Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"
Автор книги: Виталий Останин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
А вторым был псифор Дима, чья сила в моменте вносила искажения в мозгу у противника. Скажем, человек мог споткнуться, просто перепутав порядок постановки ног. Или промазать мимо цели, «увидев» мишень не там, где она находилась в реальности.
Но это были точечные воздействия так называемого ментального дара. Не направленные на постоянный контроль и тем более – полное зомбирование. Чистых же менталистов в этом мире мне еще встречать не доводилось. И более того, они считались легендой, вроде драконов или единорогов. Существовали когда-то, но в процессе эволюции и развития общества не выдержали конкуренции. Говоря проще, были вырезаны под корень другими одаренным.
Егор Юлаев, мой наставник, как-то обмолвился, что это была не конкуренция, а охота. Самый страшный, самый кровавый крестовый поход в истории одаренных. Потому что страх перед тем, кто может залезть к тебе в голову и стереть тебя самого, сильнее страха перед любой стихией.
И тут Мединская вдруг выдает такую фразу.
– Менталист? – усмехнулся я, глядя на девушку. – Серьезно?
– Самое первое, что мне в голову пришло, Миша, – пожала она плечами, виновато улыбнувшись. – Просто… ну как еще объяснить то, что ты мне рассказал? Вот только, когда я с Алексеем поговорила, то подумала, что на жертву менталиста он не тянет. А вот на самого мага контроля – вполне.
Я с минуту, хлопая глазами, смотрел на Машу. И думал о том, что как бы бредово ее фраза не звучала, она чертовски многое объясняла!
Глава 7
– Вы же понимаете, Михаил Юрьевич, что мы сейчас вступаем в область мифотворчества, если не сказать большего? – с явной улыбкой в голосе произнесла Жигалова. – А я серьезный ученый…
– Я все это понимаю, Жанна Вячеславовна, и именно поэтому обращаюсь именно к вам, а не к кому-то другому! – с пылом заверил я руководителя клинического центра «Волна» и его же ведущего нейроманта. – Мне нужно мнение ученого, а не какого-то шептуна и шарлатана.
На самом деле все было гораздо проще. Из всех менталистов в этом мире мне было знакомы лишь два человека, которые хотя бы отчасти, но тянули на звание магов контроля. Тех, кто мог влезать в чужой мозг и что-то там с ним делать. Неудивительно, что за консультацией я пошел к одному, точнее, одной из них.
Но и про второго не забыл. Телохранитель Влад и по совместительству – крестник одного живущего в Ялте псифора, в данный момент прорабатывал второй источник. Хотя, если судить по виду, просто с угрюмым видом стоял у окна, держа телефон у уха, и периодически выдавал односложные «угу» и «ясно». Судя по всему, у них там куда менее содержательный разговор, чем у нас с Жигаловой.
– Ну раз как к ученому, – рассмеялась женщина на другом конце линии, – То я в вашем распоряжении. После того царского подарка, что вы сделали, я просто обязана вам отплатить хоть чем-то.
Я сперва-то не понял, о чем она говорит. Обычно, если я что-то женщине дарю, то помню об этом. А потом дошло! Подарком Жанна Вячеславовна назвала поход на бал к Воронцовым. Где пополнила свою коллекцию… не знаю, как это назвать… мозговых слепков? В общем, она ходила со мной по залу, слушала о чем говорит цвет крымского общества, и отделяла правду от лжи. Каждый развлекается по своему, что тут скажешь.
– Тогда вопрос такой. Есть ли хоть малейший шанс, что в этом мире остался хотя бы один живой менталист, – задал я главный вопрос.
– Гипотетически – да, – быстро ответила Жигалова. – Также, как в полости земной коры, на глубине двух десятков километров, сохранился эндемик мелового периода, который один романтичный француз назвал Затерянным миром.
Стебется, ясно. Вон даже Жюля нашего Верна приплела. Кто бы знал, что это массивная красотка окажется еще и талантливым троллем?
– А если серьезно?
