Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Твою мать! – ругнулся и я, краем уха фиксируя, что наверху остался еще один человек.

И бросился к выходу. Неизвестный, что еще находился в доме, прямо сейчас никуда не денется, а беглецу всего-то и надо, что добежать до припаркованной у забора машины.

– Стой! – заорал я, видя что Али как его там оглы уже тянет на себя ручку калитки. И без раздумий запустил в дверное полотно «ветерок».

Воздушный поток ударил по металлопрофилю, с силой захлопнув калитку прямо перед носом Алиева. Тот повернулся ко мне, вытаскивая из-под куртки ствол.

Глава 3

Ну, привет, ромашки! А что это у нас охранник ночного клуба ходит по улицам с пистолетом? Им там даже травматы давать не должны, не то что огнестрел. Про разрешение и говорить нечего, хотя чего в жизни не бывает. Знавал я одного электрика, отличного, кстати, мастера, который в оперативной кобуре таскал вполне легальный ствол. Зачем – непонятно! Видать, не для всех девяностые бесследно прошли.

Но не об этом сейчас. Ствол в руке Алиева уверенно поднимался на уровень груди, а выражение его лица открытым текстом сообщало, что никаких предупредительных выстрелов не будет. Что ж вы все такие резкие, дети гор и зеленых долин!

Свое табельное оружие, положенное мне, как оперативному сотруднику полиции, я, естественно, сдал в тот же день, как схлопотал отстранение от службы. А левым не озаботился как-то. По ряду причин. Во-первых, не тем голова была занята, а во-вторых – маг я или где? Здоровьем мне поправили, энергопроводящие каналы чисты и крепки, так и фигли тогда на костыли опираться, если можно нормально ходить?

Поэтому на доставание, вскидывание и прицеливание – куча действий, если задуматься! – я время тратить не стал. А просто выставил перед собой щит и побежал вперед. В голове, как обычно в стрессовых ситуациях, запускается секундомер.

Сто двадцать один.

На третьем толчке левой ноги чуть не споткнулся – первая пуля ударила по защите. Звука выстрела сквозь стучащую африканскими барабанами кровь в ушах я даже не услышал, но ожегшая жидким азотом мана внутри сообщила о попадании.

Сто двадцать два.

И сразу второй удар! Уже неожиданный, а от того, чуть не остановивший меня.

Сто двадцать три. Падла… падла… падлавил! Целая секунда потеряна!

Мало кто об этом задумывается, но стрелять «двойкой» немногие умеют. Тем более так, чтобы второй выстрел не только происходил сразу после первого, но и еще в цель попадал. Это ставят – долго, тяжело, нудно. И встретить спеца с таким редким навыком на улице, где-нибудь в частном секторе пригорода Владимира, практически нереально.

Но мне, блин, повезло! Я-то рассчитывал, что Алик, как приличный человек, сперва бахнет, потом увидит, что не попал, затем еще какое-то время потратит на то, чтобы удивиться и расстроиться. А он, паскуда такая, сразу «двойкой» жахнул! Ганфайтер, мать его, недоделанный!

Тем не менее, щит удержал и вторую пулю. Справился бы, думаю, и с третьей, но этого уже не понадобилось. Я уже добрался до контакта, а в нем даже короткоствол больше помеха, чем подспорье.

Сто двадцать четыре.

Магическое усиление на руку, да плюс энергия от движения и в корпус. Убить не убью, но воля к борьбе пострадает точно. И дыхалка отойдет покурить. Но… мимо? Алик, да что с тобой не так-то!

Парень изогнулся, как гимнаст, чуть ли на мостик вставая, пропустив мой кулак над головой. И продолжая движение еще и ногой мне звезданул по лицу. Попал в щит, понятное дело, и больше себе урона нанес, чем мне, но сам факт! Как правило, от бывших наркоманов не ждешь такой прыти.

Разозлил он меня, конечно, будь здоров. Не ударом, понятное дело, а тем, что я ошибся в его оценке. Даже мой бешеный грузин оказался проницательнее – он сразу сказал, что наши объекты к драке всегда готовы. И только я, как последний лох, полез в контакт, рассчитывая на трясущегося нарика.

