Текст книги "Аллей-уп. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

«И побегут наши спортсмены из страны в самую последнюю очередь и только тогда, когда Союз начнёт трещать по швам и на территории бывших союзных республик воцарится хаос, беззаконие и полный бардак», – мысленно закончил я свою фразу.

Кстати, после моего вопроса про оплату обучения девчонки заметно погрустнели. И тогда Нэнси, чтобы не грузиться проблемами и развеяться, предложила подняться на второй этаж и потанцевать. И там, на втором этаже, я как будто бы окунулся в старенький фильм «Лихорадка субботнего вечера». Под потолком над головами танцующей молодёжи крутился зеркальный шар, под ногами переливался разными цветами светодиодный танцевальный пол, сделанный из толстого прозрачного пластика, а на возвышении, в специальной будке, работал диск-жокей, который менял пластинки на двух параллельных проигрывателях.

Правда, отплясывали парни и девчонки – кто во что горазд. Кто-то дёргался всем телом, кто-то тупо крутил бёдрами, а кто-то просто тряс своими длинными лохмами и делал простенькие переступы ногами, то в одну, то в другую сторону. В кино эти диско-танцы в исполнении Джона Траволты выглядели намного красивее. А ещё здесь практически никто не носил джинсы. Девчонки танцевали либо в коротких платьях, либо в брючных костюмах. Парни же отплясывали под звуки ритмичной музыки в ярких кримпленовых брюках клёш и приталенных рубашках.

– Нормально, – крякнул Толя Мышкин и первым пошёл за нашими подругами на цветной танцевальный пол.

– Круто! – пискнул Гена Капустин и двинулся следом.

– А я танцевать не пойду. Я тут всех переколечу, – пробурчал Володя Ткаченко. – А музыка классная. Мне нравится. Я пойду ещё пива куплю. Дайте денег. Я потом отдам.

– Ладно, пошли что ли, – проворчал я и, сунув три доллара в гигантскую ладонь Ткани, вместе с Таракановым и Белостенным двинулся на танцпол.

* * *

А примерно через час я еле-еле вытащил всех парней из этого бара. На настенных часах уже была половина двенадцатого и наш бдительный сотрудник КГБ, наверное в эти минуты не на шутку перепугался, ломая голову над тем – куда убежали и пропали сразу шесть игроков сборной СССР? Моим же юным друзьям уходить явно не хотелось. Ведь они выпили пива, немного опьянели, наврали американским подругам про свой возраст и уже вовсю с ними целовались. Как сказал Шариков из «Собачьего сердца»: «Дарья, дело молодое!». Только Володя Ткаченко всё это время пил пиво и, сидя в уголке, наслаждался диско-музыкой, а так же вокалом афроамериканских певцов и певиц.

– Может ещё полчасика? – пролепетал Генка Капустин.

– Давай-давай, двигай ходулями, – прорычал я, отвесив ему лёгкий подзатыльник. – Тканя, возьми этих двоих за шиворот, – кивнул я на Тараканова и Белостенного. – И где наш Князь Мышкин? Куда запропастилась наша венценосная особа?

– Вон он – целуется за дальним столиком, – прогудел Ткаченко.

– Парни, вы куда? – заволновались девчонки, которые мало понимали из того, что я говорил на русском языке.

– У нас, барышни, спортивный режим, – кротко ответил я.

– Тогда вы нас просто обязаны проводить до ворот кампуса, – захихикала пьяненькая девушка Хейзел.

– А может и за ворота тоже! – прыснули от смеха Оливия и Эмма.

– Если обязаны, то проводим, – ответил я. – Мы, советские спортсмены, никогда не бросали своих девушек на полдороги. Только я прошу, давайте поспешим. А то у нас могут быть неприятности.

– Слушай, Майк, может ещё полчасика? – взмолился Белый.

– Хватит, дома нацелуешься, – рыкнул я.

И потащил при помощи Володи Ткаченко всю компанию на свежий воздух.

«Машину что ли поймать? – подумал я, выбираясь на улицу. – Хотя тут идти-то от силы пять-шесть минут. Но эти, обалдуи, будут ползти полчаса. Если не больше. Да и девушки тоже с пива опьянели так, словно они сегодня хлестали деревенский самогон».

