Текст книги "Беглец. Бегство в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Беглец. Бегство в СССР.

Глава 1

– Ну, что, Соломатов, у тебя имеется, что -то, что ты мог бы сказать в своё оправдание? – спросил меня генерал – лейтенант Борис Алексеевич Медведев, – и оцени то, что с тобой разговаривает и выслушивает твои оправдания целый генерал– лейтенант! Хотя вот если говорить откровенно, для тебя и капитана будет много.

Медведев вальяжно развалился в кресле, стоящим прямо напротив стула на котором сидел я, с заведёнными за спинку и скованными наручниками руками.

– А может быть, сначала с меня можно наручники снять? – поинтересовался я,– а то чувствую себя несколько не уютно. Мне в таком положения не очень комфортно вести с вами беседу. И кстати я не очень понимаю, какие такие объяснения требуются от меня. Такие, что выслушать их пожаловал целый генерал– лейтенант.

– Не строй из себя идиота, Соломатов, всё ты прекрасно понимаешь. Но ладно, для прочистки твоей памяти я напомню тебе ещё раз. Я жду твоих объяснений, о твоей роли в том мероприятии, которое провернул твой дебильный дружок Егор Савельев, которому мало было его, насколько мне известно, очень не плохой зарплаты, которую он получал в моём банке, и который в знак благодарности, за всё то добро, что для него сделали, решил не больше не меньше обнести банк в котором он работал. Причём далеко не на самой последней должности. А поскольку, вы с ним были не разлей вода, чуть ли не с яслей, и именно Савельев, пристроил тебя в банк охранником, я не поверю, что ты не был в курсе всех его замыслов. Я уверен, что ты не принял участие в их реализации, уж не знаю по какой причине, скорее всего потому, что элементарно струсил, но я хочу задать тебе лишь один вопрос:– почему зная о замысле своего дружка, обокрасть родной банк, ты не сообщил об этом руководству? Опять струсил? Теперь ты должен убедится, что трусость это худший из пороков. Из за неё очень сильно пострадал и твой дружок вместе со своей бабой, и тебя самого, как кажется лично мне, ожидают не самые лучшие дни в твоей никчемной жизни.

В общем всё то, что я только, что услышал из уст генерала Медведева, не было для меня чем то неожиданным и внезапным. Подобного разговора я ожидал. Не ожидал я правда того, что моим собеседником будет сам генерал– лейтенант Медведев, настоящий владелец банка, в котором я трудился в должности рядового охранника.

Охранником в банке «Святогор» я стал, действительно благодаря протекции моего, ( с самой начальной школы) друга – Егора Савельева

. До того времени как я устроился в банк, в котором он делал свою прямо скажем очень не плохую карьеру, мне довелось сменить несколько мест работы. Начинал я с сетевых магазинов, затем был охранником и вышибалой, в одном лице в одном небольшом баре, далее сменил парочку ночных клубов, когда, наконец, во время одной из встреч с Егором, он не предложил мне перейти в охранником в банк «Святогор» благо там, как раз появилось вакантное место.

Поскольку мне надоело уже играть роль вышибалы в разного рода сомнительных заведениях, то я с радостью ухватился за это предложение своего старого приятеля. А, что?

В общем работа в банке это не пыльно и достаточно прибыльно ( во всяком случае гораздо прибыльнее чем работа в ночных клубах, или упаси Бог в сетевых магазинах), а, что касается непосредственно банка «Святогор» то по имеющимся у меня сведениям его администрация, совершенно на экономила, на зарплатах для своих сотрудников, включая и рядовых, что безусловно,очень выделяло данный банк из числа целого ряда подобных ему учреждений.

Надо сказать, что не смотря на нашу, с Егором, многолетнюю дружбу, людьми мы были совершенно разными. Многие из наших, с ним знакомых, очень сильно удивлялись, как могут дружить ( да ещё и столько лет) такие не похожие друг на друга люди. На вопросы подобного рода и я и Егор обычно с усмешкой отвечали, что мол «противоположности всегда притягиваются».