– Не буду спрашивать, зачем вам вдруг понадобилось это выяснять, Михаил Юрьевич, – нейромант сделала небольшую паузу, как бы давая мне ее заполнить не заданным вопросом. А когда я этого не сделал, продолжила, – Но, если серьезно, то последнего истинного менталиста, согласно историческим хроникам, прикончили где-то за триста-четыреста лет до нашего с вами рождения. В России, я имею ввиду. В старушке Европе с ними разобрались значительно раньше. Никому, знаете ли, из власть имущих, не нравится существование людей, которые могут их, говоря современным языком, перепрошить.
– Книжки я тоже читал, – немного разочарованно протянул я. – Просто думал, что в цеху есть свои тайны.
– Которые я вам так бы сразу и раскрыла? – заливисто расхохоталась женщина. Но добавила уже серьезнее. – Полноте, Михаил Юрьевич. Менталисты, я имею в виду истинных менталистов, слишком опасны для общества, чтобы оно, в своем эволюционном развитии, позволило бы им выжить. Возможно, я подчеркну – возможно! – где-то в мире и существует один или два индивидуума с подобным даром, но слабые и не слишком-то развитые. Школа ведь была уничтожена. Все техники сожжены. Даже память о них попытались вымарать.
– Но слухи все равно ходят…
– Естественно! Люди очень любят старые сказки, но вы ведь не будете всерьез ожидать встречи со Змеем Горынычем, Кощеем Бессмертным или с Бабой Ягой? Это лишь отголоски прошлого. Как и страх перед моей специализацией. Вспомните, как вы впервые отреагировали, когда узнали, что я – нейромант.
Тут она права, да. Стоило лишь ей сказать, что она планирует копаться у меня в мозгах, как я сразу же напрягся.
– То есть нейроманты не способны внушить человеку то, что хотят? Например, что он, будучи наркоманом, теперь исцелился, а за это должен стать солдатом Церкви Судного Дня?
– Какие ужасы вы рассказываете, – судя по голосу моя собеседница нахмурилась. – Но, нет. Провернуть такое, безусловно, возможно. Талантливый нейромант, специализированное оборудование, грамотно подобранные препараты и особым образом подготовленного человека можно заставить поверить хоть в то, что он лично знаком с императором и по воскресеньям пьет чай с царской семьей. Однако, подобные установки легко разрушаются. И не действуют долго. Да и психическое состояние людей после такого оставляет желать лучшего.
Жаль… То есть, нет, хорошо, конечно, что подобное сложно осуществимо и дорого, да еще и с последствиями. Но у меня-то на руках два трупа (интересно, их уже обнаружили?) которые слова Жигаловой опровергают полностью. Ладно, зайдем тогда с другой стороны.
– Медикаментозно, полагаю, тоже не вариант?
– Почему же! Военные же всегда мечтают о суперсолдатах. Около полувека назад проводились опыты, тогда жутко секретные, направленные как раз на то, чтобы заставить человека отказаться от всех нормальных страхов. Кончилось все плохо, очень много людей погибло. Да и после того, как их накачали, они от бревен не сильно отличались. Это уже не перепрошивка, а химическая лоботомия выходит.
Что явно не наш вариант. Ни один из объектов, за которыми мы следили, болваном не выглядел. А их уровень социальной мимикрии вообще был прекрасным.
– А псифоры, Жанна Вячеславовна? Они на такое способны?
– Святые мученики, Михаил Юрьевич! – я почти увидел, как она всплеснула руками. – А с ними-то вам как посчастливилось столкнуться? Это же редчайший дар…
'Один живет неподалеку от вас, километрах в тридцати буквально, – мог бы сказать я. Но вслух, естественно, выдал про то, что просто слышал про эту грань дара.
– Исключено! – твердо заявила женщина. – Дар псифоров работает совсем иначе. Проще всего его можно сравнить с глушилкой радиосигналов. Где последние – мозговая активность человека. Псифор вносит крохотные, подчас незаметные помехи в работу мозга, заставляя объект применения дара совершать ошибки. Например, заставить споткнуться на ровном месте. Или перепутать педаль газа с тормозом.
Или – промахнуться, используя магию. Да, я в курсе. Видел как-то раз. Потрясающее зрелище. А уж недоумение в глазах Роберта Леопольдовича Клейна, когда он понял, что не контролирует ситуацию, вообще бесценно!