Я покрутился вокруг своей оси и увидел на парковке просторный четырёхместный «Cadillac Deville» с открытым верхом. В принципе на нём можно было всех девчонок за один присест перевезти к воротам кампуса, а заодно и проветрить. Однако из Кадиллака вылезла компания парней, среди которых возвышался один из наших сегодняшних соперников – центровой «Хузерс» Кент Бенсон. И эти парни были основательно пьяны.

– Смотрите, пацаны! – заверещал самый мелкий из этой компании паренёк, указав на нас рукой. – Советы гуляют с нашими девчонками!

– Советы совсем потеряли страх! – грозно рявкнул 211-сантиметровый Кент Бенсон, который ещё во время игры хотел затеять драку с Сашей Беловым.

«Ёкарный абай, – выругался я про себя. – Только этого мне не хватало. Погуляли, называется, с девочками. Поплясали на дискотеке».

Тем временем эта группа американских товарищей чуть ли не вприпрыжку бросилась нам навстречу. Кроме того, чтобы посмотреть незапланированное уличное представление, из клуба стали выскакивать и другие парни и девчонки. Поэтому путь к отступлению быстро оказался отрезан.

– Кент, не цепляйся к русским, – заступилась за нас Нэнси, что вызвало взрыв смеха у компании центрового Бенсона.

– Чё он от нас хочет? – прошипел Мышкин.

– Ясное дело, что хочет, – сплюнул я на асфальт. – Водки, драки и рок-н-ролла. Принесла его нелёгкая.

– Ой да ладно, я и не таких «шкафов» ронял, – храбро высказался Толя Мышкин и по-боксёрски поднял кулаки к подбородку.

– Подожди, – обратился я к Мышкину. – Кент, давай по-мужски один на один, – предложил я центровому «Индианских хулиганов». Всё же я был практически трезв и у меня имелся немалый опыт уличных потасовок. – Если твоя возьмёт, то я заплачу десятку. – Я показал десять долларов США. – А если я сделаю тебя, то ты разрешишь нам на твоей машине отвезти девочек к воротам кампуса.

– Давай, Кент! – заголосили из толпы. – Врежь этому русскому как следует, чтобы он попросился к своей русской мамочке!

– Я согласен отлупить тебя за десятку, – криво усмехнулся Бенсон.

– Парни, не надо! – закричали девчонки, но было уже поздно.

Кент скинул куртку и, оставшись в одной футболке, немедленно пошёл в атаку. Я тоже успел снять джинсовую курточку, прежде чем пролилась чья-то кровь. Вот только мне было бесконечно жаль сою рубашку, в которой я приехал из спокойного 2018-го в этот насыщенный событиями 1975-ый год.

Естественно колотить этого подвыпившего здоровяка до полной отключки я не собирался. Мне, как и всей сборной СССР, международный скандал был ни к чему. Но и дать себя и своих друзей в обиду я просто не имел права. Поэтому первые секунды поединка я старался больше двигаться и выжидать хорошего момента для единственной решающей атаки. Тупо махать кулаками мне было лень. Народ же вокруг голосил: «Гоу, Кент! Гоу!». И Кент самозабвенно махал своими колотушками, главным образом молотя воздух. Лишь один раз он влепил по моему крепкому блоку.

И тут я заметил три больших мусорных бака – два плотно закрытых крышкой и один вообще без крышки. И мою голову моментально посетила отличная идея. Я сделал два прыжка назад, отступая к бакам, а мой противник вдруг обрадовался, что сейчас мне деваться некуда и он наконец-то оторвётся на славу.

– Гоу, Кент! Гоу! – орали вокруг.

– Осторожно, Майк, сзади баки! – рявкнул Толя Мышкин.

«Сам знаю», – мысленно буркнул я и когда в следующую секунду огромный кулак Кента по длинной размашистой траектории устремился в мою голову, резко присел. Здоровяк по инерции завалился на меня всем своим телом, и тут на удивление всех собравшихся я резко распрямился и перекинул Кента прямо в открытый мусорный бак. «Бу-бум!» – затряслась металлическая конструкция, из которой воняло какой-то гнилью. Болельщики Кента моментально притихли, а нейтральные зрители громко загоготали.

