Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"
Автор книги: Виталий Останин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Но – кивнул. Все-таки помощь от организации, в которой состоял Платов, была существенной. И без него на господина Литте я бы так просто не вышел. А как итог – мог не вовремя прийти на помощь Ворониной.
Фауст продал душу Мефистофелю за знания. Я продаю часть свободы Платову за доступ к его архивам. Похоже, я на правильном пути к рогатому, а?
– Раз в два часа, – подтвердил я вслух. – Но если я пойму, что отчёт сорвёт операцию по спасению Аники, тишина. Это моё условие.
Платов медленно кивнул.
Планируя свои следующие действия, мы засиделись в «Колизее» до темноты. Сперва изучали полученные от генерала документы на графа Литте, параллельно сравнивая данные с теми, что Турову удалось найти в сети. Затем перешли, собственно, к поиску решения.
В процессе неоднократно поругались с Орбелиани. Когда дело доходило до его сестры, грузинский князь буквально рвался с поводка. Возьмем, прижмем, выбьем – это самые мягкие методы, которые он предлагал к использованию. И, главное, не глупый же мужик, все понимает и большую часть времени адекватен. Но стоит только коснуться Нино – все, крышка с его кипящей кастрюли слетает в секунды.
– Гога, – уже на нерве, я чуть бумажным стаканом из под кофе в него не кинул. – А если он тоже под контролем? Ну? Мы же не можем этого исключать, да? И что тогда? Очередной труп с раздавленной капсулой во рту? Только это уже будет не какой-то бывший наркоман, которого искать никто не будет. Аристо с хорошими связями.
– Ты боишься поссорится с этим твоим Платовым, так? – не менее запальчиво отвечал Гия. – Скажи!
– Я боюсь угробить наши поиски привлечение внимания со стороны…
– Михаил, там к тебе пришли… Охрана на входе спрашивает впускать или нет?
На реплику Влада я сперва даже не отреагировал, так меня этот горец завел. А потом повернулся к телохранителю с недоуменным выражением на лице. Пришли? Ко мне? Бросил взгляд на часы, причем, синхронно с Орбелиани – двадцать минут двенадцатого? Кого могло принести в деловой центр, формально уже закрытый, на ночь глядя?
– А кто пришел? – уточнил я подозрительно.
– Девочка, – тут же ответил Влад. С несколько растерянным выражением лица добавив. – Школьница. Ну, охрана говорит, что она в школьной форме.
Девочка в школьной форме на пороге бизнес-центра в половину двенадцатого ночи. Все интереснее и интереснее!
Глава 9
Кто это могла быть, я даже не представлял, хотя в голове и замелькали самые разные версии. Возможно – очередной зомбированный ребенок. Или тот самый менталист, который пришел взять нас под контроль. Нельзя было исключать людей «Пера», приславших под видом девочки убийцу. Черт, да школьница могла быть даже связной от Аники. Воронина – дама опытная, могла и кого-то из похитителей на свою сторону склонить, чтобы весточку передать.
Я бы еще рассмотрел вариант, что девчушка гуляла по городу, замерзла и решила зайти в деловой центр погреться, но ведь она назвала охране мое имя. Так что нет.
– Что делать будем? – повернулся ко мне Орбелиани. Судя по выражению его лица, подобный хоровод мыслей прокружился и у него в голове.
– Ну, мы же не испугаемся маленькой девочки, правда? – немного нервно пошутил я. И добавил, обращаясь к Владу, что так и держал телефон у уха, находясь на связи с вахтой «Колизея». – Пусть впускают. И…
– Мы с Игорем ее проверим, прежде чем впускать сюда, – кивнул телохранитель, опережая.
– Эм-м, ну да.
Когда оба наших бодигарда вышли, Туров, подключившийся к камерам бизнес-центра вдруг выдал.
– Девчонка похожа на актрису из «Принцессы и призрака».
Мы с грузинским князем синхронно повернулись к нему с вопросом в глазах. Ломщик чуть смутился, но пояснил.