Так вот Егор, с самого раннего детства, был, что называется ' мальчик – ботаник'. Во всяком случае такое впечатление он производил при первом знакомстве с ним. Оно было не вполне верным ( вернее даже совсем не верным, поскольку не смотря на свою кажущуюся угловатость и даже неуклюжесть, Егор в школьные и студенческие годы был очень неплохим легкоатлетом и даже имел первый взрослый разряд по прыжкам в высоту), а я больше всего подходил под этакий тип «дворового хулигана». Егор с самого первого класса был нацелен своими родителями на учёбу, получение качественного образования, карьеру и тому подобные вещи. Я же, напротив, учился ни шатко, ни валко ( не взирая на имеющиеся у меня способности), предпочитая проводить значительную часть своего свободного времени в кампаниях разного рода, совершенно не зацикливаясь на тему будущей карьеры ( тем более, что на дворе стояли, как сейчас принято говорить «лихие девяностые» и очень многие из наших общих знакомых, пошли в итоге по криминальной стезе, но такая вот «карьера» совершенно не устраивала ни меня, ни моего друга).

Тем не менее наши пути после окончания школы очень сильно разошлись. Егор поступил в финансово– экономический, окончил его с отличием, и сразу же после его окончания был взят на работу в банк «Святогор». Руководство этого банка присматривало перспективных студентов старших курсов профильных учебных заведений, для того, что бы предложить им работу в своём банке или его филиалах, и естественно, что Егор, который учился в институте так же отлично, как и в школе, очень быстро попал в поле его зрения, и ничего не было удивительного в том, что сразу после получения диплома он был принят на работу в валютный отдел, где начал делать быструю карьеру.

Я же после окончания коммунально – строительного колледжа, отслужил в армии, а после дембеля, как уже сказал выше выбрал путь охранника. С Егором мы встречались уже не так часто, поскольку он был занят, сначала учёбой, а затем работой, но всё же встречались, и под его влиянием, а так же под влиянием своих родителей я решил всё же продолжить своё образование, поступив на заочное отделение технического университета, решив, что в конце концов, жизнь может повернутся по всякому, и диплом о высшем образовании лишним никогда не будет.

К тому моменту, как я по рекомендации своего старого друга был принят на работу в банк «Святогор», он уже занимал должность заместителя начальника валютного отдела и судя по всему карьерные перспективы перед ним открывались, очень даже блестящие.

Но, как водится всё переменилось в один момент.

Как то вечером мне позвонила мать Егора ( его отец умер год назад) и плача сообщила о том, что её сын бесследно пропал уже три дня как, что его нет нигде, а в милиции куда она пошла, что бы подать заявление об исчезновении сына, это её заявление не приняли,отказав причём в весьма грубой форме.

Расспросив Любовь Владимировну ( так звали мать Егора) я узнал, что так же бесследно пропала и Ирка, сожительница ( или как говорят сейчас «гражданская жена») моего друга. Она так же три дня не отвечает на телефонные звонки, и так же три дня её родная мать не имеет о ней ровно никаких известий.

На завтра я по просьбе Любови Владимировны сопроводил её в местное отделение милиции, для очередной попытки подать заявление об исчезновении Егора. Дежурный капитан, встретил нас весьма и весьма не любезно, что в общем и было понятно. Судя по его опухшей физиономии, его уже который день мучило не прекращающееся похмелье.

Тем не менее формальных причин отказать у него не имелось, и скривив свою физиономию, он принял заявление, пообещав Любови Владимировне держать её ' в курсе, в случае появления какой то новой информации о её сыне'. Но вот весь его вид и тон с которым он разговаривал с нами, красноречиво говорил о том, что товарищи милиционеры ( вернее год уже, как господа полицейские) вряд ли будут особенно стараться в поисках моего пропавшего друга.

