Текст книги "Корректор. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 9

Через два дня в четверг, когда я с моими соседями по комнате в общежитии придавался увлеченно процессу поглощения со сковороды жареной картошки, вдруг раздался стук в нашу дверь, она открылась и в комнату вошел молодой милиционер с погонами лейтенанта и что называется при полном параде. Смерив всех присутствующих в комнате хмурым взглядом он спросил отрывистым голосом:

– Кто здесь Виктор Анохин?

Я приподнялся со стула и произнес:

– Виктор Анохин это я. А в чем дело товарищ лейтенант? И кто вы собственно говоря такой?

– Лейтенант Дружинин,– представился милиционер,– мне нужны вы, Анохин, у меня к вам серьезный разговор. Наедине.

– Нет проблем лейтенант. Наедине так наедине. Присаживайтесь пока вон хотя бы на ту кровать. Шинель можете снять. Сейчас мы с моими товарищами закончим процесс приема пищи и они оставят нас наедине. И мы сможем поговорить. Надеюсь вас устроит такой вариант?

Дружинин ничего не ответил на эти мои слова. Он прошел к ближайшей кровати, сел на нее и не снимая шинели стал ожидать, когда мы закончим процесс поедания жареной картошки.

Через несколько минут процесс завершился. Мои соседи покинули нас. Я повернулся лицом к молчащему Дружинину и сделав любезное выражение лица спросил его:

– Ну вот, я освободился. Так какое, такое дело у вас ко мне? Я готов выслушать.

Дружинин смерил меня взглядом в котором отчетливо сквозила неприязнь и сказал:

– Слушай Анохин, отстань от Вики Потоцкой! Ты меня понял? Отстань, а не то очень здорово пожалеешь!

– Что? – от изумления я едва не свалился со стула,– я не понял тебя лейтенант! От кого я должен отстать? Повтори!

– Не прикидывайся дурнем Анохин,-процедил недружелюбным тоном Дружинин,– хотя если ты плохо слышишь, то так уж и быть повторю специально для тебя. Отстань от Вики Потоцкой. Прекрати ее преследовать. Если ты этого не сделаешь я устрою тебе очень крупные неприятности. Ты потом можешь очень сильно пожалеть, что не послушал меня. Теперь тебе понятно?

– Теперь понятно. Непонятно правда другое. Откуда у тебя такие полномочия, чтобы требовать у меня, чтобы я как выражаешься ты «отстал’от Вики Потоцкой? И главное: я впервые слышу, чтобы я как ты выражаешься 'преследовал» ее. Ты меня, лейтенант, часом не с кем не спутал?

– Нет не спутал,– градус недружелюбия в голосе Дружинина вырос еще больше,– с тобой должен был разговаривать отец Вики подполковник Потоцкий. Хотя я на его месте просто-напросто сунул бы тебя за все твои проделки в камеру, а потом уже допрашивал бы по всей форме. И у меня Анохин ты бы не отвертелся! Ответил бы за все свои делишки по всей строгости нашего советского закона. Но Лев Арнольдович очень добрый человек. Решил не ломать тебе уроду жизнь. А может быть сама Вика попросила его об этом. Но я не такой добрый. Учти это. И предупреждаю тебя в первый и последний раз. Понял?

Прослушав эту гневную тираду произнесенную Дружининым, я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Уж очень комичный был у него вид, когда он произносил все эти слова, которыми явно надеялся напугать меня. А я видел, что Дружинин– это совсем молодой человек и очень возможно, что свои новенькие лейтенантские погоны он получил совсем недавно, не исключено, что совсем на днях.

– С подполковником Потоцким я действительно имел честь беседовать три дня назад, в понедельник. Лев Арнольдович был очень любезен со мной. Я сумел ответить на все его вопросы и мы расстались полностью довольные результатами этой нашей беседы. Все недоразумения которые имели место быть между нами до этого, полностью ликвидированы. А теперь появляешься ты, лейтенант Дружинин и начинаешь не с того, не с сего катить на меня бочку. Кстати не понятно за что. Я так понимаю, что Лев Арнольдович не известил тебя о результатах моей с ним беседы? И ты так не пояснил мне, что означает то, что я как ты говоришь «преследовал» Вику? И какие такие твои полномочия, чтобы требовать от меня прекращения всякого общения с ней? Ты ей кто? Близкий родственник? Брат, что ли? Но насколько мне известно Вика единственный ребенок у своих родителей.