– Сериал такой, уже шесть сезонов вышло. Очень популярный…
Кто о чем, а Саша про аниме! Или о чем он сейчас? О дораме? Я заглянул ему за плечо, пытаясь рассмотреть девчушку на камере, но она вместе с Владом и Игорем как раз вошла в лифт, и пришлось пялится на ее черную макушку – не самый удачный ракурс. Но кое-какие детали я все равно отметил. Школьную форму, само собой, но о ней мне уже говорили. А вот то, что кроме коричневого пиджака и юбки на нашей гостье не было ничего теплого – это удивило.
Так-то осени уже в зиму скоро переходить, а она, считай, раздетая по улице ходит. Ночью, ага. Как там Алиса говорила? Все страньше и страньше? Отличная фраза, лучше нашу ситуацию не выразишь.
При этом, держалась девочка спокойно. Стояла между двух амбалов, каждый из которых еще и одаренный ранга Воина, и даже не дергалась. Как будто это для нее обычное дело – по пустым бизнес-центрам ночами шарахаться. В сопровождении опасных даже на вид незнакомых мужиков.
Через пару минут гостью довели до нашего офиса. Дверь открылась, первым внутрь вошел Игорь, а за ним, сверкая совершенно неуместной улыбкой во все тридцать два, сама девочка.
– Привет! – помахала она сразу двумя ладошками. – Меня зовут Кикути Ринко, но вы может называть меня просто Рин-рин!
Несмотря на то, что уровень бреда уже явно зашкаливал, я все же постарался отреагировать спокойно и спросил незнакомку, попутно внимательно ее рассматривая.
– Привет и тебе, Кикути. Что ты здесь делаешь?
Японка, да. Или, как здесь говорят – ниппонка. Миленькая. Выглядит лет на шестнадцать, плюс-минус год. Прямые черные волосы, карие глаза, самую малость пухловатые еще по-детски щеки, стройная фигурка с уже внятно оформленной грудью под белой блузкой и пиджаком. Голые до середины бедра ноги – ну что за сюр! – даже без колготок. В общем, победительница в номинации «Самая странная девочка» Владимира. Учитывая обстоятельства и время ее появления.
– Кикути – это фамилия, а не имя! – тут же надула губки школьница и манерно погрозила мне указательным пальцем. – Невежливо так говорить, господин Шувалов. Если обращаетесь по фамилии, то нужно говорить госпожа Кикути или Кикути-сан!
Произнесла она это строго, будто отчитывая, но получилось, скорее, комично. Мне стоило большого труда не улыбнуться, вот Туров не удержался и растянул губы.
– Мне повторить вопрос, госпожа Кикути?
– Я услышала и в первый раз! – слегка топнула она ножкой. – Но не рассчитывала на такой холодный и не вежливый прием. Вы ведь ходили к бабушке Сатико? Она не сказала, что я приду?
И тут у меня окончательно все сложилось. Старушка с трубкой – японка, и девушка в школьной форме тоже. Та ёкай, и эта, разумеется такая же. Оборотень. Понятно тогда почему она в таком виде. То есть нет, не понятно, но хотя бы ясно, как она не замерзла.
– Госпожа Сатико ничего не говорила о тебе…
– Старая карга! – тут же фыркнула гостья. – Так и знала, что ее заплесневелые мозги что-нибудь перепутают! – тут она вдруг внезапно стала очень серьезной и строгой, после чего совершила низкий поклон с совершенно прямой спиной, а выпрямившись произнесла: – Господин Шувалов, я приношу вам извинения за своего соплеменника, который исказил переданную мной информацию. В результате наша встреча произошла не так, как я планировала. Это полностью моя вина!
Мы все на этот театр одного актера смотрели разинув рты несколько секунд. Пока Орбелиани шепотом, который услышали все в помещении, не спросил у меня.
– А нам тоже надо кланяться? Ты умеешь?
– Извинения приняты, – игнорируя грузина, ответил я девушке. – Так вы пришли по моему вопросу к ёкаям, верно?
– Не совсем, – закончив с каким-то обязательным для нее ритуалом, юная ёкайша словно маску сняла с лица выражение абсолютной серьезности. Без церемоний прошла мимо нас и уселась в одно из кресел. – То есть, ёкаев ваш вопрос никаким боком не касается. А вот меня – да.
