Текст книги "Корректор. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3

Между тем я заметил, что мало по малому головная боль становилась все слабее и слабее и в конце концов почти совсем оставила меня. Видимо сказалось «животворящее» действие утренней бутылки пива.

На тумбочке рядом с будильником я заметил лежащие часы. Взяв их в руку и вглядевшись я узнал часы «Полет» некогда принадлежащие мне. Я обзавелся ими сразу своего возвращения из армии и они прослужили мне верой и правдой больше десяти лет пока в конце концов я случайно не утопил их в реке во время одной из загородных пьянок на природе. Стрелки часов показывали, что сейчас уже почти одиннадцать часов утра. До начала семинара у Козловского оставалось еще почти три с половиной часа. А поскольку я мог задержаться в этом времени, то исходя из данного факта мне по крайней мере какое-то время придется вновь побыть студентом, а следовательно требовалось аккуратно посещать занятия у «пана Козлевича» во избежание возможных напрасных хлопот и затруднений. Схватив висящее на спинке кровати полотенце и вытащив из ящика тумбочки свои туалетные принадлежности я проследовал в умывальную комнату. Там я с огромным удовольствием умылся, почистил зубы и еще раз посмотрев на себя в зеркало решил с бритьем можно и погодить.

Вернувшись в комнату и ощутив голодное бурчание в желудке я решил провести ревизию своих финансовых ресурсов. В итоге в кошельке, бумажнике, карманах пиджака и брюк я набрал бумажками и мелочью сумму равную двадцати четырем рублям и семидесяти одной копейки. Насколько помнил я масштаб цен существовавший в начале восьмидесятых годов минувшего (или все-таки уже текущего?) столетия этих денег при экономном расходовании мне должно было хватить по крайней мере на первое время. Посмотрев под кровать я заметил лежащий под ней дипломат. Вытащив его я немедленно узнал в нем свой дембельский дипломат с которым я приехал домой из армии и с которым затем несколько лет посещал занятия в институте.

Открыв крышку я начал копаться в его содержимом. Мне попалось пара учебников (один в том числе по истории средних веков) и несколько общих тетрадей. Раскрыв одну из них я убедился, что в моих руках находится конспект источников классиков марксизма-ленинизма подготовленный видимо специально к грядущему семинару у Козловского. Кроме нее в дипломате находились тетради с конспектами лекций и по другим предметам. Следующим моим занятием стала проверка имеющегося в моем распоряжении гардероба. В конце концов я облачился в знакомый до боли серый костюм, серые же ботинки на плоской подошве, темный плащ и выглянув в окно на предмет состояния погоды, решительно вздохнув вышел из комнаты.

Оказавшись на улице я убедился, что на ней стоит типичная для второй половины октября погода. Хмурое небо покрытое серыми осенними облаками из которых время от времени начинал накрапывать мелкий осенний дождь, усыпанный желтыми листьями мокрый асфальт все это говорило о том, что на дворе стоит уже глубокая осень. Последние теплые деньки бабьего лета остались далеко позади.

Бросив взгляд на часы я быстро зашагал в сторону видневшихся учебных корпусов Механического института. Моей целью была институтская столовая где можно было неплохо поесть за сравнительно небольшие деньги. Однако следовало торопиться и попасть в столовую до наступления большой перемены когда она очень быстро окажется буквально битком набита жаждущими вкушения хлеба земного студентами Механического института из близлежащих корпусов.

В столовую я попал за пятнадцать минут до наступления перемены. Народа в ней было еще совсем немного и я быстро взял на раздаче тарелку щей, порцию картофельного пюре с котлетой, стакан компота и пару кусков хлеба. Оплатив свой обед я с подносом в руках вышел в зал, отыскал свободный столик, подошел к нему, уселся, поставил поднос с тарелками на него и погрузился в процесс приема пищи,сопровождаемый размышлениями о той прямо скажем необычной ситуации в которой я вдруг оказался.

