Текст книги "Аллей-уп. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Ладно, хватит митинговать, – нахмурился Саша Белов. – Пошли в кабак.

От аллеи Свободы до ратушной площади, где находился ресторан «Гильдия», нам пришлось пройти по какой-то кривой узкой улочке порядка километра. Кстати, саму ратушу, в которой угадывались общие архитектурные черты Петропавловского собора, жители Каунаса использовали как дворец бракосочетаний. И это было очень удобно. Расписался, вышел счастливым на площадь, сделал памятные фотографии на фоне живописных старых домиков и пошёл отмечать свою свадьбу в ресторан, где все тебе рады.

Нам же в ресторане явно были не рады. И пока мы от входа в заведение направлялись к барной стойке, я на себе буквально кожей почувствовал десятки недружелюбных взглядов. Дело в том, что примерно три года назад какой-то студент поджёг себя прямо перед зданием музыкального театра и в предсмертной записке обвинил в этом советский режим. После чего начались массовые беспорядки, сотни людей получили ранения и погиб ещё один военнослужащий.

«Зря мы сюда сунулись, – подумал я про себя. – И посидеть спокойно не дадут и в пиво наплюют».

– Добрый вечер, – поздоровался с нами по-литовски бармен. – Я очень сожалею, но свободных столиков у нас на сегодня нет.

Парни покосились на меня, ни слова не понимая из речи полного и бородатого литовца. Я же посмотрел по сторонам и обнаружил пару свободных столиков. Что касается интерьера, то ничего сверхъестественного в нём не было. Стены из обычного красного кирпича. Приглушенный жёлтый свет от стилизованных под старину ламп добавлял немного сказочности, но такого антуража я насмотрелся вдоволь у себя в будущем. Ещё здесь так же имелись мощные деревянные столы и такие же жёсткие деревянные стулья. Кроме того в соседнем зале звучала иностранная музыка и танцевала местная молодёжь.

«Обычный пивной ресторан, – подумал я и увидел дух официанток. Эти барышни были одеты в короткие юбочки и ходили между столиками в белых перчатках. – Вот к кому меня Живиле приревновала!».

– Лабас вакарас, – поздоровался я с барменом и на ломанном литовском языке сказал, – налей-ка нам, братец, по кружечке пива. А на закуску сделай ваши фирменные колбаски. Мы посидим около барной стойки и через полчаса уйдём. У нас завтра игра в вашем баскетбольном дворце спорта. И нам засиживаться здесь некогда.

– Ты – литовец? – опешил бармен.

– Нет, просто немного подучил ваш язык, – недовольно пробурчал я.

– Тогда столик для вас найдётся, – улыбнулся он. – Присаживайтесь вон у того окна.

– Между прочим, в США и в западной Европе людей обслуживают в ресторанах независимо от того, знают они язык или нет. Неправда ли дикие нравы? – съязвил я. – И пожалуйста, не плюйте нам в пиво. Мы – не чиновники из Москвы. Мы – обычные баскетболисты.

Далее я перешёл на русский язык и сказал своим товарищам, что мы можем занять столик у окна. Бармен же так и застыл со странной гримасой на лице, которая вмещал в себя одновременно радость и недовольство.

– О чём вы говорили? – спросил меня Белов, когда мы повесели верхнюю одежду на вешалку и расположились за столиком.

– О политике, – улыбнулся я. – Нет в мире стабильности. Террористы опять захватили самолет.

– Где? – заинтересовался Сидякин.

– Что значит где? – удивился я и хотел было сослаться на кинофильм «Москва слезам не верит». Но мгновенно догадался, что эту картину пока ещё не сняли. – Как всегда. На ближнем востоке.

Тут к нам подошла барышня-официантка в короткой юбочке и принесла на большом подносе пиво и колбаски. Володя Жигилий предложил впить за баскетбол. Мы охотно чокнулись. Я сделал пару глотков. Почувствовал, как холодный и горьковатый напиток растёкся по моему пищеводу и приналёг на копчёные колбаски. Признаться, колбаски мне нравились больше пива. Как вдруг динамовцы стали аккуратно прощупывать почву на предмет того, чтобы мы сильно не лютовали в завтрашней игре.