И замолчала, растянув губы в улыбке. Как бы предлагая мне продолжить. Наверное, еще раз вопрос задать.
Ну а что? Я – не гордый, хоть и княжеских кровей. Не переломлюсь от повторений.
– Среди ёкаев нет менталистов? – спросил я. Тут же получил в ответ отрицательное покачивание головой и выстрелил следующим вопросом. – Вы менталист, госпожа Кикути? Или знаете, кто менталист?
– Рин-рин, – хихикнула девушка. – Называйте меня Рин-рин, пожалуйста. А то после госпожи Кикути я чувствую себя лет на двести!
– А по существу, Рин-рин? – хмыкнул я, не давая разговору уйти в сторону.
– Если по существу, Михаил, то прежде чем отвечать, я бы попросила остаться в этой комнате лишь тех, кому ты полностью доверяешь.
Орбелиани сразу же нахмурился. То ли опасность почувствовал, то ли решил, что по причине нашего не слишком долгого знакомства, он первый кандидат на выход. А я задумался. Нет, не о том, кого оставить, а кого выгнать. Вообще по существу поставленного вопроса.
Что это? Уловка, чтобы остаться со мной наедине, а затем… я не знаю – подчинить ментально? Или ее сведения действительно настолько серьезны, что она не готова вываливать их всем и каждому. А со мной согласилась говорить только потому, что я уже и так слишком близко подобрался? Или все еще проще – она наемный убийца, и пофиг что выглядит, как девочка-тростинка.
Нацелена на меня? Вопрос-то как поставила – тех, кому ты полностью доверяешь. То есть, я остаюсь в любом случае, а со мной лишь те, на кого я укажу. Ну… допустим. На секундочку представим, что девчонка и в самом деле киллер. Тогда по ее расчетам я однозначно попрошу выйти из кабинета Влада и Игоря – своих телохранителей. Туров ей не угроза, а вот грузинский князь – очень даже. Вот только он юнит атаки, в то время как парни будут беречь прежде всего меня. Даже ценой своих жизней.
– А если этот вопрос развернуть, Рин-рин? – протянул я задумчиво. – Почему я должен доверять тебе?
– Потому, что ты ищешь ответы, а я пришла их дать, – сразу же с хитрой улыбкой ответила школьница. Натолкнулась на мое скептическое выражение лица и вздохнула. – Ой, да ладно, Михаил! Если бы я хотела тебя убить, как ты сейчас представляешь, то уже бы сделала это. И охрана никак этому не помешала бы.
Влад с Игорем никак не отреагировали, хотя я видел, что девочку они воспринимают всерьез. Вон какие напряженные.
– Серьезно? – хмыкнул я.
– Предельно, – отозвалась та, поднимаясь. И вдруг выпуская из-за своей спины один, нет два… три… пышных лисьих хвоста. И сама как-то неуловимо изменяясь, превращаясь из девочки в зрелую женщину с той же внешностью. Даже одежда из школьной формы превратилась в близкий по крою, но уже деловой костюм. – Просто не хочу потом избавляться от тех, кому нельзя доверять.
– Кицунэ! Три хвоста! – восторженно завопил за моей спиной Туров. – Я знал, что они существуют!
Ринко шутливо поклонилась и поправила.
– Четыре, вообще-то, – она выпустила очередной пушистый хвост. – Но кто их считает, да?
– А можно сфотографироваться…
– Саша! – рявкнул я на него. Нашел, тоже, время.
Хотя, меня тоже впечатлило. И вроде я знал, что ёкаи – оборотни, но ведь ни один из них раньше своих способностей передо мной не демонстрировал. А тут – натурально лиса! А хвосты – ну не силен я в японщине – это у них срок жизни или ранг силы, как у магов? Если последнее, то перед нами минимум Ветеран, а значит говорила госпожа Кикути чистую правду. Хотела бы убить – уже бы сделала. И ни Вадим, ни Игорь, ни Гия ничего бы сделать не успели.
– Ладушки, – произнес я, не отрывая взгляда от помахивающих мне меховых кисточки за спиной ниппонки. – Игорь, Влад, погуляйте в коридоре.
