Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"
Автор книги: Виталий Останин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
– Ты! – прошипела она.
– Я, – просто и совсем без эмоций ответил Гия. Поднял на меня пустые глаза и кивнул.
Я понял, что сейчас что-то говорить бесполезно. Горец все решил, он пойдет до конца. И пока не закроет эту главу, ни к какому освобождению Аники его привлечь не получится. А еще понял, что мне нужно выйти. Хотя в теле раненой женщины уже не жила Нино Орбелиани, это дело между ними. Семейный, так сказать, вопрос.
Ничего не говоря, лишь коротко кивнув, я повернулся и пошел к выходу из зала. Рядом со мной шагали оба нукера Гии, вытирающие окровавленные кинжалы на ходу.
Уже в дверях я услышал, как побратим спросил. Сухо, холодно и очень страшно.
– Как умерла моя сестра, человек из другого мира?
– Пошел на хрен! – ответил ему дрожащий от ярости женский голос.
Я закрыл за собой дверь, отсекая звуки. Семейные дела, они такие. Любят уединение.
– Вовремя вы, ваше сиятельство! – белозубо улыбнулся мне смуглолицый абрек, закончив с чисткой лезвия, и убирая его в ножны на поясе.
– Спешил как мог, – хмыкнул я, прислонившись спиной к стене и сползая по ней на пол. – Как мог.
В голове механически щелкали стрелки часов, отсчитывая время от звонка Клейна. Прошло уже одиннадцать, нет, уже двенадцать минут. И вроде делов тут было – зашли и вышли, но пока одно, пока другое… В общем, утекало время.
Гия, к чести его, затягивать не стал. Вышел через три минуты, не оглядываясь назад, встал напротив меня.
– Сделано, – произнес он тем же голосом механизма.
В другое время, я бы задумался над тем, каково ему сейчас. Ведь он своими руками оборвал жизнь… ну пусть не собственной сестры, но тела, в котором когда-то обитала ее душа. Но часики тикали, и поэтому я прогнал из голоса даже намек на сочувствие.
– Не совсем, кма. Нашлось место, где держат Анику. И там мощная охрана. Хочешь еще кого-нибудь убить?
Ну а что я еще могу предложить другу в расстроенных чувствах? Выплеснуть свою боль на кого-то еще. Мы, мужики, существа довольно простые.
По лицу грузина словно бы прошла судорога. Превратившаяся в нечто среднее между улыбкой и оскалом зверя.
– С удовольствием, – ответил он. И в этот раз в его голосе прорезалось что-то человеческое.
Глава 19
Ехать пришлось долго.
Даже с учетом того, что нукер за рулем получил инструкцию «ускориться на все деньги» и воспринял ее как руководство к действию. ПДД, ограничения движка, инерция автомобиля – всего этого для него будто не существовало. Ночь работала на нас, стоило только выйти на окраину столицы и трасса опустела. Но все равно – час. С лишним.
Я сидел как на иголках.
Ксюша уже скинула спутниковые снимки и планы помещений промзоны, где нас ждал Клейн. Пятилетней давности, но хоть что-то. Я изучил их до дыр, проложил три маршрута, мысленно проиграл штурм раз десять. И все равно не находил места. Медленно. Чертовски медленно.
Орбелиани молчал. По виду – расслабился на диване, смотрел в окно. Лицо спокойное и словно бы отстраненное. Только пальцы на подлокотнике побелели от напряжения. Огненный князь, как он есть – застывший кусок лавы. Снаружи темный, твердый. Внутри – ад.
Я открыл рот, ошибочно полагая, что нужно что-то сказать. Что-нибудь, неважно даже что. Просто, чтобы он не молчал. Это его спокойствие пугало меня до чертиков. Куда больше, чем обычная вспыльчивость.
– Гия?..
Он обернулся мгновенно. Резко, будто только и ждал, что кто-то дернет за нитку.
– Все в порядке, кма. – Голос сухой, ровный. И взгляд – закрытый. Ставни захлопнуты, вход воспрещен.
Я кивнул. Все в порядке. Ха. Два раза «ха»! Какое там «в порядке». Но и не ложь. Скорее сигнал для особо одаренных: «Потом, Миша. Сейчас не время».
