Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

О! А что она такое интересное подобрала с тела Литте?

– Рин-рин, колись, что заныкала? – не открывая глаз сказал я.

– Наблюдательный, – с легкой досадой, но не протестуя, отозвалась лиса. – На, смотри. Я понятия не имею, что это за вещица, но судя по том, что в момент нападения наш пленник сжимал ее в руке, это что-то важное.

Моему взгляду предстал странный предмет. Точнее, технический прибор – судя по диодам, проводам и крохотным переключателям, ничем другим он быть не мог. А странным я его назвал, поскольку выглядел так, будто его собрал мальчишка лет десяти на уроках радиодела. В смысле, дунем, плюнем и для надежности пару раз обмотаем скотчем. Такой вещице не место в руках графа – максимум, в школьном кружке «Очумелые ручки».

Ко всему прочему, прибор не работал или был сломан. Даже короткого осмотра хватило, чтобы увидеть оборванные провода, оплавленные пластиковые стенки, треснувший корпус.

– Действительно, ни малейших мыслей, – согласился я с оценкой лисы. – Но именно за нее он схватился, когда на них напали.

– Возможно, этот прибор позволил графу выжить под «градом», – Ринко произнесла это медленно, будто раздумывая, стоит ли мне открываться. Но потом все же продолжила. – Образец их технологий, собранный из наших материалов. Мы уже натыкались на нечто подобное, но разобраться так и не смогли.

Мы. Кто такие эти «мы»? Тайная Канцелярия или что-то покруче? Иногда я из оговорок Ринко понимаю, что ее версия присутствия среди нас, была слеплена на коленке. И сейчас потихоньку расползается, треща нитками.

– Здесь? – оторвал от мыслей голос Влада.

Я посмотрел окно и увидел знакомый недостроенный двухэтажный дом за жестяным забором.

– Здесь, – кивнул. – Давайте выгружаться.

Глава 14

– Давай сразу договоримся, – сказала лиса, когда мы уже разместились в пустом и холодном, по причине отсутствия жильцов, доме. – В первую очередь задаем мои вопросы.

– Чей-та? – отозвался я с прищуром.

Ринко стрельнула в меня странным взглядом, мол, целый княжеский сын, а разговаривает, как рязанский фермер. Но потом, видимо, вспомнила, что в теле благороднорожденного теперь обитает самый что ни наесть пролетарский опер, кивнула себе и вернулась к спору.

Бывшее жилище-схрон джассанцев так и остался оставленным людьми. Его не навещали с того момента, как полиция вытащила отсюда два трупа и обозначила территорию желтой заградительной лентой. Мол, место преступления, все дела, не входи – убьет. Так что я не прогадал, выбрав его для временного убежища и допроса пленного графа.

– Потому, что взяли его живым мы исключительно благодаря мне, – ответила девушка. – И это будет справедливо.

Удивительно, но после совместного участия в операции (которая пошла совсем не так), мы с ней перестали сильно собачиться. Не совсем прекратили, иной раз ее дурной характер сталкивался с таким же моим, и мы, как и раньше, увлеченно плевались в друг друга ядом. Но все же после пережитого сперва старались договариваться. Вот как сейчас.

Я бросил взгляд на Литте, вполне себе розового, дышащего и даже не сильно окровавленного. Мы усадили его на стул, оставленный прежними жильцами с прочими пожитками, и надежно прикрутили к нему скотчем. Сам он пока оставался без сознания – благодаря ёкайскому колдунству.

Вздохнул. Так-то права она, как бы не хотелось это оспорить. Не будь с нами лисы, не умей она перекачивать жизненную энергию одного человека к другому – фиг бы мы взяли джассанца. Только его холодную тушку. А она его вытянула с того света. За счет высосанного до дна телохранителя, ставшего донором. В своем праве, в общем.

– Но потом – про Анику, – кивнул я.

– Я помню. Но мой приоритет – ячейка пришельцев.

– Понял я, понял, – поднял руки. – Ты первая, я второй. Только не убей его на своей части.