– Но перепрошить, как вы выразились, человека, псифоры не способны? – уже понимая, что и это тупик, все же не мог не спросить я.
– Вне всяких сомнений! – твердо уверила меня Жигалова. – Михаил Юрьевич, может вы мне подскажете, что именно вы ищите? Тогда я смогу оказать больше помощи?
Еще бы я сам знал, что ищу! Менталиста, судя по всему. Последнего из которых предки Шувалова сожгли на костре три-четыре сотни лет назад.
– Не хочу вас втягивать, – честно ответил я. – Но если вдруг появятся мысли о том, как можно заставить человека стать полностью другим, звоните в любое время дня и ночи.
– Конечно! – заверила меня нейромант и, попрощавшись, отключилась.
С сожалением посмотрев на телефон, я перевел взгляд на Влада, который тоже закончил свой разговор.
– Ну что?
– Ничего, – дернул плечом мой телохранитель. – Дима меня обматерил и сказал звонить в следующий раз только трезвым. Решил, что я в дым напился.
Ну, в своем роде, тоже ответ. Крымский псифор убежден, что в здравом уме такие вопросы задавать никто не будет. Черт возьми, как же сложно найти черную кошку в темной комнате. Особенно, если она туда и не заходила вовсе.
– А вот у меня, кажется, кое-что есть! – радостно помахал из-за своего стола Туров.
Еще до того, как мы начали звонить знакомым «менталистам», ломщик получил задание собрать по сети всю информацию о людях с подобным даром. Точнее, не о них самих, а о встречах с ними обычных граждан. Мало ли, вдруг кто-то попадал под такое воздействие, и решил потом поделиться незабываемым опытом.
– Что именно? – оживился я. – Надеюсь, не караван офигительных историй про похищение и ментальное изнасилование?
– Фи, Миша! – поджал губы Саша. – Что за дрянь у тебя в голове? Нет, у меня кое-что получше есть. Целый след!
– Жги уже, не томи!
– Короче, – как обычно после этого слова Туров не мог не рассказать о том, что его привело к такому выводу. – Я поставил Касуми на поиск по паттернам. Все случаи «промывки мозгов», «зомбирования» и «потери воли» в криминальных хрониках и городском фольклоре за последние 30 лет. Большинство – бред. Но есть один устойчивый кластер, привязанный не к людям, а к… ниппонскому анклаву. Клан ёкаев…
Он победно улыбнулся, будто нам сразу должно стать все понятно. Хм… Ёкаи?
– Кто? – Орбелиани при словах о следе тоже подскочил, устал сидеть уже и ногти полировать… – Или это ты икнул? Воды попей.
– Ёкаи, а не икаю, – закатил глаза Туров, мол, с кем приходится работать. – Ниппонский клан оборотней, живущий в Империи уже более двухста лет.
И с одним из них я даже знаком. С бабкой травницей, которая научила меня гимнастике и занималась лечением, так сказать, народными методами. До того, как я меня хватило денег на клинику и радикальное решение проблемы.
– И они менталисты? – уточнил я.
– Ну… – тут Туров взгляд отвел. – Про них что только не пишут в сети. Но все сходятся на том, что человека задурить им ничего не стоит. Могут перевоплощаться в близких ему людей, говорить то, что объект хочет услышать. Толкать на преступления даже. Да вот, сами почитайте!
Ломщик чуть повернул один из мониторов так, чтобы нам удобнее было на него смотреть. В окне была открыта страница браузера, в котором располагался текст.
«В ту пору, когда духи ещё ходили меж сосен, а тени лгали, жил в провинции Каи самурай по имени Такахиро. Был он честен, но беден, и печаль его, словно дым, достигла древней горной кицунэ. Приняв она облик прекрасной странницы с глазами цвета тёмного янтаря, явилась к нему на опушке. 'Верный слуга, – молвил её голос, мелодичный, как ручей, – господин твой замыслил тебя опозорить и лишить всего. Лишь один свиток с его личной печатью, хранящийся в чёрном ларце, докажет его чёрный умысел. Возьми его – и обретёшь правду и спасение». Сердце самурая, отравленное ядом слов и собственной горькой долей, уверовало в ложь.