Но магия может прощать мелкие тактические просчеты. По крайней мере, в схватке с неодаренным. Раз уж ты такой гибкий, чтобы уворачиваться от кулака, увернись-ка от целой стены воздуха. «Поток», старший брат «ветерка», – это не укол, а удар огроменной метлой. Справишься, канатоходец Тибул?

Не смог. Невидимая ладонь великана подхватила противника и безжалостно швырнула прямо на тут же загудевший от возмущения забор.

Бам! Что и требовалось доказать.

Сто двадцать пять.

Хотел просто скрутить беглеца, но сойдет и такой, помятый. Живой же? Присев у бесчувственного тела на земле, тронул жилку на шее – живой! Но в себя придет нескоро, лицо от встречи с металлопрофилем просто в кровавую кашу. Перевернул на живот, быстро спеленал пластиковой стяжкой (браслеты тоже пришлось сдать), и повернулся к дому. Осталось со вторым разобраться.

Человек я не глупый, намеки понимаю, зачастую даже с первого раза. И выводы делать тоже умею. А они простые, как пятьдесят рублей после стирки в машинке: если у одного есть ствол, то и второй может оказаться вооруженным. Что ж, принимаем к сведению.

Бум-бум-бум!

Да вашу же мать! Это миссия предполагала слежку! Слежку, а не вот это вот все!

У второго противника оказался калибр побольше, что-то вроде винтовки. Но – гражданский вариант, не полный, а полуавтомат. Что позволяло ему стрелять быстро, но все же одиночными. И, к великому моему облегчению, мимо. Потому как, не уверен, что винтовочную пулю после двух пистолетных, мой щит удержал бы.

«Кто вы такие ребята? – думал я, рыбкой ныряя за гору строительного мусора, который нерадивые хозяева забыли тут года, наверное, три назад. – И почему вы такие дерзкие, что не стесняетесь в городе палить, как в стрелковом тире? Да по менту, который вам обозначился голосом!»

А еще вопрос вдогонку – что в доме, Лебовски? Что такого важного и опасного, что вы предпочли затеять маленькую войнушку с огнестрелом, а не выйти и спокойно поговорить? Доберусь – гляну.

От кучи мусора к полетам с кирпичом – бум-бум! Оттуда до штабеля с досками, которые так и не стали второй частью крыши – бум! А дальше уже стена дома и – выкуси, урод! – мертвая для прострела зона. Нет, стрелок, конечно, мог вывеситься из окна и попробовать так меня достать. Но не стал. Не совсем дебил, жаль.

Перед тем, как войти в дом, я запустил «резонанс». Да, то самое заклинание из недоступного мне ранее арсенала Подмастерья, которое позволяло на двадцать метров сканировать пространство и обнаруживать живых людей. Не без сбоев, толковый маг равный или превосходящий меня в ранге от такого поискового конструкта закрылся бы без труда. И работало оно лучше, когда искомый объект двигался, а не неподвижно стоял столбом. Но все равно лучше, чем ничего.

Почему раньше не использовал? Ну простите, я как бы маг второй месяц всего! А полноценный – неделю! Вот и вспомнил только сейчас, не привык еще в первую очередь думать о магических возможностях.

Внутренние ощущения от примененного заклинания были странными – будто задрожало что-то в центре груди. Но не сердце или что там еще рядом за ливер, а другое. Словно бы камертон, которого раньше не было.

А вот по внешним оно походило на мягкий взрыв (да, я понимаю, как это звучит!), когда воздух вокруг меня словно бы волной расходится в стороны, но без ветра и прочих спецэффектов, а унося только заряженные молекулы. Которые долетев до предела, тут же возвращаются обратно. Принося с собой информацию о том, с чем за время этого короткого путешествия столкнулись. Сонар, говорю же.

И вот он мне сообщил, что стрелок так и торчит на своем втором этаже. Комнату уже покинул и занял позицию, с которой ему максимально удобно обстреливать лестницу. С одной стороны, правильно поступил, перекрыл единственный доступ наверх и может чувствовать себя королем положения – не всякий спецназ может штурмом да без потерь подняться. А с другой – теперь-то ему, бедолаге, деться некуда. Как прибитый на своей позиции.