– Мужики, – криво усмехнулся Саша Белов, – мы вам не враги. Это мы с ЦСКА на ножах. Но завтра будем играть в полную силу. И если забьём вам сотню, то прошу не плакать и не делать обиженное лицо. Ха-ха-ха.

– Ну и вы не обижайтесь, если мы вас огорчим, – с вызовом хмыкнул Саша Сидякин.

– Если вы нам дадите бой, то это будет просто здорово, – кивнул я. – Хороший обоюдно острый баскетбол всем на пользу. Поэтому у меня к вам, парни, есть одна большая просьба. В январе состоится заседание Спорткомитета, где будут решать – как жить дальше советскому баскетболу? И нужно, чтобы на этом заседании все тренеры единогласно высказались за возвращение наших клубов на международную арену: в Кубок кубков, в Кубок чемпионов и в Кубок Корача.

– И что от нас требуется? – спросил Володя Жигилий. – С Алексеевым поговорить? Так он и так за возвращение в Европу. У нас вся команда спит видит, как мы поедем в Италию, в Германию и во Францию.

– Вот давайте за это и выпьем, – предложил Белов.

– Точно, – заулыбался Сидякин. – Заграница нам поможет решить все наши финансовые проблемы.

Далее мы громко загоготали и сделали по глоточку. И в этот момент в «Гильдию» ввалились игроки «Жальгириса». Правда среди них не было Йовайши и Паулаускаса. Но тех парней, которые толкались с нами в последние пять минут игры я отчётливо узнал.

– Ты смотри, что происходит? – сказал по-литовски один из местных баскетболистов. – Русские и тут нас опередили. А что будет завтра?

– А завтра они будут развлекаться с нашими девчонками, – проворчал второй игрок.

– Говори потише, – шепнул ему третий парень и, кивнув в мою сторону, добавил. – Вон тот понимает наш язык.

– Лабас! – крикнул я и помахал рукой «Жальгирису». – Берите пиво и выпьем за баскетбол! У нас к вам есть серьёзный разговор, – продолжил я по-литовски. И подумал, чтобы наверняка вернуться на европейскую баскетбольную арену нужно поговорить со всеми командами. Нельзя вариться в собственном соку, выступая только на чемпионате СССР, это путь в никуда.

* * *

На следующий день на утреннюю тренировку нашей команды, которую мы проводили в Каунасском дворце спорта, собралось посмотреть несколько десятков литовских школьников. На трибунах с восторженным взглядом на нас смотрели ребятишки от девяти до шестнадцати лет. Особенно они бурно реагировали, когда я посылал мячи в корзину с семи метров. Так в одной такой бросковой сессии я из правого угла площадки забросил подряд двенадцать мячей. После чего вся «литовская школота» аплодировала стоя.

Затем нас Кондрашин разбил по парам и мы начали играть двое против двоих. Я и Саша Белов разыгрывали всевозможные пик-н-роллы. Тараканов и Белостенный веселили публику красивыми бросками сверху. А Гене Капустину пришлось играть в одной паре с высоким тяжёлым и малоподвижным Мишей Силантьевым. И Генке приходилось буквально потеть за двоих, чтобы вывести центрового на хорошую бросковую позицию. И я вновь про себя отметил, что Гена за эти полтора месяца сделал просто гигантский прогресс в своём мастерстве.

Наконец, Владимир Петрович посмотрел на часы и скомандовал заканчивать наше короткое 40-минутное тренировочное занятие. Ибо за нами уже готовились выйти на паркет баскетболисты минского РТИ.

– Михалс, давай сфотографируемся! – по-литовски залопотали местные школьники, когда я пошагал в подтрибунное помещение.

– А правда, что ты – наполовину литовец⁈ – выкрикнул какой-то паренёк.

– Тогда почему ты не играешь за «Жальгирис»? – крикнул ещё один парень.

– Потому что я – не литовец. Я просто немного подучил ваш язык, – улыбнулся я, ответив так же по-литовски. – Хотите фото? Давайте идите все сюда. Встанем на фоне кольца.