– Вот так будет с каждым пособником мирового империализма! – громко сообщил я всем зевакам. – Советский союз за мир во всём мире!

В этот момент Кент перевернулся с головы на ноги и показался над поверхностью мусорного бака. В его волосах можно было заметить картофельные очистки и ещё какие-то грязные тряпки. Из-за чего я был просто вынужден нанести единственный решающий удар прямо в челюсть. И центровой «Индианских хулиганов», отправившись в нокаут, перестал сопротивляться.

– Давайте ключи от Кадиллака! – потребовал я у компании Кента Бенсона. – Уговор дороже денег.

– Учти, русский, если ты угонишь нашу машину, то мы обратимся в полицию, – пискнул один из парней, протянув мне связку ключей.

– Я же сказал, что мы её вернём через пять минут, – прорычал я и сказал, чтобы девушки занимали места в автомобиле согласно купленным билетам.

За руль уселся Толя Мышкин, у которого имелись права. А девчонки стали интересоваться, когда мы снова приедем в их маленький, уютный и спокойный городок.

– Не знаю, – откровенно признался я. – Завтра мы улетаем в Лос-Анджелес. Потом с тихоокеанского побережья летим в город Колумбия, из Колумбии в Дейтон, а из Дейтона на берег Атлантического океана в Провиденс. А куда дальше, пока неизвестно. Организаторы пока не решили.

– Дейтон от нас недалеко! – обрадовались девчонки. – Всего 250 километров.

– Тогда 10-го ноября приезжайте в Дейтон, в университет штата Огайо, – улыбнулся я и попросил Толю Мышкина, чтобы тот не задерживался.

Далее Толя вдавил педаль газа, а мы побрели к своей гостинице. Парни на свежем воздухе практически полностью протрезвели. И Серёжа Тараканов сделал неожиданный вывод, что организаторы турне что-то темнят и что-то недоговаривают.

– Я не понимаю, если Дейтон рядом, то зачем мы сначала летим в Лос-Анджелес? – спросил он.

– Колумбия тоже относительно недалеко, – пожал я плечами. – Этот город находится между Сент-Луисом и Канзас-Сити. Кстати, и матч между нами и Миссурийским университетом могли бы перенести в Сент-Луис. Это с финансовой точки зрения было бы выгодно для всех. Мы бы из Дейтона приехали туда на автобусе, что гораздо дешевле, чем лететь самолётом.

– Может быть, они испугались, что мы выиграем серию с сухим счётом? – предположил Саша Белостенный. – Вот и гоняют нас по Штатам туда и сюда, чтобы мы вымотались.

– Звучит более чем правдоподобно. Престиж – дело серьёзное, – согласился я и, улыбнувшись, добавил. – Ничего, мужики, мы ещё посмотрим – чья возьмёт? Мы здесь представляем большую великую страну и приехали сюда не пиво пить.

– А с девушками встречать, – ляпнул Гена Капустин, заставив нас громкого расхохотаться.

Я же подумал, что сейчас бы с удовольствием сходил на свидание с Леной. И погулял бы с ней по живописной набережной Невы.

* * *

Уже через два дня, в четверг 6-го ноября, 13-тысячный «Павильон Эдвина Поли», где свои домашние матчи проводила команда Калифорнийского университета, гудел как растревоженный улей. Наш штатный коммерсант Володя Арзамасков, пока сидел на скамейке запасных, успел подсчитать, что при цене 3 доллара за билет организаторы серии на нас уже заработали 129 тысяч долларов США.

– И это без учёта денег вырученных от продажи бутербродов, напитков и рекламной продукции, – сказал он перед тем, как наша молодёжная пятёрка, Мышкин, Белостенный, Капустин, Тараканов и я, пошла на стартовый спорный мяч.

– Не о том ты думаешь, Зяма, не тем себе голову забиваешь, – пробурчал я.

– А о чём надо думать? – криво усмехнулся Арзамасков.

– О баскетболе, вот о чём, – проворчал я и посеменил на площадку.