Я уже закончил поглощение еды и продолжал раздумывать о тех действиях которые я собирался предпринять в самое ближайшее время. В первую очередь я конечно порадовался тому, что оказался все-таки в своем, так хорошо мне знакомом (хотя и помолодевшем на сорок лет) теле, во времени хорошо знакомом мне. В принципе все могло обойтись и гораздо хуже и я мог, к примеру очутиться в теле какого– ни будь неандертальца или раба где-ни будь в Древней Ассирии. В подобном случае возможности для быстрой адаптации существенно сокращались.

Я размышлял, размышлял и даже не заметил как столовая стала быстро наполняться людьми. От размышлений меня отвлек девичий голос спросивший:

– Свободно? Здесь свободно?

Очнувшись от своих грез я поднял глаза и увидел стоящих возле стола двух миловидных девиц с подносами в руках. Очевидно, что одна из них и задала этот вопрос. Буркнув им в ответ, что -то невнятное я быстро вскочил из-за стола и сопровождаемый девичьими смешками донесшимися мне в спину двинулся по направлению к мойке. Избавившись от подноса с грязной посудой я быстро вышел на улицу и встал возле входа где простоял в раздумье несколько минут. Затем махнув рукой я быстрым шагом направился в сторону центрального проспекта, решив про себя, что времени у меня вполне еще достаточно, чтобы преодолеть семь остановок отделявших меня от учебного корпуса в котором размещался исторический факультет, пешком не прибегая к услугам общественного транспорта.

Первое, что пожалуй бросилось мне в глаза, когда я оказался на проспекте и зашагал по направлению к «Альма Матер» это полное отсутствие коммерческой рекламы всех сортов и видов которая стала так привычна для жителя России первой четверти двадцать первого века. Впрочем нельзя сказать, что рекламы не было совсем. Просто ее место занимало огромное количество самых разнообразных идеологических и политических лозунгов причем в самых разных вариациях. Я увидел массу той самой наглядной агитации, которая была настолько привычна мне в дни моей юности и молодости, что пожалуй, воспринималась тогда как часть природного пейзажа и от которой я практически полностью отвык за последние тридцать лет. Вскоре ото всех этих– «Ленинским курсом» и «Решения 26 съезда КПСС в жизнь!» едва ли не начало рябить в глазах. Все таки такого количества наглядной политической и идеологической агитации в России начала двадцатых годов двадцать первого века не встречалось даже накануне выборов.

Еще мне практически сразу бросилась в глаза какая-то серость и прямо скажем убогость царящая вокруг. Особенно это касалось оформления зданий и расположенных в них магазинов. Не было ставших мне привычными разнообразных баннеров, затейливо оформленных вывесок и всего прочего, что через сорок лет станет уже привычным атрибутом городского пейзажа. Хотя уже через несколько минут я подумал, что во всей этой серости и убогости есть пожалуй свой смысл и правильнее наверное говорить не сколько о серости, сколько о некоем разумном аскетизме, имеющем, свое содержание и свою цель. Размышляя об этом я подивился тому, что ровно сорок лет назад будучи молодым я не замечал ничего подобного и никакие схожие с сегодняшними мысли не приходили мне тогда в голову.

У ближайшего киоска «Союзпечати» я приостановил свое движение и приобрел толстую пачку свежих газет, решив вечером уделить достаточно времени для изучения прессы. Помимо «Правды», «Известий», «Комсомолки» и других центральных газет я приобрел номер местной областной газеты «Красное Знамя».

Так шел и шел я по проспекту с интересом оглядываясь вокруг. Поразил меня и слабый, можно сказать жидковатый по сравнению с тем каким он станет в будущем поток автотранспорта. Он не то, что не был сравним с теми без преувеличение сказать полчищами автомобилей к которым я привык в Москве двадцать первого века, но пожалуй во много, много раз уступал тому количеству машин которые можно было увидеть на улицах Краснознаменска спустя четыре десятилетия. Не было видно ни одной иномарки (зато периодически проезжали горбатые «Победы», ставшие в мое время уж совсем раритетным явлением),бросалось в глаза полное отсутствие «газелей» в качестве общественного транспорта.