Под покровом ночи, крадучись, как вор, проник Такахиро в покои даймё. Обманным ключом, данным духом-лисой, открыл ларец, но вместо свитка узрел лишь пучок лисьей рыжей шерсти да старую, истлевшую монету. В тот миг за его спиной раздался ледяной смех, и он увидел в зеркале не своё лицо, а морду хитрого зверя с горящими глазами. Охранники, вбежавшие на шум, увидели не своего товарища, а оборотня с окровавленным кинжалом у ларца господина. Так пал честный воин, запятнавший имя, а кицунэ, унося в пасти украденную фамильную печать, растворилась в тумане, ибо величайшая её добыча – не золото, а души согрешивших по её наущению'.
– Саша, что за бред я сейчас прочитал? – повернувшись к Турову произнес я. – Какие, нахрен, самураи и кицунэ? А главное, какое отношение они имеют к нашему делу?
– А я, кажется, понял, – не дал ломщику ответить Гия. – Тут речь о том, что оборотни эти могут вводить людей в заблуждение. И даже принимать чужой облик. Так может и у нас так? Ну, пацан этот, например, лис, да?
– И? – даже понимая, что это все глупости, я дал князю закончить. – Продолжай.
– Ну… и наговорил всякого! А те поверили! Вот!
Как быстро стало понятно, версии у нашего зажигательного аристократа еще не появилось. Но…
– В теории, это может быть не перепрошивка сознания, а манипуляции с ним, – встал на защиту Орбелиани, точнее, своей находки, Туров. – Смотри, манипулятор или группа манипуляторов создают условия, в которые вовлекают наркоманов и запутавшихся дворян. Являют им какие-нибудь чудеса, а потом указывают цель. А может они и вовсе менталисты – согласись, чтобы предстать перед стражей их же собратом, ну, как в легенде, нужно к этой страже в мозги залезть.
– Или быть магом иллюзионистом, – кивнул я, совершенно, тем не менее, не убежденный. – Ладно, сразу скажу, версия мне кажется надуманной. Но проверить ее достаточно легко. Есть у меня один знакомый ёкай, сейчас съездим к нему, точнее, к ней, и спросим.
– У тебя есть знакомый ёкай? – подскочил ломщик. – И ты молчал?
Все время забываю, что у него виртуальная подружка – японка. И сам он по сути тот еще анимешник. Или как их в этом мире называют?
– А о чем говорить? – хмыкнул я. Достал телефон и стал искать контакт бабули. Которая, оказывается, оборотень. Забавно, меня это даже не напрягало уже. Адаптировался к миру с магией?
* * *
Ёкайша встретила меня с Орбелиани – он настоял, чтобы поехать вместо Влада, видать, очень хотел посмотреть на легендарную японку – в прихожей стандартной трешки. С момента нашей последней встречи она ни капли не изменилась, осталось все той же колоритной бабулей лет ста с лицом, напоминающим запеченную картофелину.
И мелкой. Японцы вообще нация не слишком высокая, но эта конкретная была метр в прыжке. Ну, может метр пятьдесят.
– Бабушка Сатико, – тем не менее уважительно поклонился я. – Рад снова видеть вас. И спасибо, что приняли.
Так-то я не специалист по азиатскому этикету и поклонам, но пока к бабуле ходил – выучился. Точнее, она заставила выучиться. Очень вредная оказалась старушка. Не начинала лечения, пока все положенные формальности не пройдем. Но дело свое знала плотно, это мне уже в «Волне» подтвердили.
– Сразу два молоденьких князя в доме одинокой женщины, – изобразила на морщинистом лице смущение бабушка Сатико. Кстати, себя она велела именовать именно так. – А у меня не прибрано даже.
Если кто-то думает, что она после этих слов кинулась убирать валяющиеся на полу тряпки, то он ошибается. С видом едва передвигающейся, но все же королевы, она просто развернулась и прошествовала к своему креслу, установленному, будто трон, в центре гостиной. И уселась в него, принявшись тут же набивать трубку. Да, она курила трубку. Чем страшно меня бесила, когда я приходил лечиться.