Кстати, мои мысли в этот момент крутились вокруг того, что эта игра лёгкой не получится. Тем более накануне работник этого спортивного сооружения похвастался, что местные «Брюинз» за десять лет здесь выиграли 150 матчей, а проиграл всего 3. Причём он назвал год и команды, которые наделали здесь шуму. Так в 1965 хозяев одолели парни из «Цинциннати», в 1966 здесь выиграла «Орегона» и 1970-ом в этом зале праздновала успех команда «Южной Калифорнии». Я, конечно же, хотел было заявить, что теперь этих поражений станет четыре, но поостерёгся. Так как после вчерашнего перелёта чувствовал себя не лучшим образом.

Тем временем судья подбросил мяч вверх и зрители загалдели, завыли, засвистели ещё громче. Но высоченный центровой хозяев поля, Ральф Дроллингер, который был выше Саши Белостенного на 4 сантиметра вдруг проиграл спорный мяч. Белый удачно скинул баскетбольный снаряд на Гену Капустина. К слову сказать, он оказался единственным белокожим парнем в стартовой пятёрке «Брюинз». Остальные игроки хозяев вновь представляли афроамериканскую часть населения Соединённых штатов. Это были форварды: Марк Джонсон, рост – 201 сантиметр, и Ричард Вашингтон, рост – 211 сантиметров, а так же защитники: Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд, которые оба имели одинаковый рост в 190 сантиметров.

– Генка, дай! – рявкнул я, потребовав пас от Капустина.

И он, как только перешёл центр поля сделал передачу в мои цепие руки. Ко мне моментально приклеился Маккартер, которого я отличал от другого защитника хозяев лишь по имени на светло-серой майке. Я же перевёл мяч между ног, затем сделал шаг назад и, переведя мяч за спиной, вышел на хорошую бросковую позицию под 45 градусов к плоскости щита. И хоть расстояние между мной и кольцом «Брюинз» равнялась семи метрам, мой первый бросок ушёл точно в цель.

«Ху, – мысленно выдохнул я. – 0:2 в нашу пользу и вроде играть пока можно. Пока организм не штормит».

Хозяева в свою очередь обменялись несколькими репликами, что за номером 18-ым, то есть за мной нужно смотреть строже и почти пешком пошли в нападение. Далее они дождались, когда их 218-сантиметровый центровой Ральф Дроллингер прибежал под наше кольцо, и только тогда начали атакующие действия.

«А эти ребята не любят быстрый баскетбол, – подумалось мне. – И это нам на руку. Значит сегодня не запыхаемся».

Однако «Брюинз» меня очень скоро огорчили. Защитник их команды сделал пас на центрового, а тот в борьбе с Белостенным скинул мяч на 211-сантиметрового форварда, Ричарда Вашингтона. И Вашингтон, легко затолкав Толю Мышкина, забил мяч с отскоком от щита.

– Еееее! – закричали болельщики, когда счёт стал 2:2.

– Играют «сдвоенного центра», – сообщил мне Мышкин и вынес мяч из-за лицевой линии на меня.

– Сам вижу, – буркнул я.

После чего сделал быстрый пас на Гену Капустин. Гена же пронёсся с мячом до трехсекундной зоны соперника и внутри неё нашёл передачей Сергея Тараканова, пока хозяева тоже ещё толком не разобрался, как против нас играть. И Тараканов, пользуясь всеобщей неразберихой, вколотил слэм-данк, сделав счёт – 2:4.

– Ничего, – сказал я Мышкину и Белостенному, – сейчас вместе под кольцом потолкаемся. А Тарик пусть поиграет на периметре. Защита, мужик! Защита! – прокричал я.

Глава 5

Игра с двумя центровыми, которую против нас применила команда Калифорнийского университета – это старый тактический баскетбольный ход, который был особенно актуален, когда время на атаку не лимитировалось. Ведь два больших парня на площадке значительно замедляли игру своей команды. А ещё при каждой потере мяча эти Гулливеры просто не успевали вернуться в оборону. Сейчас же владение мячом одной команды в нападении строго ограничили 30-ю секундами. Ещё через какое-то время его сократят до 24-х секунд и «сдвоенный центр» окончательно канет в истории. Но пока этого не произошло и нам помимо нашей воли пришлось втянуться в вязкую тяжёлую толкотню под своим кольцом.

