Текст книги "Аллей-уп. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Вот сейчас всё и решится, – проворчал Саша Белов, который сидел рядом со мной.

Он в этом матче не провёл ни единой секунды, так как хуже всех перенёс вчерашний дальний перелёт. Я же грел лавку потому, что так решил руководитель нашей делегации, который ничего не смыслил ни в спорте, ни в баскетбол в частности. Тем временем хозяева расставились в нападении. Сделали несколько передач и 54-ый номер, Марк Джонсон, ворвался в трёхсекундную зону и средним броском поразил наше кольцо.

– Еееее! – запрыгали зрители на трибунах, так счёт стал – 77:75 в пользу их любимой команду.

– Разыграйте до верного! Время ещё есть! – прокричал Кондрашин, который все последние минуты находился на ногах.

Наши парни перешли центральную линию. Едешко, сделал пас на левый край, где курсировал Тараканов. И Тарик в ином бы случае сыграл сам, взял бы ответственность за бросок на себя. Тем более его не очень плотно опекал игрок местных «Брюинз». Но за полторы минуты до конца Сергей сделал ещё одну передачу на своего более опытного тёзку Белова. И уже Сергей Белов в своём фирменном стиле высоко выпрыгнул и бросил по кольцу. И в следующую секунду вся наша скамейка запасных разочарованно выдохнула, так как мяч ударился в переднюю дужку, а болельщики на трибунах радостно заголосили:

– Ееееее!

Но на этом неприятности для нас не закончились. Игрок хозяев, Ричард Вашингтон, быстрее всех добрался до мяча и длинной передачей вперёд бросил в отрыв Марка Джонсона. И тот без сопротивления принёс ещё два очка своей команде, сделав счёт – 79:75. И Кондрашин немедленно попросил последний тайм-аут.

– Всё, старички, можно сливать воду и сушить всёла, – хмыкнул Арзамасков. – Плакали наши премиальные. Прощайте 50 баксов, вы были так рядом, но благодаря одному козлу, проплыли мимо наших рук, – последние слова Зяма произнёс шёпотом.

Я схватился руками за голову и закрыл глаза, чтобы не видеть, как тают наши шансы на победу и на то, чтобы продлить беспроигрышную серию.

– Юрьев! – вдруг рявкнул Владимир Петрович. – Живо на паркет!

Я моментально вскочил с лавки и, взлохматив непослушные волосы, стянул через голову шерстяную олимпийку.

– Вы этого делать не имеете права! – заверещал Юрий Михайлович, который сидел с самого края скамейки запасных. – Я буду жаловаться компетентным органам!

– Делайте что хотите! – прорычал Кондрашин и усадил на лавку, неудачно сыгравшего Сергея Белова. А потом ещё подумал и убрал с паркета Алжана Жармухамедова, чтобы бросить в бой последний свой козырь, двухметрового центрового – Александра Белова.

– Все играем на Юрьева! – прокричал Саша Белов, когда мы с Мышкиным, Таракановым и Едешко, выбежали на баскетбольное поле.

«Это ты, Саша, сейчас хорошо придумал – чтобы все играли на меня, – хмыкнул я про себя. – А если я не попаду? Я ведь уже остыл и потерял тонкое чувство мяча». Однако вслух возражать не решился. Поэтому Едешко из-за лицевой линии выбросил именно мяч на меня. И именно я повёл его в сторону противоположного кольца.

Ко мне тут же приклеился Андре Маккартер, выжидая момент, чтобы выбить мяч из рук. Но я, прикрыв баскетбольный снаряд корпусом, чуть ли не пешком перевёл его через центральную линию поля. И уже тогда резко рванул в проход. Кстати, Маккартер меня специально пропустил в правый угол площадки, подумав, что я с углов по кольцу не бросаю. А я и в самом деле в этом матче с этой позиции не бросал. Но в данную секунду, буквально уперевшись в лицевую линию, я шмальнул с шестиметровой дистанции. И о чудо, после долго сидения на лавке, мяч меня всё же не перестал слушаться моих рук и провалился в баскетбольную корзину. Счёт стал – 79:77 и зал на секундочку притих.