Мы с Гия переглянулись и прошли вслед за ней. Остановились посреди комнаты – ни стульев, ни лавок, ни диванов с креслами. И остались стоять.
– Так что за вопрос-то, княжич? – бабушка Сатико чиркнула спичкой, выпустив из трубки клубы вонючего дыма. – Деньги я получила, так что можешь спрашивать.
И еще момент. Старуха, когда я ей позвонил, отказалась разговаривать про ёкаев, пока я не заплачу ей три тысячи рублей. Сразу, до визита, переводом. Меркантильная такая пенсионерка! Впрочем, за лечение мое она в свое время сто тысяч запросила, так что – по-божески, можно сказать, за консультацию.
С ней я лукавить не стал. Хотел сперва обойтись общими фразами, мол, есть след, надо проверить, но потом отказался от этой мысли. Бабуля показала себя за время нашего прошлого общения очень проницательным и мудрым человеком. И махом вывела бы меня на чистую воду. Или заставила бы запутаться в собственном вранье.
Так что я вывалил все как есть. Наркоманы, сменившие дурь на капсулу с ядом в зубе, аристократы, рвущие связи с семьей и таскающиеся по заседаниям мутных клубов. И мальчишка, похожий на мага контроля. После чего попросил – со всем уважением – ответить. Могут ли ее соплеменники к этому быть причастными?
Был риск, да, хотя я в это и не верил. Бабушка Сатико могла оказаться замешанной в это дело по самую свою седую макушку. Да и умная бабка была, как я уже упоминал. Вскрыла бы на раз все мои обходные маневры.
– Хм-м, – старушка покачала головой, выдав еще несколько густых клубов дыма. – Надо было больше брать. Десять тысяч, не три. Но сейчас поздно уже, конечно.
Я аж задохнулся от возмущения. И лишь пару секунд спустя до меня дошло. Когда так говорят – что-то знают.
– Я могу накинуть, – осторожно произнес я. – Если информация стоящая.
– Не вводи в искушения, малец, – фыркнула бабуля. – Договор заключен. Но прежде, чем ответить, мне нужно позвонить кое-кому. Стойте здесь и не подслушивайте!
После чего бодро подскочила с кресла, шмыгнула в другую комнату и хлопнула дверью. Мы с Гией остались стоять посреди пустой комнаты, в облаках терпкого дыма, с чувством, будто нас только что ловко выставили за дверь, даже не сдвинув с места.
Глава 8
Вернулась она минут через пять. Что характерно, из-за двери мы с Орбелиани не услышали ни звука, будто старушка нехило вложилась в звукоизоляцию квартиры – как рок-музыкант, который репетирует дома. Когда она наконец открыла дверь, по лицу ее можно было прочесть также много, как и у профессионального политика. Ничего, в смысле. Все та же печеная картофелина.
– Ну? – поторопил я ее через некоторое время, устав ждать, пока бабуля разродиться информацией.
Ёкайша глянула на меня без выражения, после чего забралась обратно в свое кресло и стала раскуривать потухшую трубку.
– Не нукай, не запрягал, – сварливо ответила та, выпустив первую порцию удушливого дыма. – Вообще что ли терпежа нет? Напомни-ка, княжич, а что за вопрос ты задавал?
Я прикрыл глаза, досчитал до пяти, чтобы успокоиться и не прибить на месте эту наглую старушенцию, которая явно надо мной издевалась. Но ответить не успел. Гия опередил.
– Бабушка Сатико, – произнес он насквозь медовым голосом, а лицом просто источая счастья от беседы с такой интересной женщиной. – Мой друг интересовался не могут ли быть причастны ваши соплеменники к событиям, с которыми мы столкнулись?
Порода, что тут скажешь. А главное, может же, когда захочет, быть обходительным, а не вспыльчивым, как коктейль Молотова.
– А! – бабуля хлопнула себя ладошкой по лбу. – Совсем старая стала Сатико! Ничего в голове не держится. Я же по этому поводу старшим звонила, ну! Нет, княжич. Не причастны. Ёкаи к твоему делу никакого отношения не имеют.