– Смешно, – холодно фыркнула кицунэ, подразумевая, что с ее возможностями и заранее извлеченным зубом, пленник умрет только в случае, если она сама этого захочет.

– Тогда буди уже, тратим время.

Допрос мы решили проводить втроем. Я, Ринко и Гия. Последнего я не очень хотел видеть рядом со связанным графом, особенно учитывая тот факт, что именно в результате его действия погибла сестра грузинского князя. Но Орбелиане уперся горным бараном и отказался покидать помещение.

– Я тебе верю, кма, – сказал он. – Ты мне все расскажешь, я знаю. Но я хочу сам слышать, пойми.

В общем, пришлось принять его доводы. А Влада с Игорем, которые за время контракта как-то незаметно превратились из телохранителей в подельники, оставить охранять внешний периметр. Но парни не жаловались. Во-первых, согласно контракту с дворянином, я принимал на себя все последствия содеянного, а они являлись лишь исполнителями. А во-вторых – платил я хорошо.

– Бужу, – произнесла лиса, положив на голову Литте обе руки.

Первые несколько секунд ничего не происходило, а потом тело связанного вдруг задергалось, как при приступе эпилепсии. А потом глаза мужчины открылись и уставились на нас.

Внешне нашего пленника я описал бы так. Тридцать пять лет, темно-русые волосы с едва заметной рыжиной, тяжелый подбородок, широко поставленные глаза, мясистый нос и узкие, почти бесцветные губы. Не красавец, короче. А уж после почти смерти и чудесного исцеления – тем более.

Минуту мужчина пялился по сторонам, пытаясь собрать и соотнести увиденную картинку с тем, что помнил последним. Его взгляд скользил по нам, по стенам, по скотчу на своих руках с холодной, почти механической оценкой, без паники новичка. И лишь когда он понял, что сделать это у него не получится, заговорил.

– Кто вы? Где я? Если это похищение, то я готов заплатить.

Мы с Ринко переглянулись. Стандартное начало. Богатый человек в стрессовой ситуации предлагает то, что у него есть – деньги. Значит, играет свою старую роль. Моментально сориентировался, красавчик.

– Мы бы взяли деньги у графа Литте, но… – начала, как и договаривались, Ринко. – Ты же не Юлий Васильевич, верно? Как тебя называли в Джассане, а? У вас такие имена забавные, похожие на ниши из древнего Рима. Харон, Нерон…

И вот тогда в глазах пленника впервые мелькнул страх. На долю секунды, но мы оба заметили. А потом в движение пришел язык. Я заметил, как он натянул щеку в том месте, где раньше стоял имплант. И не нашел.

– Это ищешь? – лиса двумя пальчиками поднесла к его лицу выданный мной зуб. – Не ищи, мы предусмотрели эту возможность твоего бегства от допроса. А еще подготовились к тому, чтобы сделать тебя более разговорчивым. Как насчет?..

Что она сделала, я не увидел, хотя и задействовал заранее магическое зрение. Но, видимо, движение энергий у оборотней происходило как-то иначе, так что для меня пленник просто дернулся и тихонько завыл. Тело его, при этом, выгнуло дугой, словно сквозь него прошел неслабый такой разряд электричества.

Продолжалось это не долго, около двадцати секунд. Но, уверен, джассанцу они показались вечностью. Когда Ринко прекратила, он еще пару минут пытался вернуть дыхание и унять непроизвольные тики лицевых мышц.

– Неплохо, да? —с садистской улыбочкой наклонилась она к пленнику. – И ведь ты даже не можешь надеяться на то, что сердце не выдержит и ты умрешь. Я полностью контролирую все процессы в твоем организме. Деятельность каждого органа. Вот смотри, это, например, поджелудочная железа. Ерундистика, если подумать, что она может сделать, да? Но если подойти к делу творчески, скажем, послать ей сигнал о воспалении, которого на самом деле нет, то…

В этот раз Литте не выл – орал в полный голос. А я с некоторой опаской смотрел на свою союзницу – опасная баба! Даже пальцем не двинула, а мужик заходится благим матом. Надеюсь только, что она не двинутая на почве причинения боли, а просто играет эту одержимость.