Так 211-сантиметровый Ричард Вашингтон буквально наваливался на меня всем своим телом, когда игроки «Брюинз» разыгрывали мяч на периметре. А рядом со мной пахал в поте лица Саша Белостенный, который сдерживал 218-сантиметрового Ральфа Дроллингера. Но пока такая борьба не очень-то получалась. И на каждую нашу удачную атаку хозяева 13-тысячного, забитого под завязку, «Павильон Поли» отвечали своим точным попаданием. И к 6-ом минуте матча счёт был равный – 12:12.

– Темп держите! Темп! – потребовал с бровки Владимир Кондрашин, когда я и мои юные друзья, Капустин, Тараканов, Мышкин и Белостенный, пешком перешли на чужую половину поля.

– Какой ещё темп? – тихо буркнул Гена Капустин. – У меня после вчерашних перелётов и переездов всё перед глазами плывёт.

На этих словах Генка сделал пас на меня. И я, прикрывая мяч корпусом от защитника хозяев Андре Маккартера, медленно повёл его на свою излюбленную семиметровую бросковую позицию. «Да уж, сегодня не до жиру, быть бы живу», – проворчал я про себя. И тут на меня вывалился второй защитник «Брюинз», Рэймонд Таунсенд. Поэтому я незамедлительно сделал пару шагов назад и вернул мяч Гене Капустину. Генка же, оставшись без опеки, смело пошёл в проход, выманил на себя форварда хозяев Марка Джонсона и сделал скидку на Серёжу Тараканова. И Тарик со средней дистанции аккуратно положил мяч в кольцо, сделав счёт – 12:14.

Однако наш успех не заставил замолчать ревущий зал ни на секунду. Мы дружно откотились на свою половину поля. И Тараканов признался, что не прочь бы сейчас присесть на лавочку. Даже всегда гиперактивный Толя Мышкин согласился с Тариком и сказал, что у него после вчерашней трясучки в самолёте каждая клеточка внутри организма тоже трясётся.

– Думаете, выйдут наши ветераны и им будет легче? – хмыкнул я. – Сашку Белова вчера вечером и сегодня утром вообще тошнило. Поэтому терпим мужик, терпим.

Соперник же тем временем перешёл к позиционному нападению и я снова схлестнулся с Вашингтоном, с однофамильцем первого президента США. Мы дважды локтями ударили друг друга по корпусу и принялись периодически толкаться. Но тут я увернулся от одного из толчков соперника и позволил американцу проскочить за мою спину. И когда на него пошла навесная передача от защитника его же команды, резко выпрыгнул вверх и зацепил мяч кончиками пальцев. А уже когда этот мяч опустился на паркет общая командная скорость оказалась на нашей стороне.

Первым к нему рванулся самый шустрый из всех – Гена Капустин. Далее в быстрый отрыв полетели Серёжа Тараканов и Толя Мышкин. Затем пас от Капустина на Тарика случился примерно через секунду. И ещё через несколько секунд Тарик сделал навес Князю на аллей-уп. И наш баскетбольный Князь в одном прыжке поймал этот мяч и вколотил его в кольцо. После чего счёт стал – 12:16 в нашу пользу, зал чуточку притих и главный тренер «Брюинз», Джин Бартоу, попросил тайм-аут.

– Ну наконец-то, – проворчал Саша Белостенный и мы устало пошагали к нашей скамейке запасных.

– Как настрой? – пророкотал Кондрашин. – Не устали?

– Нет, Владимир Петрович, всё хорошо, – чуть ли не хором ответили мы, помотав головами.

– Ладно, тогда продолжайте в том же духе, а замены я начну делать на 12-ой минуте мачта, – сообщил он.

Поэтому я моментально посмотрел на большое электронное табло под потолком, где высвечивалась только 8-ая минута игры. «Ничё-ничё, сейчас откроется второе дыхание», – мысленно усмехнулся я.