И тут я увидел Арвидаса Сабониса – баскетбольную легенду восьмидесятых, девяностых и даже нулевых годов. Правда сейчас в семидесятые это был худущий 11-летний пацан ростом под метр девяносто. Даже не верилось, что через семь лет он вытянется до двух метров двадцати четырёх сантиметров. Но важнее всего было то, что при таком росте Арвидас не страдал гигантизмом и имел пропорциональное и хорошо скоординированное тело. И пожалуй более сильного центрового в СССР не было ни до, ни после.

– Как зовут? – спросил я его.

– Арвидас, – смутился паренек.

– Придёшь сегодня на нашу игру?

Сабонис скромно кивнул головой.

– Тогда захвати ручку и тетрадку. – Я приобнял Сабаса и посмотрел в объектив фотоаппарата. – Я тебе подробно распишу – как правильно тренироваться и не навредить своему организму. Иначе лет через десять у тебя полетят колени и будут болеть всю жизнь. А ещё лучше приведи своего тренера.

– А я не хочу быть баскетболистом, – вдруг нагло заявил Сабонис, когда мальчишки уже сделали несколько снимков. – Я люблю играть на аккордеоне.

– Одно другому не помеха, – хмыкнул я. – Поверь мне, у тебя призвание – играть в баскетбол. Благодаря баскетболу ты объёдешь весь мир и исполнишь все свои мечты. Подумай об этом. Ики, (Пока), – сказал я будущей легенде советского, литовского и мирового спорта и поспешил в раздевалку.

«Надо же, сфоткался с самим Сабонисом!» – думал я, улыбаясь и шагая по подтрибунному коридору. Но тут меня подозвал к себе главный тренер и разом испортил настроение:

– Ты почему сегодня не ночевал в гостинице? – прошипел на меня Петрович.

«Это кто же настучал? – пробормотал я про себя. – Мы вчера хорошо посидели в „Гильдии“. Душевно попели русские песни с парнями из „Жильгириса“, которые очень неплохо горланили „Катюшу, расцветали яблони и груши“. Потом я сказал Белову, что ушёл по своим личным делам, и чтобы он с Жигилием и Сидякиным возвращался в гостиницу без меня. Ну и попросил Александра, чтобы он чуть что меня прикрыл. Мало ли я задержусь в „библиотеке“. Конечно, нужно было выбраться из жарких объятий Живиле и прибежать в гостиницу чуть раньше, хотя бы к пяти часам утра. А так я вернулся к завтраку. И видать меня кто-то случайно засёк и сдал. Интересно – кто?».

– Опять всю ночь литовский учил? – хмыкнул Кондрашин. – Ты учти, если сегодня забросишь меньше полусотни, то на следующую игру со «Статибой» останешься в запасе.

– Если вы так ставите вопрос, то будет вам полусотня, – проворчал я.

* * *

После двух соревновательных дней турнирная таблица чемпионата СССР выглядела так: наш ленинградский «Спартак», ЦСКА, «Статиба» и «Динамо» Тбилиси имели по две победы; «Строитель», «Динамо» Москва, «Жальгирис» и «Калев» по одной; а РТИ, рижский СКА, «Уралмаш» и ереванский СКИФ побед не имели вовсе.

Поэтому в матче против московского «Динамо» от нас не требовалось ничего сверхъестественного. Нам нужно было уверенно и без нервов победить и идти дальше. Однако, висящее на мне обязательство в виде 50-и набранных очков, заставило меня с первых секунд работать и выкладываться на полную катушку. И начал я хорошо. К 10-ой минуте матча на моём счету уже значилось 16 очков, которые я набрал дальними попаданиями, в силовых проходах под кольцо и в быстрых отрывах. Кстати, вёл и наш «Спартак» – 31:18. И если бы не динамовский центровой Владимир Жигилий, номер 10, который принёс своей команде уже 12 очков, забрасывая мячи главным образом из-под кольца, разрыв был бы ещё больше.

А вот дальше дело застопорилось. Кондрашин убрал с площадки: Белостенного, Тараканова, Капустина и Белова, а вместо них выпустил: Макеева, Силантьева, Павлова и Аразмаскова. И мне пришлось вернуться к роли разыгрывающего защитника и таскать мяч через всю площадку. И каждый раз, когда мы приходили в нападение, я просто вынужден был заигрывать своих партнёров, которые не всегда действовали лучшим образом. Например, отдашь передачу Зяме, а тот, никого не видя, сам прёт с мячом в трёхсекундную зону. Ладно бы он удачно атаковал. А так – то потеря, то пас за боковую линию. Хорошо хоть Андрей Макеев и Миша Силантьев свои мячи забивали. Поэтому к 15-ой минуте матча мой лицевой счёт нисколечко не подрос. «Динамо» же сократило отставание до 5 очков – 42:37. Теперь у Жигилия стало – 14 результативных баллов, а у Сидякина, который ирал под 11 номером – 10.