Гия молча наблюдал, не сводя с Ириса горящего взгляда. В его глазах не было ни жалости, ни отвращения – лишь ледяное, нетерпеливое ожидание. Когда тот закричал, губы князя дрогнули в подобии улыбки.

После очередного «духовного» удара джассанец восстановился гораздо быстрее. Буквально за пару секунд, стоило только Ринко прекратить. И лишь крупные капли пота на щеках и висках мужчины говорили о том, что он только что пережил.

– Ирис… – прохрипел он. – Мое имя – Ирис, стерва. А ты та тварь, про которую я столько слышал? Оборотень!

Последнее слово он произнес с таким отвращением, будто больше всего на свете ненавидел подобных девушке существ.

– Верно, – с той же безумной улыбкой произнесла кицунэ. – Я та самая Рин-рин. Теперь ты понимаешь всю щекотливость своего положения?

Надо же, у неё ещё, оказывается, и репутация… Хотя, чему удивляться. В моём прошлом мире тоже были имена, от одного упоминания которых у бандитов холодела кровь в жилах. Похоже, у Ринко такая же специализация – быть кошмаром для определённого типа врагов. А те, на кого она охотится, прекрасно ее знают.

Единственное… Как бы это сказать, меня в очередной раз царапнуло понимание того, как мало наша союзница рассказала о своих противниках. Самый необходимый минимум. А ведь действительность, похоже, гораздо глубже чем «хорошие безопасники гоняются за плохими пришельцами, которые захватывают человеческие тела». Одной только этой оговорки достаточно, чтобы понять подобное.

Что же, будем слушать внимательно. Люди на допросах чего только не болтают.

– Для понимания, мальчик, – девушка провела пальцем с вдруг выросшим на нем звериным когтем по щеке Литте. – Мы тебя не захватывали, а подобрали. Это на случай, если ты думаешь, как бы так умереть максимально геройски. Тебя хотело убить «Перо». Похоже, они вычислили, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Верно, Неаполь?

Но вот вела допрос Ринко мастерски, несмотря на жесткие методы. Сперва продемонстрировала свою абсолютную власть над телом пленника, а затем стала отрезать и другие пути морального отхода.

– Врешь! – ожидаемо отозвался пришелец.

– Ледяной дождь над парковкой помнишь? Конечно, помнишь! И вот скажи, кто бы стал применять заклинание четвертого ранга для того, чтобы взять кого-то в плен? Нет, милый. «Град» создают лишь затем, чтобы убить. А кто мог хотеть твоей смерти? Друзья из Джассана? Не думаю. Значит, «Перо». Значит, ты прокололся. И они тебя решили убить.

А значит, ты действительно убранная с доски фигура, могла бы сказать она. Которую списали одни союзники, а значит – и другие тоже. Ведь для джассанцев самое важное – конспирация, а засвеченный и находящийся под ударом агент нафиг никому не нужен. Не «Перо», так они сами бы провели зачистку. Только по-тихому, без всех этих спецэффектов. Ну, оно и понятно, торговцам информацией нужно было донести до понимания всех и каждого, как они относятся к предательству.

Но не сказала. Дала Ирису самому это додумать. И он с задачей справился меньше, чем за минуту. Судя по всему, он был очень неглупым парнем, этот джассанец. Все просчитал и моментально изменил стратегию.

– Что ты хочешь узнать? – спросил он, пристально глядя на лису.

– А что ты знаешь, милый? Мне бы не помешала картотека на твою ячейку.

– А что я получу взамен? – тут же парировал он. – Запирательство – это боль и смерть, я понял. А что ты предложишь за сотрудничество?

– Какой ты лапочка! – девушка в образе школьницы запрыгала на месте и захлопала в ладоши. Это бы смотрелось мило, если не знать, что совсем недавно она пытала человека. – Люблю таких! Ну, скажем, жизнь? Вы ведь бежите со своего умирающего мира, Ирис? Значит, очень хотите жить. Так что вот – жизнь будет твоей наградой за сотрудничество.

