Текст книги "Аллей-уп. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Annotation

Баскетбол – это уникальная игра. Так во вовремя первых баскетбольных матчей к корзине из-под персиков прилагалась и настоящая садовая лестница, чтобы доставать заброшенные мячи. А ещё баскетбольный щит появился не как осознанная необходимость, а как ограждение против самых наглых болельщиков, которые, стоя на балконе, помогали любимой команде переправлять мячи в цель. Кроме того, только в баскетболе чемпионат Европы выиграла команда из другого части света, ей стала сборная Египта из Африки. И как вишенка на торте – только баскетболист, главный герой романа Михаил Юрьев, из 2018-го года смог приехать на электричке в 1975-й, где сборная СССР проводит турне по США, чтобы как следует подготовиться к предстоящим олимпийским играм в Монреале.

Аллей-уп. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Аллей-уп. Том 2

Глава 1

Во вторник 4-го ноября 1975 года на утренней разминке на новенькой 17-тысячной спортивной арене в городе Блумингтон, штата Индиана, я волей-неволей напевал старенькую песенку: «Мы бродячие артисты, / Мы в дороге день за днем. / И фургончик в поле чистом, / Это наш привычный дом». Ведь сначала наша сборная СССР по баскетболу, частью которой я с недавних пор являлся, перелетела со спортивной базы Цахкадзор в Москву, затем из Москвы мы сделали перелёт до Парижа. Из Парижа, где мы проторчали почти сутки, команда перелетела в Нью-Йорк. Потом из Нью-Йорка в Милуоки. В этом городке наша баскетбольная дружина отыграла первый матч американского турне против местного университета и победила со счётом – 86:88.

И наконец, белый лайнер доставил нас в Индианаполис, из которого сборная на автобусе переехала в маленький уездный 45-тысячный Блумингтон. Так как именно здесь базировалась сильнейшая на данный момент университетская команда «Индиана Хузерс» или, если говорить на языке Пушкина – «Индианские хулиганы». Ей Богу, за прошедшие несколько дней наша сборная СССР по баскетболу пролетела столько километров, сколько я не налетал за всю свою прошлую жизнь.

Кстати, пару слов о своей жизни: родился я в 1998 году в городе Выборге. Мама при рождении назвала меня Михаилом. Фамилия же, за неимением отца, досталась от деда – Юрьев. И до 2018-го года моя жизнь была относительно спокойной – я учился в РГПУ и играл в баскетбол на первенство города. Пока в один прекрасный день не уснул в электричке сообщением Выборг – Санкт-Петербург, а проснулся на Финляндском вокзале города Ленинграда в 1975 году. И теперь я вынужденно скрываюсь под паспортом своего покойного двоюродного деда Михаила Фадеевича Юрьева 1954-го года рождения. Благо мы внешне во многом похожи. У меня точно такой же прямой нос, такой же волевой подбородок, серые глаза и тёмно-русые непослушные волосы. Вот только рост у дяди Миши, как я его всегда называл, был 175 сантиметров, а у меня – 195. Да и мышечной массы во мне было гораздо больше. И если его труп по весне случайно обнаружат на Выборгских болотах, то у меня могу возникнуть очень серьёзные неприятности.

– Шикарная арена, – восторженно высказался Иван Едешко, глядя на огромные ниспадающие трибуны и современное электронное табло под потолком. – Даже не верится, что это построено в городке, который меньше Воскресенска.

К этому моменту из всей сборной СССР на разминку вышло всего семь человек: Саша Белостенный, Серёжа Тараканов, Толя Мышкин, Гена Капустин, Володя Ткаченко, я и вот ещё появился один из наших прославленных ветеранов. Остальные парни, Александр Белов, Алжан Жармухамедов, Александр Сальников, Сергей Белов и Владимир Арзамасков, всё ещё отлёживались после перелётов и переездов. И главный тренер Владимир Кондрашин, понимая, что ребята устали, против свободного посещения этого тренировочного занятия не возражал. Впрочем и он сам, как и наш второй тренер Сергей Башкин тоже остались в номере досыпать. Хотя на трибунах уже скопилось порядка двух десятков корреспондентов и телеоператоров. Эти работники средств массовой информации терпеливо ждали, когда мы вдоволь набегаемся и набросаемся по кольцу.