А я не дурной, намеки понимать умею. Повернулся к окну – темнота, разбавленная редкими фонарями. Мелькнувший дорожный указатель – на скорости, с которой нукер вел машину, я едва успел прочесть: «Берендеево – 12 км». И вот чего джассанцы уперлись в это долбанное Берендеево? Ближе промзоны не нашли?
Сжав кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь, я заставил себя успокоиться. Не истерить, Дрозд. Ты не стажер на первом задании. И Анике ты нужен спокойным и собранным. А уже тем, кто ее похитил – тем более!
Без своего человека внутри я бы, пожалуй, поостерегся сразу по прибытию идти на штурм. Но Клейн, пока нас ждал, успел срисовать все внешние посты наблюдения, а за время пути – донести эту информацию до меня. Но и даже так, нападение на промзону не представляло собой типичную «легкую прогулку».
– Будем исходить из того, что все противники снабжены силовыми щитами и пробивающими нашу защиту клинками, – на подъезде Гия устроил импровизированный брифинг для участников штурма. Таковых набралось шестеро: мы с огненным князем, парочка его нукеров, и Влад с Игорем, едущие следом. Последние внимали по громкой связи. – Но их щиты держат только быструю кинетику, высокую или низкую температуру. То есть, пулю, ударную волну, заклинание, ударный элемент которого движется на высокой скорости. А вот в ближнем бою, с медленным воздействием – удар ножом, толчок, даже тяжелый подсвечник – щиты работают гораздо хуже.
Оказавшись родной стихии – планировании предстоящего сражения, Орбелиани преобразился. Куда-то на время отступила его мрачная угрюмость, даже оживление какое-то в глазах проскакивало. Вот что значит любимое дело. Даже если оно – война.
Я не стал говорить, что через час он снова провалится в эту пустоту. Сейчас он нужен мне здесь, живым и собранным. Остальное – потом.
– То есть, действовать предлагаешь в близком контакте, – ухватил я главное.
– Да. Подобраться на дистанцию удара, и одновременно убрать внешнее охранение. Это даст нам время войти внутрь. А там уже можно действовать более шумно и нагло.
– Главная цель, – напомнил я, – спасти Анику. Живой.
– Я знаю, – серьезно кивнул грузин. – Это – приоритет.
Будь дело в кино, то у нас все прошло бы без сучка и задоринки. Подкрались бы к часовым, быстро и умело сняли их, ну и далее по сценарию. Тут же в дело вмешался неучтенный фактор. А если говорить проще – Клейн проглядел целых два поста.
Непонятно, как это случилось, может они по нужде во время проникновения нашего шпиона отходили, или просто смотрели на те направления, откуда он идти не собирался. Да и неважно, в общем-то – проглядел и проглядел. Главное, что вместо пяти целей, которые планировались изначально, у нас их оказалось семь. На шестерых.
В первоначальном замысле я в снятии часовых не участвовал. Гия верно оценивал мои навыки в ремесле разведчика – опер, он и есть опер. Но тут уже выходило, что одного человека нам не хватало.
– Я могу взять двоих, – дернул плечом Орбелиани, когда мы, закончив рекогносцировку на местности, снова скрылись за корпусом давно ржавеющего тут большегруза. – Одного чуть раньше срежу, второго по общей команде. Был опыт…
Вот уж в чем я нисколько не сомневался. Остальные «ниндзи» согласно кивнули, причем, если телохранители практически равнодушно и сдержано, то нукеры Гии – с нескрываемой гордостью. Мол, смотрите, какой у нас господин! Самый лучший!
– Тогда двинули, – подвел черту грузин. – Миша, твой крайний слева.
И пальцем еще ткнул в ту сторону, чтобы я право с лево не перепутал. Тоже, видимо, был опыт с подчиненными.
Доставшийся мне часовой располагался в самом простом для доступа месте – это мне тоже Гия объяснил. Дескать, что сложного, тихонько подняться по груде паллет на крышу, затаиться за вентбудкой, а в нужный момент, получив команду на действие, выбежать и всадить ему нож в спину. Клинок прилагался – нукеры поделились.