– Жизнь, программа защиты свидетелей и достаток, – сразу ответил джассанец. И впервые улыбнулся. С примерно таким же выражением на лице, за минуту до этого у лисы. – Ты все правильно поняла, но не учла одного. Если я предам своих, Джассан приложит массу усилий, чтобы найти и наказать меня. Так что, я буду готов говорить, если ты пообещаешь, что я затеряюсь в этом мире. Живым и богатым.

Ринко перестала прыгать. Её лицо вмиг стало серьёзным, деловитым. «Школьница» исчезла, остался только холодный оперативник, оценивающий стоимость товара.

– Дороговато, – произнесла она уже совсем другим тоном. – Но, возможно, ты того стоишь. Начни с малого. Докажи свою ценность. А там посмотрим.

И тут вмешался Гия. Я ждал от него чего-то подобного, поэтому мгновенно оказался между ним и пленником.

– Жить? Ты убил мою сестру, тварь! Ты сдохнешь!

Как он меня огнем, окутавшим его руки, не задел, даже не знаю.

– Тихо, тихо! – толкнул я грузина в грудь. – Остывай, зажигалка! Это всего лишь посредник, не тот, кто нам нужен. Сейчас он нам все расскажет и ты сможешь отомстить настоящему виновнику.

И бросил взгляд на Ринко, давай, мол, чего тормозишь. Та правильно истолковала мое послание и моментально сменила игру.

– Не время запираться, Ирис! Этот маньяк тебя спалит, а я лишь смогу поддерживать жизнь в твоем обгоревшем теле. Так ты хочешь жить? Дай мне что-то! Сейчас же!

– Хорошо! – незапланированного выступления Орбелиани хватило, чтобы окончательно дожать пленника. – Хорошо! Я скажу! В моей ячейке девять зилотов, четыре сикария, включая меня, и декадах. Я назову имена, но ты должна дать мне слово!

– Умница, – лиса ласково погладила мужчину по голове. – Обещаю, страшный маг не будет тебя жечь. А я подумаю, как обеспечить тебе достойную жизнь.

Пока она там ворковала, я вдруг наткнулся на взгляд Орбелиани – спокойный и немного насмешливый. Ах ты ж хитрый грузин! Я думал, что смог его вспышку использовать на развитие допроса, а он, оказывается, ее красиво сымитировал! Слу-у-шай, ну малаца прям! Не ждал от него такого!

Но попутно я и сказанное Ирисом прекрасно услышал. Про зилотов и сикариев. А память хорошо образованного реципиента услужливо выдала, что корни у слов не римские, а скорее, греческие. Не то чтобы сильно важно, но во всяком случае – понятнее. Зилот – ревнитель. Фанатик низшего ранга. Если соотнести с тем, с чем мы сталкивались… Да, точно. Те самые «исцелившиеся» наркоманы, готовые умереть по приказу. Пехота. Пушечное мясо…

А сикарии, получается, на ранг выше. Кажется, переводится, как кинжальщик. Умнее, с большим допуском к информации, и, как показывает допрос, куда менее фанатичны. Последнее название – декадах, соответственно, глава всей этой банды – десятник.

Ух ты как интересно! То есть против нас играет слаженная и обладающая четкой внутренней иерархией структура. Не просто беженцы из умирающего мира, а целый военно-религиозный орден. Чую, придется мне потом лису допрашивать, после Ириса.

– Начни с того, кто такой декадах, – продолжая играть с волосами пленника, спросила тем временем Ринко. – Ваш Кочевник?

Сколько открытий сразу! Хотя бы про то, что моя союзница не знает греческого. И судя по всему, структуры врага тоже. Кочевник – это еще кто? Звучит, как титул. Или иная форма обозначения все того же джассанского енарха. Очень хотелось спросить об этом, но я понимал, что для разбора терминологии сейчас не время.

– В нашей группе нет еварха, – качнул головой джассанец. – И кто он, никто из нас не знает. После того, как ты с леновским Кочевником уничтожила одного, дома усилили меры безопасности. Теперь, группы организованы иначе и не включают еварха. Если нам нужно организовать Переход, декадах связывается с домом, и еварх сам приходит. Мы лишь обеспечиваем все необходимое для Перехода. И никогда его не видим.