– Насколько мне известно, Иван Иваныч, – обратился я к Едешко, – то в Штатах народ более мобильный, чем у нас в Союзе. Здесь почти у каждого своё авто. Поэтому приехать сюда из Индианаполиса и других окрестных городков – это не проблема. И я практически уверен, что здесь сегодня будет полный аншлаг.

После этих слов я взял баскетбольный мяч в руки и красивым броском с семи метров поразил кольцо.

– Давай ещё, Майк! – азартно крикнул Генка Капустин и принялся пасовать на меня мяч за мячом.

И мне просто пришлось под вспышками фотоаппаратов не уронить высокое звание советского спортсмена, и из шести попыток реализовать пять. Я бы и шестой мяч положил в цель, но слишком поспешил с броском. Однако и такой результат был встречен аплодисментами.

– Странно, что такой снайпер, как ты, не был никому известен до сего года? – хмыкнул Иван Едешко и тоже попытался поразить кольцо с семи метров.

Правда, оба его дальних выстрела не имели успеха. Поэтому Иван Иваныч по-хитрому улыбнулся в свои шикарные усы, и на третий раз провёл мяч вперёд и, выполнив красивый бросок крюком, наконец-то поразил баскетбольную корзину.

– Ничего странного, Иваныч, – возразил я, – служил на погранзаставе «Нарынкол». Могу показать военный билет.

Это был мой железный аргумент, когда возникали подобные разговоры – кто я и откуда? Даже сопровождавший нашу сборную сотрудник КГБ, Василь Василич, полагал, что я его человек. Ибо пограничные войска ещ с 20-х годов структурно входили поочёредно в состав ВЧК, ОГПУ, НКВД и КГБ СССР.

Тем временем Толя Мышкин тоже решил покрасоваться перед местной прессой. Он взял мяч в руки и с центра поля решительно повёл его на кольцо. А потом от линии штрафного броска сделал два шага, взмыл в воздух и, развернувшись на 360 градусов, шарахнул мячом в переднюю дужку. И американская пресса на трибунах тактично захихикала.

– Не вздумай такое показать во время игры, – улыбнулся я и увидел, что наши центровые Ткаченко и Белостенный филонят. Присели на скамеечку, о чём-то треплются и пьют воду. – Тканя, Белый! – прикрикнул я на них. – Встали под кольцо и отрабатываем обыгрыш спиной. Сначала один защищается, другой атакует. Потом наоборот. Напоминают как это делается: удар в пол, разворот на 180 градусов и бросок от щита. Давай-давай, подъём. В Союзе будете отдыхать! Гена, ты делаешь им передачи. Далее, Князь и Тарик на другой половине играют один на один! – скомандовал я Серёже Тараканову и Толе Мышкину, которые тоже немного расслабились.

– Нифигасе командир у нас нашёлся! – наигранно возмутился Мышкин. – А ты что будешь делать? – резонно заметил он.

– А я сегодня у вас вместо Кондрашина, – захихикал я и предложил Ивану Едешко тоже сыграть друг против друга.

«Ну вот, вроде все при деле. Не может наш народ без командира», – усмехнулся я про себя, когда мы с Едешко начали толкаться, играя на дополнительном тренировочном кольце, которое специально временно установили рядом с боковой линией ближе к центру площадки.

Крепкий коренастый уроженец гродненской области с первого же владения решил показать мне кто здесь хозяин. Он, владея мячом, со всей силы влепил корпусом в мою грудь. У меня даже на какую-то секунду сбилось дыхание. Однако когда Иван подобрался к кольцу, я успел выпрыгнуть и накрыть его бросок. И хоть мяч мне удалось зацепить лишь кончиками пальцев, этого оказалось достаточно, чтобы баскетбольный снаряд ударился в переднюю дужку и отлетел в поле, где я его и поймал.

– Обижаешься на нас, «старичков», что мы чуть не слили прошлую игру? – спросил Едешко, теперь уже обороняясь против меня.

Он грамотно расположился вполоборота, отрезая мне путь через центр и загоняя в правый угол площадки. Но у меня на такую защитную хитрость были припасены несколько хитрых баскетбольных отмычек.