Надо сказать, что всё это как то сразу не понравилось мне. Проводив Любовь Владимировну домой и постаравшись успокоить её, я подумал, подумал и решил съездить домой к сожительнице Егора – Ирине. Она вместе с ним, проживала на съёмной квартире, но её прежний адрес, по которому она проживала до встречи с Егором был мне известен.

* * *

Я долго нажимал на кнопку звонка, стоя напротив обшарпанной двери, но мне никто так и не открыл. В конце, концов потеряв всякое терпение я пару раз, с силой ударил по двери.

Мои удары принесли результат. В прихожей раздались шаги и испуганный голос спросил меня:

– Кто там?

– Это я, Эдик Соломатов, друг Егора Савельева. Откройте, пожалуйста! Мне надо поговорить с вами.

После недолгой паузы, изнутри щёлкнул замок, дверь приоткрылась и мне ответили:

– Друг Егора? Нету его здесь. И давно уже не было.

– А Ирина есть?

– И Ирки нет. Пропала она. Четвёртый день как пропала. Ни слуху не духу. И по телефону не отвечает.

– Впустите меня. Мне надо поговорить с вами,– сказал я хозяйке квартиры.

После очередного не долгого раздумья хозяйка приоткрыла ещё не много дверь, и я протиснувшись в образовавшуюся щель, оказался в до нельзя захламлённой и грязной прихожей.

У стены стояла мать Ирины. В принципе ещё не старая женщина, если бы не признаки застарелого алкоголизма очень и очень заметные на её лице. Увидев её, я вспомнил, как Егор не однократно жаловался мне, что его потенциальная тёща, периодически ' срывается в штопор', то есть начинает пить запоем, и, что ситуация очень сильно изменилась к худшему, за последние пару лет, после того, как неожиданно умер её муж и отец Ирины. Учуяв исходящий от неё душок перегара, я понял, что она ( ни её имени, ни отчества, я вспомнить не мог), находится в очередном витке своего алкогольного штопора.

Но разговаривать с человеком, вполне свободно можно, не зная ни его имени и отчества, и поэтому не откладывая дела в долгий ящик, я сразу же спросил:

– Здравствуйте! А я не могу увидеть Ирину? Ну или хотя бы узнать, где она может находится.

– Так это…Ирка который уже год живёт на съемной квартире с Егором. Там и ищи её. Адрес то знаешь?

– Знаю, знаю. Конечно знаю. Только вот нет там никого. Никто не открывает. И по телефону ни Егор, ни Ирина не отвечают.

– А-а-а. Так это…пропала Ирка. Три дня как пропала. Она заходила ко мне намедни. Я чуть приболела, и она заходила. Ну я ей денег дала, что бы она мне продуктов и лекарств купила, она взяла их, ушла, и всё с концами! Три дня как её нет! И не денег, ни продуктов! А мне вчера мать Егора звонила, про Ирку тоже всё спрашивала. Ну я её тоже, что и тебе сказала. И по телефону она не отвечает. Не знаю, что и думать! У меня уж деньги почти закончились. А ты не знаешь где она?

Я хотел было по подробнее расспросить женщину об обстоятельствах исчезновения её дочери, но окинув её ещё раз своим взглядом понял, что вряд ли разживусь у неё какой – либо новой информацией. Попрощавшись с ней, я вышел было из квартиры, но в вернулся в самый последний момент, залез в бумажник, вытащил из него купюру достоинством в тысячу рублей и сунул её ей в руки.

* * *

В последующие четыре дня никаких сведений ни о Егоре, ни о его сожительнице так и не поступило. Я регулярно звонил Любови Владимировне ( один раз даже зашёл к ней домой), но ничего утешительного так и не узнал. По словам матери Егора полиция так же не проявляла видимой активности в поисках её пропавшего сына. Так за всё это время никто не опрашивал её и вообще возникало полное впечатление, что заявление об исчезновении её сына, словно бы кануло куда то. Заходил я снова и к матери Ирины, но на этот раз мне никто не открыл дверь, не смотря на то, что я долго звонил и стучал в неё. Естественно, что то узнать в самом банке мне не представлялось возможным. Однако все мои недоумения полностью развеялись на пятый день, спустя почти полторы недели после загадочного исчезновения моего друга.