Я по поводу того, что мне «самого легкого» отдали даже не спорил – реально себя оценивал. И сделал все, как и говорил огненный князь. Снял ботинки, чтобы ступать бесшумно, взобрался на крышу, дополз до будки, затаился. А когда Гия шепнул в наушник «начали», что значило, что первого своего охранника он уже обезвредил, выскочил и длинными прыжками понесся к своей цели. И… запнулся о провод, который тут какой-то растяпа с неизвестной надобностью бросил.
Упасть удалось мягко, даже не расшибся – ушел в перекат. Но о бесшумности уже говорить не стоило. Я еще поднимался на ноги, когда мужик с массивной винтовкой стал поворачиваться в мою сторону. И не придумав ничего умнее, рубанул его через грудь «воздушными лезвиями».
– Сука! – прошипел, когда увидел, как заклинание бессильно скользнуло по слегка замерцавшей пленке щита. И понесся к нему, надеясь успеть раньше, чем он поднимет ствол.
Не успел.
До противника оставалось еще два метра, когда черный зрачок винтовки почти поднялся на уровень моего живота, а взгляд часового встретился с моим. Удар сердца – и палец нажмет на спусковой крючок. От пуль я, положим, «щитом» закроюсь, но секретность накроется медным тазом. Звенящим.
– Н-на! – выбросив вперед руку, я пустил в его сторону «поток». Как-то умудрился вспомнить, что говорил Орбелиани про скоростное воздействие и прочую физику. Опередил врага на долю секунды. Невидимая ладонь великана смахнула джассанца с крыши, словно пылинку. Вот только упал он прямо в груду железного мусора.
Загрохотало так, что, кажется, выстрелы бы были менее слышны. Из хороших новостей – клиент не выжил. Острый и ржавый лом сработал как колья в волчьей ловушке, пронзив его тело сразу в нескольких местах.
– Что за шум? – потребовал отчета Гия.
– Осечка вышла с моим. Но – готов, – отозвался я.
– Бегом к главному зданию!
– Уже! – быстро натягивая ботинки обратно, выдохнул я. Ну, не босиком же по этому бардаку.
Дальше все запомнилось кусками. Лихорадочный бег до той группы зданий, где по словам Клейна держали Анику. Грохот крови в ушах. Выскочивший нам на встречу Роберт Леопольдович, уже не таясь крикнувший: «Сюда». Дверь в конце пыльного бокса. Приказ Орбелиани телохранителям: «Охранять периметр». И стена огня, прокатившаяся по коридору за дверью, сметающая оба поста охраны.
Про «шумно» Гия не шутил. Выдал такую мощь, что у меня, стоявшего шагах в двух за его спиной, чуть брови не сгорели. Хорошо, хоть успел пригнуться и прикрыть лицо локтем. Локация – печная труба. Гия это почуял и выдал на полную.
Но непонятная джассанская защита этот жар удержать сумела. Правда, охране это нисколько не помогло. Готовые встретить нас выстрелами, они никак не ожидали, что в коридор сунет голову дракон и зальет все пламенем. В итоге запаниковали: один выронил винтовку, второй попятился от огня, споткнулся о собственные ноги. Только третий успел нажать на спуск, но очередь ушла в потолок.
А когда огонь опал – это уже Клейн постарался – рядом возникли скалящиеся грузинские рожи и блестящие кинжалы.
– Чисто! – по-военному отрапортовали они командиру.
Ну, я бы поспорил. Стены покрыты копотью и лоскутами свернувшейся краски, на полу – мертвые тела в лужах крови. Такое себе чисто. Но это я так, на автомате отметил. Сам же рванул вперед сразу, как только услышал доклад.
Здесь, посреди ещё одного бокса возвели кусочек настоящей медицинской клиники. Пластик, металл, стерильный бежевый цвет. Всё новое, с иголочки… ну, было до недавнего времени. Как будто вырезали кусок нормальной больницы и вставили сюда, в эту бетонную коробку.
На кой черт – непонятно. Но выглядело это будто здесь оперировать собирались – медицинская каталка дополняла образ. На весь коридор три двери – палаты или кабинеты. Даже освещение такое же бесячее больничное.