– Ладно, про него мы потом поговорим, про вашего еварха. А теперь давай имена и фамилии тех, кто состоит в твоей ячейке.

– Только после того, как я получу гарантии, – кажется пленник пришел в себя и понял, что оказанная услуга ничего не стоит. – Не «подумаю», а конкретный план. Новые документы, убежище, начальный капитал. И первое действие – вы меня отсюда вывозите в безопасное место, как только назову первые два имени. Иначе нет смысла. В свою очередь, могу помочь выйти на еварха – это куда ценнее списка зилотов.

Так, кажется, пришло и мое время. Я оттянул Ринко за локоть в сторону, и прошептал:

– Ты все? Я так понимаю, без гарантий он дальше сотрудничать не будет. Я могу спросить про Анику?

Судя по лицу, лиса не очень этого хотела, а желала дожать Ириса здесь и сейчас. Но подумав немного, пришла к выводу, что делиться с союзниками нужно.

– Хорошо. Спрашивай.

Вместе вернулись к джассанцу. На этот раз вперед вышел я.

– Несколько дней назад из своей квартиры была похищена женщина, Аника Воронина, капитан полиции. Следы ведут к вам. Ты знаешь, где она? Учти, без ответов не будет сделки.

Мне показалось, что от напарницы ударила волна возмущения. Типа, а ты не офигел тут условия ставить? Нет, хвостатая, не офигел. У всех свои приоритеты.

– Я знаю про нее, но не знаю, где она и зачем ее похитили. Не мой проект. Нашу группу к нему лишь привлекли.

– Это как так? Не заливай!

– Да серьезно! Смотри, мне просто повезло. Я лишь обычный сикарий, можно сказать, расходник. А при Переходе попал в тело этого графа. Который, как оказалось, был еще членом тайной организации. Этнархи, когда узнали об этом, велели мне внедряться в организацию и проникать по службе как можно выше. Но я где-то прокололся, и меня решили убрать.

– Все это мало относится к Ворониной.

– Ты не понял! Это не мой проект. Сначала мне удалось узнать про архивы ее семьи и тогда мне приказали выкупить их. Но посредник сказал, что сделка сорвалась, а сами бумаги были уничтожены. Тогда пришло указание похитить эту женщину. Наша и еще одна ячейка использовались для прикрытия операции, но зачем эта твоя Воронина понадобилась нашим этнархам, и куда ее потом дели, я правда не знаю.

– А Нино? Нино Градовская? – оттеснил меня в сторону Гия. – Это тоже не твой проект, да?

– Она сикарий. Решение об их замещении принимал декадах, – со страхом глядя на огненного князя ответил Ирис. И подумав немного, видимо, решил, что это будет воспринято нами, как жест доброй воли, добавил. – Это ее муж.

Орбелиани замер. Весь его гнев, вся ярость, сконцентрированные на Ирисе, вдруг остались без цели. Его лицо побелело.

– Муж? – прошептал он, совершенно растерянный. – Градовский? Андрей? Это он убил Нино?

В комнате повисло молчание. Я на всякий случай переместился так, чтобы закрыть Ириса от временно повисшего в своем внутреннем мире соратника. Сейчас он потрясен до глубины души, но что станет делать, когда справится с этим новым страшным знанием.

Ринко выглядела довольной. Она уже получила первые результаты – целых два имени. И прикидывала, как дальше использовать этот «товар».

А вот у меня в голове была каша. Начатые поиски похищенной подруги привели к открытию о кучке беженцев, на поверку оказавшимися чуть ли не теневым государством с армией фанатиков. Оно уже запустило щупальца в «Перо», в аристократические семьи и, черт еще знает куда!

И этому спруту понадобилась Аника – теперь мне совершенно понятно, для чего.