– Край непуганых идиотов,-пробормотал я себе под нос,– похоже эти люди даже не догадываются о том, что в городе могут быть автомобильные пробки! Из увиденного обратило свое внимание обилие расклешенных брюк, ботинок на высоких каблуках и наличие длинных причесок у мужчин. Покопавшись в своей памяти я вспомнил, что такова была господствующая мода того времени. Так не торопясь я уже почти дошагал до центра города, затем сойдя с проспекта, свернул в небольшой переулок и вскоре оказался перед трехэтажным зданием еще дореволюционной постройки в котором размещался мой родной факультет. При виде этого здания мне даже захотелось прослезиться от нахлынувших на меня воспоминаний. Все таки последний раз я видел и это здание и этот дворик больше двадцати лет назад (так сказать по «независимому» или «субъективному» времени), а не заходил во внутрь и еще больше. Как не крути я провел здесь наверное лучшие годы своей жизни.

Бодрым шагом я пересек факультетский дворик и открыв входную дверь вошел во внутрь. Первым делом я увидел стойку за которой сидела бабушка-вахтерша и внимательно читала свежий номер «Красного Знамени». Не было ни турникетов, но амбалистых охранников в камуфляже, словом всего того, что неизбежно встречало посетителя в любого мало мальски серьезного учреждения в двадцать первом веке. Здесь в СССР образца 1982 года еще царили тишь,гладь, да Божья благодать. Для советских людей террористические акты, захват заложников и тому подобные вещи могли произойти где угодно, но только не у них дома. Здесь еще царило ощущение полной безопасности. Во многом иллюзорное как станет ясно спустя всего несколько лет.

Я посмотрел на часы. До окончания третьей пары оставалось еще около десяти минут. Изучив расписание и узнав номер аудитории в которой у нас был запланирован семинар у «пана Козлевича» я поднялся на второй этаж и присев на скамейку решил скоротать время за беглым просмотром только, что купленных газет.

Вскоре прозвенел звонок и бывший только, что пустынным коридор молниеносно наполнился большим количеством людей. Я отметил про себя, что пожалуй уже давно я не попадал в места с такой большой концентрацией молодежи на квадратный метр территории. Все-таки уже давно я привык проводить время в компании людей значительно более старшего возраста.

К дверям аудитории в которой у моей группы согласно расписанию был запланировано проведение семинара по истории средних веков стали подходить первые студенты. Я напряженно всматривался в их лица ища знакомых, но как-то не находил их. Вдруг я заметил высокого и худощавого парня который довольно смутно кого-то мне напомнил. Он в свою очередь увидев меня, махнул рукой и радостно произнес:

– Привет Витек! Молодец, что не опоздал!

Его голос был для меня решительно незнакомым. Напряженно всмотревшись в его лицо я вдруг чуть не ахнул. Передо мной стоял Юрка Мирошниченко, сосед по комнате и прекрасный приятель (можно сказать друг) за все время моего обучения в институте. Только он ничем не напоминал того грузного мужика с довольно сильно оплывшим лицом, которого я видел в последний раз на фото размещенное на его личной странице «В Контакте».

Юрка видимо заметил удивление которое промелькнуло на моем лице. Он подошел ко мне, пожал мне руку и спросил:

– Ты, что Витек смотришь на меня как на воскресшего покойника? От вчерашнего еще отойти не можешь?

– Да нет ничего,– ответил я ему,– просто задумался. А Серега где?

– Где-то сзади плетется. Ну что пошли в аудиторию? Ты хоть немного -то к семинару готов? А то вдруг Козлевич спросит.