Не забивая себе голову вопросами без ответов, я рванул на себя первую дверь. Пусто. В самом деле больничная палата: кровать, тумбочка, отгородка под туалет. Туда тоже заглянул – никого.
А вот за второй нас уже ждал человек со скальпелем в руке. И Аника с бледным лицом и перепуганными глазами, у шеи которой он этот инструмент держал.
– Не двигаться! – истерично прокричал незнакомец.
Выглядел он, как… доктор. Невысокий пожилой мужчина, полноватый, в белом халате, с дурацкой бородкой, которую словно не очень хороший гример клеил, и в очках с толстенными стеклами. Я бы назвал этого персонажа комичным. Если бы не обстоятельства.
– Отпусти, – сказал я, стараясь говорить спокойно, а не рычать – чего хотелось больше. – И, может быть, выйдешь отсюда живым.
– Назад!
Страха в его глазах было не так уж и много. А вот мрачной решимости – хоть отбавляй. Я это отметил машинально, сразу же делая шаг назад и поднимая руки. Как и то, что ножик у него самый обыкновенный, без примотанных проводов и батареек, или из чего там зелоты свои клинки мастерили.
– Спокойно, дядя. Без резких движений…
– А-а-а! – фальцетом вдруг заорал толстячок, отбрасывая в сторону внезапно покрасневший скальпель и тряся обожженной рукой.
Даже со своего места я почувствовал, как в воздухе растеклась гарь паленой кожи. Гия – красавчик! Вот это я понимаю – никаких переговоров с террористами. Раскалил ему хирургическую сталь в руке, попробуй-ка удержать.
Мысль эта прошла фоном, в тот момент, когда я уже летел вперед с отведенной для хорошего удара правой рукой. Бумс! Кулак встретился с челюстью доктора, и толстяка снесло в дальний угол палаты. Нехорошо, конечно так, с людьми науки, но он сам мне выбора не оставил.
Отметив краем глаза, как юркие грузинские джигиты оказываются рядом с поверженным медиком, я сразу же забыл о его существовании. Рванул к Анике, прижал к себе, зарылся носом в волосы. Живая! Господи, спасибо тебе!
Девушка мелко дрожала и молчала. А потом я почувствовал, как ткань рубашки намокает у плеча. И услышал сдавленное:
– Я не Люба!
А вот это было неожиданно!
Взял ее за плечи, чуть отстранил от себя, заглянул в лицо. Два скорее серых, чем голубых глаза, уставились на меня требовательно и в тоже время – с надеждой.
– Ты сейчас о чем, родная? – уточнил я, чувствуя себя предельно глупо.
Ну, как бы, спасаешь девушку, прямо как в сказке с драконом, и слышишь с порога: «Я не Люба». При том, что ты-то точно знаешь, что никакую Любу ты не искал. И пришел к вот этой, конкретной Анике.
– Ты мне веришь? – прошептала она.
Нукеры деликатно молчали, пакуя доктора в пластиковые стяжки. Гия вообще в коридор вышел, чувствуя момент.
– Чему? – я даже головой потряс. – Тому, что ты не Люба? Ань, я знаю, что ты не Люба. Вопрос, почему это вызывает сомнения?
– Аника, не Аня! – тут же поправила она меня.
– Аника, ну конечно, – фыркнул я с легкой и доброй насмешкой. – С возвращением, капитан Воронина.
И услышал в ответ.
– Спасибо!
После чего мокрое лицо девушки снова впечаталось в мою мокрую рубашку. Ну и вот что это было, а?
Ситуация прояснилась минуты через три. Столько понадобилось Анике, чтобы сбивчиво выдохнуть всё, что накопилось.
Ей внушали, что она – Люба Авдеева. Муниципальная служащая с нервным срывом. А капитан полиции Аника Воронина – всего лишь вымышленная личность, плод больного воображения, рожденный под впечатлением от просмотра детективных сериалов.
– Он говорил: «Люба, ну посмотри на себя. Капитан полиции? Вечная молодость? Это же сюжет для мыльной оперы, а не реальность». И я… я начала сомневаться.
По началу она принимала все сказанное, как форменный бред, но чем дольше здесь находилась, тем больше сомневалась в том, что права она, а не доктор. Тот самый, что сейчас на полу лежал палку колбасы косплеил. Кстати, звали колбасу Павлом Николаевичем, Аника и это рассказала.
