Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"
Автор книги: Виталий Останин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Далее разговор перешел на конкретику, Саша с Игнатом уселись за комп и принялись по очереди тыкать в клавиши, обмениваясь малопонятными терминами и раздраженным фырканьем. А когда закончили мерится мышками, пришло время отпускать и Павлова.
– Надеюсь, никаких обид, Олег? – ухмыльнулся я, показывая тем самым, насколько мне на его обиды плевать. – Могу, кстати, поделиться информацией по поискам. Интересно?
– Да не особо, – честно ответил тот. – Но я передам ваши слова, Михаил. Мы можем идти?
– Гия, проводишь наших гостей, – я только повернулся к князю, как Павлов торопливо перебил меня.
– Мы сами доберемся, не стоит беспокоить его светлость!
– А, ну раз так, – давя рвущийся наружу смешок, покивал я. – Тогда, всего доброго.
Когда гости ушли, Туров погрузился в базы «Гудка», а мы с Орбелиани встали у окна. Но не успели и парой фраз обменяться, как Саша воскликнул.
– Князь! – мы оба синхронно повернулись, и он уточнил. – Орбелиани…
– Зови уже Гия, как все, – милостиво махнул рукой грузин. – И на ты. Что такое, Александр?
– А сестра ваша… твоя в замужестве носит фамилию Градовская? – спросил ломщик.
– Э-эм, ну да… А что такое? – Орбелиани сразу сделал стойку, как охотничий пес. – Почему ты спрашиваешь?
Свою историю, точнее, историю своей сестры, из-за которой он к нашей команде и присоединился, он рассказывал мне как раз в присутствии Турова. Так что тот в курсе был.
– Да я вот смотрю данные Игната по интересующим нас людям. И там ее фамилия стоит. Нино Градовская. Она же?
Глава 5
Интерлюдия – Орбелиани
Часто бывает, что старший брат с младшей сестрой растут, как щенок, которого зачем-то поселили рядом с котенком. Вроде и конфликтов как таковых нет, но стоит только кому-то что-то не так сказать или сделать – и вот они уже рычат и шипят друг на друга. И только повзрослев, начинают понимать ценность компромиссов. У некоторых даже друзьями стать получается.
У него с Нино было не так. Сколько Гия себя помнил, он о младшей сестренке всегда заботился трепетно и абсолютно самозабвенно. Может быть причины были в том, что маленький мальчик неосознанно подражал своему отцу, суровому вояке, который в присутствии супруги становился похожим на ручного пуделя. Или желание окружить маленькую Нино заботой было продиктовано тем, что при рождении ее едва удалось спасти?
Но если бы кто-то спросил капитана Орбелиани о причинах, тот бы лишь удивлённо нахмурился. «Причины? – переспросил бы он. – Ты спрашиваешь, зачем рука защищает глаз от пыли? Она просто делает это!»
Сам об этом он никогда не задумывался.
Несмотря на разницу в возрасте в целых пять лет, он действительно дружил с сестрой. Облазил вместе с неугомонной малявкой все окрестности фамильного замка и прилегающих территорий, познакомил с важными местами и людьми – например, с отцовским егерем Джуном, с которым всегда можно было договориться о том, чтобы пострелять из старинных охотничьих ружей. Учил ее делать рогатки, прыгать с крыши в копну сена, подкрадываться к овцам, чтобы потом выскочить из засады и перепугать бедных животных. А еще – лечить царапины и порезы подорожником, и даже разбирал сложности создания конструктов, когда в девочке открылся дар.
Он же отваживал ее первых ухажеров, выслушивал тайны девичьего сердца, а разок и съездил в гости к тому глупцу, который необдуманно его разбил. В последние годы, особенно после того, как Гия связал свою жизнь с воинской службой, им удавалось видеться все реже и реже, но на ее свадьбе несколько лет назад, с казалось бы достойным молодым человеком, он все же погулял. И пусть был не очень доволен, что его малышка-сестра теперь взрослая женщина и живет с другим мужчиной, а не в доме родителей, все же радовался за ее семейное счастье.
Он видел КАК она смотрит на своего избранника. И этого хватило, чтобы назвать Андрея Градовского братом. Разве что, еще бы капитану хотелось, чтобы когда-нибудь на него так посмотрела его собственная невеста.
Но потом из дома молодой четы Градовских, живущих в столице, стали приходит странные сигналы. Трагичные, но обычные – жизненные. Отец Андрея заболел и как-то быстро, в несколько месяцев, сгорел. Ставший главой рода молодой человек совершил несколько глупых ошибок, поверил не тем людям, и оказался в сложной ситуации. Впереди замаячило банкротство и только вмешательство новой родни с Кавказа, удержало семью от финансового краха.