И улыбнулась, показав неожиданные для ее возраста, крепкие и явно родные зубы. Без признаков никотинового налета, кстати. После чего продолжила дымить, как паровоз, сочтя свои обязательства выполненными.
То есть, она действительно решила, что подобный ответ меня удовлетворит? И он стоит три тысячи? Просто «нет» и все? Да тут даже не в деньгах вопрос (хотя и в них тоже, чего себе врать), а в том, что она явно намекнула перед выходом из комнаты, что о предмете моего интереса знает! И точно – больше меня! А сейчас решила продинамить? Нет, так не пойдет!
– Бабушка Сатико, – в отличие от Орбелиани, я мед голосом не источал. Наоборот, переключил его в тональность злого полицейского. – Мне кажется вы что-то недоговариваете!
И со значением глянул на нее, мол, не вынуждай меня, старая! Но в ответ получил очередную улыбку.
– Всем что-то недоговаривают, княжич. Ты тоже, – и подмигнула так, со значением. Чем сбила меня с настроя моментально.
В смысле, это она на что намекает? Почему-то казалось, что эта древняя бабуля абсолютно точно знает, что никакой я на самом деле не сын князя, а попаданец в его теле. Да ну, бред же! Это она просто с темы пытается спрыгнуть.
– Я заплатил за информацию, – попытался я воззвать к ее совести. И напомнил ее собственные слова. – Договор заключен.
– И исполнен. Именем Аматерасу клянусь, что сказала тебе правду. Племя ёкаев к твоим поискам не имеет никакого отношения.
– Но знает в чем там дело? – с формальными ответами, к которым не подкопаешься, я, можно сказать, всю свою прошлую жизнь сталкивался. Так что сразу сообразил, что старая карга отвечает по букве, а не по духу договора.
– Может, кто-то и знает, – ответила бабушка Сатико. – Но я не из их числа.
Какое-то время мы с ней еще играли в гляделки. Забегая вперед, скажу – я проиграл. Эта тертая жизнью старушка точно умела держать лицо. В покере, небось, постоянно банки брала. Потом и я, и Орбелиани еще раз попытались надавить на нее разными способами, но бабуля держалась, как партизан на допросе. В итоге, пришлось уходить ни с чем.
Точнее, стало понятно, что эта ёкайша или ее сородичи что-то знают. Но говорить не спешат. А для форсированных методов допроса время еще не пришло. И не придет – что я зверь, что ли, старушек тяжелым томом гражданского кодекса мордовать?
Да и начинать вражду с целой японской диаспорой, живущей в столице России, было бы глупо. Не в момент, когда враги и без того окружили, не знаешь за кого первым браться.
– И что думаешь? – обратился я к Гия, когда мы вышли из подъезда и топали к машине. Точнее, к машинам. Хотя и прибыли сюда на моей, за грузинским князем еще и джип с нукерами хвостиком приехал.
– Темнит эта почтенная пожилая женщина, – задумчиво произнес Орбелиани. – Давай поставим Толю с Гришей за ней проследить?
– И Турова озадачим прослушкой ее номера, – кивнул я, одобрительно глянув я на напарника. А он не безнадежен! Оказывается, может не только жечь. Но еще и не жечь.
В офисе, раздав все необходимые указания – следить и слушать – сам я набрал номер генерала Платова. Пришло время задействовать ресурсы союзников, а то тыкаемся в стены, как кутята слепые. Бесит уже!
– Григорий Антонович, доброго дня, – начал я беседу, настраиваясь на долгие уговоры. – Пообщаться бы по ряду вопросов. Не по телефону, если время есть.
– Через час, кафе «Причал», – ответил тот сразу же. И положил трубку.
Резко, конечно, вышло. Будто я ему позвонил во время совещания. А может и так даже.
Впрочем, меня это слабо волновало. Сказано через час, значит через час. В указанное время, я со своим огненным падаваном уже входил в двери названного кафе. Ничего выдающегося оно из себя не представляло, обычная забегаловка, стоящая в шаге от набережной Клязьмы. По причине уже вполне себе такой осени и разгара рабочего дня, оно пустовало. Бариста даже дремал, кажется. Стоя.