И когда 205-сантиметровый динамовец Александр Болошев, номер 15-ый, переиграл под щитом нашего 215-сантиметрового гиганта Михаила Силантьева и сократил разницу в счёте до 3-х очков, сделав счёт – 42:39, Кондрашин не выдержал. Он обозвал всех нас баранами, идиотами и скобарями и живо вернул в игру моих юных друзей и Александра Белова. После чего наша команда вновь понеслась на всех парах к победе. И за оставшиеся 5 минут до перерыва мы оторвались на 9 оков – 57:48. А я довёл свой лицевой счёт до 24-х результативных баллов.

– Чё случилось? – спросил меня Белов, когда мы шагали в раздевалку. – Ты чего такой заведённый? Всё ведь нормально. Мы ведём в счёте. Вот увидишь, во втором периоде «Динамо» подсядет и мы их дожмём.

– Петрович пригрозил, что если сегодня я настреляю меньше полусотни, то завтра он меня оставит на лавке, – пробурчал я. – Кто-то стукнул, что я ночь провёл вне стен гостиницы.

На этих словах мы остановились перед входом в раздевалку. Белов почесал затылок и, припоминая детали вчерашнего вечера, изрёк:

– Я знаю кто. Мы вчера вернулись около двенадцати. Я только-только принял душ. И к нам в комнату вдруг заглянул Зяма и предложил сыграть пару партий в нарды. Я естественно отказался. Во-первых, после пива шумело в голове, а во-вторых, какие нарды после полуночи, когда завтра игра? Тогда он спросил про тебя. Я же ответил, что ты скоро придёшь, и что в нарды однозначно играть не будешь.

– Знаешь, что Саша, – криво усмехнулся я, – я давно хотел сказать, что команда у нас в целом неплохая. Только один человек весь коллектив портит.

– Может дать ему по шее?

– Нет, – помотал я головой. – Надо чтоб Петрович сам его отцепил и оправил куда подальше. Не потому, что Зяма – плохой игрок. Как раз играет он хорошо, когда захочет. Просто Зяма – редиска или нехороший человек.

* * *

35-летний корреспондент «Советского спорта» Алексей Орлов прилетел в Каунас из Москвы специально, чтобы посмотреть матч московского «Динамо» и ленинградского «Спартака». Он уже не один год наблюдал за интересной ленинградской командой и водил дружбу с главным тренером Владимиром Кондрашиным. К слову сказать, он даже пострадал на этой почве. Алексей Георгиевич как-то раз неосторожно пообещал на страницах своей газеты, что немедленно побреется после чемпионства «Спартака». И весной этого года, когда Ленинград впервые завоевал золото чемпионата страны, его прилюдно побрил администратор команды Виктор Харитонов.

Но сегодня Алексей Орлов, у которого снова отросла маленькая бородка, такого бы не пообещал. Спустя полгода «Спартак», укрепившись дерзкой и талантливой молодёжью, неожиданно сделался грозной силой. Сначала сборная Кондрашина с этими молодыми ребятами навела шорох в США, обыграв сильные профессиональные команды. А сегодня «Спартак» уверенно крушил крепкое московское «Динамо». И за 3 минуты до финального свистка ленинградцы вёли со счётом – 90:63. Особенно старался 18-ый номер Кондрашинской команды, Михаил Юрьев.

Вот он снова получил мяч на периметре. Перевёл его между ног. Сделал шаг назад и, переведя мяч за спиной, двинулся в силовой проход под кольцо «Динамо». На Юрьеве буквально повис игрок бело-голубых Александр Сидякин. Но тот всё равно подобрался к кольцу на два метра и закинул баскетбольный снаряд в корзину соперника словно бомбочку, перекинув по высокой дуге 205-сантиметровго Владимира Жигилия. Счёт стал – 92:63 и нейтральные литовцы встретили этот непростой бросок аплодисментами.