Разговаривая так мы зашли в аудиторию и выбрали себе место подальше от глаз преподавателя. Вскоре к нам присоединился и Серега с узнаванием которого в отличии от Юрки никаких проблем у меня почему-то не возникло.

Я жадно рассматривал своих новых– старых однокурсников и одногрупников. С удивлением и огорчением я обнаружил тот факт, что добрая треть из них кажется мне сейчас абсолютно незнакомыми людьми, а у половины тех кто знакомы я не помню не имен, ни фамилий.

Прозвенел звонок, в аудиторию вошел Козловский, поздоровался с нами и начался семинар. Я сделал вид, что полностью погружен в изучение своих конспектов к семинарским занятиям, а сам тем временем продолжал кидать беглые взгляды по сторонам. Все таки мне требовалось как можно скорее вспомнить имена моих прежних однокурсников.

Мое внимание привлекла сидевшая поблизости великолепная блондинка с пышными формами. Я без труда вспомнил как ее зовут. Это была Вика, Виктория (она впрочем предпочитала, чтобы ее называли Вероникой) Потоцкая. Ее отец если мне не изменяла память был каким-то чином среднего уровня в местном УВД, то ли майором, то ли подполковником. Вика нравилась мне одно время и я даже размышлял о том, что не попробовать ли мне закрутить с ней роман, тем более, что и она как-будто была не против этого. Но, что-то мне помешало осуществить это намерение, а потом Вика куда-то исчезла, во всяком случае я ничего не смог вспомнить о ее присутствии, хотя бы мимолетном в моей жизни после второго курса. А вот ее соседкой была Алена Сомова. Насколько я помнил они в это время являлись подружками (Алена вроде бы училась вместе с Викой в одном классе и их дружба следовательно началась еще в школьные времена). Алена не была обладательницей таких же роскошных форм как ее подруга, но безусловно она была очень красивой девушкой, с фигурой имевшей стандарты девяносто-шестьдесят – девяносто. Просто ее красота была совсем иной чем у Потоцкой.

Я обратил внимание на Алену Сомову ближе к окончанию института. Помимо своих внешних данных, она была бесспорно девушкой очень не глупой, и отличалась разумным и достойным поведением. Она нравилась мне. Однако мои симпатии так и остались просто симпатиями. У меня завязался бурный роман с одной студенткой с филологического факультета, который длился больше года, закончился ничем и стоил мне в итоге кучи нервов. Так, что Алена была позабыта.

Однако в тот день когда после вручения дипломов мы всем курсом отмечали в кафе это событие, мне вновь пришлось вспомнить о ней. Алена пригласила меня на медленный танец. Танцуя с ней я смотрел ей в глаза. И вдруг меня пронзила мысль, что Алена нравится мне, а я нравлюсь ей. И что я как законченный идиот больше года пытался построить нормальные отношения с блудливой истеричкой в то время как рядом со мной находилась красивая, умная и добрая девушка которая к тому же была явно не равнодушна ко мне. От осознания своей глупости хотелось завыть во весь голос.

В тот вечер я совсем было собрался попытаться вскочить на подножку уходящего поезда и все таки решится попытаться хотя бы в самый последний момент завязать отношения с Аленой. Но из этого моего намерения не вышло ничего, ровным счетом ничего. Я как-то быстро перебрал со спиртным, что называется потерял товарный вид и в итоге даже не попросил у Алены номер ее телефона.

Увидел я ее еще раз через полтора года когда был проездом в Краснознаменске. После окончания института я отрабатывал обязательные тогда три года в одной из сельских малокомплектных школ родного Лучанского района. Как-то в свободный день я выбрался в областной центр. Прогуливаясь в центре я вдруг увидел идущую впереди себя Алену Сомову. Но мое намерение подойти к ней, быстро сошло на нет когда я увидел, что она идет не одна, а под руку с каким-то молодым человеком.