– Вы-то тут причем? – усмехнулся я, стуча мячом в пол. – Кондрашин должен был сам понять, что у вас сегодня не идёт игра, и вовремя сделать перестановки. Это его косяк. Но есть нюанс, когда я вчера об этом заикнулся, Кондрашин буквально рассвирепел. И теперь мои перспективы в сборной туманны.

Далее я сделал резкий шаг назад, перевёл мяч за спиной с правой руки на левую и, выскочив на кольцо, всадил смачный слэм-данк. Американские корреспонденты одобрительно захлопали в ладоши.

– Не бзди, молодой, наш Петрович хоть и вспыльчивый, но отходчивый, – выдохнул Едешко и, владея мячом, попытался повторить мой финт.

Однако перевод за спиной у нашего разыгрывающего не получился. Поэтому я снова перехватил этот мяч и без раздумий бросил по кольцу. И баскетбольный снаряд чисто, не касаясь обода кольца, буквально нырнул в сетку, снова вызвав аплодисменты на трибунах.

– Если Кондрашин тебя сегодня будет мариновать на лавке, то мы, «старички», сами с ним поговорим. И напомним, что мы все здесь делаем одно дело. И нечего понапрасну обижаться.

Иван Едешко ещё раз тяжело вздохнул и потребовал, чтобы я медленно и детально показал, как делается перевод за спиной в одну и в другую сторону.

– Учиться никогда не поздно, – проворчал он.

И мы, отложив поединок один на один на ближайшее будущее, принялись работать на важным для разыгрывающего защитника баскетбольным финтом. Но мяч упрямо его не слушался. Перевод между ног он делал уверенно, а за спиной получалось как-то коряво. И тут я обратил внимание, что у Едешко неправильно работает левая рука.

– Иваныч, а что у тебя с левой рукой? – удивился я.

– Упал в детстве на бетонную плиту и раздробил суставы в нескольких местах, – признался автор золотого олимпийского паса. – Врачи чудом спасли руку. Я может быть в гандбол и в баскетбол пошёл, чтобы эту руку как следует разработать. Ха-ха.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – улыбнулся я и в этот момент в зал вошла группа девушек, одетых в короткие юбочки.

«Группа поддержки», – догадался я, когда увидел на футболках логотип местной университетской команды «Индианы Хузерс». Он чем-то походил на трезубец морского царя Посейдона. И тут же одна из девушек, крашенная фигуристая блондинка с красивыми и крепкими ножками, заявила, что наше время подошло к концу и мы должны покинуть площадку.

– Ухатыте, – сказала она.

– Спроси – как её зовут и попроси телефончик, – захохотал наш весельчак Толя Мышкин.

– И когда ты ей собрался звонить, товарищ Князь? Между прочим, мы завтра улетаем в Лос-Анджелес, где нас ждут прошлогодние чемпионы NCAA, «Калифорнийские медведи», – возразил я.

– Когда звонить? Ха! Конечно сегодня вечером! – брякнул Толя и пригладил мокрые от пота волосы.

– Ухатыте, – вновь повторила девушка, подумав, что мы пререкаемся и не желаем покидать площадку.

– Тренировка окончена! – гаркнул я своим парням и обратился к этой капитанше группы поддержки. – Хелло, бэби. Мой друг, русский Князь Мышкин, интересуется, что ты собираешься делать после матча? – спросил я на плохеньком английском языке. – У него есть конкретное предложение – сходить сегодня в бар и выпить по кружечке пива. Кстати, его зовут Анатолий.

– Смотрите девочки, русские клеятся к нашей Нэнси! – словно курочки наперебой закудахтали другие участницы группы поддержки и тоже подбежали к нам.

Сама же капитанша Нэнси отчего смутилась и покраснела. Девчонки же напротив откровенно стреляли глазками, хихикали и перешептывались.

– Почему бы и нет. Я ещё никогда не встречала русских князей. Но с одним условием, если вы победите нашу команду, – через секунду с вызовом хмыкнул девушка. – Только вы их не победите. У нас лучшая университетская команда страны. И… раз, два, три! – скомандовала она своим подругам, которые тут же дружно хором прочитали короткую детскую считалочку, что наш соперник будет бит, «Хузерс» наш не победить.