«Неплохо», – пролепетал себе под нос Орлов и пометил в своём блокноте, что у Юрьева в активе набралось – 42 очка. И Алексей Георгиевич тут же вспомнил сегодняшний разговор с Кондрашиным. Он спросил Петрович об этом парне: «кто он и откуда?».

И Кондрашин ответил следующее: «Можно сказать, что ниоткуда. По документам он ещё летом служил на границе в горах Тянь-Шаня. В октябре приехал из Выборга на чемпионат города Ленинграда и сразу же огорчил с институтской командой ЛЭТИ дубль моего „Спартака“. Другими словами свалился как снежный ком на голову. Только меня не обманешь. Но я-то вижу, что он – не самоучка, что у него на лбу написано высшее баскетбольное образование. Я даже в Выборг позвонил в школу, где учился этот Юрьев. И мне ответили, что да – учился такой парень и баскетболом занимался в пределах школьной программы. Вот и думай после этого, что хочешь».

В эту секунду «Спартак» удачно отзащищался и быстро побежал в ответную атаку. Капустин лихо пронёсся с мячом через всю площадку. Скинул мяч назад на набегающего Юрьева. И Юрьев, завладев мячом, один раз ударил им в пол. А потом исполнил два шага по такой странной траектории, что игрок «Динамо» застыл от неожиданности на месте и увидел мяч лишь тога, когда тот провалился в кольцо. Счёт стал – 94:63, а Юрьев набрал уже 44 очка.

«Самородок, – пробубнил про себя Алексей Орлов. – Просто Юрьев – это баскетбольный Мальцев и никакой загадки тут нет и быть не может. Ибо всегда была богата русская земля на таланты».

* * *

– Быстрей, мужики! – прокричал я, когда за 10 секунд до конца матча мы пошли в последнюю атаку.

К этому моменту счёт на табло был – 100:67 в нашу пользу и мне требовалось последнее удачное попадание, чтобы выбить необходимые для Петровича 50 очков. Конечно, динамовцам было обидно уступать с таким разгромным чётом. Но основанная пятёрка «бело-голубых» основательно вымоталась, а парни, вышедшие со скамейки запасных откровенно не тянули уровень Высшей лиги. Однако в защите они играли прилично и просто так дарить мне два очка не намеревались.

Тем временем Гена Капустин на 7-ой секунде вывел меня на хорошую удобную позицию для дальнего броска. И я в полной уверенности, что непременно попаду, шамльнул по кольцу «Динамо». Но упрямый мяч, крутанувшись по ободу кольца, буквально вскочил наружу.

«Ёкарный бабай!» – схватился я за голову. Но тут Саша Белов в высоком прыжке взял подбор и моментально скинул мяч в моём направлении. И я снова без раздумий бросил по кольцу. Однако баскетбольный снаряд и в этот раз разминулся с целью. Он ударился в заднюю дужку, взмыл в воздух и стал опускаться в центр трёхсекундной зоны. Поэтому я что было сил рванул на подбор, с громким криком: «ааааа!» прыгнул вверх и ещё раз одним касанием ладони натравил мяч в кольцо. И о чудо – с третьего раза оранжевая баскетбольная сфера провалилась в сетку. И в этот момент я к своему облегчению услышал трель финального свистка, который зафиксировал окончательный счёт – 102:67.

И тут на меня навалилась невероятная усталость. Я сначала согнулся пополам, а затем и вовсе присел попой на баскетбольный паркет. Меня потрепали по голове мои товарищи по команде. Подбодрили, дескать молодец и так держать. А потом ко мне подошёл Кондрашин и улыбаясь заявил:

– Теперь будешь знать, как бегать по ночам и изучать литовский язык методом глубокого погружения.

– А всё же, Владимир Петрович, кто меня сдал? – устало усмехнулся я и посмотрел на своего наставника снизу вверх.

– Дед Пихто, – хмыкнул он и довольный своим уроком пошагал в раздевалку.