– Но зачем? – лишь один раз спросил я. Но ответа не дождался – Анику просто несло.
Да и я сам довольно быстро все понял. Идеальный способ держать похищенного человека в плену, пресекая даже мысль о побеге – это убедить его в том, что ему на свободу и не нужно. Что здесь он в безопасности, вдали от сердечных драм и прочей лабуды, которая и послужила триггером для нервного срыва. А вот когда вылечат, тогда можно спокойно вернуться к нормальной жизни. Не той, в которой капитан Воронина преступников ловит и прячет от всего мира свою вечную молодость. А жизни муниципальной служащей Любы Авдеевой.
Вот ведь твари!
Ну а то, что Аника в это понемногу верить начала привело к еще одному закономерному выводу. Лежащий на полу врач – не просто очередной джассанец. Он, мать его, еще и менталист. Такие как он, если вспомнить слова Ириса, нашего первого пленника из этой банды, являются элитой джассанцев – этнархами. Или, если по-русски – жрецами.
Хороший улов! Это ведь покруче Кочевника, будет! То-то Ринко обрадуется! Но это все потом уже. Сперва нужно увезти отсюда Анику, спрятать ее так, чтобы ни джассанцы, ни местные ее найти не смогли. А потом уже…
Закончить мысль я не успел – в палату быстро вошел Орбелиани. С очень тревожным выражением на лице.
– Твои, – имея в виду оставленных на охране периметра телохранителей, – засекли шесть машин. В километре. Идут колонной. Сюда.
– Мы успеем?…
– Дорога одна, кма, – не дал мне закончить вопрос князь. – И они по ней едут. Надо принимать бой.
«Мы принимаем бой! – некстати всплыла фраза из мультика еще из той, прежней жизни. – И проклятый лягушонок кричал громче всех!»
А вообще – логично все. Аника для этих уродов – ключевой проект, так, кажется, Ирис выражался. Физическое бессмертие для захватчиков тел нешуточный приз. За него они будут драться везде хоть где. Сейчас, вероятно по сигналу доктора, который он успел послать, сюда стягиваются все джассанцы с округи.
Против нас шестерых – все еще трясущуюся после пережитого Анику я в расчет, естественно, не брал. Как оказалось, зря. Стоило только Орбелиани озвучить новую угрозу, как девушка требовательно дернула меня за рукав.
– Мне нужно оружие, – заявила она, моментально высушив слезы под глазами. – И помощнее.
– У охраны хорошие винтовки были, – тут же отреагировал Гия с улыбкой. – Попрошу принести.
А с другой стороны, если все джассанцы приедут сюда, то и ловить потом никого не нужно будет, да? А это хорошо!
Глава 20
Наши приготовления к визиту джассанцев ничем не напоминали подготовку спецназа к бою. Нукеры Орбелиани принесли несколько захваченных стволов от охраны, вручили один из них Анике, показав как ими пользоваться и не забыв снабдить девушку и подсумками с запасными магазинами. После чего сразу ушли вслед за своим господином – на крышу. Ну и мы тоже. В смысле, за Орбелиани. Он же у нас военный вождь. У остальных другие таланты.
– Я думал, что мы внутри отбиваться будем? – спросил, шагая за огненным князем, одновременно поддерживая девушку. – Ну, разве в помещениях не лучше сдерживать превосходящие силы противника?
Как я уже не раз говорил, и скажу еще раз: по тактикульности у меня жирная двойка. Как-то не заставляла жизнь изучать наставления по руководству в поле малыми боевыми группами. Вот на блиц-допросе в том же поле пленного сломать – это да, это ко мне. Даже без пыток обойдусь. Ну, почти.
Но при этом, как всякий сугубо гражданский человек, я был уверен, что наличие стен, за которыми можно спрятаться, всегда лучше, чем их отсутствие. Логично же! И тут мы вдруг покидаем убежище.
– Ловушка, – дернул плечом Гия. И видя, что я не очень его понял, стал на ходу набрасывать. – Местность незнакомая, их больше, они могут действовать с разных сторон, раздергивая нам сектора обстрела, прижать нас огнем, просадить щиты…
– Здесь же только один вход? – удивился я. Не то чтобы собирался спорить с опытным военным, просто к слову пришлось. – С каких разных сторон?