– Прессинг, мужики! – заорал я пока в зале была тишина. – Разобрали своих!

И тут соперник вдруг занервничал. Мы сегодня в первый раз использовали данный приём и это стало неожиданностью. Рэймонд Таунсенд взял мяч за лицевой линией и несколько секунд просто не понимал – кому сделать передачу? В итоге он швырнул мяч далеко вперёд, на рывок своего товарища Марка Джонсона. Но его опекал более быстрый и резкий Серёжа Тараканов. Поэтому мяч достался нашему Тарику, который поймал его в высоком прыжке. Далее последовал пас на открытого Ивана Едешко. А Едешко с отскоком от пола отдал передачу прямо в трехсекундную зону на Александра Белова. И Белов в силовой манере продавил подуставшего Ричарда Вашингтона и забил ещё два очка.

– Даааа! – громко заорали мы, когда счёт сравнялся – 79:79.

И теперь уже наставник «Брюинз» за 20 секунд до финального свистка взял свой последний тайм-аут.

– Ненавижу эти «качели», – пробурчал Иван Едешко, когда мы сгрудились вокруг главного тренера.

– Ничего, недолго осталось качаться, – криво усмехнулся Кондрашин и во время этой минутной паузы потребовал от нас только одного, чтобы мы как можно более внимательней сыграли в командном прессинге.

– Если сегодня победим, то я вечером как следует надерусь, – шепнул мне Толя Мышкин, когда мы пошагали обратно на площадку. – Ты со мной?

– С тобой, но моя норма – две бутылки пива, – заулыбался я. – И при условии, что больше мы с местными девочками не знакомимся.

– Это как пойдёт, – захихикал князь.

– И с вами, – загоготал Серёжа Тараканов.

– Только давайте сначала победим, – выдохнул я и пристроился к «своему игроку» – Андре Маккартеру.

И через секунду нам всем стало не до смеха. На сей раз хозяева ловко разыграли мяч, запутав нас своими перемещениями, и быстро пошли в атаку. И если играть по умному, то им требовалось ждать последних трёх секунд и уже тогда идти на штурм нашего кольца. Но Ричард Вашингтон, который прекрасно провёл весь сегодняшний поединок, вдруг сплоховал. Он стал обыгрывать спиной Сашу Белова и не заметил, как на выручку ему прибежал вездесущий Серёжа Тараканов.

«Красавец, Тарик!» – мысленно обрадовался я и полетел вперёд к кольцу команды Калифорнийского университета. Зал мгновенно притих. Причём мой оппонент отстал на четыре метра. И оставалось сделать только два результативных действия: длинную передачу с нашей половины поля в моём направлении и мне исполнить точный бросок по кольцу. И пас этот Тараканов конечно же сделал.

Правда мяч чуть не перехватил Андре Маккартер. Он коснулся его кончиками пальцев и изменил направление. Поэтому зал снова радостно заголосил. Я же искоса глянул на табло, где истекала предпоследняя секунда, затем одним прыжком добрался до мяча и швырнул его одной рукой примерно в сторону баскетбольного щита. И мяч под оглушительный рев трибун провалился в баскетбольное кольцо «Брюинз»!

– Дааааа! – радостно заорал я, когда болельщики схватились за голову и притихли.

– Качай, Майка! – загудел Володя Ткаченко.

И парни, выскочив на паркет, действительно, без всяких шуток, схватили меня за руки и за ноги и стали подкидывать вверх.

– Не уроните, демоны! – голосил я, взлетая в воздух и падая вниз в крепкие руки своих товарищей по сборной СССР.

И только тогда на табло зажёгся окончательный счёт – 79:81 в нашу пользу.

Глава 6

В воскресенье 9-го ноября 1975 года в привокзальный буфет города Выборга вошёл очень странный 30-летний мужчина в больших квадратных очках. В чём заключалась его странность, кроме профессорских очков? Во-первых, на голове незнакомца красовалась каракулевая шапка, как на Леониде Брежневе во время недавнего московского парада в честь 58-летия Великой октябрьской революции. Во-вторых, в руках он имел при себе дорогой кожаный портфель, которым не пользовались обычные жители Выборга. А в-третьих, пальто на незнакомце было непривычной глазу клетчатой окраски. Такую верхнюю одежду обычно привозили в Союз штучными экземплярами из соседних северных стран: из Финляндии или из Швеции.