Идеально. Осталось только придумать, как его оттуда выкурить.

Ломиться в лоб, даже под щитом я не стану, не дурнее паровоза, чай. Может защита выдержит, а что, блин, если нет? Тем более, мне не его труп нужен, а он сам – живой и способный говорить. Чтобы понять чей он мальчик и кто его в бой ведет. Так что попробуем сперва поговорить.

– Слышь, там? Наверху? Мне кажется мы как-то неправильно начали наше общение. Давай попробуем с самого начала, а? Меня зовут Миша, и я пришел от Алексей. Смирнов, помнишь такого? Мальчик, 12 лет, с ним Алик вчера встречался. Понимаешь, остался один незакрытый вопрос…

Не, ну а что? Вдруг прокатит? Решит, что я из их банды, просто он меня не знает. Туров же говорил, что между той четверкой, за которой мы начали сегодня следить, нет никаких связей. Очень, между прочим, распространенная практика в таких вот боевых ячейках. На случай ареста – и выдать никого не сможешь.

Однако в следующую секунду выяснилось, что нет. Не прокатит. Раздался еще один выстрел – пуля впилась в нижнюю ступеньку в шаге от моей ноги. И тишина. Отвечать иным образом недружелюбный стрелок посчитал ниже своего достоинства.

Ну и ладно! Как говорил один завгар, на каждую хитрую задницу найдется болт с левой резьбой. Неглупый, между прочим человек, весь технический парк питерского Главка на нем держался.

Я достал телефон, активировал экран, залез в настройки и вернул звуки, сопровождающие нажатие. Так-то я их всегда отключаю, но сейчас мне было важно, чтобы стрелок слышал, как я набираю номер.

– Але, Гоша, – никакому князю я, естественно, звонить не собирался, ему только ехать до меня минут сорок. – Ага, все еще на адресе, да. Одного успокоил уже, второй над лестницей засел с волыной. Я чего звоню – помощь твоя нужна. Ты как быстро сможешь подъехать? Не, Влад не подойдет, он же у нас криомант, а здесь огневик нужен, как ты. Десять минут? А если постараться? Ну семь так семь, понял. Да не, тут ничего сложного. Подпалишь потолок, выкурим эту крысу и поедем шефу докладывать. Добро, дорогой, жду.

По мере того, как я вел этот липовый разговор, я совсем не тихо от лестницы отходил. Шаг за шагом, скрипя всем чем только можно, и наступая на любой предмет, способный усилить шум. Давая понять стрелку, что момент для прорыва вот он – сейчас или никогда. Потом придет страшный маг огня, станет уже гораздо сложнее. Если не сказать – безнадежнее.

Игра, конечно, на тоненького, но в критических обстоятельствах мозг человека работает совсем не так, как в обычной жизни. Это в быту у тебя есть время подумать, взвесить, решить – а не дурит ли меня этот поц? Реально может притащить мага огня сюда? Хм-хм… Ну сам-то он явно одаренный, так что вполне возможно…

А здесь и сейчас ставки очень высоки. Твоя жизнь – без всякого преувеличения. Ошибешься и будешь кататься по полу, сбивая с тела огонь. Такая себе перспектива.

Отходя, я тем не менее, прощупывал позицию противника «резонансом». И в тот момент, когда душевно «прощался» со «спешащим» на помощь огневиком, и поймал в груди знакомую вибрацию камертона. Решился, значит.

Стремительно и практически бесшумно, он слетел с лестницы, держа винтовку в боевом положении… И влетел в тучу пыли, грязи, мусора, кусочков забытой еды и жестяных банок из-под пива, моментально потеряв ориентацию. Успел один раз выстрелить вслепую, но я предусмотрительно за косяком спрятался. Да и пуля даже не рядом прошла.

А все почему? Потому что чистоту надо поддерживать в своем жилище! Ибо она есть отражение твоего внутреннего мира. Вот убирались бы вы, утырки, хотя бы раз в неделю, и мне бы нечего было этому снайперу «ветерком» в лицо кинуть. А потом «потоком» об стену приложить.