Больше я ее не встречал в своей жизни. Несколько лет назад я наткнулся на ее профиль в одной из социальных сетей, хотел было отправить ей заявку в друзья, но посмотрев на ее фото счастливой матери ( у нее было двое детей) и не менее счастливой бабушки, переменил свое намерение. Мне оставалось только жалеть (иной раз буквально до слез) что в свое время я или не решился или не захотел попытаться сблизиться с ней. Возможно в конце концов наши отношения так же не сложились бы. Возможно. Но я хотя бы попробовал. А так я даже не смог «открыть гештальт».

За этим размышлениями и наблюдениями незаметно пролетело время отведенное для семинара. Козловский попрощался с нами и покинул аудиторию. За ним потянулись к выходу и все остальные. Я вышел в коридор стал поджидать Юрика и Серегу. Мимо меня медленно прошла (а вернее проплыла) Вика Потоцкая. Увидев меня она улыбнулась и стрельнув глазами в моем направлении поздоровалась этаким «эротическим» голосом.

И вдруг меня как молния пронзила. Я вспомнил куда исчезла Вика Потоцкая и почему я совершенно не помнил ее присутствия после второго курса.

Она никуда не исчезала. Она погибла. А еще вернее ее убили. И случится это совсем скоро. Где-то через неделю с небольшим.

Глава 4

После занятий я с Юриком и Серегой зашли в близлежащую пельменную где взяв каждый по двойной порции успешно утолили начинающийся голод.

После этого мы поехали в общежитие. У моих друзей, судя по их разговорам, сложились уже вполне определенные планы на вечер. Они собирались посвятить его подготовке к завтрашнему семинару по истории СССР.

Слушая их я потихоньку проникался мыслью, что мне так же в самом ближайшем времени придется весьма активно включаться в учебный процесс в противном случае я имею все шансы завершить учебу в институте досрочно, по результатам ближайшей сессии. Причем как любил говорить наш действующий президент: «времени на раскачку у нас не осталось». Обрести боевую учебную форму было необходимо в самые кратчайшие сроки.

Но сегодняшний вечер я решил посвятить совсем иному занятию, нежели подготовка к очередному семинару. Я решил обдумать и проанализировать свои впечатления о событиях пережитых сегодня в «новом– старом» времени.

Придя в общежитие я быстро переоделся схватил свое банное полотенце, «мыльные» принадлежности и бросив своим друзьям:– Я в душ', спустился на первый этаж.

Стоя под теплыми водяными струями я наконец-то почувствовал как ослабевает то внутреннее напряжение которое не оставляло меня весь день сегодня, с самого того момента, как я пробудился, а еще вернее очнулся в комнате номер триста девятнадцать.

Поскольку все окружающее меня все же не напоминало собой иллюзию, а было похоже на самую, что ни на есть «кондовую» действительность и реальность, и главное эта действительность и реальность вроде бы никуда не собирались деваться, мне пришлось придти к выводу, что в этой самой реальности мне предстоит пребывать как минимум еще некоторое время, причем продолжительность этого времени для меня оставалась полностью неизвестной величиной. Конечно гипотезу о том, что я на самом деле пребываю в данный момент в некоей «матрице» тоже не следовало отбрасывать с порога, но поскольку никаких методов при помощи которых я смог бы подтвердить или же опровергнуть ее я придумать не мог, то соответственно после недолгих размышлений она была помещена в категорию «лишних сущностей».

Вернувшись в комнату и отказавшись поучаствовать в чаепитии с друзьями я завалился на свою койку и предался размышлениям о вещах более конкретных. А именно о ближайшей судьбе Вики-Вероники Потоцкой.

Я старательно и довольно долго извлекал из своей памяти все обстоятельства ее трагической гибели о которых мне стало известно тогда, сорок лет назад. Спустя примерно час я с удивлением обнаружил, что помню я оказывается очень и очень не мало.