– Я ее жених!-вскинулся Дружинин.

– Жених? Ну тогда это все серьезно. Интересно только одно. Сама Вика знает о наличии у нее жениха? Или она пока не в курсе? И кстати оповещены об этом ее родители?

– Это не твое дело Анохин. Тебя это не касается ни в малейшей степени. Запомни это! Заруби на своем носу, как можно крепче! И прекрати преследовать Вику. Она и так после того, что случилось боится выйти из дома. Если ты не прекратишь, я сделаю все, чтобы ты сел. И надолго. Понял меня?

– Ага. Вот и еще один «спаситель» Виктории Потоцкой объявился. Везет же ей! Сколько спасителей на одну девушку! Может быть и кто-ни будь третий на рисуется? А пока похоже, что этот «жених» чисто виртуальный и Вика даже не догадывается о его наличии, -подумал я про себя. А вслух сказал:

– Ну ладно, жених, так жених. Спорить не буду. Мне вот только не ясно где и когда, я «преследовал» Вику. И в чем, в каких действиях это мое’преследование' выразилось? Хотелось бы узнать это поподробнее. А то я как-то не в курсе.

– Ты Анохин, организовал это нападение на Вику. Нападение во время которого она серьезно пострадала, а могла быть может и вообще погибнуть. Но с этим мы разберемся непременно, можешь быть уверен. Скоро твоего подельника схватят и он непременно расскажет о твоей подлинной роли во всем этом задуманном гнусном мероприятии. И тогда Анохин ты непременно сядешь! Уверяю тебя!

– А не можешь пояснить мне с какой-такой целью я организовал все это безобразие? Ну это нападение на Вику? Какую при этом грандиозную цель я преследовал?– ехидным тоном поинтересовался я у Дружинина.

– Ты пытался ухаживать за Викой! Она тебя проигнорировала. Тогда ты решил разыграть роль ее спасителя, отбившего с риском для себя ее из рук хулигана. Ты рассчитывал, что после этого она влюбится в тебя! Но ты просчитался Анохин! Слышишь, просчитался! Вика ненавидит тебя после того, что произошло. Ненавидит и боится.

Тут я не выдержал и расхохотался. Уж больно напыщенно– комический вид был у

Дружинина, произносившего этот свой спич. Дружинин услышав мой смех осекся и посмотрел на меня с лютой злобой во взгляде.

– Извини лейтенант, не сдержался,– сказал я ему,– уж больно смешные вещи ты говоришь. Что это вы все решили держать меня за полного идиота? Потому, что только полный идиот способен на то, в чем ты пытаешься обвинить меня. Кстати нечто подобное пытался предъявить мне и подполковник Потоцкий, но я буквально в течении пяти минут объяснил ему, что это полная и абсолютная чушь. Что никогда, слышишь лейтенант никогда,я бы не устроил ничего подобного. Да не только не устроил, мне бы в голову не пришло предпринять подобное, даже в качестве предположения. Любителей подобного рода мероприятий ищи в другом месте. Хотя конечно, если бы я случайно стал бы свидетелем, нападения хулигана на Вику или на какую другую девушку я безусловно вступился бы за нее.

– Но Вика уверена, что все это провернул как раз ты, чтобы понравится ей,-упрямо возразил мне Дружинин.