– Ну, что тут у нас?

Оглушенный, но все еще пытающийся подняться стрелок получил по голове кулаком и отлетел в царство Морфея. А я, спеленав ему руки за спиной, взялся за обыск. Винтовку сразу подальше оттолкнул – кстати, да, полуавтоматическая охотничья, почти пустой магазин на десять патронов. Всего два оставалось.

Сам пленник был практически ровесником лежащего во дворе Алиева. Внешне ничем не примечательный, разве что под одеждой, когда она задралась после его падения, обнаружилась целая картинная галерея из набитых на теле цветных рисунков. Судя по всему, не уголовной тематики, а просто – для красоты.

– Буду звать тебя Расписной, – похлопал я его по голове. – Сам, кстати, виноват, мог бы паспорт с собой таскать для опознания. Ладно, ты полежи тут пока, я друга твоего внутрь затащу. А то, сам понимаешь – октябрь месяц, земля уже холодная, простудится еще. Давай, не скучай.

Алик обнаружился на том же месте, где я его оставил. Никаких попыток сбежать он не предпринял, что радовало. А вот что огорчило сразу, стоило только схватить его под мышки, это полная безвольность мертвого тела.

У меня в этом опыт приличный, дохляка от бессознательного могу в темноте с завязанными глазами отличить. И вот Али, как его по батюшке, оглы, был окончательно и бесповоротно мертв. При том, что оставлял я этого урода живым!

– Ты чего это, Алик? – присел я над телом. – Не мог я тебя убить, точно говорю. Ну-ка, давай-ка поглядим…

Быстрый осмотр мертвеца не выявил никаких смертельных ранений. Да и вообще ранений, если не брать во внимание разбитую об забор морду. Но от этого же не умирают, да? Или умирают, но сразу, а не вот так подло и безответственно, в момент, когда пришло время отвечать на вопросы.

Так, а что это еще за пена у него изо рта? Эпилептик, что ли? Вот ведь незадача какая!

Подобрав веточку, я оттянул нижнюю челюсть покойника. Да, полный рот пены и… а это что такое? Пластик? Не, керамика какая-то… Паскуда, да это же полый зуб с ядом! Хренов Джемс Бонд ты Алик, а не канатоходец Тибул!

Понимание того, что я уже опоздал, подорвало с места сильнее любого энергетика. Вихрем влетев в дом, я пронесся через коридор, и замер возле корчащегося в агонии тела стрелка. Изо рта которого тоже вовсю валила пена.

– Твою мать! – пнул я ни в чем не повинную стену. – Твою мать, твою мать, твою мать!

Оба пленника, осознав, что выбраться из передряги не получится, предпочли раздавить заранее (!) установленные во рту полые зубы с ядом. Как те долбанные самураи, которые среди всех путей выбирают тот, что ведет к смерти.

– Вы кто такие, вообще⁈ – очень хотелось пнуть и мертвеца, но я сдержался. – И что, нахрен, происходит? Я что, на шпионскую организацию с дури или от своего невероятного везения вышел? Кто вообще в здравом уме ставит себе в рот ампулу с ядом? Ребятки, вы должны были оказаться сектантами, а не устраивать мне тут сеанс синхронного самоубийства.

Эмоции удалось взять под контроль быстро. Я так-то редко психую, но эти двое… Они смогли меня довести. И были бы живы, я бы точно их еще раз грохнул! Но – глубокий вдох – выдох. Повторить три раза и продолжить работать. Теперь мне вопросы задавать было некому, но и сами тела могли кое-что рассказать.

Для начала я, правда, отзвонился соратникам и в приказном порядке потребовал от них ни в коем случае не выходить с объектами на контакт. Особенно четко – три раза – повторил это для одного очень креативного грузинского князя. Попутно рассказав вкратце, что тут у меня произошло.

– Нет, приезжать не надо, Гия, – под конец отклонил я его предложение. – Тут уже не с чем помогать. Да, как выясню что они тут хранили, перезвоню.