Глава 15

С терминологией джассанцев разобрались довольно быстро. Сразу после того, как Ринко вышла на улицу, чтобы связаться со «своими» и получить гарантии безопасности для пленника. Я хотел и Орбелиани отправить погулять, чтобы он успокоился, но тот заверил меня, что в порядке и прямо сейчас убивать никого не будет.

– Мне нужны все, – с пугающим спокойствием ответил все. – Не смотри на меня так, кма. Я умею ждать.

Удивительный, конечно, грузин. Несколько минут назад, когда ему стало известно имя убийцы его сестры, я думал он тут все сожжет к чертовой матери. И ведь он собирался. Сперва растерянность сменилась жарким гневом, а потом – этим вот ледяным спокойствием. Более того, вместо того чтобы давить на пленника, он вдруг стал с ним разговаривать.

Просто – Гия Орбелиани, дамы и господа! – разговаривать! Мол, кто вы такие, судари, и кто вас в бой ведет? Да еще толково так, демонстрируя живой интерес и некоторое расположение. В нужных местах даже кивал сочувственно. То есть занялся тем, чем должен был, в общем-то, я – сбором информации о структуре противника.

Короче, разговорились мы с Ирисом. Уже даже не в режиме допроса, а так, слово за слово. Занимающий тело графа Литте человек оказался тем еще болтуном. Видимо, от пережитого стресса и понимания того, что со смертью разминулся на каких-то пару сантиметров. Даже удивительно, я это племя уже привык считать фанатиками, готовыми умереть, но не дать противнику ни шанса узнать что-то.

– Зелоты такие, да, – подтвердил Ирис. – Здесь их специально «загружают» в тела представителей самых низших социальных слоев. В основном наркоманов. Такие тела и найти проще, и адаптировать можно без опаски.

Как оказалось, что пехота джассанцев поголовно была неграмотной. Дома этих ребят держали не только на голодном пайке, но еще и на информационном. Вбивали с рождения постулаты о непогрешимости клира, важности служения и прочей лабуды, на которой держится любая секта. Учитывая тот факт, что этнархи – жрецы, если по нашему, обладали абсолютной монополией на правду, а сам город Джассан стоял окруженный мертвыми пустошами, альтернатив у населения не было.

– Это тюрьма, – рассказывал Ирис хриплым и немного поддрагивающим от волнения голосом. – Из которой только один выход – Переход. Не просто сказки о загробной жизни, а настоящая возможность вновь оказаться в мире, где есть воздух, которым можно дышать без маски, и еда без ограничений. Благодаря этому у этнархов никогда не иссякает поток желающих послужить им.

Прошедших отбор крепко тренировали, вбивая не в тело, которое при Переходе умрет, а в разум, навыки рукопашного боя, стрелковую подготовку, основу управления здешними механизмами. Совсем отбитых фанатиков делали теми самыми зелотами, тех кто поумнее, поднимали до сержантов-секариев и даже лейтенантов-декадахов. Правда для простого населения Джассана это был предел карьерного роста. Выше нельзя было подняться при всем желании. Но всех устраивало. До тех пор, пока они не оказывались здесь.

Тут сразу же выяснялось, что со сменой тела и мира, служение не заканчивается, а лишь начинается. Пройдя период адаптации, овладев здешним языком и социальными навыками, джассанцы попадали в жесткую иерархическую структуру, ничем не отличающуюся от той, что осталась дома – разве что кормили лучше. И продолжали выполнять приказы своих лидеров, заключающиеся в основном в поиске новых, пригодных для Перехода тел, и обеспечения безопасности.

Так же, как и дома, низшие ранги пришельцев были сильно ограничены в информационном плане, и редко когда решались не только действовать, но даже думать против установленного порядка. Но все же вольнодумцы, в основном из среди младшего и офицерского состава, нет-нет да задумывались о целях всего происходящего. И приходили к выводу, что ни к чему хорошему их оно не ведет.

Если таких находили – расправлялись без жалости свои же. Как находили?

– Каждый месяц каждая группа должна пройти церемонию Очищения, – Ирис сделал небольшую паузу, пока Гия заботливо поил его из бутылки водой, и продолжил говорить. – Что-то вроде исповеди которую проводит специально прибывающий этнарх. Укрыть от него свои мысли невозможно, поэтому те, кто хотят жить, стараются даже не думать о запретных темах.