И трое мужичков за одним из грязных стоячих столиков, где кроме пива и очистков сухой рыбины имелась и бутылочка с 40-градусной прозрачной жидкостью тут же зашушукались, что этот дядя явно из ленинградского начальства. Однако Митяй с вечно пьяным перекошенным лицом возразил, что если он из начальства, то какого хрена прётся в буфет, а не в ресторан по соседству?

– И вообще мне его морда не нравится, – прохрипел он. – Тута простые люди отдыхают и таким важным господам, как этот франт, здесь делать нечего.

Митяй подмигнул своим корешам, Петру и Витьке Семёнову, с которыми по выходным, а так же и в другие будние дни любил прочистить горло и обсудить политическую и экономическую обстановку в мире. Благо в газетах каждый день писали о том, как загнивает Европа, как разлагается Америка и как угнетают товарищей негров в жёлтой жаркой Африке.

– Да ладно, может человеку выпить захотелось по-нашему по-человечески, – полностью осипшим голосом возразил высокорослый и сутулый Пётр.

Пётр был постарше своих товарищей по «литроболу» и в отличие от Митяя, который на одном рабочем месте долго не задерживался, он вкалывал в местном ЖЭКе сантехником и всегда имел трёшку на чёрный день. Что касается невысокого и коренастого Витьки Семёнова, то тот, отслужив два года в стройбате, с дальнейшими планами на жизнь пока ещё не определился. Его отец настаивал, чтобы Витька перестал дурить и пошёл в органы правопорядка, так как советская милиция – это оплот стабильности страны. А мама хотела, чтобы её 22-летний обалдуй поступил в кораблестроительный институт, где парням, отслужившим в армии, делают большие послабления. И чтобы Витька не застрял в этом Выборге до самой старости.

Тем временем гражданин в заграничном пальто и больших профессорских очках, словно бы услышав слова Петра, направился прямиком к их столику. Хотя рядом имелся совершенно свободный и даже чистый стоячий стол.

– Здравствуйте, молодые люди, – вежливо поздоровался с ними незнакомец.

– Чё те надо, дядя? Чё ты хошь? – окрысился Митяй и подумал, что нечего к нам садится на хвоста, тут и так пить нечего.

– Я из газеты, – примирительно кивнул головой мужчина. – Собираю материал для статьи о вашем знаменитом земляке.

После этих слов новоявленный газетчик открыл портфель и выставил на стол бутылку дорого 5-звёздочного коньяка. Пётр уважительно закряхтел, Витька Семёнов азартно шмыгнул носом, а Митяй прокашлялся, словно его вызвали на высокую трибуну, дабы толкнуть зажигательную речь: «Вперёд к победе коммунизма и даешь пятилетку за три дня».

– О каком нашем земляке желаете поговорить? – просипел Пётр и, уверенной рукой открутив пробку с бутылки коньяка, понюхал его содержимое словно флакончик дорогих французских духов.

– Меня интересует Михаил Юрьев, – улыбнулся газетчик. – Баскетболист сборной СССР. Вы наверное в курсе, что сейчас наша команда совершает турне по США и Михаил там демонстрирует замечательную, даже выдающуюся игру?

В подтверждении своих слов незнакомец выложил на стол четыре короткие газетные вырезки из «Советского спорта». И в них говорилось, что первый матч наша команда выиграла у какого-то Маркеттского университета со счётом – 88:86. Второй поединок против университета Индианы наши парни взяли со счётом – 109:82. В третьей игре была повержена сильнейшая команда любительского баскетбола из Калифорнийского университета – 81:79. И в четвёртом матче сборная СССР разгромила очень сильную команду Миссурийского университета – 105:83. И везде лидером по набранным очкам значился Михаил Юрьев.

– Это наш что ли Миха сейчас играет там, в Калифорнии? – опешил Витька Семёнов, который знал Юрьева с детских лет. И всё это время они в лучшем случае играли в футбол, ловили рыбу, ходили собирать ягоды и грибы, а ещё бегали на танцы и ухлёстывали за девчонками.