* * *

Вечером, после окончания своей очередной рабочей смены, при выходе из здания банка, ко мне подошли двое молодцев ( я знал их обоих, по крайней мере в лицо, они оба трудились в службе безопасности) и вежливым тоном предложили проехать с ними.

– А собственно, куда и зачем? – начал было я, но меня мигом схватили, что называется «под белы рученьки» и тут же запихали в стоящий у тротуара «джип».

Я попытался было оказать сопротивление, но схватившие меня ребята оказались не промах, я тут же получил пару очень приличных тычков под рёбра, а когда оказался на заднем сиденье джипа на моих запястьях защелкнулись наручники. Мне стало ясно, что схватили меня по поручению какого то весьма серьёзного человека и поэтому благоразумнее всего не ерепенится и не оказывать сопротивления, пока во всяком случае не останется никакого иного выбора. О моих реальных возможностях, к счастью не знал почти никто ( вернее никто, так как даже Егор знал о них очень и очень не много).

После долгого и нудного пути ( а каким ещё может быть путешествие по московским пробкам да ещё в то время, когда этих пробок, на дорогах, самый максимум), мы оказались наконец в типичном спальном районе. Попетляв немного по его улицам и закоулкам, джип на заднем сиденье, которого, находился я, в наручниках и зажатый по бокам двумя молодцами, въехал во двор панельной девятиэтажки, и затормозил вблизи одного её подъездов. Как только мотор джипа заглох, меня мигом вытащили из машины, буквально втащили в подъезд и не прошло и минуты, как я оказался в одной из комнат квартиры на третьем этаже. Здесь меня усадили на стул ( предварительно заведя мои руки за его спинку и вновь сковав их наручниками) и оставили одного. Впрочем пребывал я одиночестве не долго. Вскоре раздались шаги и в комнату вошёл истинный владелец банка «Святогор» генерал – лейтенант ФСБ Борис Алексеевич Медведев.

* * *

– Ну так, что скажешь мне, Соломатов?– произнёс Медведев не сводя с меня своего пристального взгляда,– не молчи. Придумай, хоть, что – ни будь! Придумай, а я послушаю.

– А, что я могу придумать? – ответил я ему,– о том, что Егор как вы выражаетесь «обнёс» банк я узнал только, что и только от вас. А если это так, то зачем я ему мог понадобится? Я не знаток всех этих ваших финансовых схем и интернет – технологий при помощи которых за пару секунд с одного, на другой счёт можно без проблем перебросить пару– тройку сотен миллионов. Да при этом ещё так всё запутать, что эти деньги невозможно было потом найти. Я рядовой охранник. Во всей этой вашей финансовой интернет – премудрости я ни черта не понимаю. А раз так, а это именно так, то я не понимаю зачем я мог понадобится Егору, в таком деликатном деле? Он же не собирался по старинке из окна на верёвочке сейф с деньгами спустить. Моя грубая физическая сила ему была без надобности. И не требовалось ему посвящать меня в свой замысел. Именно исходя из элементарной предосторожности. А вдруг, я его начальству заложу, или случайно проболтаюсь где– ни будь. Да мало ли вариантов утечки информации! Нет, в такие замыслы друзей не посвящают. Особенно, если от них не предвидится никакой ощутимой помощи. Уж вы то должны это понимать.

– То есть то, что твой друг со своей бабой, исчез никого не предупредив, ты не знал?

– Почему не знал? Знал. Ко мне за помощью его мать обратилась. Сказала, что Егора три дня как нет, нет и Ирины, их телефоны не отвечают, а в полиции брать заявление о пропаже её сына отказываются. Вот я и решил помочь.

– То есть тот факт, что твой дружок исчез ты узнал только от его матери? Правильно я тебя понял? Я так понимаю, что вот вы с Савельевым друзья не разлей вода, но при этом не звоните друг другу по несколько дней и никак не общаетесь. Как то всё это странно? Не находишь?

