать, что ко всему прочему мы на факультете прослушиваем полный курс права. Доказывать истинность или наоборот ложность моих слов, не моя забота. Если это так вам нужно, то займитесь этим лично, товарищ подполковник. И кстати я не пойму. Разве меня в чем-то обвиняют или подозревают?

– Я подозреваю тебя Анохин в том, что нападение на мою дочь было хорошо спланированной лично тобой инсценировкой.

– Ничего себе!– от возмущения я даже привстал с сиденья,– очень интересно. Значит по вашему мнению, я спланировал и организовал все это безобразие. Интересно, а с какой– такой целью мне потребовалось идти на такой риск? Ведь в случае разоблачения мне же явно не поздоровится. И зачем мне тогда весь этот возможный геморрой?

– Моя дочь считает, что таким образом ты рассчитывал заработать дополнительные очки для себя в ее глазах. Виктория сказала мне, что ты пытался за ней ухаживать.

Абсурдность всего происходящего была так велика, что я не выдержал и захохотал. Отсмеявшись я произнес:

– Лев Арнольдович, товарищ подполковник, вы за кого меня принимаете? За совсем глупого пацана? Да даже глупому пацану не придет в голову подобная чушь. Я все-таки взрослый человек. В армии уже успел отслужить между прочим. Мне там боевое оружие доверяли. Я не скрою, Вика нравится мне, как девушка. И между прочим, мы в минувший четверг договаривались сходить в кино. Но тут с ней это несчастье приключилось. Вы подумайте зачем мне вся эта авантюра? Какие такие дополнительные очки я мог заработать в ее глазах? Особенно если учесть риск почти неизбежного разоблачения? Ну я, что так похож на душевнобольного?

Потоцкий помолчал, побарабанил пальцами по рулю и ответил мне:

– Все то, что ты говоришь, конечно трудно опровергнуть. Но ты забываешь главный факт. А он заключается в том, что Вика узнала тебя. Понимаешь узнала! И что ты на это скажешь?

Я помотал головой.

– Подождите, подождите. Она абсолютно уверена, что там, в этой аллее был именно я. А не просто чем-то похожий на меня человек?

– Уверенна. С большой долей вероятности.

– Вот видите! С большой, но не абсолютной! Дело было около семи вечера. Стояла уже полная темнота. Наверняка эта ваша аллея освещается весьма скудно. Вика подверглась внезапному нападению. Сильно испугалась. Тут появился, кто-то второй и начал драться с этим хулиганом напавшим на вашу дочь. Сколько секунд видела она лицо этого второго? Да и видела ли вообще?

– Она утверждает, что видела.

– Ну все равно. Видела она его какие-то считанные секунды. Наверняка в почти полной темноте. Да еще будучи очень сильно испуганной. А внешность у меня, как я вам уже говорил, самая стандартная. Могла запросто обознаться. В таких-то обстоятельствах. Кстати не исключено, что этот второй был чем то похож на меня. Не знаю, одеждой, осанкой или еще чем. Вот Вика и обозналась. Понять ее можно. Вас удовлетворяет такое мое объяснение, товарищ подполковник?

– Да,-Потоцкий вновь смерил меня своим хмурым взглядом,– голыми руками тебя Анохин, не взять. Только учти я верю своей дочери.

– Верьте. Я же не утверждаю, что Вика лжет. Я утверждаю всего лишь то, что она заблуждается. Причем искренне.

– Ладно я понял тебя Анохин. Твои объяснения приняты. Только учти на будущее. Кроме Вики у меня никого нет. Она у меня единственная дочь. И если ты посмеешь приблизиться к ней ближе чем дозволено, то учти, веселая жизнь тебе будет гарантирована. Возможностей для этого у меня масса. Просек?

– Да ладно, товарищ подполковник, не надо меня пугать. Не нужна мне ваша Вика. Можете ей так и передать. А все мое общение с ней отныне не будет выходить за рамки официального. Здороваться-то с ней хоть можно будет?

– Здороваться можно. Все остальное нельзя. Все Анохин. Свободен. Надеюсь ты меня правильно понял.

Я вылез из машины, посмотрел как отъезжает Потоцкий и тихо сказал:

– Эх, Вика, Вика. А ты мне сначала так понравилась. Вот правильно говорят, не делай добра, не получишь в ответ зла.

Во вторник в самом начале большой перемены я отловил Алену и предложил ей опять пообедать вместе.

– Я понимаю, конечно, что по какой-то неясной мне причине ты испытываешь ко мне не приязнь, но нам надо переговорить. По одному серьезному делу.

Алена в ответ согласно кивнула головой.

– Что я оказалась права, Вика узнала тебя тогда в аллее и ты в результате имел незабываемую беседу с ее важным и грозным папашей?– спросила меня она, когда мы вышли на улицу и двигались в направлении кафе.