– Слушай лейтенант, я понятия не имею, в чем там уверена или не уверена Вика. Я с ней на эту тему не разговаривал. Зато я знаю, что фантазия у молодых девушек порой не знает никаких границ. И, что также порой они вообще могут переставать различать действительность от своих фантазий и мечтаний. Советую при общении с молодыми и привлекательными девушками обязательно учитывать это. Иначе ты рискуешь попасть в простак, как попал сейчас. Я конечно не исключаю, что Вику отбил у напавшего на нее хулигана, кто-то внешне похожий на меня. Хотя, что она там могла различить в полной темноте, да еще всего за несколько секунд. Но это максимум возможного. Понимаешь? Меня там в тот момент и близко не было. А главное в подобного рода инсценировке я совершенно не нуждался. Вот нисколечко. Вика вполне симпатизировала мне. Мы даже договорились вместе сходить в кино на минувшей неделе. К сожалению, как ты понимаешь, это мероприятие сорвалось по не зависящим от меня причинам. Но устраивать подобного рода похабную инсценировку, да еще с риском почти не именуемого разоблачения у меня не было не малейшей причины. Ни малейшей. Я это сказал отцу Вики, и у него не нашлось никаких возражений. Теперь говорю тебе.

У Дружиниа пару раз дернулось лицо во время этой моей речи. Я все больше убеждался в том, что он является женихом Потоцкой только в своих мечтах и, что быть может она даже не догадывается о тех чувствах которые он питает по отношению к ней. Если вообще она насколько – ни будь близко знакома с ним. По всем параметрам Дружинин практически идеально подходил на роль «тайного воздыхателя», объект «воздыханий» которого ни сном духом не догадывается о тех страстях которые он пробуждает в его душе. Так же мне стало понятно и то, что лейтенант примчался ко мне в общежитие, по своей собственной инициативе и ни Потоцкая, ни ее грозный папаша ничего не знают об этом. Дружинин видимо рассчитывал, что его горячая защита предмета его любви от поползновений меня негодяя и мерзавца станет известна Вике и наконец заставит ее обратить внимание на верного рыцаря вблизи нее, каковым очевидно мнил себя Дружинин.

Однако все это представление уже порядком начало надоедать мне. Я решил, что пора как говорится и закруглятся. Поэтому я сказал Дружинину напоследок следующее:

– Я не знаю, лейтенант какой ты там жених Потоцкой, мнимый или настоящий, это в принципе вообще не мое дело. Никаких планов на Вику после всего произошедшего я не имею. Можешь быть спокоен. Я тебе не конкурент. Но я хочу сказать тебе, что кем– бы ни был тот человек, что отбил Вику у хулигана, он выполнил за тебя твою работу. Усек это лейтенант? А ты вместо того, чтобы исполнять свои служебные обязанности, которые между прочим предусматривают предупреждение нападений такого рода, которому подверглась совсем недавно Виктория Потоцкая, за каким-то приперся ко мне и сидишь тут неся всякую чушь. Да еще пытаешься меня запугать. Это так по твоему должен вести себе советский милиционер? И кстати о твоем визите сюда знают Вика и Лев Арнольдович? Или это чисто твоя импровизация?

Дружинин ничего не ответил на эти мои слова. Он попытался прожечь меня своим взглядом, но наткнувшись на мой безмятежный вид, стушевался, опустил глаза, затем встал с койки, нахлобучил на голову свою шапку которую до этого нервно теребил в руках, развернулся и не прощаясь вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Пацан, зеленый пацан,– подумал я о нем,забыв, что чисто физически я выгляжу ровесником Дружинину.

Через несколько минут в комнату вернулись мои дорогие соседи.

– Слушай, Витек, а что этот мент приходил? Что ему от тебя было нужно?– спросил меня Серега.

– Да понимаешь, это был адъютант начальника нашего областного УВД генерала Степаненко.

– Серьезно? И что он хотел от тебя?

– Да ничего особенного. Просто я тут набросал кое -какие соображения по улучшению работы органов внутренних дел и сумел передать их генералу. Он ознакомился с ними, заинтересовался, а сейчас как видишь, прислал ко мне своего адъютанта, за дополнительными материалами. Только никому это не рассказывайте! Это секрет! Полная государственная тайна! Понятно?

– Балабол ты Витька, – с ноткой обиды в голосе,– ответил мне Серега,-ну ладно не хочешь не рассказывай.