Вот тут мы и подошли к теме менталистов, с которой и началось наше знакомство со всей этой историей. Жрецы-этнархи ими и были. И их задачей было как подавлять волю тех, кого они наметили для «замещения», так и окормление собственной, оторванной от дома, паствы. Чтобы в головы к ним не залезла какая-нибудь крамола.

Процент одаренных в среде джассанцев был таким же небольшим, как и здесь, в этом мире. То есть, до пяти-семи процентов. Вот только в отличие от привычных и максимально распространенных здесь стихийников, тамошние маги все поголовно специализировались на воздействии на разум. От чтения мыслей до навязывания их другим. Ничего удивительного в том, что они и стали элитой Джассана, да?

Но и среди них были уникумы. Те, без кого сама процедура Перехода была бы невозможна. Люди с особыми способностями самостоятельно пронзать пространство между мирами, вселяться в подходящие тела, а потом еще связываться с домом и помогать это делать остальным. Их называли евархами или Кочевниками.

– Есть два типа: Кочевник и Маяк. Так их называют в других городах. Один перемещается в новый мир, а второй остается дома и держит с ним связь. Некоторые декадахи тоже обучены связываться с Маяками, но это требует огромных сил и после каждого такого сеанса они пластом лежат пару дней. Но зато могут получать из дома приказы, не дергая для этого каждый раз еварха.

– Другие города, – несмотря на огромный поток новой информации, я еще кое-что вычленил важное. Нет, конечно, про возможности джассанцев и их магию тоже интересно было послушать, но тут явно стратегического характера данные. – Много их?

– Нет, – отозвался Ирис. – Я знаю про Неблин и Ленов, и то лишь потому, что наши с ними интересы в Деносе пересекаются.

– Деносе?

– Так мы называем этот мир, чтобы не путаться с другими колониями.

– И вы с ними воюете? Ну, с этими, из Ленова и Неблина?

– Согласно Завету, этот мир отдан нам, – с немного извиняющейся улыбкой, мол, это же не я придумал, ответил Ирис. – Остальные же считаются этнархами еретиками, и подлежат поголовному истреблению.

От сказанного голова шла кругом. В родном мире джассанцев есть и другие города. И их жители тоже сюда ломятся, будто им тут медом намазано. Фракция, к которой принадлежит наш пленник с ними воюет, а еще – осваивает не только этот мир. А главное сказал как – колонии! Охренеть просто! Беженцы так свою землю обетованную не называют! Так говорят захватчики, которые намерены здесь не просто жить – править!

И правда, зачем устраивать вооруженное вторжение, если можно заменить людей на ключевых управленческих постах? И все, потом можно сотнями сюда своих людей слать, а сверху все это прикрывать.

А главное, моя гипотеза с Аникой вплеталась сюда идеально! В чем нуждается любая элита, а уж та, что захватывает тела в еще большей степени? Долголетии. В идеале – физическом бессмертии. Не знаю, как у них работает этот принцип Перехода, может он одноразовый и провернуть его еще раз, чтобы занять новое молодое тело невозможно. Но даже, если нет, все равно секрет нестареющей графини для них жизненно важен. Настолько, что ее можно и похитить.

– Так, мое начальство подтвердило гарантии, – прервав наш разговор, в комнату вошла Ринко, убирая в карман телефон. – Тебе создадут документы на новую личность и поселят в месте, куда никто из джассанцев никогда не доберется. Не тюрьма, – хмыкнула она, видя, как пленник уже открывает рот, чтобы это сказать. – Периферия империи, но отличный уровень жизни. Больше не спрашивай, все равно не скажу. А, еще момент, все это вступит в силу, когда мы возьмем вашего Кочевника.