– Хорошо, – без всяких глупых споров кивнули телохранители. Тоже уловили ситуацию правильно.
– Гия… – столкнувшись с бешеным взглядом грузина, я усмехнулся. – Останься, пожалуйста. Нам же вместе сестру твою искать, все равно, значит, придется пересказывать.
– Спасибо, брат.
– Саша, сам решай. Я тебе верю, как себе, но информация может сделать тебя мишенью.
– Шутишь? Я остаюсь! Кицунэ!..
– Тогда молча сидишь! Госпожа Кикути… то есть, Рин-рин. Можете говорить.
Лиса-оборотень кивнула.
– Тогда еще один вопрос, Михаил. С доверием мы разобрались, а как на счет откровенности?
– Эти ваши игры уже начинают немного раздражать, – сморщился я.
– И все же. Мой вопрос простой. Как вышло, что княжич, которому была прямая дорога на кладбище, вдруг взялся за ум и сейчас расследует такое щекотливое дело?
Мне почему-то сразу же вспомнился перестроечный еще анекдот про доярку. Мол, как всесоюзно известная доярка, ударница и комсомолка стала элитной валютной проституткой. Вот только вряд ли ответ «повезло» Ринко устроит. И пусть меня уже немножко подбешивала эта самоуверенная девица непонятного возраста, приходилось пока играть по ее правилам.
– Отец выгнал из дома, лишил наследства, пришлось крутиться как-то…
– До или после того, как ты умер?
Фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Саша и Гия уставились на меня, раскрыв рты и глупо моргая. Меня прошиб холодный пот. Так. Она ЗНАЕТ. Не предполагает, не догадывается, а именно знает. Как? Читает мысли? Видит прошлое? Или в этом мире подселение чужих душ после смерти – не такая уж и редкость? Нифига себе поворотик!
Короче говоря, тут даже гадать не приходится о том, про что именно был вопрос. И ясно, как день – лиса в курсе, что я попаданец. Вон еще и глазками как играет, стерва пушистая! Но она ведь не просто так сказала про откровенность. И от моего ответа, если я все правильно понимаю, зависит будет ли наш разговор продолжен. Так что пришлось кивнуть.
– Сразу после.
– Эй, брат, что она такое говорит? – разморозился Орбелиани.
– Миша – умер? Что это значит? – вслед за ним воскликнул Туров.
– Господин Шувалов пережил клиническую смерть в результате передозировки наркотиками, – вместо меня вдруг пояснила Ринко. А мне со значением подмигнула. Точно знает!
– Эм-м, ну да, – пришлось промычать, чтобы совсем дураком не выглядеть. – Так что, Рин-рин, ты получила свой ответ?
Я надеюсь, она не потребует при всех признаваться, что в теле Михаила Шувалова теперь живет другой человек. Из другого мира.
– Вполне, – милостиво улыбнулась та. Спрятала хвосты – они просто растаяли в воздухе, как иллюзия – и уселась обратно на стул. – Можем продолжать. Итак, сперва по менталистам, мальчики. Они существуют. И, да. Вы столкнулись именно с ними. Но есть нюанс. Они, как бы это так сказать… не местные. Понимаешь о чем я, Миша?
Я понимал. Не все, но после такого толстого намека и дурак бы не догадался. Не местные – как я? Люди, занявшие чужие тела? Кстати, как бы фантастично это не звучало, в факты укладывалось просто идеально. Бросившие прежнюю жизнь наркоманы, готовые умереть, но не раскрыть свою тайну. Дворянка, рвущая связи с самым близким для себя человеком. Мальчишка, которого Мединская назвала «маленьким старичком». Это же все объясняло!
И в тоже время рождало еще больше вопросов. Что за люди? Откуда? Как тут оказались? Что им нужно? А еще немаловажно – каким боком к этому лиса-оборотень?
– Подписок с вас я брать не буду, – заговорил между тем Ринко. – Но вы должны понимать, что информация эта секретная и оберегается на самом высоком уровне. Опущу также часть с угрозами, где прозвучит стандартное: молчите или умрите. Вы уже взрослые, сами все понимаете. Понимаете же, да?