Назавтра после окончания занятий я вызвался проводить Алену Сомову до «остановки», заодно рассказать ей кое– что новое.

– Ко мне вчера в общагу приходил качать права жених Вики,– объявил я ей как только мы оказались на улице.

– Же-ее-них,– удивленно протянула Алена, какой-такой жених? У Вики нет и никогда не было никакого жениха. У нее то и молодого человека до тебя не было толком. А тут вдруг целый жених! И я ничего об этом не знаю. Ты часом не спутал?

– Нет не спутал. А представился он как лейтенант Дружинин. Имя правда не назвал, а я и не спрашивал. Видно не все тебе твоя подруга рассказывает.

Алена в ответ отрицательно замотала головой.

– Был бы жених я точно узнала об этом одной из первых. Вика например, разговорами о тебе мне уже все уши прожужжала. А тут целый жених. Нет я бы знала о нем наверняка. Она встречалась некоторое время в прошлом году с каким-то мальчиком из Механического института, но все это ничем и закончилось. А так наша Вика почему-то популярностью у мужского пола не пользуется. Еще со школы. А этот лейтенант мент?

– Мент. Как я понял служит непосредственно под началом Потоцкого– старшего.

– А что хотел от тебя этот мент? Чего он приходил? Да еще в общагу?

– В общем -то тоже самое, что и Потоцкий– старший. Стращал, пугал, обещал посадить в самом ближайшем времени, а в заключение потребовал, чтобы я не приближался к Вике. Кстати как она? Ты ее еще навещала?

– Навещала. Почти каждый день захожу. Ничего. В нормально с ней. Раны почти зажили. Но на отца продолжает дуться. Почти с ним не разговаривает. Зато мне все мозги вынесла. Все про тебя и про тебя говорит. Кстати привет тебе передавала. Просит прощения, что по независящим от нее причинам она не смогла до сего дня сходить с тобой в кино. Как вы планировали. Но обещает все исправить.

– Знаешь этот, как его Дружинин какой-то странный. И не похож на жениха. Вовсе не похож. – Я думаю, что никакой он не жених. Навооброжал себе парень невесть что. Крутит такой «роман в мыслях», а Вика поди о нем ничего и не знает. А тут вроде как появилась возможность проявить себя рыцарем-защитником. Ну и заодно может быть попасться на глаза предмету своей любви. А почему ты говоришь, что Вика не пользуется успехом у мужского пола? Девушка то она красивая!

– Да скорее всего дело с «женихом» обстоит именно так,– задумчиво сказала Алена,– почему Вика не пользуется успехом у парней? Ну вот не знаю. Кто вас парней поймет. Почему вы не обращаете внимания на таких красивых девушек как Вика, зато высунув языки, бегаете за какой-ни будь оторвой,которой вы и даром не нужны. Ответь мне на этот вопрос Анохин. Что молчишь?

Я в ответ лишь пожал плечами. Алена тем временем продолжала:

– Знаешь, Вика очень рано сформировалась как девушка. Обычно такие как она пользуются повышенным вниманием у противоположного пола, но на нее это правило почему-то не распространилось. Это тем более странно, что она по характеру очень не плохой человек. Да, немного наивна, немного избалована, но способна к обучению и в принципе добрая. У ее родителей первый ребенок умер вскоре после рождения, а потом долго никто не рождался. Поэтому Вику очень баловали с самого детства. Особенно бабушки и дедушки. Лев Арнольдович правда, периодически пытается надеть ежовые рукавицы, но в конце-концов даже у него ничего не выходит. Но в целом Вика очень не плохая. Такая милая и совершенно домашняя девочка. Тебе повезло с будущей супругой Анохин. Слышишь, что я говорю? Только не вздумай бросать Потоцкую. Если бы ты знал как мне надоело выступать в роли жилетки всякий раз, когда она терпит очередной крах на своем личном фронте. Если и в этот раз произойдет, что -то подобное, я тебе этого не прощу. Так и знай!

– А ты пользовалась в школе спросом у мальчиков?– спросил я Сомову нахальным тоном,– ты ведь тоже красивая девушка. И кое-в чем превосходишь свою подругу.