Гия лично приезжал тогда во Владимир, чтобы выступить гарантом и поручителем. И тогда Нино, хоть и выглядела уставшей и расстроенной, не показалась ему странной. Обычная молодая женщина, чей муж чуть не пустил по ветру все их состояние.
А вот год спустя, ко времени, когда дела Градовского уже пошли на лад, и он сумел выплатить большую часть долгов, Гия с удивлением обнаружил, что его сестренка сильно изменилась. Превратилась в бледную тень самой себя – издерганную, неуверенную, постоянно оглядывающуюся по сторонам и кажется чего-то опасающуюся.
Армейских офицеров частенько (порой весьма справедливо) обвиняют в отсутствии эмпатии и душевной чуткости. А еще в излишней прямолинейности и привычке все решать силой. Быть может это все имело отношение и к молодому князю, но как еще действовать, если видишь беду?
Тогда с помощью вопросов ему не удалось ничего узнать. Нино отмахивалась, утверждала, что все в порядке, что их семья переживает тяжелые времена и вскоре все будет в порядке. Не удовлетворенный ответами, Гия подступил к ее мужу, но и тот словно бы не видел проблемы.
«Это был тяжелый год, Георгий, – сказал он тогда. – Ниночка просто устала, как и я. Скоро все наладится».
И как бы не хотелось молодому князю в это поверить, как бы не было у него много собственных дел и обязанностей по службе, отступить он не мог. С сестрой творилось нечто странное, и кто, кроме него мог в этом разобраться?
Веселая, дерзкая, озорная и непоседливая девчонка, какую он знал, сейчас выглядела потухшей, подавленной, вздрагивающей от каждого шероха. Может быть, у них проблемы в семье и – в это верить не хотелось – муж к ней жесток? Или он просто себе все придумал, а на деле все действительно обстояло так, как ему сказали?
Он попробовал пойти напролом. Пригласил Нино в тот самый ресторан, где они отмечали её шестнадцатилетие, когда она впервые надела вечернее платье. Заказал её любимое вино.
– Сестренка, – сказал он, когда с едой было покончено. – Я военный, но не дурак и не слепой. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Скажи мне, что? Кто тебя обидел? Кто заставил тебя стать такой? Даю тебе слово – этого больше не повторится.
И тогда он окончательно убедился в том, что в своих подозрениях не ошибся. Ее ответная улыбка была пустой. Дежурной, которой отвечают чужому человеку и настолько неестественной, что внутри у молодого князя все замерло.
– Георгий, я же сказала – все в порядке. Просто устала. Давай оставим это.
Но в глазах мелькнул страх. И этого хватило, чтобы Гия совершил ошибку. Он схватил ее руку под столом. Легко, без давления, как делал в детстве, когда она пыталась улизнуть, нашалив. Но твердо.
– Ты мне лжёшь, Нино. В твоих глазах страх. Чего ты боишься? Кого?
Страх в ее взгляде сменился паникой. Она дёрнула руку так резко, что опрокинула бокал.
– Отстань! – прошипела она змеей. – Не лезь в мою жизнь, понял! Оставь меня в покое!
Подскочила и выбежала из ресторана.
И настолько переход был резок, что он не последовал за ней сразу. Замер, ошеломлённый. Смотрел ей вслед и не узнавал свою сестру. Словно бы другой человек был сейчас в ее теле. Чужой. Как с этим сражаться? Оружием? Магией? От бессилия у молодого князя опустились руки.
Влезать со своими подозрениями в дела чужой семьи он не мог. Не было у него таких прав. Но в тот вечер, провожая её до дома молча, он дал себе клятву. Если нельзя получить ответы на свои вопросы просто спросив, значит, нужно найти способ сделать это по-другому. А если нельзя помочь открыто – он сделает это тайно.
Из столицы пришлось уехать по делам службы, оставив вместо себя двух лучших столичных специалистов в вопросах слежки. А приглядом за ними – своих людей, с приказом не спускать глаз с Нино Градовской. От того, что за собственной сестрой приходилось следить, душу выворачивало наизнанку. Но поступить иначе он не мог.