– Здесь только один вход, про который мы знаем, – поправил меня Клейн. Этот шагал чуть в отдалении, смотрясь в нашей компании персонажем совершенно чужеродным. Этакий интеллигентный пенсионер невесть как затесавшийся в дурное общество сорвиголов. – А они это место создавали. Могли и о запасном подумать.
– К тому же, при желании всегда можно проделать проход в стене, – кивнул грузин. – Взрывчаткой или еще какой-нибудь своей инопланетянской хренью. Вдруг эти их ножики с проводками не только щиты режут, но и бетон?
– А на крыше? – не унимался я, бросив короткий взгляд на Анику и удержав ее, когда она запнулась. Та благодарно кивнула.
Кстати, девушка выглядела еще более дико, чем наш еврей с немецкой фамилией. Она забрала у Инютина халат, поверх него натянула окровавленную и слегка оплавленную по краю разгрузку, снятую с тела охранника, и держала в руках штурмовую винтовку ростом чуть ли ни с нее саму. Лицо сосредоточенное, глаза злые, еще бы красную повязку на лоб – и вылитая герилья бы получилась. Дочь революции, ни дать, ни взять.
Сам же доктор, со связанными за спиной руками и кляпом во рту, болтался на плече второго нукера Гии. Который, даром что стройный, как лоза, тащил толстяка без видимого напряжения.
– А на крыше к нам только снизу можно подойти, – терпеливо ответил Орбелиани. – Даже если смогут дыру пробить, то подняться все равно будет нужно. Что будет сложно сделать, если мы будем мешать.
В общем, занимайте возвышенности, как наверняка говорилось во всех военных наставлениях. И будет вам счастье. Однако, выслушав ответ грузина, я вдруг осознал, что особо далеко тот планы не строил. В смысле, намеривался отбиваться пока получается, а там посмотрим. С другой стороны, а чего дальше-то загадывать? С текущей угрозой бы справится.
Короче говоря, мы так и сделали. Через несколько минут заняли крышу того здания, в котором до недавнего времени держали Анику. Влад, Игорь, Клейн, два нукера Орбелиани, чьи имена я так и не удосужился узнать, мы с князем и Воронина в образе латиноамериканской партизанки. Семь самураев, блин. И дочь сегуна.
Колонна вражеской техники приближалась не быстро, но и не медленно. Неотвратимо, я бы сказал. Словно ребята в машинах точно знали, что бежать нам некуда, и сознательно давили на нервы. Хотя я бы на их месте поторопился. Все-таки у нас их этнарх на руках. А вдруг мы его убьем? Или пытать станем? Как они, кстати, среагировали так быстро? Тревожная кнопка? Или?..
Тут у меня в голове с некоторым запозданием щелкнуло и всплыли слова Ириса, будто записанные на магнитофонной пленке.
«Если нам нужно организовать Переход, декадах связывается с домом, и еварх сам приходит».
Вот ведь я тупица! Идеальная же форма связи! Бьющая на любое расстояние и не требующая технических средств. Там в другом мире в эфире всегда дежурит одаренный, называемым пришельцами Маяк. Он и обеспечивает передачу сообщений. Схваченный нами Инютин ведь этнарх, то есть элита из элит, да и менталист, судя по тому, что с Аникой пытался сделать. Когда его взяли, он просто отправил сигнал тревоги домой. А Маяк передал его десятникам декадахам.
Удобно, надежно и, похоже, без всякой возможности заглушить передачу. Интересно, может, шапочка из фольги в силах помочь? Как вообще глушить менталистов? И как противодействовать их влиянию? Вдруг этот тип только притворяется бессознательным кулем с картошкой, а на деле уже опутывает своими силами наши разумы. Какие у него возможности – мы же ни черта об этом не знаем!
– Аника, как он действовал? – судя по всему, до начала штурма у нас еще оставалось немного времени, так что я решил прояснить этот момент. Чтобы не попасть впросак, когда над головой засвистят пули. – Ну, врач этот, когда заставлял тебя поверить в то, что ты Люба? Ты чувствовала что-то?