И лишь после этого приступил к более тщательному осмотру тел. Для этого Алиева пришлось затащить в дом. В карманах у них оказалось не густо информации. Водительское удостоверение у Алика, телефон и бумажник. А вот Расписной оказался пустым. В прямом смысле – даже мелочи в карманах не бренчало.

Татушки его ни о чем не говорили – обычное творчество любого салона. Черепа, птицы, таинственные и ничего не значащие надписи. Голяк, короче.

А вот левое предплечье оказалось куда красноречивее. Оно было синим, но не от татуировок, а от следов уколов шприцом. Множественных уколов. Пацан был полным стопроцентным наркоманом. Может поэтому так «метко» стрелял.

– Я, парни, вообще уже ничего не понимаю, – обращаясь к мертвецам буркнул я. – Так вы все-таки торчки или нет?

Глава 4

В доме ничего не оказалось. Ни склада оружия, ни лаборатории по производству наркотиков, ни даже схрона этих самых наркотиков. Ни граммулечки! Просто какой-то не очень чистый притон. Ночлежка, в которой могли жить и работяги из стран бывшего Союза, и просто опустившиеся личности, не знакомые с такими понятиями, как регулярная уборки и проветривание помещений.

Кстати, я ведь уже сталкивался с чем-то подобным, когда случайно нарвался на логово беглых зэков, расследуя кражу картошки у бабы Нюры с садоводческого товарищества. Неужели опять? Это карма такая – раз за разом повторять одно и тоже, пока я не пойму нечто важное? По крайней мере, подобное бы хоть немного объяснило, почему эти двое жмуров так остро отреагировали на слово «участковый» – зеки в бегах обычно резкие ребята.

Но здесь точно не тот случай. И личность одного мне известна, и ядовитые капсулы в рот, насколько мне известно, в тюремных больницах не устанавливают. Да и не стали бы зеки, дрожащие за свою шкуру, так просто себя убивать, лишь бы только в плен не попасть.

Нет, тут что-то другое. Вот только, как понять – что?

Вообще,была бы война, я бы в них диверсантов заподозрил. Таких, классических фашистов, которые заброшены в мирный тыл, чтобы вредить и пускать поезда под откосы… нет, поездами партизаны занимались, перепутал. А без войны… больше всего они тянули не на сектантов, не на зеков, а на самых настоящих иностранных разведчиков. Отлично залегендированных, и готовых на все, чтобы сохранить свою невыполнимую миссию в тайне.

Единственное, что в эту схему не вписывалось – дорожки на внутренней стороне предплечья одного из погибших. Можно предположить, что это у него маска такая, и он вечерами специально тыкал себе иглой в кожу, чтобы выглядеть максимально достоверно, но… Нет! Ну нет! Нельзя при первом же столкновении со странностями сразу же приплетать шпионов! Это непрофессионально, какая-то конспирология чистой воды, а не построение версий! Что дальше будет, Дрозд? Рептилоиды с Нибиру?

С другой стороны – бритва Оккама, Карл. Если они выглядят, как шпионы, ведут себя, как шпионы, и действуют, как шпионы, так может они и есть шпионы? Чего сущности-то множить?

Так ни к чему и не придя, я отправил фото нового фигуранта Турову, и почти сразу получил от него звонок.

– Тоже нарик, прикинь! – радостно сообщил он, совершенно не смущенный тем, что пробивать пришлось мертвеца. – Только не завязавший, а самый что ни на есть действующий. До сих пор состоит… то есть состоял до встречи с тобой на учете в диспансере. И тоже множество мелких конфликтов с законом. Короче, один в один, как остальные. Ну, что думаешь?

Что думаю, что думаю… Я много чего думаю, вот только придумать ничего не могу! Впрочем, слова Саши про нарика что-то внутри всколыхнули. Еще на учете, значит? Получается, Расписной только-только соскочил с иглы или собирался это сделать, а тут я нагрянул нежданно-негаданно. Тогда, выходит, что эта блат хата – реабилитационный центр, где выводят из абстинентного синдрома будущую пехоту?