Глава 17

Вечером после матча с московским «Динамо» прямо во время ужина в гостинце «Балтия» Владимир Кондрашин подвёл ко мне корреспондента «Советского спорта» Алексея Орлова и сказал, что это хороший товарищ нашего «Спартака» и попросил дать ему развёрнутое подробное интервью. Мне же хотелось потратить своё свободное время несколько иначе, занявшись более приятным делом. Симпатичная сотрудница гостиницы, Живиле Юкнайте, предложила сходить в местный кинотеатр «Ромува», что располагался на аллее Свободы, и я на это предложение согласился. Тем более завтра на понедельник 8-е декабря выпадал день отдыха для всех команд и я мог спокойно провести ночь там, где захочу. Поэтому, взяв ещё одну чашечку кофе, я сразу же заявил корреспонденту Орлову, что готов дать большое интервью, только вы его всё равно не напечатаете.

– Это ещё почему? – улыбнулся невысокий 35-летний мужчина с маленькой бородкой на лице.

– Потому что наш советский баскетбол семимильными шагами движется в пропасть, – прямо и без обиняков ответил я.

– Да вы, батенька, максималист, – засмеялся Алексей Орлов.

– Отнюдь, – хмыкнул я. – Я – самый реальный реалист.

– Ну хорошо-хорошо, – примирительно произнёс московский журналист. – Однако я хочу заметить, что наши результаты на международной арене говорят об обратном. Как же мы тогда впервые в истории отечественного спорта победили американских профессионалов?

«Победили благодаря баскетбольным наработкам из 2018 года, и потому что молодёжь сыграла выше всяких похвал», – пробурчал я про себя.

– Эти победы случились в виду стечения обстоятельств, – сказал я вслух и, сделав пару глотков горького и душистого напитка, продолжил. – Вот начался чемпионат СССР и наш «Спартак» за три дня выиграл три матча с разницей в 30 очков и более. А ведь нам противостали: неслабый местный «Жальгирис», где всё ещё в хорошей форме находится Паулаускас, и сильное мастеровитое московское «Динамо». И я практически уверен, что мы, кроме московского ЦСКА, проедемся катком по всем своим соперниками. То есть на лицо деградация общего уровня чемпионата СССР. А когда нет сильных соперников, нет конкурентов, тогда не растёт баскетбольное мастерство. Не буду называть отдельных имён, но эти парни несколько лет назад играли гораздо лучше, чем сейчас. А вот в НБА такой картины нет. Там даже аутсайдер способен переиграть лидера. И талантливые юниоры не дают расслабиться признанным звёздам баскетбола. То же самое будет если вы посмотрите на Первую лигу Югославии, где «Задар», «Партизан», «Црвена Звезда» и «Олимпия» бьются буквально от ножа, очко в очко. Югославский баскетбол начиная с конца 60-х годов сделал большой шаг вперёд, а мы большой шаг назад. И этому есть несколько объективных причин.

– Интересно, – недоверчиво пробурчал Орлов, однофамилец ленинградского телекомментатора.

– Если напишете об этом, то я с вами поговорю. А если нет, то у меня есть более приятное занятие на это воскресный вечер.

– Пффф, – мой собеседник задумался на несколько секунд.

В этот момент в ресторан гостиницы заглянула Живиле и, сделав удивлённое лицо с большими выразительными глазами, дала понять, что уже готова идти в кино. Заметил сексапильную барышню и мой собеседник, журналист Орлов. Из-за чего он тактично закряхтели и сказал:

– Ну хорошо. Если у вас на сегодня назначено рандеву, то давайте тезисно: «Почему Югославия сделала большой шаг вперёд, а мы катимся по наклонной?».

– Окей, – улыбнулся я. – Во-первых, ежегодно четыре югославские команды участвуют в баскетбольных Еврокубках, что даёт им необходимый для роста международный опыт. Во-вторых, в Югославии нормальный баскетбольный календарь, когда команды играют с разъездами дома и на выезде. Кроме того многие матчи транслирует телевидение. И пресса освещает соревнования так, что любители баскетбола знают своих героев. Поэтому там баскетбол популярнее, чем у нас. В-третьих, в Югославии после регулярного чемпионата ежегодно разыгрывается кубок страны, где команды сражаются по олимпийской системе. Это чем-то напоминает плей-офф НБА и даёт для роста мастерства отдельных игроков, гораздо больше, чем простые игры чемпионата. И в-четвёртых, у них – чёткая и понятная для болельщиков и игроков система, а у нас – бардак. В этом году мы так играем, в следующем по-другому, а на третий год появится какое-то новое и бестолковое новшество.