– Не нахожу. Егор занятой человек и не каждый день может уделить время для общения со мной. Всё – таки, как я понимаю, свободного времени у заместителя начальника валютного отдела, будет поменьше чем у меня, рядового охранника. Кроме того у него имеется женщина. Они с Ириной кстати собирались поженится в самое ближайшее время. А женщины это существа такие, что сколько не удели им времени им всё мало будет. Так, что в последнее время, мы часто по несколько дней не созванивались. А общались ещё меньше.

Произнеся имя Ирины, я не удержался и поморщился. По моему с тех пор ( уже два года как) у Егора завязались прочные отношения с этой особой всё у него пошло как – то наперекосяк. Его пассия оказалась весьма ловкой интриганкой и постепенно сумела поссорить Егора почти со всеми его друзьями и приятелями. И наши с ним отношения в последнее время уже висели, что называется «на ниточке». Я и Ирина испытывали явную неприязнь по отношению к друг другу, и поэтому я старался, как можно реже встречаться с ней. Нет, конечно мне было известно то, что женщины, как правило очень ревнуют своих мужчин к их друзьям и даже зачастую к родственникам. Но Ирина в этой своей ревности была, на мой взгляд, какой то уникум. По моему она задалась одной – единственной целью, полностью лишить Егора всех его дружеских связей и привязанностей.

В довершении всего мне стало известно ( из редких и скупых высказываний моего друга), его пассия была очень не довольна размером его заработка. Сама Ирина при этом не рвалась работать ( она работала лишь время от времени,и очень не долго), но желала иметь при этом как говорится «всё и сразу». А поскольку у неё самой не было не трудолюбия и не сколько ни будь приличного образования и профессии, то удовлетворять её «хотелки» должен был Егор, которого она, кроме всего прочего стремилась как можно более надёжно изолировать от старых друзей и приятелей ( по словам Егора, Ирина была не довольна даже его общением с собственной матерью). Так, что если Егор и решился на какую то аферу, то не трудно было предположить, что инициатором и застрельщиком всего этого могла быть только она. Которой вечно не хватало всего: – денег, шмоток, походов в ресторан и всего того, что называется «красивой жизнью». А жадность и ненасытность, сочетались в ней, с очень большой ( прямо таки огромной) завистливостью. В общем судя по всему, мой друг пошёл на поводу у своей сожительницы и похоже влип, в очень крупные неприятности.

Глава 2

Медведев закурил сигарету, со смаком затянулся и откинувшись на спинку стула, выпустил вверх струйку дыма.

– А я, смотрю, что ты, Соломатов, не любишь эту самую Ирину. Не любишь! Вон, как рожа у тебя скривилась, когда я о ней заговорил.

– А, что мне её любить? Мне с ней не спать. Это её Егор выбрал, а не я. Кстати, нельзя ли с меня снять эти оковы? Или вы, товарищ генерал – лейтенант, боитесь меня? Ну я хоть парень и крепкий, но вполне себе благоразумный. Бросаться на вас не собираюсь. Смысла не вижу.

Медведев внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мои физические кондиции ( знал бы он о моих действительных возможностях!) и мои возможные замыслы и крикнул:

– Хижняк!

В комнату вошёл один из тех молодцев, что привёз меня сюда, на свидание с генерал– лейтенантом. Медведев коротко бросил ему:

– Сними браслеты.

Хижняк вытащил ключи из кармана своих брюк, подошёл ко мне и снял с меня наручники.

Потирая занемевшие кисти рук (наручники были затянуты достаточно туго) я старался быстро оценить сложившуюся обстановку. Главным образом я думал о том, пора или всё таки можно подождать, с применением моих особых способностей, которые могли выручить меня, если ситуация примет совсем уж не приятный для меня характер. Об этих способностях по сути не знал никто и даже для меня оставалась совершенно неясной их истинная граница. Подумав немного я всё же решил, пока воздержатся от их применения. В общем мне было не до конца ещё ясно, что произошло с Егором и собственно говоря зачем меня притащили сюда, на эту квартиру, которая судя по всему являлась конспиративной, да ещё и под светлые очи самого генерала Медведева.