– Вот еще,– фыркнула в ответ Алена,– больно нужно мне было. Я в школе в отличии от некоторых училась. И закончила ее между прочим с золотой медалью. Вот так-то! Учеба важнее всех мальчиков вместе взятых. Запомни это Анохин!

Так болтая о том и о сем мы дошли до остановки. Подъехал нужный автобус, Сомова влезла в него, а я последовал за ней. Уже когда мы проехали несколько остановок, Алена спросила меня:

– А куда это ты милый Витя намылился? Если мне не изменяет память твое общежитие находится совсем в другой стороне.

– А я не в общежитие еду.

– А куда?

– Хочу проводить до дома одну красивую и кажется очень не глупую девушку.

– Кто -то не будем указывать на него пальцем, упорно желает поссорить меня с моей лучшей подругой. Этот кто-то к тому же еще и совершенно бесстыжий льстец.

– Ну я еще пока не нахожусь в безраздельном владении у Потоцкой. Так, что думаю провожать девушек до их дома мне пока можно,– возразил ей я.

Вскоре мы доехали до нужной остановки, вылезли из автобуса и пошли по уже знакомой мне улице. Показался девятиэтажный дом в котором жила Сомова. Я довел ее до самого подъезда. Здесь мы и попрощались. Алена зашла в свой подъезд, я проводил ее взглядом и затем развернувшись пошел обратно на остановку, чтобы ехать к себе в общежитие.

Глава 10

Шестого ноября к вечеру отстояв приличную очередь на автовокзале в Краснознаменске я приехал к себе домой в Лучанск. Впереди предстояли праздничные дни от которых я уже отвык в своей первой жизни. Наступала очередная годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции. На этот раз шестьдесят пятая. И никто пока не знал, что таких праздничных годовщин осталось меньше десятка. Никто кроме меня и быть может еще и Сомовой (впрочем насчет нее я не был полностью уверен до сих пор).

Родители сидели у телевизора и смотрели праздничное заседание на котором по традиции присутствовал весь синклит Политбюро во главе с дорогим Леонидом Ильичем Брежневым.

Я был на кухне (разогревал себе суп), когда туда зашла мать.

– Что-то Брежнев плохо выглядит. Сидит в президиуме, рот разевает. На пенсию ему пора. Старик, стариком. Скоро уж песок сыпаться из него начнет.

Я ничего не сказал на эти слова матери. А что скажешь? Жить Леониду Ильичу Брежневу оставалось чуть больше трех суток. Но понятно, что никому сказать про это я не мог и естественно, что и не собирался.

Тем не менее, назавтра Брежнев в последний раз в своей жизни забрался на трибуну Мавзолея, чтобы так же в последний раз принять военный парад. Насколько я помнил, сразу после парада Брежнев уедет в Завидово,откуда вернется только девятого числа. Именно девятое ноября станет его последним рабочим днем в Кремле. А утром следующего дня пришедшие будить Брежнева прикрепленные Медведев и Собаченков обнаружат его в спальне уже мертвым. Все их попытки (как и попытки приехавшей позже медицинской бригады) реанимировать Леонида Ильича окажутся безрезультатными. Так 10 ноября 1982 года можно сказать завершилась целая эпоха. Возможно, что и не самая худшая в истории моей страны, но в тоже время подготовившая собой все то, что в дальнейшем произошло с СССР.

Я уже неоднократно задавал себе вопрос, могу ли я человек знающий, что произойдет со страной в самые ближайшие годы, и естественно относящийся к этим грядущим переменам далеко не самым лучшим образом, так спокойно сидеть на месте, ничего не предпринимая, не пытаясь хотя в малой степени попытаться изменить грядущее?

И всякий раз я приходил к одному и тому же выводу.