– А вы знаете как надо? – усмехнулся Орлов, всё ещё принимая меня за юного максималиста.

– «Велосипед», Алексей Георгиевич, уже давно изобретён, – хмыкнул я и встал из-за стола. – Это НБА. Сначала гладкий чемпионат, потом самые важные игры плей-офф. И как только чемпион СССР будет определяться в серии хотя бы до двух побед, так сразу появится интерес, азарт, новые классные игроки и сборная вернётся на лидирующие позиции в мире и Европе.

Я тут же вспомнил противостояние ЦСКА и «Жальгириса» из восьмидесятых годов, особенно их битвы в плей-офф за первое место. Только благодаря этой рубке, за которой следила вся страна, Сабонис и вырос до уровня мировой звезды. Так же новыми гранями заблистали Хомичюс, Куртинайтис, Тараканов, Тихоненко, Волков, Базаревич. Не было бы этих серий, то Сабас так и остался бы первым парнем на деревне.

Кстати, он сегодня после матча пришёл в нашу раздевалку вместе со своим отцом, Андрюсом Сабонисом, крепким, я бы даже сказал, мощным мужчиной. И я им подробно расписал, что нужно больше плавать, крутить педали велосипеда, что нельзя поднимать штангу вверх и приседать с ней. И уже сейчас нужно привыкать играть и тренироваться в наколенниках из эластичных бинтов. Тогда сборная СССР получит первоклассного, а самое главное, здорово центрового. Правда Андрюс Сабонис, простой закройщик на швейной фабрике, не поверил, что его сын дорастёт до таких высот. Я же ему сказал, что пройдёт совсем немного время и вы сами всё увидите.

– Хорошо, – всё ещё усмехаясь кивнул Орлов. – Давайте поговорим послезавтра во вторник после матча со «Статибой».

– Договорились, – буркнул я и быстрым шагом вышел из ресторана.

* * *

30-летний электромеханик Выборгского локомотивного депо Григорий Фадеевич Юрьев, после появления в его жизни очень странного родственника из 2018 года, буквально потерял нормальный сон и покой. Хотя сначала всё было тихо. Никто не интересовался новоявленным Михаилом Юрьевым. Но как только этот странный внучёк из будущего пробился в баскетбольную сборную СССР, так сразу в дом Григория Фадеевича потянулись журналисты разных мастей. Он даже повесил баскетбольное кольцо за оградой дома и всем рассказывал, что Миша с детских лет бросал в это кольцо мяч. И многие, надо признать, этим сказкам верили.

Однако в один из вечеров к Григорию Фадеевичу приехал очень странный журналист в иностранном клетчатом пальто. Он, лишь пройдя за калитку, сразу заявил, что кольцо в вашем доме висит неправильно. Стандартная высота баскетбольной корзины три метра пять сантиметров, а у вас здесь высота – два метра максимум. И вообще, он такие странные вопросы задавал, словно знал наперёд, что Миша Юрьев – это самозванец, который скрывается под чужим паспортом. Вот с этого самого дня Фадеич и не находил себе места. А вдруг Михаилом заинтересуются КГБ? Что тогда? Как дальше жить?

– Здравствуйте, я из московской «Комсомольской правды», – поздоровался очередной журналист с Григорием Фадеевичем, когда тот вечером во вторник 9-го декабря вернулся с рабочей смены.

Этот маленький квадратный мужчина сидел за кухонным столом и беззаботно пил чай, что подала ему супруга Фадеича, Полина Никаноровна. «И откуда вы только берётесь? – проворчал он про себя. – Что ж вы всё от нас никак не отвяжетесь?».

– Опять по поводу нашего Мишки приехали! – радостно сообщила ему жена. Полина в данную секунду колдовала над плитой и, судя по запаху, пекла блины. – До сих пор не могу поверить, что наш Мишка стал выдающимся спортсменом! Вот ведь что любовь несчастная с человеком делает.

– Так Михаил был неудачно влюблён? – спросил журналист. – Как это интересно!