– Как ты догадалась?

– Ну это для меня не трудно. Понимаешь я с детства любила читать Конан-Дойля и подобно моему любимому персонажу Шерлоку Холмсу всячески развивала у себя способности к дедукции.

– А если серьезно?

– А если серьезно то на правах подруги я навестила вчера нашу пострадавшую, несмотря на то, что наша дорогая Вика-Вероника всячески отговаривала меня от этого шага упирая главным образом на то, что она не хочет, чтобы я видела какая она сейчас «страшная».

– И что она действительно очень страшная?

– Да не особенно. Конечно имеется бланш в пол лица, зашитая бровь. А так в принципе все довольно терпимо. Главное не это.

– А что?

– А то. Что я пришла в гости к нашей дорогой Вике, когда у нее дома отгремел грандиозный скандал. Вика была вся зареванная с совершенно опухшими от слез глазами. Что безусловно придавало еще большей пикантности ее внешнему виду.-И что это был за скандал?

– Грозный мистер Потоцкий отчитался своей дочери о своей встрече с неким Виктором Анохиным. И о том допросе которому он подверг этого негодяя. Еще он рассказал, что негодяй Анохин страшно перепугался и долго просил прощения за свои пакости. И в итоге клятвенно заверил лично подполковника Потоцкого, что он не посмеет больше подойти к его дочери ближе чем на пушечный выстрел. Это правда, Витя? Такой разговор имел место? И ты правда дал подобное обещание Льву Арнольдовичу?

– Разговор да, был. И обещание такое я действительно дал. Но все прочее очень сильно преувеличено. И что же Вика? Почему она так расстроилась? Непонятно.

– О, Вика закатила своему папаше просто-таки грандиозный скандал. Она заявила ему, что он все неправильно понял и, что она хотела совсем другого. Что он должен быть благодарен тебе за спасение своей дочери. И что он должен немедленно все исправить и забрать свои слова обратно. Короче по ее словам он чуть ли не заставила Льва Арнольдовича немедленно разыскать тебя и просить прощения может быть даже на коленях.

– Я вчера видел Потоцкого только один раз. Больше мы не встречались

– Еще бы вы встретились. Лев Арнольдович как следует психанул, хлопнул дверью и скрылся в своей комнате. А я потом битый час выслушивала завывания Потоцкой – младшей про то, что какие у нее тупые предки и как они все не правильно поняли. В общем попал ты Анохин. Судя по всему Потоцкая втрескалась в тебя по уши! Особенно после этого инцидента в аллее. Не удивлюсь если скоро к тебе вновь пожалует Лев Арнольдович, с просьбой-приказом немедленно восстановить прежнее общение с его ненаглядной дочкой!

– Да не было никакого такого общения. Пока во всяком случае. Мы даже в кино ни разу не сходили. Только собирались.

– Это никого больше не волнует. Я уже говорила тебе, Анохин, что после того, что случилось, ты как честный человек просто обязан женится на Потоцкой!

– Слушай, Сомова, а тебе, что за радость, меня за свою подругу сватать? Что это ты в свахи подалась?

– Душевные терзания моей любимой подруги причиняют мне боль. Это раз. Кроме того женитьба на прекрасной во всех отношениях Виктории Потоцкой возможно избавит тебя, Анохин, от пагубных ошибок в личной жизни. Это два. А особенно предотвратит твои связи с некоторыми несознательными и морально нестойкими студентками филологического факультета. Так понятно?

– Что ты городишь Сомова? Какие такие студентки филфака? Да я оттуда почти никого и не знаю. Что у тебя за фантазии?

– Я хочу предупредить тебя всего лишь о твоих очень вероятных ошибок в будущем. Которые могут обойтись тебе очень дорого.

– А ты у нас кто такая, что мое будущее знаешь? Или опять какой-то вещий сон увидела?

– Вещие сны я вижу такие же в точности как и ты. Похоже источник вещих снов у нас с тобой один. А в остальном не хочешь мне доверять, не доверяй. Тогда забудь, что я тебе тут наговорила. И вообще мы уже давно пришли. Не знаю, как ты, а я сюда пришла не лясы точить, а жрать. Скоро перемена уже закончится, – Алена отвернулась от меня, открыла дверь и вошла в кафе.

Подумав над словами Алены, я все же решил, что каких-то больших оснований для беспокойства у меня не имеется. Вряд ли подполковник Потоцкий будет докучать мне. Что же касается Вики, то с ней я надеялся быстро уладить возникшее недоразумение, тем более, что никаких отношений у нас и возникнуть не успело. Про себя я решил держаться от Потоцкой от греха подальше. Впрочем совсем скоро оказалось, что мои расчеты не выдержали столкновения с реальностью.