Это была самая трудная командировка в его жизни. Очередной пограничный конфликт с персами, точнее даже не конфликт, а провокация, где в необъявленной войне все равно гибли люди. Он ходил в вылазки, дежурил на блок-постах, сражался, отмечал успехи боевых товарищей или прощался с ними, но мыслями был не здесь. И каждый день ждал доклада от наемных детективов и звонка от своих людей. Боясь услышать то, что они принесут.
Специалисты отработали каждый вложенный в них рубль. И к завершению своего срока пребывания на границе, капитан Орбелиан уже знал, что случилось. Содержание доклада хоть и оказалось шокирующим, но все же дающим опору под ногами. Прочитав его, Гия даже испытал странное облегчение. Значит, он не сходил с ума. Значит, был прав, чуя неладное. А еще это значило, что враг обрёл облик.
«Графиня Нино Градовская вместе с супругом, графом Андреем Градовским, регулярно посещают собрания некоего закрытого общества, – говорилось в отчете. – Нам не удалось установить ни его точного названия, ни направленности, ни выявить других членов. Но предположительно, это что-то вроде религиозно-философского общества, с высокой степенью конспиративной деятельности. Места встреч меняются, члены используют прозвища. Известно, что граф Градовский начал посещать собрания около полутора лет назад, ваша сестра – примерно год спустя, уже после их возвращения из долговой ямы. Связываем их вернувшееся финансовое благополучие с вступлением в это общество. Прослушать собрания не удалось – помещение тщательно проверяется на наличие подслушивающих устройств, а внешний периметр всегда тщательно охраняется… В быту Нино Градовская выглядит спокойной… Признаков физического насилия или принуждения не зафиксировано… Отношения с мужем ровные…»
Тайное общество…
Настоящий бич имперской знати, порой пускающейся во все тяжкие, не в силах придумать других способов проводить свои праздные дни. Гия никогда не думал, что его сестра способна вляпаться в такую паутину. Впрочем, если с помощью этого самого общества ее супруг смог вернуть финансовую независимость, причины для скрытности Нино становились более понятными.
Уже это само по себе здорово напрягало, но одна из фраз отчета и вовсе погружала капитана в леденящий ужас. 'Признаков физического насилия или принуждения не зафиксировано… Отношения с мужем ровные…"
Это значило, что Нино не просто запугали, а… переделали? Заставили измениться, стать верной новым установкам, а не своей личности. Ей промыли мозги. Это уровень угрозы на порядок выше.
Орбелиани отдал приказ детективам удвоить усилия, выяснить всё, что можно. Имя лидера. Места сбора. Цели. Он сыпал деньгами, не считая. Он использовал все связи семьи Орбелиани в столице, чтобы надавить и раскопать. Но столкнулся со стеной из молчания, вежливых отказов или искреннего неведения. Словно этого общества вовсе не существовало в природе.
Этот тупик сводил с ума. Врага нельзя было ударить, потому что его нельзя было найти. Тогда он снова направился к Нино. Попытался снова поговорить с ней.
– Я знаю, – сказал он ей прямо, когда она приняла его в гостиной, словно не родной брат приехал, а какой-то очередной визитер. – Знаю про общество. Про эти ваши тайные собрания. Знаю, что Андрей втянул тебя в это. И про то, что деньги твоего мужа пришли оттуда. Позволь мне помочь тебе, сестренка! Ты же знаешь – я сделаю все, чтобы защитить тебя! Только скажи, кто вас так запугал, и я сожгу весь его род до четвертого колена! Не бойся!
Он ждал слёз, испуга, признания, просьбы о помощи. Всего что угодно, но не странного холодного и пугающего взгляда. Ее глаза были пусты, как высохшее озеро.
– Георгий, – ровным голосом произнесла она, будто не с братом говорила, а отчитывала прислугу. – Я не понимаю, о чём говоришь. Но ты лезешь не в свое дело, в вопросы, которые касаются только моей семьи. Это неприемлемо. Знаешь, тебе лучше уйти. И не докучать мне или моему мужу. Никогда. А теперь прости, у меня еще много забот. Прощай.
И ушла, оставив его стоять посреди гостиной в полнейшем душевном раздрае. Он даже не сразу понял, что испытывал в тот момент. Не злость и не ярость точно – эти эмоции он хорошо знал и умел обращать себе на службу. Но вскоре понял – отчаяние. Только что перед ним умерла надежда на то, что сестру можно спасти, просто вырвав из лап мерзавцев. И этого не изменить.