Тем временем мой визави, докурил сигарету, положил окурок в стоящую возле него хрустальную пепельницу, помолчал ещё немного, и наконец произнёс:

– Ну, что, Соломатов, у тебя есть, что -то, что ты мог бы сказать в своё оправдание? Какие– то аргументы, которые лично мне показались бы и солидными и убедительными.

– Товарищ, генерал– лейтенант,– отозвался я,– не знаю, что произошло, и, что совершил мой друг, честно говоря, ваши слова о том, что он обнёс ваш банк, кажутся мне не очень достоверными, но мне думается я уже сумел достаточно аргументировано ответить на все ваши вопросы. Если же я не сумел рассеять ваши сомнения, то честно говоря даже не знаю, какие такие доводы, доказывающие мою полную не причастность и невиновность нужна вам ещё.

– Твой дружок и рекомендатель, попытался одним очень хитрым способом вывести из моего банка, на специально открытый зарубежный счёт сумму порядка десяти миллионов евро. Всё было задумано очень хитро, и я бы даже сказал талантливо. Но твоего дружка погубило то, что он посчитал себя, именно себя, самым умным. Мол, один я такой из себя финансовый гений, а вокруг меня одни кретины. Эта самонадеянность обошлась ему очень дорого. Ему и его бабе. Которая без сомнения и подтолкнула этого твоего дружка на эту авантюру. В общем я в очередной раз убедился, что глупая и корыстная баба, способна погубить любого гения. Но речь не о них. Речь о тебе Соломатов.

Судя по последним словам Медведева, дела у Егора обстояли очень и очень не важно. Настолько не важно, что судя по всему мне уже не удастся увидеть его и его сожительницу живыми и здоровыми. Но если Ирку мне было совсем не жалко, то возможная потеря старого друга, который сделал для меня очень много добра и с которым были связаны, пожалуй, лучшие годы моей жизни, очень больно ранила меня. К тому же я не понимал, что нужно от меня этому фэсбешному хмырю? Неужели он совершенно серьёзно считал меня сообщником Егора? А если нет, то к чему весь этот разговор. Или товарищу генералу, просто на просто нечем заняться?

– Но деньги то вы, надеюсь нашли? – спросил я Медведева.

– Конечно. Конечно. Даже не сомневайся, Соломатов. Не родился ещё такой умник, который бы смог безнаказанно обворовать меня. Нет, желающих, конечно находилось не мало. Но почему – то рано или поздно они заканчивали примерно одинаково. Причём скорее рано, чем поздно.

– Тогда я, что– то не понимаю, что вам нужно от меня. Деньги найдены, а раз найдены то наверняка вам известны все детали и подробности. А, следовательно, вы не можете не знать о том, что я в ни коей мере не причастен ко всему этому. Какую пользу я мог принести Егору в этом его мероприятии? Впрочем я говорил вам об этом. А о таких задумках, которая была у него, ни говорят ни пол слова даже самым близким друзьям. Неужели вы не можете понять такой простой и элементарной вещи?

– А я смотрю, что ты смышлён. Смышлён не по годам. Но не волнуйся. Естественно, я прекрасно извещён, что ты ничего не знал и даже, представь себе, не догадывался о том, что собирается провернуть Савельев по наущению своей бабы. Этой как её, Ирины Черновой.

– Тогда в чём дело? Я, что-то не пойму к чему весь этот цирк? Зачем меня схватили на улице, надели наручники и притащили сюда? Да ещё под ваши светлые очи! Какой смысл во всём этом?Честно говоря, до меня это как то не доходит.