– Да, он самый, – ещё раз улыбнулся газетчик, показав свои ровные и белые зубы. – В первой игре Михаил набрал 41-о очко, а в последней, представляет – 45. Кстати, завтра сборная проведёт свой пятый матч в городе Дейтон.

– А почему эти игры по телевизору не кажут? – просипел Пётр и разлил коньяк по рюмашкам.

– Телевидение, уважаемый товарищ – это дорогое удовольствие. Между тем мы ещё не полностью оправились от последствий тяжелейшей Великой Отечественной войны, – серьёзно ответил газетчик и предложил выпить за советский спорт.

И это предложение незнакомца, конечно же, было встречено всеобщим одобрением. А потом посыпались рассказы о том, как Мишка быстро бегал по футбольному полю, как высоко прыгал, перемахивая через заборы и как метко метал камни. А один раз он случайно камнем сломал ногу соседскому петуху. За что его отец выпорол, как сидорову козу. Кроме того, его всем ставил в пример учитель физкультуры, за то, что Михаил больше всех подтягивался на перекладине.

– А ещё наш Мишаня здорово плавал, – просипел Пётр. – Мы вот давеча, в августе, присели на бережку, по-человечески, с бутылочкой. А он как вошёл в воду, как давай руками грести, его даже с берега видно не стало. О как.

И на все эти истории незнакомец тактично кивал и не переставал подливать коньяк, в опустевшие рюмки. Как вдруг Митяй заметил, что эти рассказы газетчика явно не радуют. А потом его вдруг осенило, что это никакой не газетчик. Газетчики так не работают. Они не пьют коньяк в забегаловке со случайными встречными. Да и потом, если бы этот дядя приехал из газеты, то его сначала бы встретили соответствующие органы и предоставили ему для интервью специально подготовленных и ответственных людей. И когда этот газетчик откланялся, Митяй, соврав своим товарищам, что сбегает в туалет, метнулся за этим подозрительным человеком.

– Слушай, дядя, – прохрипел он, тяжело дыша, когда нагнал незнакомца на перроне вокзала, – я вижу, что ты человек небедный. Подкинь мне двадцатку и я тебе такое про Миху расскажу, что тебе никто здесь не поведает.

– Любопытно, – наиграно улыбнулся лжегазетчик. – Допустим у меня есть эти двадцать рублей, – он похлопал себя по внутреннему карману пальто. – Поэтому я вас внимательно слушаю.

– Всё это враньё, что мужики тебе наговорили, – зашептал Митяй, уже представив, как на эти деньги он купит три бутылки водки и у него ещё останется 4 рубля и 10 копеек на закусь. – Баскетболом Миха никогда серьёзно не занимался, если не считать уроков физкультуры. И то, что он сейчас играет за сборную СССР, это всё равно, что я готовлюсь к полёту на Марс. Хы-хы-хы. На самом деле случилось следующее: в сентябре этого года он ушёл за ягодами и пропал на несколько недель. Его старший брат перепугался и написал заявление в милицию. А мы потом с мужиками этот лес разок прочесали, но никого не нашли. И вдруг в октябре, не помню какого числа, я столкнулся с Михой нос к носу вот на этом самом перроне. Только Мишаня был уже немного другой. Ростом кажется повыше и лицом чуть пошире. И вот ещё что – он пить отказался. Я как это услышал, мне чуть не поплохело. И я ещё тогда подумал, что здесь дело нечистое. И вроде он передо мной и вроде не он. Словно его леший какой в лесу подменил. Хы-хы-хы. Мистика – одним словом. Хы-хы-хы. Ну как – я заработал двадцатку?

– И даже больше, – криво усмехнулся лжегазетчик и вынул из кармана 25-рублёвую купюру. – А что случилось с его родителями, почему они так рано умерли? – вдруг спросил он и вожделенные деньги снова спрятал в карман.

– Почему умерли? Ну так здесь летом 1972-ого года разыгрались сильные лесные пожары, – прохрипел Митяй. – Его родители поехали на сенокос и угодили в огненную ловушку. Много тогда людей погибло и газеты ваши об этом ничего не писали. Поэтому старший брат заменил Михе и мать, и отца. Только Фадеич ничего тебе необычного не расскажет. Он повторит сказку, что его брат взялся за ум, бросил пить и уехал в Ленинград, чтобы играть в баскетбол за тамошний «Спартак».