Он не помнил, как уехал из столицы. Пара дней прошла словно бы в тумане, где он сражался с лезущей в душу всепоглощающей тьмой. В себя пришел в каком-то баре уже в Ялте. К счастью, как сказали сопровождающие его люди, за это время никто вокруг не пострадал. Оказывается, он рванул в Крым, а там занырнул на самое дно – в дорогие рестораны, казино, шумные вечеринки золотой молодёжи. В которых хотел утонуть, забыться в их шуме. И не слышать последние слова Нино. Доказывающие, что никого из близких он защитить, оказывается, и не в состоянии.
Загул затянулся на несколько недель. На его излете он и познакомился с молодым Шуваловым и его подругой Аникой Ворониной. Сперва князь показался ему жутким снобом, одним из тех надменных отпрысков знатных фамилий, что боятся мужской работы и беспечно прожигая дни.
Но при более близком контакте он изменил свое мнение. Михаил оказался надежным товарищем, которому можно и спину доверить. В той дурацкой засаде на дороге княжич не стал праздновать труса, и не задумываясь прикрыл его.
А потом он услышал о нем еще кое-что. Весь ялтинский свет активно обсуждал способность Шувалова решать деликатные вопросы. Подсобрав слухи, Гия выяснил, что тот, оказывается, решил почти неразрешимую проблему в семействе Воронцовых. Подробностей никто не знал, но все сходились на том, что в высшем российском обществе чуть ли не свой Пинкертон появился.
«Так может это знак? – подумал тогда капитан Орбелиани. – Может этот человек может помочь и мне?»
Бросив гулянку, он снова рванул в столицу, где узнал о том, что Шувалов занят поисками своей напарницы, Аники. И не раздумывая предложил свою помощь в этом деле. Ни разу не разочаровавшись в своем решении. Да, их расследование не задалось с самого начала, но Гия видел, что Михаил не собирается сдаваться, продолжая действовать с даже немного пугающей офицера ледяной целеустремленностью.
И она, наконец, привела к прорыву! И не просто новой ниточки в поисках пропавшей Ворониной – к его Нино! Сестра оказалась в списках, которые выдал делец из «Гудка». В тех, где из людей делали… оружие?
После того, как Туров произнес ее имя, князь Орбелиани несколько секунд молчал. А потом медленно, очень тихим, дрожащим от внутреннего напряжения голосом, сказал.
– Миша, это они! Эти мэрзавцы! Те люди, что дэлают бойцов из наркоманов связаны с тэми, кто запугал мою сэстру! Мы должны найти их как можно скорее! И сжэч!
Безупречное, как и положено русскому офицеру, владение языком, немного подвело от нахлынувших эмоций. Но тут на шипастый комок ледяной ярости, разрывающей ему грудь, словно бы легла теплая дружеская рука. И стало легче.
– Дотла, брат, – улыбнулся его кма. – И пепел развеем.
Глава 6
След действительно вел к сестре грузинского князя. Но вот что с этим следом делать, мне пока было решительно непонятно. То есть ясно, как день, что девушка как-то связана с людьми, что похитили Анику только… как? Почерк же совершенно разный!
В одном случае злоумышленники таинственным образом пробрались в квартиру капитана полиции, и игнорируя камеры наблюдения, выкрали ее так, что никто ничего заметить не смог.
Во втором же их целью были наркоманы. Которым они одновременно с реабилитацией каким-то образом промывали им мозги. Да настолько качественно это делали, что те без капли сомнения принимали яд, стоило только попасть в плен и создать опасность разоблачения своих боссов.
Третий случай вообще непонятный. Очевидно, что та же техника промывки мозгов, но уже не в отношении «пехоты», а с прицелом на элиту. Для того, чтобы… Чтобы что? Зачем они это делают? Вот на этом я и сбивался, раз за разом прокручивая в голове известные факты. Черт возьми, мне нужно было понять мотив, тогда и все остальное можно будет прочесть, как книгу с крупным шрифтом.
Но я не понимал.
– Гия, – за несколько минут обсуждений, я уже услышал от горячего горца предложения ворваться в особняк Градовских с боем, устроить засаду на мужа сестры, Андрея, а также похитить саму Нино, чтобы медикаментозно привести ее в чувство, а там и правду рассказать. – Боюсь, Нино сейчас разрабатывать рано. Мы мало что понимаем, тычемся носами в стены, как слепые кутята…
– И ты предлагаешь просто ждать! – всплеснул руками грузин. Чуть не снеся со стола чайную пару.
– Ты же не хочешь навредить своей сестре, верно?
– Нет, конечно же нет! – сразу остыл князь. Упал на стул, словно из него все кости вынули.