Не в моих силах, что-либо изменить. Процессы которые в итоге разрушили СССР и сам советский строй, начались не вчера, они настолько мощны, что попытаться моими скромными силами противодействовать им, все равно, что пытаться голыми руками сдержать снежную лавину или обвал в горах. Да и к кому бы я обратился с этим своим знанием? Это только в фантастических книжках про попаданцев ( в сочинительстве которых отметился в свое время в том числе и я) главные герои мигом получали доступ на самый верх в Политбюро, к уху Генсека, сразу все им начинали безоглядно верить и они становились настоящими демиургами истории. Но в реальной жизни подобные вещи естественно были практически не возможны. Да и к кому мне следовало искать доступ? К Андропову, который всего через несколько дней, правда не надолго, придет к власти? Но роль самого Андропова в разрушении СССР и всего того, что за ним последовало оценивалась там в двадцать первом веке весьма неоднозначно. Так, что возможно с Андроповым следовало и погодить. Но если не Андропов тогда кто? Что собственно говоря я знал о подлинных взглядах того или иного советского вождя? И о его роли в том, что вскоре произойдет со страной?

Кроме того если о том, что нас ждет в ближайшие десять лет я худо– бедно еще знал, то, что нам требуется сделать дабы этого не произошло не знал совершенно. Думаю, что никто в стране этого не знал. Тут я был не одинок. Кроме того мне думалось, что решение о скорой ликвидации и страны и строя уже принято и согласовано в тех узких кругах, которые распоряжаются реальной властью и все мои попытки пробиться «наверх», дабы предупредить кого надо (знать бы еще кого надо!) будут пресечены в самом начале и пресечены самым безжалостным образом.

Поэтому подумав, подумав, я решил не замахиваться на свершение великих дел, ограничившись по возможности корректировкой своей судьбы и судьбы людей к которым я был не равнодушен. В общем вмешательство в судьбу Вики Потоцкой и было моей первой акцией такой корректировки. Она закончилась успешно, правда в итоге я получил некоторые не сказать, чтобы приятные проблемы для себя лично. Все это подсказывало мне лишь то, что относится к подобного рода акциям надо очень осторожно и предпринимая их стремиться заранее предвидеть их возможные последствия. В том числе и негативные.

Кроме того оставалась еще и проблема связанная с Аленой Сомовой. Я был почти уверен, что она такая же попаданка как и я. Собственно Алена порой говорила мне это практически открытым текстом. Но вот решиться на последний, прямой и откровенный разговор с ней, разговор который бы расставил все точки над «и», я почему-то никак не мог.

Десятого ноября вечером в общежитии ко мне подошел Пеликан и спросил:

– Слыхал Витек, праздничный концерт ко дню милиции по телевизору не показали? Отменили. Вместо него фильм «Человек с ружьем» пустили. Не случилось чего? Как ты думаешь?

– А что могло случиться?– спросил в свою очередь я.

– Ну не знаю. Может умер кто? Из этих,– и Пеликан указал пальцем в потолок.

Я пожал плечами.

– Знаешь я пока не в курсе. Телеграмма из Кремля задерживается. А случилось, что или не случилось, об этом, в случае чего завтра узнаем. А тебе совет– болтать поменьше. Усек?

Назавтра смутные слухи о смерти Брежнева начали бродить по факультету уже во время большой перемены. А сразу после третьей пары всех студентов собрали в актовом зале. Наш декан профессор Александр Кузьмич Савельев вышел вперед, обвел все нас взглядом и сказал:

– Товарищи! ЦК КПСС и Советское правительство с глубоким прискорбием извещают, что десятого ноября в восемь часов тридцать минут утра скоропостижно скончался Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР, товарищ Леонид Ильич Брежнев.

Продолжать свою речь Савельев не смог. Он громко всхлипнул и полез в карман. Достав из него носовой платок он начал вытирать свои вмиг ставшие мокрыми глаза, продолжая при этом все так же всхлипывать.

Я смотрел на своего декана, который не мог справится с подступающими к его горлу рыданиями и вспоминал, что пройдет всего несколько лет и в одном из номеров областного «Красного Знамени» будет опубликована здоровенная статья за его подписью, в которой в духе наступивших новых времен «гласности» и «плюрализма», будет гневно бичеваться застой и его главный прораб незабвенный товарищ Леонид Ильич Брежнев.