– И в самом деле – мистика, – хмыкнул лжегазетчик и сунул Митяю 25 рублей прямо в карман его старой застиранной крутки.

И тут прозвучал гудок пригородной электрички сообщением Выборг – Ленинград.

– Ну я пошёл, у меня дела, – прохрипел Митяй, уже представляя, как он выльёт в себя холодненькую вкусную водку. И ему опять станет легко, хорошо на душе и всё понятно, как дальше жить.

* * *

Свой пятый мачт серии, в понедельник 10-го ноября в Дейтоне, мы проводили в зале 14-тысячной «УД Арены» против сборной команды, составленной из игроков Университета Дейтона, Университета штата Огайо и команды «Вулверинс» из Мичиганского университета. Причём вся стартовая пятёрка представляла именно команду «Мичиганских росомах». По всей видимости, после разгрома «Миссури Тайгерс» – 83:105, который мы учинили в городе Колумбия 8-го числа, организаторы решили против нас абы кого больше не выставлять. И так уже газеты подняли шум, что сборная СССР камня на камне не оставила от одной из сильнейших команд студенческого баскетбола – «Индианы Хузерс».

Но даже сборная лучших баскетболистов из трёх американских ВУЗов не смогла дать нам достойный бой на паркете «УД Арены». И за минуту до конца матча хозяева всё равно уступали – 85:91. И это при том, что судейство сегодня было самым предвзятым за всю серию. Из-за чего у нас за пять фолов площадку уже покинули Саша Белостенный, Володя Ткаченко и Александр Белов. А у хозяев никто не набрал больше четырёх персональных замечаний.

– Юрьев, играй аккуратней! – рявкнул Кондрашин с бровки, когда я повёл мяч в нападение.

«Куда ещё аккуратней? – проворчал я про себя. – Да я на этих студентов даже дыхнуть боюсь, чтобы они от сквозняка не попадали, выпрашивая фолы».

В этот момент я перевёл мяч за спиной, ускользнул от соперника и вырвался на оперативный простор. Справа от меня открылся Толя Мышкин, слева Серёжа Тараканов, а под кольцом попытался выскочить на свободное место Алжан Жармухамедов. Правда его центровой хозяев схватил за майку и не дал сделать этот небольшой шажок. Хорошо хоть на периметре мне помог заслоном Иван Едешко. Этим заслоном в следующую секунду я и воспользовался. И уже подобравшись на пятиметровое расстояние к кольцу соперника, запустил мяч по высокой траектории. И к моему облегчению баскетбольный снаряд, зацепив переднюю дужку, провалился в корзину.

«Ну хоть так. 85:93 и хрен они нам что-то сделают», – обрадовался и первым побежал обороняться. Мне, конечно же, случалось играть при таком безобразном судействе, где одной команде свистят каждый чих, каждое касание, а другим позволяют самые настоящие борцовские приёмы. И тут очень важно дорожить мячом, держать эмоции под контролем, не спорить с арбитрами и хладнокровно попадать со средней и дальней дистанции. Кстати, именно этим всю игру я и занимался.

Американский главный тренер этой сборной солянки отчаянно закричал своим парням: «Гоу! Гоу! Гоу!». И те, прибежав в позиционное нападение, сразу же нагло полезли под наше кольцо. Так один из форвардов во время прохода, отмахнувшись локтем, больно ударил Сергея Тараканова по рёбрам. И свисток судьи опять промолчал. А потом этот же игрок бросил с близкого расстояния, но если рефери играл за команду хозяев, то баскетбольные Боги сегодня бились на нашей стороне. Поэтому мяч ударился в заднюю дужку, затем в щит и отлетел на Жармухамедова.

– Жар, дай! – выкрикнул я и сделал стремительный рывок на противоположную половину поля.