Но увидев нас, оживился. Махом сварганил нам по чашке кофе и даже по десерту умудрился продать – в желудке уже подсасывало. Только мы с ним разобрались, как явился и генерал. Хмыкнул, глядя на Орбелиани, но ничего по поводу его присутствия говорить не стал. И правильно сделал. Если он хотел, чтобы я был один, то надо было об этом сразу сказать.
Коротко рассказав ему о визите к бабушке Сатико, я первым делом спросил Платова о главном – можно ли верить словам ёкайши.
– Если она поклялась именем Аматерасу, то можно, – ответил тот не задумываясь. – С другой стороны, она могла по букве ответить – оборотни не причастны к этим делам.
– Но знают, – я такой же вывод сделал.
– Могут знать, да.
– А вы?
Момент истины, в своем роде. Вот и случай проверить надежность союзника, который меня всеми силами в «Ковчег» тащит.
– А я – нет, – так же, без задержки на подумать, ответил генерал. И добавил сразу. – Можешь не верить, твое право, но я не обладаю полнотой информации обо всем, что происходит вокруг. Да и больше по контршпионажу, чем по менталистам специализируюсь. И раз о них разговор зашел – ты уверен, Михаил? В том, что столкнулся именно с ментальной перепрошивкой? Просто…
Он выразительно помахал в воздухе кистью, мол, уж больно это все на сказку похоже. Маги контроля, про которых никто не слышал столетия, вдруг пробудились и начали создавать армию? Звучит, как сюжет для какого-нибудь бульварного чтива в жанре фэнтези. Туда бы еще попаданца… А, точно… есть же.
– Нет, не уверен, – честно отозвался я. – Но пока все указывает именно на это. И меня это здорово напрягает, Григорий Антонович.
– Да кого угодно такое напряжет! – хмыкнул он невесело. – Однако, у меня есть за что зацепиться из твоего рассказа. Уж не знаю, как это связано с похищением Аники Владимировны, но вот граф Градовский не единожды в поле зрения нашей организации попадал.
Гия, стоило ему услышать фамилию мужа его сестры, сразу же навострил уши. Как охотничий пес, даже лицо такое сделал, будто уже готов мчаться, хватать и рвать. Все-таки выдержка у него, в части касаемой родни, совсем слабенькая.
– Интересно, – я постучал пальцами по столешнице. – И в связи с чем?
– Не поверишь, – усмехнулся Платов. – «Перо».
«Перо». Снова «Перо». Неужели мы вернулись к тому, с чего начали? И Анику действительно умыкнули эти ублюдки, как я сперва и предполагал? Только вот как связаны торговцы информацией и менталисты? Если последние вообще существуют…
– На самом деле, на него у нас ничего нет, – признал генерал после моего понимающего кивка. – Градовский попал в поле зрения нашей наружки, как контакт ведомого объекта. И с ним у него было целых три встречи. Каждый раз случайные, но, как ты понимаешь, умный человек без труда может их организовать.
«Ковчег» давно пытался добраться до старших акционеров «Пера», но те либо держались в тени, никак себя не выдавая, либо сидели слишком высоко. Что говорить – Платов даже помог мне свалить графа Зубова, чтобы тот, падая, задел своего покровителя, вхожего в Кремль, и обладающего такими связями, что напрямую копать под него было нельзя.
Вот и в случае с Градовским вышло так. Оперативники пасли кого-то из младших акционеров, чтобы через тех подобраться к старшим, и заметили совершенно левого дворянина. Который, вроде, не имел никакого отношения к делам продавцов секретов, но, как говориться – каждую ниточку нужно отработать.
– Тогда ничего странного в отношении графа мы не выявили, – закончил рассказ мой собеседник. – Но, после того, что ты рассказал, у «Ковчега» появился повод присмотреться к нему внимательнее.