Я кивнул первым, поскольку понимал, что будет дальше. Гия с Сашей чуть позже, предварительно глянув на меня. Ёкайша снова сверкнула зубками, и продолжила.
– То, что я сейчас здесь, вы должны понимать так: со своим расследованием вы подобрались к этим людям слишком близко. Еще несколько дней и сами бы все поняли. Хорошо, что додумались к бабушке Сатико сходить – это дало мне преимущество и возможность уберечь ваши горячие головы от последствий. Чудо, что до верхних эшелонов еще не дошла информация о ваших похождениях.
– О чем идет речь? – Орбелиани прервал рассказчицу. Вояка был в своем амплуа, прямолинейный и нетерпеливый. – Говоришь, но не говоришь. Путаешь только. И напугать пытаешься. Пугать не надо – пуганые уже все. Миша вон вообще по его словам уже умереть разок успел, да и я под смертью часто ходил. Так что просто скажи нам, Рин-рин – кто они? А потом еще скажи, что мешать их убивать не будешь.
Браво, мой кавказский друг! Я бы лучше не выразился. Ну что, лиса – твой ход?
– Мы называем их джассанцами, – девушка на удивление отреагировала на слова грузинского князя спокойно. – По названию города, из которого все они пришли. Этого города вы на карте в нашем мире не найдете, так как находится он в другом. В умирающем мире, где жители придумали себе вот такой вот способ спастись. Занимая чужие тела и живя чужие жизни. Такая вот массовая миграция.
Несмотря на то, что я чего-то подобного ожидал, объяснение лисы все равно заставило рассудочную часть выдать никому не слышимое: «Вот же бред!» Я тут же отправил внутреннего скептика на перекур – сейчас он только мешать будет.
– С другой планеты? – уточнил.
– Или параллельного плана бытия, – пожала плечами Ринко. – Мы не знаем. Да и есть ли разница?
– Если инопланетяне, то они еще на космических кораблях могут прибыть, – вставил свои пять копеек Туров. – Ну, если это вторжение, то…
– Эти – не могут, – отрезала кицунэ. – Их единственный способ попасть в наш мир – занять чужие тела.
– Значит, параллельный мир, – тоном знатока произнес Саша. Правда, тут же заткнулся, когда мы с Гия посмотрели на него волком.
– Продолжай, – попросил я лису.
– Их цели – больные. Находящиеся при смерти люди, души которых не способны оказать сопротивления вторженцам. Идеально подходят неизлечимо больные люди, уставшие бороться с болезнью, наркоманы на последней стадии зависимости, получившие несовместимое с жизнью ранение. Переход однократный, тело носителя в том мире умирает, а в этом энергия перехода исцеляет реципиента до оптимального значения. Вплоть до полного исцеления и даже отращивания конечностей. Известны случаи, когда слепые прозревают, а одноногие ходят на двух ногах.
Ринко говорила об этом так спокойно и деловито, будто для нее это уже давно стало рутиной. Нам же только предстояло уложить новое знание в картину мира. И первым это сделал, как ни странно, князь Орбелиани. Хотя, почему «странно». Он не глупый, просто горячий очень. А так-то выводы делать умеет не хуже меня.
– Значит, Нино мертва? – произнес он глухо. – В ее теле этот джассанец теперь?
– Мне очень жаль, – тихо произнесла кицунэ, не оставляя никакой возможности для трактовки.
– Ясно, – также без выражения сказал Гия. Молча прошел к двери, бросил через плечо. – Мне нужно прогуляться.
– Гия! – крикнул я ему вслед.
– Никаких глупостей, кма, – донеслось уже из коридора. – Вокруг здания пройдусь.
С минуту после его ухода мы сидели молча. Я думал о том, что даже рад похищению Аники. Это значило, что ее никакой пришелец заменять не стал. Хотели бы этого – наоборот действовали без привлечения внимания.
– Ты за ними тоже охотишься, – без вопросительной интонации произнес я после некоторого времени.
– Верно, – ответила та. – Но пока не буду говорить почему.
– И не нужно. Будешь работать с нами?
– Не очень корректно поставлен вопрос, Михаил, – криво усмехнулась лиса. – Правильнее сказать – вы будете работать со мной.