И Алжан длинным пасом мгновенно разрезал всю баскетбольную площадку. Я же ловко выловил это мяч. Затем ударил им одни раз в пол и, сделав два шага, продемонстрировал переполненным трибунам «мельницу», после которой баскетбольный снаряд с громким хлопком вонзился в кольцо и счёт стал – 85:95.

– Даааа! – проорал я, пробегая мимо бессовестного товарища судьи.

И тут же подумал, что жаль я тебе, козлу, харю не могу начистись. Не хочу международного скандала и штрафных санкций. Но морду я твою толстую запомнил.

– Майк – красава! – заголосили парни с нашей скамейки запасных.

– С меня сегодня пиво! – рявкнул Саша Белов, у которого вчера прошёл день рождения и мы, соблюдая перед игрой спортивный режим, эту днюху никак не отметили.

А соперник, получив очередные два очка в свою корзину, всё понял и сдулся. И за двадцать секунд до конца мачта игроки хозяев обречённо перевели мяч на нашу половину. Сделали несколько передач и перед самым финальным свистком бросили по кольцу. Однако мяч в нашу корзину снова не попал. Зрители разочарованно засвистели. А мы, не пожав сопернику рук, так как контракт этого не оговаривал, а сами мы не хотели, по-быстрому скрылись в подтрибунном помещении.

– Молодец, Майк, молодец, – похлопал меня по плечу второй тренер Сергей Бакшин. – Я уж подумал, что при таком судействе у нас нет никаких шансов. А у тебя оказывается нервы из железа.

– Это не нервы, Сергей Григорьевич, это спортивная злость, – криво усмехнулся я. – Ненавижу, когда свистят в одну сторону. Вот я и собрал волю в кулак. Хотя так хотелось кому-нибудь врезать, что аж кулаки чесались.

– Правильно, силу надо доказывать не кулаками, а точными бросками, – Башкин ещё раз хлопнул меня по плечу, после чего сказал несколько хороших слов Мышкину, Тараканову, Едешко и Жармухамедову.

Потом в раздевалке я очень долго пил воду и принимал поздравления от других ребят. А Генка Капустин мне сообщил, что я сегодня снова набрал 45 очков. Даже неулыбчивый одиночка Сергей Белов походя буркнул, что давненько он не видел такого судейского беспредела и такого процента попаданий. Наконец в раздевалку вошёл куратор серии Чак Найнас. Американец привычным движением руки вытащил ведомость, где требовалось расписаться, и премиальные деньги. Но прежде Найнас обратился ко мне:

– Майк, переведи своему тренеру, что завтра вы в Провиденс не летите.

– Интересное кино. А куда мы летим? – спросил я, вытирая полотенцем лицо.

– Вот ваш новый график девяти оставшихся игр, – американский спортивный бизнесмен протянул мне напечатанный на машинке листок.

И в нём значились следующие пункты: «13 ноября – матч с „Индианой Пэйсерс“ в Индианаполисе; 14 ноября – матч-реванш в Блумингтоне против „Индианы Хузерс“; 16 ноября – игра против „Сан-Антонио Спёрс“; 19 ноября – матч с „Нью-Йорк Нетс“; 20 ноября – игра в Филадельфии против университетской команды „Нотр-Дам Файтинг Айриш“; 21 ноября – матч в тауншипе Пискатауэй штата Нью-Джерси с командой университета Ратгерса „Скарлет Найтс“; 24 ноября – игра против „Денвер Нагетс“; 26 ноября – в Гринсборо матч с университетской командой „Северная Каролина Тар Хилс“; и 29 ноября – заключительный матч-реванш с „Маркетт Уорриорз“ в городе Милуоки».

– Владимир Петрович, вам стоит на это посмотреть, – сказал я Кондрашину и протянул ему этот список. – Из оставшихся девяти матчей они предлагают нам сыграть с четырьмя профессиональными командами из АБА – с «Индианой Пэйсерс», с «Сан-Антонио Спёрс», с «Нью-Йорк Нетс» и с «Денвер Нагетс».

После моих слов загудела вся раздевалка. Кто-то обрадовался возможности помериться силами с профи, а кто-то стал возмущаться, что за такие игры нужно поднимать размер премиальных. А то мы сейчас четырежды проиграем сильным командам и получим всего двадцатку долларов.