Вика должна была погибнуть в следующую среду двадцать седьмого октября. Это должно было случится в аллее вблизи от ДК принадлежащему шарикоподшипниковому заводу. Потоцкая возвращалась откуда-то домой (она жила поблизости от этого ДК) уже в темноте и в этой аллее подверглась нападению неизвестного. Утром ее уже совершенно окоченевшее тело было обнаружено в зарослях густого кустарника в изобилии росшего вблизи этой самой аллеи. Девушку предварительно оглушили, а затем затащив в кусты задушили. Насколько мне было известно следов сексуального насилия обнаружено не было. Вскрытие показало, что смерть наступила где-то в районе восемнадцати часов. Я даже вспомнил, что ходил тогда в эту самую аллею на место убийства Потоцкой. А рассказывала все эти подробности ее подруга Алена Сомова.

Вспоминая все это я еще раз подивился причудам своей памяти. Ведь увидев сегодня Потоцкую впервые за сорок лет, я поначалу совершенно забыл о ее убийстве, и всех связанных с ним деталей и подробностей.

Я так же вспомнил и то, что убийцу Вики так и не нашли, не смотря на то, что ее отец был каким-то не последним чином в областном УВД. Об этом так же обмолвилась в свое время Алена Сомова. Это было уже то ли на третьем, то ли на четвертом курсе.

– Интересно,– подумал я,– а почему Вика должна умереть? Нет, понятно конечно, что все мы рано или поздно умрем, я вот судя по всему проделал это совсем недавно. Но почему Вика девушка полная жизни и являющаяся воплощенным образцом женственности,должна умереть именно сейчас, через неделю с хвостиком? Будет ли это справедливо? Может быть наоборот справедливым будет помешать случится этому, тем более, что мне известно об этом событии которое к счастью еще не произошло. А что я могу в свою очередь сделать?

Тем временем мои соседи закончили чаепитие и стали собираться в «козу» (так мы прозывали комнату для самостоятельных занятий), чтобы там погрызть гранит науки.

Я отказался присоединится к ним и после их ухода продолжил свои размышления.

– Итак, что я могу сделать реального, чтобы предотвратить готовящееся преступление? Преступник его личность мне не известны. Мне известны лишь время и место будущего убийства. Попробовать каким-то образом сообщить об этом в милицию? Но меня естественно тут же спросят, а откуда вам, гражданин известно об этом? Особенно если учесть то, что вы знать не знаете кто будет будущим убийцей. Ах вы прибыли к нам из будущего! И каким таким образом? Умерли, а потом очнулись в своем же теле. Но только на сорок лет раньше? Пожалуй вам будет не лишним побеседовать с психиатром. Да-а-а. Вариант конечно так себе. Малоэффективный. Чтобы не сказать больше. Вариант с анонимным звонком или письмом еще хуже. Попробовать предупредить о грядущем несчастье саму Вику или ее родителей? К сожалению и в этом случае очень трудно рассчитывать на успех. Что же делать? Очень жаль Вику. Хоть она мне и никто и никем видимо и останется, но все же очень и очень ее жаль. Как-то не по человечески знать о том, что ее ожидает, причем буквально всего через несколько дней и ничего не предпринять, чтобы этого не случилось.

Таким образом размышляя над всем этим я пришел к выводу, что единственным подходящим для меня вариантом действий будет мое не посредственное вмешательство в грядущие события с целью предотвращения трагической гибели Вики. Мне нужно будет физически присутствовать на месте преступления в то время, когда убийца оглушив девушку, потащит ее в кусты дабы лишить ее жизни. И мне нужно будет приложить максимум усилий, чтобы этого не произошло. Другого, более оптимального варианта своих действий в этой ситуации я предложить не мог.