– Григорий Антонович, а кто тот тип, с которым сталкивался Градовский? – уточнил я. – Ну этот, младший акционер. Может через него попробовать…
Платов задумался, пристально глядя на меня. И я даже понимал, о чем он сейчас размышляет. Говорить или нет? С одной стороны – мы союзники, между нами договор о взаимопомощи и все такое. А с другой – я ищу Анику. И это для меня главное. А он знает, что приоритеты мои не изменятся. И роя землю в поисках подруги и коллеги, я не задумываясь раздолбаю в хлам все оперативные наработки «Ковчега», сколько бы лет и сил они в них не вложили.
Но имелся и еще один нюанс. Генерал уже имел возможность убедиться, что мажористый дворянчик, который совсем недавно чуть не сдох от передоза, в последнее время оставляет за собой только успешно реализованные проекты. И его чутья (моего, конечно же, при чем тут Миша Шувалов!), хватило на то, чтобы выйти на его родной «Ковчег».
И сейчас в глазах опытного следака буквально светился вопрос: «А может и правда, а? Пустить по следу „Пера“ этого безумного княжича и пусть он реактивным снарядом проложит нам дорогу. Он либо сорвёт всю нашу многолетнюю разработку, либо, чего доброго, проломит стену, о которую мы бьёмся годами. Азартная игра…»
Я не мешал. Мужчина он взрослый, должен сам принимать решения. Тем более, что для себя уже я такое принял. Если Платов сейчас промолчит, я сяду на шею Турову и не слезу с него, пока он не найдем мне этого гребанного младшего акционера. И пусть для этого даже придется ломать базы самого «Ковчега».
Вероятно, генерал это осознал одновременно со мной. И произнес.
– Юлий Васильевич Литте. Граф, глава рода. Позывной в сети «Пера» – Неаполь.
– Род Литте ведь из Милана, нет? – хмыкнул Гия, решив продемонстрировать свою осведомленность в вопросах российской генеалогии. Но сразу же заткнулся, стоило только нам с Платовым гневно зыркнуть в его сторону.
Хотя, да. Так себе никнейм для конспирации. Ни разу не пально.
– Одаренный? – уточнил я, возвращая внимание генералу. Пока это было не слишком важно, но лучше сразу понимать, чего ждать от противника.
– Да. Уровень Воина, водник. Для его сорока семи лет это скорее мало, но он не боец, развивался как дипломат и промышленник. У него хорошие связи в Торгово-промышленной палате, и, как мы полагаем, это и стало причиной, почему старшие акционеры пригласили его в свой кружок по интересам. Пока он находится на своеобразном испытательном сроке. Личных проектов на счету пока нет. Максимум, сопровождение чужих.
Как Платов пояснил позже, у «Пера» было принято такое правило. Личные проекты – в смысле, что бы такого спереть, чтобы потом выгодно продать – заявлялись теми членами организации, кто имел надежную репутацию. И после утверждения оного всем кагалом, ею занимался он сам, используя поддержку и ресурсы всех остальных. Например, «Ковчегу» удалось узнать, что за нападением на Турова с последующим похищением, стоял некто с прозвищем Шут. Правда, кто скрывался за этим позывным, пока выяснить не удалось. Но это точно был его проект.
– Перешлете мне все, что на него есть? – произнес я под конец его рассказа. Подумал еще про Шута тоже самое попросить, но решил, что путаницы в голове мне пока и так хватает. Разберемся сперва с Неаполем.
– Сделаю, – кивнул мой собеседник. – И, Михаил… С момента, как ты начнешь его разрабатывать, отчитывайся мне постоянно. Раз в пару часов минимум, хорошо?
Тон генерала не был категоричным или приказным. Так, добрая рекомендация старого товарища. Но я знал, что за этим бархатом скрывается сталь. И именно поэтому и отказался в свое время становится «штатным ковчеговцем». Точнее, это была одна из причин.
Отчеты, приказы, игнорирование собственных целей, если они входят в клинч со служебными. Спасибо, я этого полной ложкой покушал еще в прошлой жизнь. Вспомнить хотя бы, как фээсбэшники надавили на мое начальство и приказали отпустить отпустить подозреваемого, так как он по их делу проходил. И плевать, что за ним уже три трупа числились. Государственные интересы!