– Так не пойдет! – Ирис, хоть и связанный, попытался подскочить на стуле. – Мы договаривались…

– А ты посмотри вокруг повнимательнее, – хмыкнула лиса. – Видишь рынок? А знаешь почему? Его здесь нет! Ты принимаешь мои условия, сдаешь нам свою ячейку, вместе с декадахом, а потом помогаешь взять Кочевника. И только после этого отправляешься жить спокойную жизнь в достатке и безопасности. Если нет – у нас уже есть чета Градовских, которые, возможно, окажутся более сговорчивыми.

При упоминании фамилии сестры и ее мужа, Гия на миг напрягся, словно хотел вспылить и выдать что-то вроде: «Не позволю в это впутывать Нино!» Но потом, видимо, вспомнил, что его родственников уже нет в живых, а тела занимают пришельцы, и сразу обмяк.

Ирис еще посверкал глазами, но недолго. Быстро сообразил, что его развели и переиграли, но возмущаться особо не стал, кивнул. А я, отведя кицунэ под руку чуть в сторону, произнес.

– Скажи мне, Рин-рин, вот что. Этот молодец интересные вещи тут нам рассказывал. Про другие города из их мира, про Переход и замещения, ну и так, по мелочи. Судя по тому, что ты в этот момент вышла, информация для тебя знакомая, верно? Что еще ты нам не рассказала, а?

– Узнал больше – возьми с полки пирожок! – ощерилась лиса. – Я тебе уже говорила про допуск, могу повторить.

– Но я уже все равно узнал…

– Миша, что? Что ты узнал? Про бедных-несчастных беженцев, которым мозги промыли злые менталисты?

– Про серьезность угрозы и про другие города, которые тоже используют Кочевников.

– Ими занимаются, – отрезала она и ткнула меня в грудь пальцем. – Те, кому это по должности положено. А ты, я напомню, частное лицо, занимающееся личным расследованием и поиском своей подруги. Которое в область моей компетенции попало случайно. И только моей доброй волей оное частное лицо сейчас не сидит в каталажке, а в меру сил помогает мне с делами. Так что будь хорошим мальчиком, и успокойся. Ниточки появились, скоро они приведут к твоей Ворониной, после чего ты ее героически спасешь и обо всем этом забудешь. Это понятно?

Я улыбнулся, ничего не отвечая. Той самой, подозреваю, бесящей многих людей ухмылочкой богатого, сознающего свою безнаказанность мажора. Забуду. Как же! Нет, хвостатая, я хоть и частное лицо, но дела всегда довожу до логической точки. Если нужно, то до стука по крышке гроба противника.

После того, как узнал, что мир, в который меня перекинуло после смерти, шастают религиозные фанатики-менталисты? Верить в то, что спецслужбы без меня разберуться? Спасибо большое, но я слишком хорошо знаю, как они работают. Как-то мне вот не хочется, чтобы меня или старшего Шувалова однажды «заместили». Это теперь и мой дом тоже, и я хочу, чтобы в нем не шуршали крысы.

Да и потом, ну спасу я Анику на данном этапе, отвалю в сторону и что дальше? Ее тайна – причина по которой ее похитили, никуда ведь не денется. И за ней продолжится охота. Бегать по миру и прятать ее? Да она первая этому воспротивится. Нет уж, заразу нужно выкорчевать под корень. А потом уже идти пить чай.

– Ладно, – чуть позже я все с той же легкой ухмылкой поднял руки. – Ты главная, мы на подхвате. Так что, каковы наши дальнейшие действия, госпожа верховный стратег? Берем Градовских и колем их? Зачищаем ячейку джассанцев и бежим за орденом к начальству? Постой, я как-то упустил из виду – где в этом плане спасение Ворониной? И если его вдруг там нет, то нахрена мне ты? Или ты считаешь, что мы с Орбелиани на пару не снесем охрану графского особняка и самостоятельно не выпотрошим твоих пришельцев?

– Хочешь сорвать мне операцию? – опасно сузила глаза лиса. – Я ведь могу и по-плохому…

– Да? Очень интересно, как? Как ты собираешься действовать по плохому с человеком, отец которого входит в высший законодательный орган империи?

– За папочку решил спрятаться?

– Ты ведь за свои допуски прячешься, мне почему нельзя?