Следовательно мне уже в самое ближайшее время, а лучше всего наверное завтра надо сходить на эту аллею, чтобы осмотреться там на месте и наметить так сказать диспозицию для своих будущих действий которые необходимо будет предпринять для спасения жизни Вики Потоцкой. Поскольку ничего не известно о личности будущего убийцы в том числе и о его физических кондициях необходимо подумать так же и о приобретении какого-то хотя бы самого элементарного вооружения. Тут мне вспомнилось, что у меня дома в Лучанске должен быть самодельный кастет, значит в самые ближайшие выходные когда я попаду домой надо постараться найти его. Естественно, что на эту свою акцию мне придется отправляться в единственном лице, поскольку никакого вразумительного объяснения откуда я знаю о готовящемся преступлении никому из своих друзей или знакомых я так же предоставить не смогу. Да-а-а, проблема. Ну ничего, парень я крепкий, глядишь справлюсь с убийцей без больших проблем. Все-таки очень жалко Вику. Пусть она поживет еще лет так шестьдесят-семьдесят. Умирать сейчас, да и еще так страшно, ей не надо. Так, что придется мне рискнуть и попытаться справится с убийцей в одиночку. Выбора все равно пока не видно. А главное светится перед компетентными органами тоже крайне не желательно. Им о моем «попаданчестве» знать совсем не обязательно.

Тут кстати я вспомнил, что всего через три недели, десятого ноября, нас навсегда покинет дорогой товарищ Леонид Ильич Брежнев. И что в общем-то сразу после его смерти начнут набирать скорость и силу процессы, которые всего через девять лет поставят окончательную точку в истории Советского Союза, который сейчас несмотря на целый ворох существовавших в нем проблем казался все же могучим и нерушимым.

Сходить в аллею на следующий день у меня не получилось. Я задержался в институте, поскольку после занятий пришлось идти на обще факультетское комсомольское собрание. Пропустить его без крайне уважительной причины не представлялось возможным, поскольку у входа в аудиторию в которой должно было состоятся за собрание сидел лично сам декан факультета и собственноручно фиксировал присутствующих студентов. Не явившимся предстояло дать в самое ближайшее время подробные объяснения по какой-такой причине они посмели пропустить столь важное и необходимое в том числе и для них лично мероприятие.

В итоге почти два часа я провел за выслушиванием нудных отчетов и не менее нудных прений. В порядке развлечения я рассматривал своих новых– старых «соратников» по учебе. Узнавал знакомые лица и старался припомнить кого, как зовут.

Неоднократно мой взгляд останавливался на Вике Потоцкой, которая еще не догадывалась, что жить ей осталось всего ничего. И что она непременно умрет на следующей неделе, если я, Виктор Анохин, попаданец из двадцать первого века не помешаю этому.

Всякий раз когда мой взгляд останавливался на Вике я поражался тому какая это роскошная женщина. Просто сгусток женственности. Пышнотелая (но никак не толстая) красавица, ничего общего не имеющая с плоскими и тощими «вешалками» которые непонятно почему, вскоре вдруг станут стандартом женской красоты. Но как по мне (и я уверен, что подавляющее большинство мужчин поддержит меня) такие как Вика и есть настоящий, подлинный образец женской красоты.

Потоцкая в конце концов заметила мои взгляды которые я время от времени бросал на нее. Она, что -то прошептала на ухо сидевшей рядом с ней Сомовой и я заметил направленный на меня ее хмурый и недовольный взгляд. В другой же раз когда я опять посмотрел на Вику, то встретившись с ней взглядом, увидел, что она явно строит мне глазки.

Наконец пустая говорильня и бесцельная трата времени каким на мой взгляд являлось комсомольское собрание завершилась. Я быстро вышел в коридор и стал поджидать там своих приятелей, чтобы вместе с ними ехать в общежитие. Тем более, что по пути мы договаривались зайти еще в магазин и прикупить продуктов на вечер.