Слушай, а логично звучит! Изоляция, разрыв контактов с прежней жизнью и представитель исцелившихся в лице Алика, мир его праху, оглы в качестве надсмотрщика и жилетки. Вот он почему сюда приехал, и, возможно, поэтому и среагировал так неадекватно.

И проверить эту догадку не слишком сложно. Если у кого-то можно разжиться информацией по поводу внезапно вставших на путь исцеления торчков, то точно у тех, кто дурью барыжит в промышленных масштабах. «Гудок» – это ведь не только модное мобильное приложение для золотой молодежи, но и система сбора данных о клиентах. Я даже с ее помощью как-то раз на убийцу вышел.

Правда, сейчас у нас с владельцами платформы состояние необъявленной войны. Они уверены, что Туров на кой-то черт атакует в киберпространстве их активы. Но вот и разрулим заодно недопонимание. Зачем нам на хвосте люди, которые могут со зла и не подумав, отправить к нам кучку обдолбанных парней с зажигалками – чисто так, пугануть?

План выстроился моментально, как всегда бывает, когда запчасти от пазла уже лежат на столе перед глазами, и ты в какой-то момент понимаешь, как их собрать.

– Гия, бросай журналиста, – уточнив у Саши адрес офиса «Гудка», через несколько секунд я уже звонил Орбелиани. – Да плевать на него, вообще. Съезди лучше на этот адрес со своими парнями и вежливо, то есть без членовредительства, привези к нам в штаб руководство этой компании. Что значит – если не захотят, Гия? Ты очень сильно попроси, скажи, что обидят тебя до глубины души отказом. Главное, без трупов, хорошо? Послушайте князь, что вы как маленький, а? Я про каждую сломанную руку или обожженную задницу должен знать? Все, спасибо, дорогой, я тоже выдвигаюсь.

Делать в недостроенном доме больше было нечего, не засаду же тут устраивать в надежде, что неизвестные пока вербовщики наркоманов решат сюда новых жильцов заселить. Так что я пробежался по дому с платочком и протер поверхности, которых хотя бы в теории мог касаться. Заодно и поблагодарил Всевышнего за то, что на звуки выстрелов полицию так до сих пор никто и не вызвал. Глухой райончик, не зря его эти тихушники облюбовали.

Через полчаса я уже заходил в наш офис, а еще через десять минут нукеры грузинского князя втолкнули в него двоих средних лет мужчин с легкими следами побоев на лице и застывшим страхом в глазах. Вслед за ними вошел и сам Орбелиани – довольный, как волк, только что слопавший парочку козлят.

Одного из этих ребят я даже знал, вот только имени не помнил. Обозначил тогда для себя Тузом… А, точно, Олег Павлов! Он с парочкой торпед приходил угрожать Саше, и мне тогда пришлось правильно расставить акценты наших взаимоотношений.

– Олег же, да? – с максимально дружелюбной улыбкой уточнил я. Дождался осторожного кивка от худощавого человека и продолжил с еще большим радушием. – Ну а меня вы помните? Шувалов Михаил. Рад, очень рад, что ты принял мое приглашение! Нашел, так сказать, время, в своем плотном трудовом графике.

Гия за спиной у Павлова едва слышно прыснул. От этого звука Туз подпрыгнул, будто услышал выстрел. Его спутник, более плотного телосложения, и видом напоминавший хрестоматийного айтишника и немного сталкера, тоже вздрогнул. Все так, мои дорогие, все так. Чтобы предложение о встрече не было отклонено, нужно послать правильного гонца.

– Да вы садитесь, ребята, – продолжая изображать гостеприимного хозяина, я подвинул к ним парочку офисных стульев. – Разговор нам предстоит долгий, чего ноги утруждать. Князь, вы тоже устраивайтесь.

Так мы и расположились кружком. Туров, что характерно, не поднимал головы от клавиатуры, всем видом показывая, что его, на самом деле, тут нет. Еще и одного из телохранителей, Влада, попросил так сесть, чтобы прятаться за его спиной. И чего это он? Неужели боится мести Павлова? Или… он этого айтишника знает? И… стесняется?