– Чё она сказала? – усмехнулся Толя Мышкин.

– Она готова с тобой сходить в бар и выпить по кружечке пива, если мы сегодня расколошматим их хвалённый «Хузерс», – ответил я и сказал девочкам, что мы приняли ваш вызов, и до встречи вечером в баре.

– Окей! – загоготал Мышкин.

Далее мы пошагали в подтрибунный коридор и тут на нашем пути выросли многочисленные журналисты. Они быстро сообразили, что я понимаю их родную речь, поэтому именно меня стали засыпать самыми примитивными вопросами: «Как вы считаете, каковы ваши сегодня шансы на победу? Как вам понравилась Америка и их уютный маленький городок? И не хотели бы мы остаться здесь и играть в НБА?».

– Спасибо за интересные вопросы, – ответил я и подумал, что ответы нужно давать самые расплывчатые, чтобы интервью не наделало много шума в посольстве СССР и не заинтересовало соответствующие органы. – Каковы наши шансы в игре против «Хузерс»? Я думаю они очень высокие. У нас в команде создался хороший сплав молодости и опыта. Вот например – Иван Едешко, – я приобнял нашего прославленного разыгрывающего, – он ещё не забыл как отдавать великолепные голевые передачи. Или вот наши юные центровые – Саша Белостенный и Володя Ткаченко. На Монреальской Олимпиаде – они станут одним из самых лучших центровых турнира. Это я вам гарантирую. А ещё запомните такие имена, как Сергей Тараканов, Анатолий Мышкин и Геннадий Капустин. Это будущее сборной СССР. Что касается Америки и вашего города, то мы пока мало что успели посмотреть. Но эта спортивная арена просто превосходна. И мы будем рады сегодня на ней показать настоящий советский баскетбол. Спасибо за внимание.

После этих слов я попытался уйти сам и увести всех своих парней в раздевалку. Но какой-то настырный репортёр снова напомнил неудобный вопрос про НБА.

– Такие вопросы, как переход советских спортсменов в зарубежные команды, решается на уровне Спорткомитета, – тяжело вздохнул я. – Например в начале этого года известный хоккеист Вячеслав Старшинов, звезда советского спорта, уехал выступать в Японию за клуб «Одзи Иглз». Так же и с НБА. Если правительство и Спорткомитет сочтёт выгодным для государства такой переход, то мы поедем играть сюда, в Штаты. А если нет, то продолжим выступать в чемпионате СССР, а так же на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх. Везде есть сильные и достойные соперники. Так в последние годы значительно прибавила в мастерстве сборная Югославии. Поэтому не в одной НБА играют в хороший баскетбол.

– То есть вы признаёте, что у вас нет свободы передвижения? – ляпнул кто-то из толпы журналистов.

– В данную секунду только вы нам не даёте пройти в раздевалку, – усмехнулся я. – И лучше вы мне ответьте – почему ваши баскетболисты НБА не едут на чемпионаты мира и Олимпийские игры? Они у вас что – заключённые какие-то? Попали в рабство к акулам спортивного бизнеса? У нас, между прочим, рабство отменили в 1861 году. Поэтому давайте будем заниматься каждый своими проблемами, а не искать соринки в чужом глазу. Спасибо за внимание.

Закончив свою эмоциональную речь я всё же распихал журналистов и буквально вместе с парнями прорвался в раздевалку.

Конечно ничего хорошо в этом нет, что все советские люди сидят в Союзе, как за «железным занавесом». Даже на бюджетные курорты Турции никто не летает. Венгры и югославы, к примеру, спокойно ездят по этим заграницам. И строить им нормальный социализм с человеческим лицом это не мешает. Государственная машина не должна, и не имеет права трепать мозги и унижать своих граждан. Чиновники, обличенные самой высокой властью, просто обязаны между желаниями простых людей и государственными интересами искать золотую середину. Иначе страна, как автомашина, которой вовремя не сделали плановый профилактический ремонт, неумолимо развалится либо превратиться в территорию беззакония, где по-человечески жить будет нельзя.