* * *

Сидящий в ложе для почётных гостей куратор серии Чак Найнас больше всего надеялся именно на эту третью игру. Во-первых, Советы весь вчерашний день только и делали, что ехали и летели. И он лично видел с какими они бледными лицами выходили из самолёта. Во-вторых, команда Калифорнийского университета на своём поле была практически непобедима, и за долгие годы проиграла считанное число раз. И в этом зале всё было пропитано атмосферой успеха. А привычку побеждать ещё никто не отменял. И в-третьих, квалификация игроков «Брюинз» позволяла обыграть любую европейскую сборную. Чак был просто уверен, что многие из этой университетской команды уйдут в первом раунде драфта НБА и сделают достойную карьеру в этой сильнейшей лиге мира.

Однако на поле с первых секунд всё пошло не так, как ожидалось. Молодая пятёрка Советов, не смотря на дорожные приключения, на 12-ой минуте матча побеждала хозяев со счётом – 21:27. Да, выгладили русские не так резво как обычно и после 12-ой минуты Кондрашин стал вводить в игру свежие силы. Но на этот раз ветераны не подкачали. За оставшееся время Александр Сальников отметился 4-мя очками, Сергей Белов забросил ещё 5 очков. Ну и этот 18-ый номер, Михаил Юрьев, всё так же продолжал терроризировать оборону «Брюинз», добавив к очкам Сальникова и Белова ещё три точный дальних попадания. И за минуту до конца первой половины встречи, в счёте всё так же вели гости из СССР – 35:42. Единственное, что радовало Чака Найнаса – это отсутствие на паркете невероятно талантливого Александра Белова, которого задрафтовала команда НБА «Нью-Орлеан Джаз». Правда русские сегодня справлялись и без него.

– Что будем делать, Чак? – спросил его президент американского студенческого баскетбола Уолтер Байерс, отставив бокал с виски со льдом в сторону. – Если мы сегодня не размочим счёт в серии, то потом это будет сделать крайне сложно. Остальные университетские команды не так сильны.

В эти секунды в нападение опять перешли игроки в плохенькой застиранной красной форме. 18-ый номер сборной СССР, Михаил Юрьев, получил пас от Ивана Едешко, затем в силовой манере продрался к кольцу и скинул мяч на свободного Алжана Жармухамедова. И тот легко набрал свои первые очки в матче, сделав счёт – 35:44.

– Сложно сказать, – пролепетал Найнас. – Есть ещё «Мичиганские росомахи» и очень неуступчивая команда из Северной Каролины «Тар Хлиз». И я думаю, что в и этой игре ещё не всё решено. Русские всё равно подсядут во втором периоде. А если нет, то нужно сегодня же звонить Дэйву Дебуше, комиссару Американской баскетбольной ассоциации. Мне кажется, что «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Наггетс» не откажутся от игр против Советов? Это будет для них отличной рекламой.

– По идее, это конечно будет неплохой рекламой, – криво усмехнулся «мелкий тиран» Байерс. – Если они их конечно переиграют.

– Думаете, что «Нетс» и «Наггетс» уступят любителям из Союза? – удивился Чак Найнас.

В этот момент трибуны взорвались радостным криком: «ееее!», так как форвард хозяев Ричард Вашингтон отквитал два очка. И за 10 секунд до конца первой половины игры счёт стал – 37:44. Поэтому сборная СССР буквально понеслась в последнюю атаку. Едешко из-за лицевой линии длинной передачей нашёл на чужой половине поля Жармухамедова. Далее Алжан сделал короткий пас на Юрьева, и тот вновь поразил кольцо «Бринз» дальним семиметровым броском. И уже при счёте 37:46 прозвучал свисток на перерыв.

– Они такие же любители, как мы с тобой артисты балета, – прошипел Уолтер Байерс. – Эти русские тренируются круглый год, а не после заводской смены, когда им вздумается. Поверь моему опыту и «Нью-Йорк Нетс», и «Денвер Наггетс» с этой сборной СССР намучаются вдоволь. Я тебе так скажу, Чак, за последние годы – это самая сильная команда из Европы, которую я когда-либо видел.

– Непобедимых соперников не бывает, – возразил Найнас.

– Только русские сюда приехали играть не на целый баскетбольный сезон, а на одно короткое турне, – разозлился Байерс. – Кстати, ты нашёл людей, которые соберут нам полную информацию по этому номеру 18-му? По Михаилу Юрьеву?