Я покачал головой. Как его не ставь вопрос, а ответ один. Любят же некоторые усложнять. Джассанцы, значит? Хорошо. Хорошо, когда у врага есть имя. Осталось теперь понять, как так вышло, что пришельцы из другого мира похитили Анику. И зачем.
Глава 10
Интерлюдия – Аника
Сознание вернулось резко, будто его выплеснули ей в лицо, как воду из ведра. Аника ошалело заморгала, дернулась и уже в следующую секунду поняла, что находится в больничной палате. Светлые стены, мягкий свет потолочных светильников, характерная конструкция кровати и мерно попискивающая аппаратура, следящей за жизненными показателями – где еще-то!
Чувствовала она себя нормально. Голова не кружилась, в глазах не двоилось, тело не посылало никаких сигналах о боли или травме. Это было хорошо. А вот как она сюда попала, девушка вспомнить не могла. И это было плохо.
«Авария? – осторожно предположила она, одновременно с этим осматривая себя уже визуально. Ни бинтов, ни лангет, не гипса. Только датчики на руке. – Пульс на мониторе нормальный, капельница не подключена… Что происходит, вашу мать⁈»
Никаких мыслей, никаких предположений даже. Последнее, что всплывало в голове при попытки понять, как она тут оказалась – коридор ее квартиры. Как она входит в нее, вкатывая за собой дорожный чемодан на колесиках. До этого – приветствие консьержки в подъезде, такси, аэропорт. Крым. Дурацкое прощание с Шуваловым. Все это она помнила прекрасно. Может быть, даже слишком хорошо. А вот остальное…
Даже не туман, в котором плавали неясные контуры прошлого. Просто выключенный свет и полная темнота. Вот она бросает ключи в ключницу – и вот открывает глаза здесь. Где здесь?
Ощущая себя здоровой, Аника откинула одеяла, сразу обнаружив, что из одежды на ней только коротенькая больничная пижама. Отлепила датчики, спрыгнула на пол и быстро подошла к двери. Потянула ручку – заперто. Почему? С какой стати, вообще? В больницах разве принято закрывать двери, не оставляя пациентам возможности выйти? Ладно, потом разберемся. Что за окном? Так, а где окно? В палате же должно быть окно!
Стараясь не запаниковать, девушка прошла по палате – точно палате, тут не могло быть двух мнений. Одна кровать, одна стойка с аппаратурой, одна тумбочка, и один прикроватный коврик. Все. Минимализм в абсолюте. Никак не раскрывающий тайну этого места. Даже кнопки для вызова медсестры не было. А вот крохотная камера под потолком имелась.
– Эй! – позвала она, глядя прямо в черный глазок. – Эй, кто-нибудь!
Ведь кто-то ее сюда положил, верно? Не просто запер и забыл, а с какой-то целью. Значит, следит. Или посадил кого-то следить, неважно. Главное, что сигнал эти люди должны получить. И как-то отреагировать.
Но – ничего. Ни через минуту, ни через пять, никто внутрь не вошел. Прошел час или около того, за время которого девушка успела и голос сорвать, и поплакать (на камеру, без эмоций), и даже несколько раз садануть босой ногой по двери. Тишина. Словно всем было плевать. А может так оно и было.
Дверь открылась только через примерно четыре часа. Аника успела проработать все версии своего здесь появления и даже вздремнуть вполглаза – а чем еще заниматься в практически пустой комнате, из которой нет выхода. Не истерики же устраивать. Раз заперли, значит она для чего-то нужна. Рано или поздно об этом скажут. И к этому моменту нужно быть готовой и полной сил.
Хороших вариантов она не видела. Учитывая специфику своей работы, а также события, в которых она более чем активно принимала участие, их просто не могло быть. Похищение – да, но вот с какой целью? Большинство фигурантов, что всплыли в голове, предпочли бы ее без затей прикончить. А тут больничная палата, и даже наручников нет.
«Интересно, – думала девушка, сидя на кровати и водя рассеянным взглядом вокруг. – День? Два? Вряд ли больше. Если бы держали на препаратах, остались бы следы на венах. А их нет».