– Испугались, что мы можем выиграть серию в сухую, – усмехнулся второй тренер Сергей Башкин, рассматривая новый график игр вместе с молчаливым и хмурым Кондрашиным.

– В каком смысле с профессионалами⁈ – взвизгнул руководитель нашей делегации Юрий Михайлович. – Мы – любители и должны играть только с любителями! Я буду жаловаться в Спорткомитет! А потом об этом вопиющем нарушении напишу в газету!

– Вы когда подписывали контракт, вы его внимательно прочитали? – спросил я нашего временного начальника. – В нём лишь указывалось общее число матчей. Поэтому если мы не выйдем на игру против профи, то нам выкатят штраф в 10 тысяч долларов США.

– Хватит орать! – вдруг рявкнул Владимир Кондрашин. – Раскудахтались как куры. Запомните раз и навсегда – хотите стать лучше и сильнее, тогда играть нужно против самых лучших. Ничего сыграем и против профессионалов. Они такие же люди как и мы. А теперь получайте свои премиальные и быстро переодевайтесь. Мы на ужин опаздываем.

Пламенная речь Петровича быстро навела порядок в раздевалке и народ моментально успокоился и смирился с тем, что играть против «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Нагетс» всё-таки придётся. Я же подумал, что такой поворот событий даже к лучшему, и один проигрыш профессионалам, может дать больше, чем десять побед над простыми любителями.

– Ты чё застыл? – пихнул меня в бок Толя Мышкин. – Наши девчонки прикатили из Блумингтона. Давай быстрее в душ, харэ тормозить.

– А Кент Бенсон приехал для очередного спарринга? – хохотнул я.

– Только его нам не хватало, – захихикал Мышкин.

* * *

На день рождения Саши Белова вся команда набилась в небольшой уютный бар рядом с гостиницей. И так как гостиница и бар находились недалеко от университета Дейтона, то тут было полно студентов. Александр как и обещал, купил каждому по бутылки пива, которое ему обошлось в 80 центов за штуку. Затем мы покричали: «Оле-оле Союз – чемпион!», пожелали Белову долгих лет жизни и больших побед на баскетбольном поле, и как это обычно случается вся команда постепенно разбилась на несколько компаний. А наши ветераны, сочтя трату драгоценной валюты на пиво и закуски излишней роскошью, вообще по-тихому улизнули в гостиницу.

Кстати, я тоже, вымотавшись за игру, хотел было смыться в свой номер. Но к нам из университета Индианы приехали девчонки: Нэнси, Эмма, Оливия и Хейзел, и я остался за нашим столиком в качестве переводчика. Хорошо хоть ближе к десяти часам вечера заиграли музыканты и мои друзья с девчонками пошли танцевать. И так как язык танца универсален и мои знания английского в нём не требовались, я облегчённо выдохнул. Вместо этого за мой столик присели Саша Белов и Володя Арзамасков.

– Слушай, Майк, завтра у нас выходной и мы хотели бы пойти по магазинам, – сказал наш штатный коммерсант Зяма. – Может, прогуляешься с нами?

– Хотим наконец-то избавиться от икры и купить подарки родным и знакомым, – пробурчал Белов.

– Если надо, то прогуляюсь, – кивнул я. – Мне тоже надо кое-что купить родным и знакомым.

– Я вот ещё, что хочу спросить, – замялся Зяма. – Как считаешь – обыграем профессионалов из Американской баскетбольной ассоциации?

– Вопрос не простой, – пожал я плечами. – Я тут в дороге полистал местную спортивную прессу и думаю, что «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Нагетс» не хуже лучших команд НБА, – признался я. – С ними буде очень тяжело. С остальными поборемся.

– Ну хоть что-то урвём, – хмыкнул Арзамасков, который окончательно потерял место в стартовой пятёрке сборной СССР и появлялся на паркете только в редкие промежутки времени. Однако Зяма по этому поводу особо не заморачивался. Ведь премиальные платили всем поровну. Тем более он прекрасно понимал, что когда команда вернётся в Союз, то он своё место в составе «Спартака» снова отвоюет.

В этот момент зазвучала медленная мелодия и меня неожиданно пригласила на танец какая-то незнакомая студентка местного Дейтоновского университета. И я, естественно, возражать не стал.