Примерно такие мысли роились в моей голове, когда Толя Мышкин пихнул меня в бок и спросил:

– Чё они от тебя хотели?

– Спрашивали про НБА, – проворчал я.

– И чё ты им ответил? – пробасил Иван Едешко.

– Если Спорткомитет сочтёт нужным, то поедем играть и туда, – признался я. – Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть! – улыбнулся я.

– Правильно, – кивнул Иван Иванович. – Наше дело маленькое. Прикажут ехать в НБА, поедем в НБА.

– А что ты сказал про нас? – спросил Серёжа Тараканов. – Я слышал как ты называл наши фамилии.

– Сказал, чтоб запомнили ваши имена, – весело ответил я. – Скоро о вас заговорит весь баскетбольный мир!

– А я б поехал к профессионалам, – шепнул Гена Капустин.

– Через десять лет, Капустик, многое поменяется, – так же шёпотом ответил я. – Если будешь так же прогрессировать, то всё может быть. Хотя я бы на твоём месте ближе к тридцати годам поберёг здоровье и подумал о спокойном европейском чемпионате.

– Ну хватит шептаться, – прогудел как труба Владимир Ткаченко. – Пошлите жрать, пожалуйста.

– Кто о чём, а Тканя о жратве, – захохотал Саша Белостенный. – Кстати, в самом деле, пошли уже гостиницу. Пора бы и подкрепиться. Ха-ха-ха.

* * *

Куратор матчевой серии между лучшими университетскими командами и сборной СССР, Чак Найнас, ещё вчера утром перед вылетом самолёта в Индианаполис созвонился с несколькими своими коллегами, и предложил им прилететь на сегодняшний баскетбольный поединок. К сожалению откликнулись не все руководители студенческого баскетбола США. Но президент NCAA – 52-летний Уолтер Байерс, деятельный и шустрый невысокий мужчина, которого американские газеты называли: «помешенным на власти мелким тираном», прилетел. А так же посетил это матч один из самых авторитетных баскетбольный специалистов Америки – 65-летний Джон Вуден. Вуден ещё в прошлом сезоне возглавлял команду Калифорнийского университета, а в этом он официально вышел на пенсию и занялся мемуарами. Однако всё ещё принимал активное участие в управлении студенческим баскетболом. К слову сказать многие игроки, прошедшие школу Вудена, затем сделали успешную карьеру в НБА. И среди его учеников были такие баскетболисты, как Карим Абдул-Джаббар, Билл Уолтон и Гейл Гудрич.

– Что тебя беспокоит, Чак? – прохрипел Вуден, когда мужчины уютно расположились в ложе для почетных гостей, а на площадке 17-тысячного «Эссембли-холла» баскетболисты сборной СССР и университетской команды «Индиана Хузерс» завершали предматчевую разминку.

– Меня озадачила вчерашняя игра, – признался Чак Найнас. – Вы меня знаете ни один год. Я просто так языком трепать не буду.

– Не тяни резину, Найнас! – прикрикнул на него президент студенческого баскетбола Уолтер Байерс. – Давай ближе к делу.

– В общем так: вчера по ходу матча Советы обыгрывали команду Маркеттского университета на 29 очков, – произнёс Найнас, вложив в свой голос нотки озадаченности и тревоги. – А эта команда одна из сильнейших в лиге. У них вся первая пятёрка уйдет в 1-ом и во 2-ом раунде драфта НБА. В какой-то момент мне показалось, что против наших парней действуют не советские любители, а «Бостон Селтикс». Настолько легко они побеждали.

– Ну и что? – как ребёнок закапризничал пенсионер Джон Вуден. – Сначала побеждали, а потом чуть не проиграли. Значит не так сильны твои Советы. Я ещё раз повторяю свой вопрос: «Что тебя беспокоит, Чак?».

– Меня беспокоит, что Советы могут выиграть серию против наших университетских команд с сухим счётом – 14:0, – ответил Найнас. – И как мы потом будем заключать телевизионные контракты на «мартовское безумие», когда пресса поднимет вой, что студенческий баскетбол уже не тот? Что студенты теперь не способны взять даже один матч у советских любителей?

– Н-да, это проблема, – согласился Уолтер Байерс. – Ты что-то уже предпринял?