Из дверей аудитории царственной походкой выплыла Виктория Потоцкая. Вот всем она напоминала мне теперь уже наверное бывшую мою подружку из будущего Аллу. Пожалуй главным отличием являлась лишь цвет волос. Алла была брюнетка. Вспомнив о ней я ощутил грусть в душе. Все – таки за два с лишним года наших близких с ней отношений я здорово привык к ней. А теперь скорее всего мы расстались с ней если не навсегда, то по крайней мере очень надолго.

Тем временем Вика обернулась ко мне лицом и спросила грудным голосом:

– Виктор у тебя не найдется конспект последней лекции по педагогике? А то я не все записала, не успела за Беляевым. Уж очень быстро он читает. Если у тебя есть, то не дашь ты мне его на время?

Честно говоря я понятия не имел какие-такие конспекты и каких лекций имеются у меня нынешнего. Однако когда тебя спрашивает такая эффектная девушка надо, что-то отвечать на заданный ею вопрос. Я уже открывал рот собираясь ответить, что-то неопределенное (мол «посмотрю»), как вдруг между нами буквально вклинилась выскочившая из аудитории Алена.

Бросив на меня прямо-таки свирепый взгляд, в котором я прочел еще и порядочную долю презрения она сказала Вике:

– Вероника, конспект есть у меня. Я все аккуратно и точно записала. Пошли я дам его тебе,– и не давая сказать Потоцкой ни одного слова в ответ она схватив ее за руку потащила ее за собой. При этом вроде как нечаянно ( но я был уверен, что совершенно намеренно) довольно сильно пихнула меня локтем в область солнечного сплетения.

– Что это она? Ревнует, что ли? Вроде бы в первой своей жизни я не замечал за Аленой ничего подобного,-подумал я провожая взглядом удаляющихся подруг.

Назавтра нас отпустили с лекции по психологии (она была на второй паре), раньше на десять минут. К тому времени я успел уже довольно прилично проголодаться и поэтому не медля ни минуты спустился на первый этаж и пошел в столовую.

Быстро получив обед (очередь впереди меня была совсем небольшая), я схватив поднос с тарелками направился к незанятому столику у окна. Еще когда я расплачивался в кассе то заметил вошедшую в помещение Вику которая пристроилась в конце очереди.

Усевшись за стол я приступил к вдумчивому и неторопливому процессу приема пищи, помня, что еда это одно из самых главных удовольствий в жизни человека. А для некоторых индивидов, даже самое главное, пожалуй даже главнее секса.

Процесс моего насыщения был прерван вопросом который был задан мне низким женским голосом:

– Виктор, можно присесть к тебе? Ты не против?

Я оторвал свои глаза от тарелки со щами и увидел стоящую напротив меня с подносом в руках, Потоцкую.

– Конечно, Вероника, садись. Буду только рад,-ответил ей я.

Вика уселась и некоторое время как и я занималась поглощением пищи. Затем отложив столовые приборы в сторону она обратилась ко мне:

– Виктор, а ты не хочешь сходить в кино?

– Смотря в какое,– ответил ей я.

– Ну вот в «Родине» идет «Не могу сказать прощай», я лично не смотрела, но знакомые девчонки говорили, что это классный фильм про любовь. Там у главного героя…

– Я знаю про, что этот фильм, мне рассказывали, – прервал я ее.

– Ну и как ты не против, сходить посмотреть его?

– С тобой вместе?

– Ну хотя бы со мной.

– А еще что-нибудь интересное есть?

– Вроде бы в «Заре» идет французская комедия. «Укол зонтиком». Говорят классная.

Я внимательно посмотрел в глаза Вике и вдруг ясно и четко представил себе, что всего через несколько дней она будет мертвая лежать на столе в морге, разрезанная от подбородка до лобка, а патологоанатомы будут ковыряться в ее внутренностях. Последние сомнения в том, стоит или не стоит мне пытаться предотвратить ее гибель исчезли. Конечно стоит. Надо сделать все, что зависит от меня, чтобы Вика осталась живой. Пусть даже мне придется для этого серьезно рисковать своей собственной жизнью.