– Олег, – произнес я, когда наши «гости» перестали ерзать. – Во-первых, хочу вас заверить, что ни лично вам, ни вашему спутнику, здесь ничего не угрожает. Такая спешка в организации… кхм… нашей встречи, обусловлена жуткой нехваткой времени. И крайне неприятными обстоятельствами. Вы же не в претензии?

Туз быстро, как китайский болванчик, замотал головой. Мол, вы что, какие претензии, княжич! Что же я, не войду в положение занятого человека. Гия – красавчик, конечно. С этого дня пригласительные только он развозит.

И ведь что интересно, ведь у этого типа, который рулит поставками дури по столице, наверняка ведь есть очень серьезные и влиятельные покровители. Как только отсюда выйдет, он сразу же им позвонит. Но прямо сейчас, выбирая между возможной помощью этих людей и дружеским расположением парочки князей, находящихся здесь, он выбирал второе.

– Во-вторых, я бы хотел утрясти еще один момент недопонимания между моим другом и твоей структурой, Олег, – продолжил я. – Видишь ли, несколько дней назад одни плохие люди, очень серьёзные и опасные, инициировали кибератаки на «Гудок», но так, чтобы все следы вели к нашему общему знакомому, Александру. Мы с этими людьми обязательно разберемся, и шаловливые их ручки открутим по самые плечи, но чуть позже. А пока мне бы хотелось знать, что ты принимаешь от меня эту оливковую ветвь.

Гия – плохой полицейский. И поэтому я сейчас старательно отыгрывал роль хорошего. Все эти словесные кружева были нужны лишь для того, чтобы немного успокоить взвинченного стремительной курьерской доставкой мужчину, и настроить на диалог. И этот метод работал.

– И я подумал – зачем бы Саше все это проделывать? – немного взяв себя в руки проговорил Павлов. – Ведь между нами нет никаких конфликтов, а тот прискорбный инцидент…

Это он про случай, когда с быками ворвался в Туровскую квартиру и примотал его скотчем к стулу. А потом появился я, вооруженный лишь лучезарной улыбкой и фамилией одного из самых знатнейших родов империи, и все быстренько разрулил.

– Мы все уже забыли! – закончил я за него с радостной улыбкой. – И не имеем никаких претензий!

Туз тоже оскалился, бросив короткий взгляд на своего потеющего и ничего не понимающего спутника. Кстати, это реально сисадмин «Гудка». На кой Орбелиани его вообще притащил?

– Ну и в третьих. Собственно, по этому вопросу мы все здесь и собрались. Нужна твоя помощь, Олег. По профилю ваших клиентов. Я ведь не ошибусь, что вы у себя ведете подробный учет каждого?

Снова быстрый взгляд на сисадмина. И короткий кивок в ответ. Ага, значит, вот так. У нас тут менеджер и специалист. Молодец, Гия! Правильную парочку захватил. А то начальник-то наш вполне мог и не в курсе по деталям оказаться.

– Михаил, если вам был нужен доступ к нашим базам, вы могли бы просто позвонить, – вновь повернулся ко мне Павлов, растягивая на губах самую клиентоориентированную улыбку. – Мы бы решили все за несколько минут!

– Базы, да, – кивнул я. – Но это не все, Олег. Кроме доступа, мне нужен еще и ваш личный взгляд. Возможно, вашего помощника тоже. Дело в том, что мы ищем тех, кто перестал быть клиентом «Гудка». Так сказать, внезапно понял, что настоящая радость жизни – не в веществах.

И не вдаваясь особо в детали, рассказал Павлову о бывших наркоманах, которые смогли избавиться от зависимости. А также о том, что подозреваю за ними некую силу, способную сделать из вчерашних торчков бойцов. Дисциплинированных, самоотверженных и очень опасных.

Во взгляде Туза вновь мелькнул страх. Как и у айтишника. Только в этот раз он был никак не связан со мной или князем Орбелиани. Судя по реакции, боялись мои гости именно тех, кого я искал.

Есть! Значит, они про них точно знают!