– А я была сегодня на игре, – похвасталась смугленькая, похожая на латиноамериканку крупная и фигуристая девушка. – Это вы там забросили больше всех? Или вы по-английски не говорите?

– Немного говорю, – улыбнулся я и вдруг заметил за самым крайним столиком куратора нашей серии Чака Найнаса и ещё одного мистера в дорогом строгом пиджаке. – Кхе. Да, я сегодня был в ударе. И наверное огорчил тебя и твоих подруг? – я кивнул в сторону барной стойки откуда на нас пялились две любопытные барышни.

– Совсем нет, – захихикала девушка. – Это же был просто товарищеский дружеский матч.

«Что ж тогда на нём было такое судейство, словно мы играли на вражеской территории?» – подумал я и опять поймал на себе взгляд Чака Найнаса и его странного компаньона.

* * *

– Значит старик, Джон Вуден, был прав – перед нами самозванец, человек появившийся из ниоткуда, – прошипел президент NCAA, мистер Уолтер Байерс.

Честно говоря, Байерсу не хотелось тащиться в этот скромненький бар и пить здесь дешёвое разливное пиво. Но ради того, чтобы ещё раз вблизи посмотреть на странного русского баскетболиста, он всё же приехал из своей пятизвёздочной гостиницы.

– Полный отчёт мы получим через пять дней, – кивнул головой Чак Найнас. – Однако теперь, после разговора с друзьями этого Михаила Юрьева, стало очевидно, что он – не тот кем является на самом деле. К сожалению доказать это практически невозможно. По документам у Юрьева всё чисто и всё идеально. И ближайший родственник его утверждает, что Михаил с детства усиленно занимался баскетболом и вообще любил спорт.

– Но всё-таки что-то мы можем сделать? – хмыкнул Уолтер Байерс.

– Если повезёт, то весной, когда растает снег, можно нанять других людей, которые найдут труп настоящего Михаила Юрьева и предъявят его милиции.

– И что нам это даст? – спросил Байерс.

– Я думаю, что в КГБ очень сильно заинтересуются этим самозванцем. И в преддверии Олимпиады его просто не выпустят из страны, – улыбнулся Чак Найнас и сделал два больших глотка тёмного холодного пива.

– Кто же ты такой мистер Юрьев? – тяжело вздохнул Уолтер Байерс, разглядывая как этот странный русский баскетболист танцует с привлекательной латиноамериканкой.

Глава 7

Руководитель нашей делегации, Юрий Михайлович, всё же устроил скандал из-за предстоящего матча с профессионалами. Он на плохом английском наорал на нашего куратора Чака Найнаса и пообещал, что по приезде в СССР весь советский народ узнает об этом наглом обмане организаторов, и что мы, советские люди, презираем профессиональный спорт. Ибо наш спорт – это прежде всего физкультур и здоровый образ жизни.

Правда Найнас мало что понял из слов нашего горе-руководителя. Он смущённо улыбался и говорил, что окей, об этой серии обязательно надо будет написать в московской прессе и ещё добавил, что сам любит заниматься физкультурой. Но подспудно понимая, что не все в нашей делегации довольны изменением графика турне, он предложил команде организовать экскурсию на фабрику одежды, где можно будет приобрести джинсы со значительной скидкой. Я когда перевёл эти слова баскетболистам, то они от радости Найнаса чуть ли не принялись качать на руках. Так как денег у парней скопилось предостаточно, а времени, чтобы их с умом потратить из-за постоянных переездов и перелётов практически не было.

И накануне матча против «Индианы Пэйсерс» днём 12-го ноября мы приехали на фабрику «Hefner Clothing Company». Она располагалась в нескольких красных кирпичных зданиях на окраине Индианаполиса и со стороны выглядела, как самые обычные производственные помещения. За воротами фабрики нашу команду Гулливеров встретил директор Джимми Хэфнер, невысокий полненький мужчина. И первые минуты он, высоко задрав голову, с интересом рассматривал Володю Ткаченко и Сашу Белостенного. Так как Белый и Тканя даже на нашем фоне смотрелись впечатляюще.