– Так, сделал кое-что, – кивнул Чак. – Я отменил матч со слабой университетской командой из города Сент-Луиса и перенёс третью игру в Калифорнию.

– Против моих «Брюинз»? – обрадовался Джон Вуден. – Правильное решение. Хотя я бы спешить не стал. Вот увидите сегодня Индиана преподаст хорошего урок баскетбола этим Советам. В этом сезоне «Индианские хулиганы» – это команда номер один. У них вся стартовая пятёрка хоть сейчас может заиграть в НБА. Скотт Мей, Куинн Бакнер и Кент Бенсон сегодня сделают из русских отбивную. Кстати, неплохо бы этих парней взять в олимпийскую сборную.

– До Олимпиады ещё далеко, а что будет сегодня – посмотрим, – пробурчал себе под нос Чак Найнас и обратил внимание на баскетбольное поле, где команды выстроились, чтобы послушать гимны СССР и США.

Глава 2

Как это ни странно, но матч против «Индианских хулиганов» я начал на скамейке запасных. Хоть убей, но мои отношения с главным тренером Владимиром Кондрашиным упорно не складывались. По его мнению я играл не так строго, как требовалось, вёл себя развязно, был себе на уме, да и просто как человек не нравился. Кстати, Владимир Петрович мне тоже был не симпатичен. Вчера вытащили игру на зубах, и из 86 очков нашей команды я настрелял под «сорокет», хоть бы подошёл, сказал пару добрых слов, так нет – все у него виноватые, все у него плохие.

В этом отношении мой идеальный тренер – это Дэвид Блатт, строгий на площадке, но приятный в общении после финального свистка. Ни одни игрок сборной СССР не упоминал, что Блатт кого-то гнобил, когда заканчивался неудачный матч. И то, что он выиграл с нашей далеко не самой звёздной сборной Россией чемпионат Европы и завоевал бронзу Олимпийских игр 2012 года – это выдающиеся достижения. А его знаменитое изречение хоть сейчас можно повесить в каждой баскетбольной раздевалке: «Самые большие мировые проблемы – это глобальный мир, борьба с голодом и как остановить пик-н-ролл».

Однако мне сейчас было не до мировых проблем. Наши парни на площадке к 7-ой минуте матча уступали уже 6 очков, проигрывая со счётом – 18:12. Наша стартовая пятёрка: Александр Белов, Алжан Жармухамедов, Александр Сальников, Сергей Белов и Иван Едешко, никак не могли сдержать атаки хозяев площадки. Да и если честно взглянуть фактам в глаза, то в нападении тоже не очень-то клеилось.

Оппонент же нашего Петровича, главный тренер «хулиганов» 35-летний Бобби Найт выставил против нас хорошо слаженную пятёрку, где троим афроамериканцам помогали двое бледнолицых братьев. Особенно был хорош русоволосый большой парень Кент Бенсон, номер 54. Имея рост 211 сантиметров и вес 107 килограмм он полностью переигрывал нашего 2-метрового Сашу Белова. А ещё лютовал в атаке некий Скотт Мэй, номер 42, лёгкий форвард с модной африканской причёской под чёрный одуванчик. При своих габаритах, рост – 201 сантиметр и вес под 100 килограмм, он входил в нашу оборону, как нож в кусок сливочного масла. Кроме того уверенно руководил атаками «Хузерс» номер 21-ый – коренастый афроамериканец Куинн Бакнер с ростом в 191 сантиметр. И ему неплохо помогал на периметре другой афроамериканский защитник – Боб Уилкерсон, номер 20, рост – 198 сантиметров. Кстати его африканская причёска была самой пышной в команде хозяев поля и добавлял ещё 4 сантиметра роста. Наконец у хозяев неплохо защищался в «краске» некий щеголеватый блондин Том Абернети, номер 33, рост – 201, вес – 100 килограмм.

«Да уж, – пробурчал я про себя. – Если так дело и дальше пойдёт, то влетим двадцать очков к гадалке не ходи. И плакало свидание Толи Мышкина с капитаншей местной группы поддержки, с симпатичной девушкой Нэнси».

– Плакало моё свидание, – тихо проворчал Мышкин, с которым мы сидели рядом на скамейке запасных. – Влетим двадцатку, если ничего не поменяется.