– Нашел, – скривился Чак Найнас. – Но пришлось внести большую предоплату. Информация из-за «железного занавеса», то бишь из Советского союза, дорого стоит.

– Не волнуйся, эти расходы тебе буду компенсированы, – проворчал президент NCAA.

* * *

В перерыве баскетбольного матча я буквально рухнул на свою лавку. Пот заливал моё лицо, словно я только что вышел из душа. Кроме того перед глазами пол и стены раздевалки покачивались так, как будто я находился на палубе корабля.

– Товарищи, у меня есть одно серьёзное объявление и один серьёзный вопрос! – раздался голос руководителя нашей делегации, Юрия Михайловича. Этот интеллигентного вида мужчина поехал с командой в турне по Штатам только потому, что являлся членом партии и ответственным работником одного серьезного крупного печатного издания.

– Может быть, давайте обсудим оргвопросы после игры? – вмешался Владимир Кондрашин.

– Нет, мы поговорим прямо сейчас, – настоял на своём Юрий Михайлович. – Вчера, товарищи, точнее говоря во вторник вечером произошёл вопиющий случай. Баскетболист нашей команды зверски избил гражданина Соединенных штатов.

После этих слов вся команда разом повернула головы в мою сторону. Увы, но некоторые детали той прогулки после матча с университетом Индианы всё же дошли до нашего временного начальника. Ибо вчера, рано утром, в гостиницу прибежал главный тренер «Индианских хулиганов» Бобби Найт и пожаловался, что по-хулигански был избит его центровой Кент Бенсон. Я же возразил, что Бенсон сам полез в драку и ударил я его всего один раз. А ещё он, находясь в состоянии алкогольного опьянения управлял своим автомобилем, что строго карается американскими законами. После чего Бобби Найт перестал голосить, словно его режут. Однако Юрий Михайлович всё равно уверил американца, что этот безобразный эпизод мы рассмотрим на ближайшем заседании товарищеского суда. И вот наш начальник не нашёл ничего лучше, чем устроить собрание прямо во время перерыва. Вчера он не мог, так как после перелёта плохо себя чувствовал, а сегодня он отсыпался вплоть до начала этого матча.

– Давай, Юрьев, рассказывай – как ты избивал Кента Бенсона? – захихикал Володя Арзамасков.

– Ещё раз повторяю – я его ударил всего один раз в целях самообороны, – тяжело вздохнул я. – И я не виноват, что он после моего удара оказался в мусорном баке.

Услышав про мусорный бак, баскетболисты громко захохотали и стали острить, что туда этому Бенсону и дорога.

– Это безобразие! – рявкнул Юрий Михайлович. – Этот поступок Юрьева теперь может попасть на страницы газет и вызвать международный скандал.

– Без обращения в полицию никакого скандала быть не должно, – возразил я. – А Бобби Найт в полицию не пошёл, так как его парень был пьян и в таком непотребном виде управлял автомобилем. Кстати, этому было сотни свидетелей. Я вообще не понимаю вокруг чего поднялся сыр-бор?

– Вокруг того, что мы находимся на территории враждебного государства! – зашипел на меня, выпучив глаза, начальник делегации. – США – это наш геостратегический противник! Тут постоянно нужно быть на стороже! Поэтому я предлагаю Юрьева снять с этой игры. Пусть он посидит на лавке и подумает о своём поведении.

После этой фразы в раздевалке перестал улыбаться даже беззаботный Зяма. Всё-таки 50 долларов за победу никто не хотел терять. «Ни хрена себе наказание? – мысленно опешил я. – Как в народе говорят, что назло мамке отморожу уши. Неужели Петрович меня сдаст?».

– Нет уж позвольте, Юрий Михайлович! – тут же вступил в спор Кондрашин. – Здесь главный тренер я. И я буду решать кому играть, а кому нет! А Юрьеву я предлагаю на первый раз вынести строгий выговор.

– Да ему этот строгий выговор, как слону дробина! – заверещал Юрий Михайлович. – И если вы, Владимир Петрович, пойдёте у него на поводу, – руководитель делегации ткнул в меня пальцем, – то я по приезде в Москву напишу соответствующую докладную.

– Ладно, – проворчал Кондрашин. – Пошлите все на паркет. А ты, Юрьев, пока посидишь на скамейке запасных. Баран, – шепотом добавил он своё любимое ругательство.