От мыслей пришлось отвлечься, когда в палате появился новый персонаж. Вошедший выглядел, как доктор. Пожилой мужчина, немного полноватый, в белом халате, совершенно не идущей ему бородкой и очками с толстыми стеклами, из-за которых его глаза выглядели так, будто вот-вот готовы были выпрыгнуть из орбит. Вел он себя, как хозяин положения, но – радушный.
– Любочка! – протянул он приторно-сладко, растягивая в улыбке полные губы. – Ну, как мы себя сегодня чувствуем?
– Так у Любочки и спросите, – совершенно без любезности отозвалась Аника, внимательно, при этом наблюдая за реакцией доктора. – Я-то тут каким боком? И, вежливые люди обычно представляются.
Доктор несколько раз смешно моргнул, будто ожидал услышать совсем не это. Но через несколько секунд вернул контроль и снова разулыбался.
– Доктор Инютин, Павел Николаевич, – с легким поклоном отрекомендовался он. – А я сегодня с кем разговариваю? Графиня Воронцова, полагаю? Или следователь Воронина?
Постановка вопроса Анике совсем не понравилась. Мало того, что врач был прекрасно осведомлен о всех ее тайнах, так еще и упоминал их так… будто они были ненастоящими.
– Оперуполномоченный, – на автомате поправила она его. – Следователь – это немного другая профессия.
– Ах, ну простите меня, я в полицейской специфике совсем не разбираюсь, – Инютин, если это была его настоящая фамилия, остановился у изножья кровати. – Любочка, мы же вроде бы уже проработали этот момент. Почему вдруг опять начали выскакивать ваши альтер-эго? Признаться, я совсем не ожидал рецидива.
И вот тут у Аники все окончательно и сложилось. Сразу после слов про альтер-эго. И тайна запертой двери получила объяснение, и отсутствие в палате окон. Она в психушке. И врач, если он, конечно, настоящий врач, убежден, что у нее раздвоение личности.
От понимания грудь сдавило обручем холодной ярости. Вот, значит, как? Решили выставить ее психом? Сумасшедшей, которая не может разобраться в том, какая из ее личностей настоящая?
Девушке захотелось вскочить и кулаком стереть сочувственную улыбочку с лица доктора. А потом пинками гнать толстяка до двери, и на его плечах выскочить в коридор… Вот только она понимала, что раз ее упекли в психушку (кто? зачем?), то за дверью наверняка будут стоять санитары. И если с Инютиным она справится без труда, то парочка здоровяков, обученных крутить буйных, ей точно не по зубам.
А раз так – нужно включаться в игру. Попытаться выяснить мотивы тех, кто ее здесь держит. Сломать систему изнутри и только тогда бежать. Или хотя бы продержаться до тех пор, пока ее не найдут. Ее ведь ищут, не могут не искать. Исчезновение капитана полиции не могло пройти незамеченным.
Черт, сколько же времени прошло?
– Голова кружится, – выдала она, виновато улыбнувшись доктору. – Можно мне попить?
– Конечно! – оживился тот. Правда, вместо того, чтобы выйти за дверь и позвать кого-нибудь из персонала, он вытащил из кармана небольшой пульт, вроде сигнализации от автомобиля, и нажал одну из кнопок.
Вскоре дверь открылась и внутрь вошел крупный мужчина в робе санитара. В руках он держал пластиковую бутылку воды. Молча поставив ее на тумбочку, он получил кивок от Инютина, и вышел.
– Спасибо, – горле у Аники и правда пересохло, так что она сразу же сделала осторожный глоток. Крохотный, пытаясь по вкусу определить, нет ли в воде чего-то постороннего. Вроде бы, чисто. – Павел Николаевич, я сумасшедшая?
– Ну что вы, Любочка! – тут же всплеснул руками врач. – Во-первых, мы никогда этот термин не используем. А во-вторых – ваше отклонение от общепризнанной нормы не такое уж и редкое. Вы ведь согласны с тем, что большинство взрослых людей используют социальные маски? Одна для работы, другая для дома, третья – для друзей. Это нормально, но иногда, часто на фоне стресса, маски начинают конфликтовать между собой. В вашем случае так и произошло.