– Какое свидание, мужики, когда нет премиальных? – хмыкнул Владимир Арзамасков или Зяма, как его называли все баскетболисты сборной СССР. – Будут бабки, будут и подруги. Поверьте мне, мои юные друзья.

Вот уж кто-кто, а Зяма мне другом не был. Скорее наоборот, я был бы рад выдавить его и из сборной и из ленинградского «Спартака». Ибо такие хапуги как он могут испортить любую команду. Ведь для Зямы баскетбол являлся лишь способом зарабатывать бабло. И его умение крутиться, вертеться и жить на широкую ногу разлагало остальной коллектив. Кстати, что касается денег, то после вчерашнего выиграно матча куратор серии, американец Чак Найнас, зашёл в нашу раздевалку и лично выплатил каждому игроку по 50 долларов. И многие парни уже посчитали, что если выиграть все поединки против университетских команд, то мы буквально озолотимся, набив карманы семью сотнями зелёных американских рублей.

– Слушайте, старички, а вы где успели сбросить красную икру? – спросил Арзамасков в тот момент, когда центровой «хулиганов», Кент Бенсон, получил мяч в нашей трёхсекундной зоне, отодвину спиной Сашу Белова и записал на свой счёт очередные 2 очка.

– Еееее! – радостно завопили переполненные 17-тысячный трибуны.

Счёт на табло сделался – 20:12 и стало совсем невесело.

– Погоди ты, Зяма, с икрой, – прорычал я. – Съели мы её в гостинице, вот куда дели. Сейчас не о том надо думать.

Я покосился на Кондрашина и о чудо – Петрович взял тайм-аут. Тут же грянул трубами и литаврами духовой университетский оркестр и на центр баскетбольной площадки под громкие крики выбежали девчонки из группы поддержки. Они принялись прыгать, задирать ноги, трясти разноцветными помпонами и скандировать, что «Хузерс» никому не победить, и это так же верно, как круглая Земля.

– Юрьев, Мышкин, Тараканов, Капустин и Белостенный, разминайтесь, – вдруг пророкотал Кондаришин. – Сейчас выйдете на паркет. Я не понимаю, мужики, что с вами происходит⁈ – рявкнул Петрович на наших ветеранов. – Проваливаете вторую игру подряд! Белов, что с тобой?

– Игра не идёт после длительных перелётов, – проворчал Сергей Александрович Белов.

– Соберитесь! – рыкнул Кондрашин. – Сейчас молодые чуть-чуть побегают и я вас снова выпущу.

Далее главный тренер продолжил ещё что-то выговаривать нашим старшим товарищам, но из-за общего шума в зале мы уже ничего не слышали, так как уже вышли на баскетбольную площадку.

– Белый, когда их 54-й номер, Кент Бенсон, начнёт продавливать тебя спиной, постарайся поймать момент и сделать шажок назад, – сказал я Саше Белостенному. – Он крупнее, зато ты быстрее, выше и руки у тебя длиннее.

– А я прихвачу Скотта Мэя, 42-го, – уверенно произнёс Толя Мышкин. – Хватит с него на сегодня голеадорских подвигов. Он своё на сегодня отзабивал.

В этот момент мимо нас пробежала местная группа поддержки и их капитанша Нэнси, бросив взгляд на Толю, наигранно захохотала, дескать ваше дело мальчики – табак.

– Закроешь 42-го, сделаешь большое доброе дело, – согласился я. – На тебе Гена «крепыш», номер 21-ый. Я прикрою «одуванчика», номера 20-го. И на тебе, Тарик, «блондин», номер 33. Он большой, но неповоротливый. Играй за счёт головы и скорости.

– То есть я сегодня опускаюсь на позицию форварда? – удивился Тараканов.

– Так надо для команды. «Одуванчик» для тебя слишком быстрый и тяжёлый, так будет лучше, – сказал я и тут судья потребовал, чтобы мы перестали трепать языками и разыграли мяч из-за лицевой линии.