Выслушав мои слова генерал хмыкнул, помолчал, а потом произнёс:

– Ладно, так уж и быть. Я объясню зачем тебя доставили, под мои, как ты выразился светлые очи. Оцени честь которую я оказал тебе. Другим, в подобной же ситуации, я пожалуй не уделил б и минуты своего драгоценного времени. А тебе так уж и быть, уделю. И немного больше чем минута. Готов выслушать меня?

В ответ я мог лишь пожать плечами. Конечно готов, товарищ генерал– лейтенант. Можно сказать весь во внимании! Можно подумать, что у меня есть какой – то иной выбор. Не зря же меня притащили сюда, два этих бугая.

Медведев поднялся из кресла, подошёл к окну, отдёрнул занавеску и посмотрел на улицу, затем повернувшись ко мне он начал свою неторопливую речь.

– Понимаешь, Соломатов, я как это не удивительно человек не жадный. Думаешь мне было жалко тех десяти миллионов, которые пытался увести у меня этот твой дружок? Вот поверь мне, нисколько не жалко. Для меня подобная сумма это так, практически мелочи. Большими такие деньги кажутся только таким нищебродам, как этот твой дружок Савельев. Для него, для тебя, и вам подобным, десять миллионов, не рублей конечно, кажутся какой то запредельной, не бывалой суммой. Хотя для многих, такой же суммой покажутся десять миллионов рублей. Так, что дело вовсе не в моей жадности или мелочности. Надеюсь, ты это хорошо понял?

Мне не оставалось ничего другого как утвердительно кивнуть головой. Медведев, ещё раз внимательно окинул меня своим цепким взглядом, вернулся к столу и усевшись, обратно в кресло продолжил:

– Когда я узнал о той афере, что пытался провернуть Савельев, а узнав принял решение жестко наказать его, то уж поверь мне, я исходил совсем из других, совершенно не меркантильных соображений. Хочешь узнать из каких?– и не дождавшись моего ответа генерал продолжил свою речь.

– Так вот, меркантильные соображения, играли самую не значительную роль в моём решении, наказать твоего дружка и его бабу за содеянное. А какие же соображения были основными? Отвечу тебе. Видишь ли деньги для меня – это не просто средства при помощи которых можно приобрести те или иные материальные предметы. Повысить свой уровень комфорта и всё такое прочее. Кто так думает, обычный плебей. Ну вроде твоего этого дружка. Деньги, Соломатов, это можно сказать основная субстанция, такой штуки, как власть. Они один из тех факторов, которые позволяют обладать ею. Конечно, можно иметь много денег, но не иметь и крупицы власти. Согласен, бывает и так. Но никогда, усвой это Соломатов, никогда, нищий не будет иметь никакой власти. Нищий всегда живёт только по милости, имеющих власть. А это, как правило люди очень и очень обеспеченные. Особенно чётко это правило работает в нашей стране. В которой мы имели счастье родится и жить. А значит обладание деньгами очень быстро может привести тебя к обладанию властью, если конечно ты не тупой придурок, которому просто на просто повезло один – единственный раз в жизни. А если ты начинаешь обладать властью, то у тебя появляется возможность быть повелителем и хозяином жизни и смерти миллионов людей. И вот это, самое сильное ощущение которое может быть в жизни человека. Сильнее обладания какими то там вшивыми миллионами. Уж поверь мне в этом, Соломатов. Но парадокс заключается в том, что без этих вшивых миллионов очень трудно, а в нашей стране и вовсе не возможно даже приблизится к власти. Понял ход моей мысли?

Ход его мысли мне был совершенно понятен. Передо мной сидел очередной кандидат на роль «сверхчеловека» и ' имеющего право'. На подобного рода персонажей мне уже удалось насмотреться вдоволь за все двадцать восемь лет своей жизни. Как правило, такие вот деятели, очень любят прикрыть свою душевную мерзость, всякого рода возвышенной философией, иногда собственного изготовления.