«Ёкарный бабай, – выругался я, топая в сторону баскетбольного зала, – что ж этот руководитель делегации не остался в номере спать дальше? Чё он вылез, когда и так парням тяжело? Я согласен, кое в чём есть моя вина. И нужно было как-то избежать конфликта. Но зачем же наказывать всю команду? Влепили бы штраф в 10 долларов и делу край. Кстати, на эти деньги можно купить адидасовские кроссовки и продать их в СССР за 100 рублей. Между прочим, примерно столько в месяц получают молодые специалисты на заводе. Вот это мы погуляли позавчера, ёкарный бабай».

* * *

65-летний пенсионер Джон Вуден, который за 12 сезонов с командой Калифорнийского университета выиграл 10 чемпионских титулов победителей NCAA, смотрел этот матч, сидя на скамейке запасных вместе со своими бывшими подопечными. И игра эта складывалась тяжело. Его парни уступали после первого периода – 37:46 и нужно было что-то менять. Поэтому Вуден посоветовал своему приемнику Джин Бартоу отказать от «сдвоенного центра» и выпустить более мобильную лёгкую пятёрку. Теперь 211-сантиметровый Ричард Вашингтон смещался на позицию центра, к форварду Марку Джонсону выходил на помощь 206-сантиметровый Дэвид Гринвуд, а на передней линии оставались защитники Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд. И всё бы хорошо, но теперь в пятёрке «Брюинз» не было ни одного белокожего парня.

И надо сказать, что перестановки пошли на пользу. Так за первые две минуты второго периода точными бросками отметились поочередно – Марк Джонсон, Ричард Вашингтон и Дэвид Гринвуд. У Советов же за это время удачно попал со средней дистанции только Сергей Белов. И счёт стал – 43:48. И вообще гости вышли на паркет после перерыва в необычном сочетании: центровой Белостенный, форварды: Мышкин и Сальников, защитники – Капустин и Сергей Белов. А самый опасный игрок сборной СССР, Михаил Юрьев, по неизвестной причине остался в запасе.

«Интересно, что там с эти Юрьевым произошло? – подумал Джон Вуден. – Неужели с тренером повздорил? Был бы у меня такой игрок, он бы с площадки вообще не уходил. Ну да ладно – это не мои и не наши проблемы».

В этот момент его парни перешли в нападение. Мяч довели до Ричарда Вашингтона и тот вдруг попал под блок-шот, поставленным молоденьким русским центровым Александром Белостенным. И Советы моментально бросились в быструю контратаку. Резкий Геннадий Капустин пронёсся через всю площадку, затем сделал пас на набегающего из глубины Анатолия Мышкина. А жилистый и прыгучий, как афроамериканец, Мышкин воткнул мяч сверху с такой силой, что затерялась вся баскетбольная конструкция.

«Чёрт возьми, – мысленно выругался Вуден, – у Советов оказывается есть кому и без Юрьева атаковать, и без Александра Белова защищаться. 43:50 – будь эти Советы неладны. Да уж, сложная ждёт команду вторая половина встречи».

* * *

Всю вторую половину встречи я сидел на деревянной лакированной лавке словно на иголках. Увы, но всё преимущество первого периода мои товарищи по сборной растеряли к 30-ой минуте матча. Именно тогда счёт стал равным – 62:62. В этот момент трибун так обрадовались, что даже моя лавка завибрировала. Болельщики Калифорнийского университета отчаянно топали ногами и орали: «Гоу, „Брюинз“! Гоу!». И парни в светло-серой форме отчаянно неслись вперёд.

Однако благодаря удачным атакующим действиям Мышкина, Тараканова и Сальникова, мы всё ещё были в игре и неумолимо приближали матч к очень нервной ничейной концовке, когда всё может решить один точный бросок или один обидный промах. И за 2-е минуты до конца на табло по прежнгему горел ничейный счёт – 75:75. В эту секунду у нас на паркете находились: Анатолий Мышкин, Сергей Тараканов, Иван Едешко, Сергей Белов и Алжан Жармухамедов. Соперник же придерживался той пятёрки, которая начала второй период встречи.