– Интересно, как такие люди успевают всегда так во время перестраиваться?– подумал я,– но как бы то ни было, действительно заканчивается целая эпоха. Многие об этом догадываются, но пожалуй почти никто не знает и не понимает, что несет с собой то новое время, которое уже сейчас уже стучится к нам в дверь. В принципе у страны осталось всего несколько более или менее спокойных лет.

Я скосил глаза на сидевшую поблизости Сомову.

– Интересно, а ее мысли созвучны моим или же нет?– подумалось мне.

– Кстати Анохин, -сказала мне Сомова чуть позже,– готовься. Вика уже совсем поправилась и скоро выйдет на занятия.

– Скоро это когда?– поинтересовался я.

– Ну на этой неделе вряд ли, а вот со следующей уже точно. Я хоть дух переведу! А то Виктория Львовна требует от меня непрерывный отчетов о том, что ты делал и каково твое настроение. Я честно говоря уже порядком поду стала от ее расспросов. И главное никуда не скрыться. Если я не иду к Вике в гости, то она достает меня по телефону. Все! Со следующей недели это уже твоя головная боль Анохин! Ты кстати ничего не хочешь ей передать?

– Передай ей привет и пожелание скорейшего выздоровления.– пробурчал я.

Я увидел Потоцкую, впервые за последние три недели, утром шестнадцатого числа. Никаких видимых следов перенесенных травм на ее лице я не заметил. Если они и были, то видимо Вика искусно замаскировала их макияжем.

На перемене Вика подошла ко мне, поздоровалась и сказала:

– Виктор, ты сердишься на меня за то, что мы тогда не попали с тобой в кино? Извини, но ты наверное в курсе того, что произошло со мной?

– Да Вика, я в курсе. В курсе произошедшего с тобой несчастья. Я очень сочувствую тебе. Надеюсь, что все уже позади?

– Знаешь, Виктор, мне было так страшно, когда этот хулиган вдруг напал на меня. Ну там в аллее. Ты знаешь где это. Я шла домой от бабушки и вдруг этот человек как выпрыгнет из темноты! Как ударит меня по лицу! Если бы не ты и не твоя помощь, я даже не знаю, чтобы со мной было!

– Так прекрасно,– подумал я,– Вика продолжает верить в то, что это я отбил ее тогда в аллее от посягательств «хулигана». Надо постараться разубедить ее. Или по крайней мере поколебать эту ее уверенность. И главное, чтобы она поменьше рассказывала об этом налево и направо. А если она действительно умудрилась к тому же влюбится в меня, что называется по уши, как ехидно говорит об этом Алена, то мои дела обстоят совсем не блестяще. Вот только внимания товарищей из компетентных органов мне сейчас не доставало.

Это я подумал. А вслух сказал все же иное:

– Знаешь Виктория, давай поговорим обо всем этом чуть по позже. Скажем после занятий. Можно даже убежать с последней пары. Вот давай убежим с нее и поговорим. Не спеша обсудим все наши проблемы. Хорошо?

– Хорошо. Я согласна. Только не называй меня этим фруктовым именем. Называй меня Вероникой. Я привыкла, чтобы меня называли Вероникой. Даже маму с папой приучила. Ладно?

– Как скажешь. Вероника так Вероника. Ну все давай пока погрызем гранит науки.

После окончания последней пары я вместе с Викой вышел из института.

– А пойдем зайдем в кафе-мороженное,– предложила она мне,– тут недалеко одно только что открылось. Там классно! Я уже с Аленкой один раз там побывала.

– Да вроде сейчас не сезон для мороженного,– ответил ей я, и демонстративно поежился от налетевшего порыва холодного ноябрьского ветра.

– Но там не только мороженное. Там еще и молочные коктейли очень классные! Пошли! Совсем не надолго зайдем.

Мне пришлось согласиться. Когда мы шли по направлению к кафе я спросил Потоцкую:

– А почему ты не любишь свое имя? И хочешь, чтобы тебя называли Вероникой?