Вот только говорить не спешили. Павлов предложил пустить Игната – своего специалиста, к компьютеру, и он, дескать, все нам откроет, а вы дальше сами смотрите, но нас, пожалуйста, в этот блудняк не вмешивайте. Я настоял. Он отказался. Гия хмыкнул и что-то произнес на грузинском. Олег нервно вздрогнул и согласился помочь.

– Кто это такие, я не знаю, – начал рассказывать он, наконец. – Сразу скажу, пытался выяснить, и не только я. Но безрезультатно. Это правда.

С его слов выходило, что он еще несколько лет назад заметил очень странную тенденцию. Некоторые из «потребителей» вдруг выходили из игры, но не по привычным и ясным причинам, то есть не от передоза на кладбище переезжали, а завязывали с дурью. Такое, безусловно, бывало и раньше, и Павлов бы никогда не обратил на это внимание. Если бы не Игнат.

Парень действительно оказался техническим специалистом, который после покупки приложения им и занимался. А еще он был одержим порядком, и сам для себя вел множество графиков, отражающим положение дел в области сбыта и не только. Через них-то он и обнаружил… нет, не сам по себе отток «потребителей», а их высокую выживаемость после отказа от дури.

И добро бы за этим стояла какая-то организация, вроде «Скажи наркотикам – нет!» или «Хватит разговаривать с наркотиками!» – это было бы объяснимо и понятно. Так ведь нет! Судя по всему, некоторые опустившиеся до крайней степени деградации торчки вдруг сами находили в себе силы бороться со страшным недугом. И успешно!

Все они потом продолжили жить, но самое странное, на что обратил внимание Игнат – им помогали социализироваться. Находили работу, восстанавливали утраченные документы, каким-то образом интегрировали в общество. И все это – не оставляя никаких следов. Ни к какой организации или, как я изначально предполагал, секте, они не принадлежали.

– Если бы речь шла о ВИП-клиентах, то мы бы не обеспокоились, – сказал Игнат. – У людей с происхождением достаточно средств и связей для того, чтобы восстановиться после…

– Зависимости, – подсказал ему слово Туров. Когда сисадмин «Гудка» стал давать пояснения рассказу своего босса, он тоже выглянул из своего убежища. Видимо, перестал стесняться.

– Кхм, да, – Игнат метнул в сторону Саши недовольный взгляд, выдавшее мне их соперничество, как на блюдечке. Но продолжил, как ни в чем не бывало. – У простых людей такой поддержки, как правило, нет. А мы как раз говорим о самых простых людях.

– Мы пытались понять, кто за этим стоит, – перехватил мяч Павлов. – Ну, понимаете, Михаил, непонятное всегда пугает…

– Вы увидели угрозу для себя, – кивнул я понятливо. – Не в деньгах, что вам от того, что десяток другой торчков прекратит потреблять дурь. А в том, что однажды те, кто помогает людям исцелиться, возьмут в фокус и вас самих.

– Что-то в этом роде, – неохотно подтвердил Олег. – Мы установили за некоторыми из реабелитировавшихся слежку. Сперва ничего не происходило, а потом… Всех моих людей убили. Быстро, в одно и тоже время, без лишней жестокости. Но у каждого отрезали мизинец. И пальцы потом прислали мне.

Знак, понятное дело. Не лезь не в свое дело. Умный поймет.

– А бывшие нарки?

– Они все исчезли. Словно растворились. Наших возможностей не хватило, чтобы отследить. Хотя, один раз парочку удалось найти…

– Когда подключились твои покровители? – понятливо хмыкнул я.

– Ну, да, – скривился Павлов. Вот ведь не любит он вещи своими именами называть.

– И что же случилось?

– То, что вы описали, Михаил, – развел он руками. – Попав в плен, они предпочли умереть.

– Больше с ними не пересекались?

Туз отрицательно мотнул головой. Потом пояснил, что покровители запретили трогать эту тему. Мол, до тех пор, пока эти ребята не выступают против открыто, не рушат сбыт, не пытаются устроить крестовый поход против всех, кто торгует дурью, то и пусть их.

Но Игнат свои таблички вести продолжал. Просто на всякий случай. Хех, они реально похожи с Туровым в этом вопросе. Оба… немного странные.