Девушка скривилась, непроизвольно сжав ладонь на пластиковом цевье штурмовой винтовки. Да, меня бы самого от таких воспоминаний колбасило не по детски. Но они, ничего, молодец. Справилась быстро.
Заговорила сухо, как бы разделяя эмоции и голые факты.
– Поначалу, нет, не чувствовала. Он говорил, рассказывал про «мою» жизнь, но я понимала, что это все чушь. Но со временем начала в себе сомневаться. С каждым днем все больше и больше. Но держалась, не позволяла себе…
Под конец голос у нее все же дрогнул. Сколько бы она не изображала из себя «железную кнопку», предел у ее выдержки имелся. Но я не мог отступить. Не в наших обстоятельствах пренебрегать даже крохой информации о противнике.
– Прикосновения, в смысле, физический контакт, был?
– Нет, он меня не трогал. А заборы образцов для анализов брали другие люди.
– Может, смотрел как-то по особенному? В глаза?
– Тоже нет, Миша. Иногда он даже отворачивался, стоял ко мне спиной. А порой я глаза закрывала. Прости…
– Эй, не говори ерунды! Давай еще немного напряжемся, родная. Ритм голоса, тембр? Любая мелочь?
Аника замерла на секунду. Я почти видел, как она прокручивает в голове те дни, заново переживает каждую минуту.
– Нет, ничего такого. Просто говорил, как обычный врач.
Ясно-понятно. Значит, дар у нашего менталиста работает не на тактильном контакте, и не на зрительном. Просто ментальное воздействия разума на разум, причем, с близкого расстояния. А еще похоже, не самый он сильный представитель этой ветки одаренных, раз за столько времени не сумел Воронину перепрошить. То-то его так легко взять удалось.
Может, мы вообще на воду дуем, и они там в Джассане все такие? В смысле, не сказать, что опасные. На длительном, так сказать, забеге, способности этнархов работают прекрасно, особенно когда у тебя в подчинении голодный и необразованный сброд. А вот с объектами вроде нашей вечно молодой графине так просто уже не получается?
– Будем исходить из того, что менталисты работают на короткой дистанции, – довел я информацию до всех. – Но вот на то, что они все вроде Инютина, я имею ввиду по силе и возможностям, я бы не ставил.
– Согласен, – первым кивнул Клейн. – Этот этнарх, похоже, больше ученый, чем менталист. И его сюда отправили первым, чтобы он разобрался с генотипом госпожи Ворониной.
– Зачем? – вдруг подал голос Гия.
Я непонимающе уставился на него, а потом до меня вдруг дошло, что из всех присутствующих, только я и Клейн, который сам догадался, знают об истинных причинах похищения девушки. Для Орбелиани раньше это не особо интересно было – побратим сказал и этого достаточно. Да и собственные проблемы с сестрой на первом плане стояли.
Теперь же, закрыв этот вопрос, он заинтересовался. А мы с Робертом Леопольдовичем такие молодцы, забылись, и давай шпарить открытым текстом! Но делать нечего, теперь придется и его посвятить в тайну. Впрочем, ни капли об этом не жалею. Огненному князю я уже привык доверять.
– Она не стареет, Гия, – тихо, чтобы Аника на своей позиции не услышала. – Отец пытался вернуть ей дар, и что-то там накрутил с генами. Не бессмертная, подчеркну. Джассанцам это очень интересно, возможность создавать практически вечные тела для своей элиты. Поэтому ее похитили.
Орбелиани сделал большие глаза. Посмотрел в ту сторону, где Воронина пряталась за вентбудкой, контролируя направление. Перевел взгляд на меня. Кивнул, ясно, мол. И все. Потрясающий человек. Мне даже расхотелось добавлять, чтобы он об этом не трепал направо и налево. И так все поймет.
– Движение на десять часов! – долетел до нас громкий шепот Влада. И сразу же в указанном направлении улетела сосулька величиной в руку.
Ну вот и поговорили! Началось.