Медведев сочтя моё молчание за полное согласие с ним продолжил:

– Итак, деньги приводят прямо к власти, как я уже сказал тебе. Но одних денег мало. Надо понимать, что такое власть, для чего она нужна, иметь волю к ней, можно сказать жаждать её. И только тогда деньги станут для тебя тем инструментом, которые помогут проложить тебе тропу к вершинам власти. Одних денег, даже самых больших совершенно не достаточно для этого. Недостаточно, если ты не имеешь эту самую волю к власти. Но в сочетании с деньгами твоя воля и жажда власти могут быть полностью утолены. А теперь давай, посмотрим на этого твоего Савельева. Для чего он хотел украсть у меня десять миллионов? И ведь почти украл! Для того, что бы идя на поводу у своей тупой бабы, потратить эти деньги, в конечном итоге, на кабаки, шмотки и тачки. Причём насколько я понял, вот лично от всего этого, ему бы досталась самая малость. А всё остальное пошло бы утоление жажды «красивой жизни» у этой самой Ирины. Которая считала, что она достойна кататься на Майбахе, загорать на Мальдивах и всё такое прочее. На большее, фантазии у этой глупой тёлки не хватило. Впрочем твой дружок, оказался не лучше, пойдя на поводу у такой примитивной особы. Ничем не лучше! За, что и был наказан.

– Вас послушать, так, Егор, прямо святотатство какое совершил,– заметил я.

Генерал весь оживился услышав эти мои слова.

– Слушай, Соломатов, а у тебя башка то варит! Именно святотатство. Святотатство и никак и иначе!

– Можно сказать проще. Нечего со свиным рылом, лезть в калашный ряд. Там все места уже распределены.

– Ну если ты хочешь можно и так сказать. По – народному.

– Ну хорошо, положим, что Егор с вашей точки зрения совершил святотатство. Положим. Но всё – таки я не очень понимаю, причём здесь я. Вы же сами сказали, что и мысли не допускаете, о том, что я хотя бы каким то боком был замешан во всём этом.

– Ты его друг, и этого, на мой взгляд совершенно достаточно,– ответил мне Медведев.

– То есть, как я вижу, вы, товарищ, генерал – лейтенант, исповедуете старый, добрый принцип коллективной ответственности? И определили меня в члены семьи изменника Родины. Так?Только вот я решительно не пойму к чему и зачем вы приказали привезти меня сюда? Если трибунал в вашем собственном лице, повелел считать меня этим самым изменником, то достаточно было шлёпнуть меня в каком – ни будь удобном и тихом месте. Как я понимаю ваш уголовный кодекс иных санкций не предусматривает. Оно кстати и безопасно будет. Для вас лично.

– Я не понял тебя, Соломатов, ты, что на тот свет торопишься? – перебил меня Медведев.

– Да, нет. Не тороплюсь представьте себе. Могу подождать ещё лет так пятьдесят. Просто мне…

– Ну раз не торопишься, тогда заткнись и слушай. Очень, конечно благодарен за твою тревогу о моей безопасности. Только она вовсе лишняя. Запомни, Соломатов, мне ничего и никто не угрожает, особенно за то, что я могу и хочу сделать с вами и подобным вам. Вы в полной моей власти. Что бы вы там не воображали о себе и о своей значимости. На самом деле вы никто! Букашки! И живёте вы пока это нужно мне. Уяснил эту простую истину? Вижу, что уяснил. Теперь следующий вопрос, почему, именно ты? Ну тут всё просто. Потому, что ты оказался не в то время и не в том месте. Савельев твой друг, и более того, он рекомендовал тебя, когда ты устраивался на работу в нашем банке. Согласись ты просто идеальная кандидатура. Конечно у Савельева есть ещё и мать, но мне как то нет желания наказывать её. Тем более, в сущности говоря, она уже наказана. И наказана тем, что никогда больше не увидит своего глупого сыночка. Ни живым, ни мёртвым. Это знаешь ли значительно тяжелее, чем увидеть его просто мёртвым. Она так и не смирится с той мыслью, что сына больше нет и будет, совершенно напрасно, ожидать его возвращения, весь остаток, своей никчемной жизни.