– Было дело. Встречался до армии с одной, кхе, вертихвосткой, – ответила супруга Фадеича. – Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Взялся Миша за ум. Разозлился на себя. И вот он уже знаменитый человек. Кстати, вы по телевизору смотрели как он против американцев играл?

– В обязательном порядке! Такие игры приличные люди не пропускают! – захихикал маленький квадратный мужчина. – Между прочим, ваш Михаил в последней игре против московского «Динамо» набрал 50 очков! И он прямо сейчас является лучшим снайпером чемпионата СССР.

Журналист показал Фадеичу сегодняшний номер «Советского спорта», где были расписаны результаты всех игр первенства страны после воскресного дня и имелась общая турнирная таблица. И из этой таблицы выходило, что Миша со своим «Спартаком» шёл с тремя победами на первом месте. Далее следовали ЦСКА и «Динамо» Тбилиси, тоже с тремя победами. Потом с двумя выигранными матчами шли «Статиба» Вильнюс и «Жальгирис» Каунас. Далее по одному выигрышу имели киевский «Строитель», минский РТИ, рижский СКА, московское «Динамо» и «Калев» из Тарту. И замыкали турнирную таблицу с нулём побед: свердловский «Уралмаш» и ереванский СКИФ.

– Неплохо, – согласился Григорий Фадеевич и, помыв руки, присел за кухонный стол. – И что же вы ещё хотите о Михаиле узнать? Я вроде бы всё вашим коллегам уже рассказал. Спортом он увлекался с детства. Бегал, плавал, ежедневно бросал мяч в кольцо, что висит во дворе. Вот поэтому у него такая меткая рука.

– Да-да, конечно, – кивнул журналист и, вытащив из портфеля маленький блестящий кулон на золотой цепочке, предложил посмотреть на него Фадеичу и его супруге Полине.

– Это что такое? – усмехнулся Григорий Фадеевич.

– Красивая штучка, – произнесла Полина Никаноровна и остолбенела со стеклянным взглядом.

А в следующую секунду и Фадеич словно бы уснул. Иногда такое с ним случалось, когда после бессонной ночной смены в депо он мог вырубиться прямо за чтением газеты. Вот и сейчас Григорий вдруг увидел сон, как он маленький бежит по полю за отцом, с которым они пошли за грибами. Отец ему кричит: «Гриня, догоняй!». А он несётся со всех ног по высокой траве и все никак не может его нагнать. Как вдруг раздался громкий хлопок в ладоши и Фадеич захлопал глазами и удивлённо вытаращился на своего странного гостя.

– Я кажется, задремал? – пробурчал он.

– Что вы, что вы, – замахал руками маленький квадратный мужчина. – Всё нормально. Это бывает. Значит, учился Михаил хорошо?

– Скорее средне, – скромно улыбнулась супруга Полина. – Ой, у меня же блины подгорают! – вскрикнула она и побежала к плите.

– Нормально Миша учился, кхе, без двоек, – хмыкнул Фадеич и потёр руками свои виски.

И тут странный корреспондент хлопнул себя по голове и заявил, что опаздывает на последнюю электричку.

– Если у меня появятся какие-то новые вопросы, то я вам обязательно позвоню, – затараторил он, быстро вскочив с табуретки. – Спасибо вам большое за интересный рассказ, – сказал он, прижав шапку ушанку к груди.

И Григорий Фадеевич, мысленно спросив себя: «что это здесь сейчас такое произошло?», тяжело вздохнул и пошёл провожать журналиста за калитку, чтобы его не покусал сторожевой пёс.

* * *

– Ну что? Как? – спросил 30-летний серьёзный мужчина в клетчатом иностранном пальто, когда маленький квадратный человек уселся на переднее пассажирское сиденье белой «Волги» ГАЗ-24.

К слову сказать, оба этих товарища никакого отношения к журналисткой деятельности не имели. Мужчину в клетчатом пальто звали Толик. Он являлся успешным ленинградским фарцовщиком. И иногда за отдельную плату, желательно в валюте, он выполнял разные мелкие поручения: где-то что-то узнать, где-то кого-то отыскать или собрать необходимую информацию для одного иностранного господина. Кто этот господин и для чего ему требовлась всевозможная и порой нелепая информация – Толик старался не вникать. Хотя и подозревал, что этот мистер наверняка связан с иностранными спецслужбами.