– Ну вообще -то Виктория и Вероника это одно и тоже имя. Только одно на латыни, а другое на греческом. А не люблю потому что какое-то оно фруктовое, что ли. Вика – клубника. Не нравится мне это! А крестили меня все равно под именем Вероника. Так, что Вероника я и есть.

– Ты про свое крещение лучше бы помалкивала. А то знаешь как прилететь может. Еще и твоим родителям достанется. Не боишься?

– А!, – Вика на мой взгляд довольно легкомысленно махнула рукой,– не боюсь. Не они же меня крестили. Меня бабушка крестила. Мамина мама. А она уже старенькая и ей ничего за это не будет.

– Судя по твоей фамилии ты у нас польских кровей?

– Дедушка по папиной линии поляк. Да и то вроде только наполовину. Так, что польских кровей во мне всего ничего. По сути одна фамилия только.

В кафе Вика взяла себе порцию мороженного посыпанного шоколадной крошкой, я же ограничился молочным коктейлем.

– Вот, что Вероника, -сказал я ей, распробовав коктейль,– у меня есть серьезный разговор к тебе.

Вика вопросительно посмотрела на меня, а я в свою очередь продолжил:

– Видишь ли некоторое время тому назад, я имел не самый приятный разговор с твоим отцом. Подполковником милиции Потоцким. Это случилось вскоре после того происшествия с тобой. Так вот твой отец открытым текстом обвинил меня в том, что я организовал нападение на тебя, с целью снискать твою симпатию к себе, после того как выступлю в роли твоего спасителя из рук хулигана. Причем твой отец прямо сказал мне, что эту версию озвучила ему именно ты. Это правда?

– Я уже поправила папу,– сказала мне на это Потоцкая,– просто когда все это случилось я ужасно перепугалась. Ну и сказала папе первое, что пришло мне в голову. Я сама была очень удивлена твоим появлением там в аллее. Еще раз хочу поблагодарить тебя за то, что ты отбил меня от этого злодея. Честно говоря я до сих пор боюсь его. Он же не пойман! Мне постоянно кажется, что-то кто-то за мной следит. А папа больше не побеспокоит тебя. Будь уверен!

– Подожди, подожди, а с чего ты решила, что там в этой аллее был именно я?

– Ну как, я же тебя узнала!

– Постой. Это был я, или некто просто похожий на меня? Сколько ты видела этого человека? Секунду, две? И как понимаю в почти полной темноте? Да еще в состоянии сильного испуга? Ты кстати разглядела лицо нападавшего?

– Нет. У него вместо лица было какое-то пятно. Я ничего не успела заметить.

– В-о-о-т! А ты столкнулась с этим «хулиганом» как я понял практически лицом к лицу. И все равно ничего не запомнила и вряд ли при случае сможешь его опознать. По крайней мере уверенно. А сколько ты видела своего неожиданного защитника и спасителя? И как? И в каком состоянии? Может быть ты видела не меня, а кого-то просто очень похожего на меня? А если бы ты с ним столкнулась при дневном освещении, то вполне могло выяснится, что мы не очень то и похожи. Как по твоему может такое быть?

Вика помолчала, подумала, а потом ответила мне, но уже без прежней уверенности в голосе:

– Ну не знаю. Возможно в чем-то ты и прав. Но я все равно и сейчас уверена в своей правоте. Пусть не на все сто, но скажем на семьдесят процентов совершенно точно. Мне только до сих пор не понятно, почему ты отказываешься признаться в том, что помог мне тогда в аллее?

– Хорошо. Как видишь одно твое убеждение, которое казалось тебе совсем неколебимым, я все таки хотя и немного, но смог поколебать. Тогда идем дальше,– я прервался, чтобы сделать глоток коктейля. Посмотрев затем на притихшую Потоцкую я продолжил:

– Смотри сюда. Для того, чтобы оказать тебе действенную и, что самое главное своевременную помощь в ситуации с нападением на тебя, я должен был знать об этом прошествии, заранее, как минимум за несколько часов до его начала. Ты согласна с этим?