– На фоне какого стресса? – уточнила Аника. – Сколько масок у меня сейчас? И какая из них настоящая?
– Разумеется та, которая указана в документах, – немного снисходительно улыбнулся доктор, начав отвечать на последний из вопросов. – Авдеева Любовь Петровна, служащая муниципальной управы, работающая в отделе благоустройства. Большой любительницы детективных сериалов, смею подчеркнуть. Что и привело к появлению альтер-эго Аники Ворониной, следователя полиции. Которая, в свою очередь, привела к созданию еще одной личности – графини Воронцовой, прячущейся под личиной Ворониной. Признаться, очень интересный случай с точки зрения практической психиатрии…
– Почему я тогда ничего не помню об этой вашей Авдеевой? – перебила его девушка.
Инютин развел руками.
– Стресс, как я и говорил. Вероятнее всего, развившийся на фоне недооценки своей собственной жизни. Знаете, множество людей ведь считают свою жизнь скучной и неинтересной, и при первой же возможности убегают от нее в книги или сериалы. Побег от реальности, кстати, является защитным механизмом психики, особенно в случае будничности и некой рутинности настоящего бытия.
Аника внимательно следила за лицом врача, и была вынуждена признать, что говорил он не просто гладко или заученно – на самом деле верил в свои слова. Конечно, он мог талантливо играть роль психиатра, но чутье опера подсказывало – нет. Слишком естественно, слишком натурально. И бог бы с ней с терминологией, при необходимости ее выучить пара пустяков. Но вот внутренний пыл профессионала – это подделать куда сложнее. А Инютин вел себя именно, как увлеченный проблемой специалист.
Однако, что ее по-настоящему напугало, так это образы, возникающие в голове, когда он говорил о масках. Аника вдруг увидела себя словно бы со стороны, спешащую на работу. И вывеску над дверью, в которую она собиралась войти, сложив зонт.
«Управление жилищно-коммунального хозяйства Елецкого района города Владимира».
Вслед за этим всплыли и другие видения. Одно из которых чуть не заставило ее закричать от страха. В нем Анику ругала начальница, пожилая грымза с невероятным количеством косметики на лице. Федрыщева Галина Евгеньевна, старший специалист отдела ЖКХ. Откуда это взялось?
– Вы не сказали про стресс, Павел Николаевич, – произнесла она, волевым усилием давя эмоции. – Что стало пусковым механизмом моего, как вы говорите, замещения личности.
В то, что это действительно произошло, она верить не собиралась. А видения… С ними она тоже разберется. Позже. Сейчас нужно собрать информацию.
– Вижу, что по-прежнему говорю с капитаном Ворониной, – шутливо погрозил ей пальцем врач. – Профессиональная собранность, характерный полицейский цинизм и холодность. Впрочем, это даже хорошо. Нам будет значительно легче работать с альтер-эго, которое опирается исключительно на логику.
Аника едва сдержалась, чтобы не выдать в ответ презрительную гримасу. Какая примитивная манипуляция. И они действительно считают, что это сработает?
– Стресс, – напомнила она.
– Неудачно завершенный роман, – сочувственно хмыкнул доктор. – Вы расстались с вашим молодым человеком. Точнее, он вероломно бросил вас. И подсознание, стараясь облегчить боль потери, вытолкнуло наверх маску холодного профессионала Ворониной.
– Как долго мы встречались?
– Два с половиной года. И дело шло к свадьбе.
– Почему расстались?
– Он полюбил другую.
«Идиоты! – мелькнула в голове Ворониной мысль. – А получше залегендировать было нельзя?»
Неожиданно для нее самой, после рассказа Инютина, в голове вдруг возник образ рыжеволосого молодого человека и его имя – Сергей. Вслед за этим замелькали и вовсе странные образы: совместная прогулка с этим незнакомцем по парку, обед в кафе, поцелуй на мосту через Клязьму.
Аника совершенно точно не знала этого человека, но то, что появилось сейчас перед ее внутренним взором, было донельзя реальным. Как и она сама в этих видениях. Счастливая, улыбающаяся, в легком летнем платье… Бред! Это точно было не с ней. Но как тогда она узнала его имя? Инютин ведь его не называл.