Сергей Тараканов выбежал за лицевую, я и Гена Капустин на нашей половине поля приготовились принять первую передачу, а Мышкин и Белостенный ушли за центральную линию поля. Наш же соперник вдруг решил применить прессинг. Каждый разобрал каждого. И в частности ко мне приклеился именно номер 20-ый, «черный одуванчик» Боб Уилкерсон. Поэтому когда прозвучал свисток судьи мне пришлось рвануть в угол площадки, чтоб получить пас. А потом показать пару обманных финтов – перевод мяча между ног и за спиной. И только тогда я выбежал на оперативный простор.

На мою удачу такой прыти соперник от меня явно не ожидал. Из-за чего вместо плюсов, что даёт хороший командный прессинг, «Индиана Хузерс» получила один большой минус в виде выхода три в два. И в следующую секунду я смело пошёл на кольцо соперника. И как только здоровяк Кент Бенсон бросил опекать Сашу Белостенного, сделал навесную передачу на аллей-уп. Белый легко взмыл в воздух и вколотил мяч в сетку «Индианских хулиганов», немного успокоив ревущие трибуны.

– Дааа! – прокричал я, когда счёт стал – 20:14. – Белый, ты – лучший!

– Сам знаю! – захохотал Белостенный.

А далее мы уперлись в защите. Ведь для баскетбольных побед, как и в любом другом ремесле, нужно уметь не только фонтанировать идеями и забрасывать красивые мячи, но и терпеть в обороне, выполняя тяжёлую черновую работу. Соперник же в нападении долго не заморачивался. Их разыгрывающий, крепыш Куинн Бакнер, отдал мяч Скотту Мэю, и тот моментально пошёл в проход. Но шустрый Толя Мышкин очень грамотно оттеснил его в край площадки и Мей из неудобной позиции поразить наше кольцо не сумел.

После чего мяч ударился в заднюю дужку и его подобрал Саша Белостенный, выпрыгнув выше центрового команды хозяев. И Гена Капустин, резко рванув вперёд, тут же получил от Александра длинную и нацеленную передачу. Далее Генка беспрепятственно выскочил на кольцо и по-простому броском от «забора» сделал счёт – 20:16. Переполненный зал снова на какое-то время притих.

Но тут включилась их девичья группа поддержки, начав скандировать: «Хузерс вперёд! Хузерс вперёд!». И этот клич поддержал весь зал. Поэтому следующую атаку «Индианские хулиганы» на эмоциях довели до результативного попадания. Крепыш Куинн Бакнер нашёл передачей в «краске» центрового Кента Бенсона, и тот полукрюком сделал счёт – 22:16. Увы, но в баскетболе, в отличие от хоккея и футбола, сыграть на ноль просто нереально.

Однако дальше нападение хозяев поля откровенно застопорилось. Сначала опекаемый мною «одуванчик», Боб Уилкерсон, угодил под блок-шот от Белостенного, а затем щеголеватого блондинчика, Тома Абернети, обкрал Серёжа Тараканов, выбив мяч на ведении. И на каждую неудачу соперника мы ответили своей результативной атакой. И теперь это была моя минута славы. Свой первый бросок в матче я забросил с привычных мне семи метров. Затем попал из самого угла площадки, куда забрался по дурости. А потом в проходе подвесил красивую бомбочку, перекинув центрового хозяев Кента Бенсона. И счёт за 9 минут до конца первого периода стал равным – 22:22.

Здесь бы самое время взять тайм-аут тренеру соперника, чтобы сбить наш голевой порыв. Но 35-летний наставник «Индианских хулиганов», Бобби Найт, отчего-то промедлил. И после следующей неудачной атаки своей команды, когда в нашей обороне запутался лучший игрок «Хузерс» Скотт Мэй, мы получили возможность впервые повести в счёте.

Гена Капустин уверенно перевёл мяч на половину соперника, позволив мне сделать небольшую передышку. Потом он отпасовал Толе Мышкину, который пока результативными действиями не отметился. И тут я открылся на своей любимой бросковой точке в надежде получить пас от товарища Князя. Однако Мышкин решил эпизод по-своему. Он, не думая о том, что против нас играют лучшие студенты США, смело пошёл в проход вдоль лицевой линии. Затем резко остановился на две ноги и, шикарно выпрыгнув, реализовал сложный бросок с отклонением.