Но началось как-то странно. Мы распределились на крыше таким образом, чтобы контролировать все возможные направления атаки, и при этом поддерживать визуальный контакт друг с другом. И джассанцы полезли сразу отовсюду. С правого фланга, с левого, в лоб и даже с тыла. Причем, действовали они чертовски странно. Тени мелькали за каждым углом, перебегали от укрытия к укрытию. Но не стреляя.
Что происходит какая-то фигня, я сообразил, когда запущенные мной «воздушные лезвия» выбили искры из металлических ворот соседнего бокса. А вот человека – фигуру в темной одежде и с автоматом в руках – не зацепили. Конечно, я мог промазать. Если бы не был уверен, что своими глазами видел, как заклинание прошло сквозь него.
– Это обманка! – тут же закричал я, чтобы все услышали сквозь грохот выстрелов. Аника и один из нукеров как раз увлеченно пытались достать еще одного бегуна, стреляя по нему короткими очередями. – Иллюзия! Их тут нет!
А вот тебе, пожалуйста, и доказательства, что не все менталисты одинаково бесполезны. Противник только что вскрыл все наши позиции, не подставляя под удар своих людей. Этот раунд он выиграл всухую.
К тому же, я предполагал, каким будет его следующий шаг. Ошибался, возможно, но в таких случаях лучше перебдеть и выглядеть дураком, чем промолчать и сдохнуть с умной рожей.
– Все ко мне! – проорал я во всю глотку. – Ставим щиты! Внахлест!
Жахнуло секунды через четыре. Раз, другой, третий. Всего я насчитал четырнадцать взрывов – не конкретно по нашему укрытию, а вообще по крыше. Оставаясь невидимым – менталист скрывает? – враг начал забрасывать нас гранатами. Ни капельки не жалея своего этнарха, который был у нас в плену.
Я успел. Мы отделались лёгким испугом. У меня даже мана не просела, основной урон приняли на себя щиты телохранителей и Орбелиани. Однако, легче от этого не стало ничуть. Мы по-прежнему не знали, с какой стороны подходит враг, а теперь еще и сбились в кучу, как бараны, потеряв возможность наблюдать.
– Щас провэрим! – вдруг зло оскалился Гия, от возбуждения боя снова выпустивший наружу свой горский акцент. – Никому от мэня нэ отхадит!
И толкнул воздух вокруг себя руками. Резко, будто пихая невидимую стену. С секундной задержкой вокруг нас возникло кольцо огня. Сперва небольшое, радиусом метров пять. Но оно стало очень быстро расширяться, покинув сперва пределы крыши, а потом огненной волной покатившись по земле.
– Это?.. – я ошалев посмотрел на побратима, представляя, что он в момент слил всю свою энергию на заклинание высокого ранга.
Но тот словно прочтя мои мысли, ответил раньше, чем я спросить успел.
– Дэтская загатовка! – сверкая зубами, сообщил грузин. – Огонь слабый савсэм, чуть апалит и все! Но всех покажэт, да!
Так это «резонанс» в исполнении огневика? Сканирующее заклинание с крохотным уроном? Красиво! А главное – эффективно. Не прошло и нескольких секунд, как в тех местах, где проходил огонь, прямо из пустоты стали возникать силуэты врагов. Одни остервенело катались по земле, сбивая зацепившееся за одежду пламя, другие хлопали по загоревшимся участком, третьи, пострадавшие меньше всего, лихорадочно неслись в сторону нашего здания. Понимая, что раскрыты, и торопясь попасть в слепую для нас зону.
– Бэй-убивай! – захохотал Орбелиани, и с двух рук послал в бегущих по «пульсару».
Мне показалось, что он только что спустил самого себя с цепи. На которой держал себя все это время. Все эти его манеры князя, воспитание аристократа, достоинство русского офицера, в общем – тонкий налет цивилизации – слетели в один момент. И остался только дикий и смертельно опасный зверь. Радостным ревом приветствующий кровавую охоту.
Я бы не удивился, если бы он сейчас спрыгнул вниз, и начал рвать врагов голыми руками. Но грузинский князь, по счастью, посчитал такой подход неэффективным. А вот залить все подступы огнем – вполне. С рук его один за другим срывались пламенные сполохи. Не все били в точно в цель, за скорость он явно платил точностью. Но все работали на создание филиала ада на земле.