– Поэтому вопрос с Нино мы пока просто держим в уме, – продолжил я, довольный тем, что побратима удается пока держать в узде такими вот нехитрым манипулированием. – А займемся куда более перспективным направлением.
– Это которым? – недоуменно свел густые брови Орбелиани.
– Есть в этой схеме слабое звено, – напомнил я ему. – С которого мы вообще-то и начали разматывать этот клубок.
– Мальчишка! – вскричал горец, снова подскакивая на ноги. – Мои люди привезут его сюда через полчаса!
– Тихо, брат, тихо! – рассмеялся я. А когда грузин недовольно нахмурился, пояснил. – Не нужно никого хватать, тащить и допрашивать. Ты же помнишь, что наш противник очень резкий. Активные действия он считает в момент, и тут же отреагирует. Нам ведь не нужны новые трупы?
Пожатие плечами князя могло означать, что угодно. От «смотря чьи это будут трупы» до «конечно же я против глупых смертей». Но я на это не повелся, стал дожимать до конца.
– Ты рыбачил когда-нибудь, Гия?
– При чем здесь это⁈
Он метнул на меня взгляд, полный такого непонимания и раздражения, будто я спросил, умеет ли он вышивать крестиком.
– Просто ответь.
– Ну, с дядькой раз или два ездил, да. Скукота!
Кто бы сомневался. С его-то взрывным темпераментом сидеть часами на одном месте и смотреть на неподвижный поплавок. Нет, мой кма скорее вскипятит всю воду в озере, заставив всю рыбу всплыть кверху брюхом, чем будет заниматься такими глупостями.
– Если хочешь получить настоящий трофей, умную и хитрую щуку или опытного сома, нужно не просто закинуть будущей добыче наживку, – усмехнулся я. – Необходимо еще и заставить рыбу поверить, что наживка ей нужна. И она сама решила ее проглотить. Иначе можешь без всякого смысла пялиться на воду, а эта тварь так и не выползет из-под своей коряги.
– Когда мы перешли от поисков Аники и помощи моей сестре к рыбалке? – хмыкнул Орбелиани.
Глупцом он не был, просто слишком уж темпераментным человеком. Так что прекрасно понял, к чему я подвожу.
– Когда поняли, что добыча – не тупая плотва.
– Что конкретно ты предлагаешь?
– Пока ничего, – честно ответил я. – Но придумаю, и довольно скоро. Ты главное сейчас никаких опрометчивых действий не предпринимай, ладно? С полчасика хотя бы.
Гия фыркнул, как злой жеребец, которого еще никто не смог принудить к узде. Мол, кто тут еще спешит и торопится, а? Но потом кивнул. И выразительно постучал пальцем по стеклу наручных часов.
А вот это меня совсем не устраивало. Если он работает в моей команде, то играет по моим правилам, и никак иначе. В противном случае – пусть топает и спасает свою сестру сам. Условия он еще ставить будет!
– Гога, ты пришел ко мне, а не я к тебе, помнишь? – прищурился я.
Гия сразу поскучнел, стрельнул глазами в сторону.
– Князь Орбелиани! – надавил я голосом.
– Да! – человек-спичка вскинул подбородок. – Да, Миша, это я к тебе пришел! И я просил тебя о помощи! Но это же невыносимо, слушай! Знать, что мерзавцы, которые сделали такое с моей сестрой, рядом, и ничего не предпринимать!
– А твои действия до этого сильно тебе помогли?
Последнюю фразу я произнес вкрадчиво, как лис, что уговаривает ворону с сыром в клюве явить миру свой чудесный вокал.
– Я понял тебя, Михаил… – секунд через десять хмуро ответил напарник. – Я буду доверять тебе и ждать столько, сколько понадобится.
Вот и отлично!
– Но молю тебя всем, что тебе дорого – делай это побыстрее! Невыносимо!
Я усмехнулся – вот ведь характерец-то! – кивнул, и оставив князя допивать свой остывший чай, переместился к столу Турова. Постучал пальцем по дужке его наушников, и когда ломщик повернулся, спросил.
– Ну что там по мальчику, Саша?
Пока Орбелиани в красках рассказывал о том, что сделает с подонками, что перешли дорогу его родной крови, я попросил товарища еще раз пройтись по личности Алексея Смирнова. Да-да, того самого мальчика, который вместе с племянником консьержки сидел в ее комнате в тот день, когда Аника пропала из квартиры. И который привел нас к четверке молодых «освобожденных» от наркотиков бойцов.
Я был убежден, что мы его недостаточно отработали. Сперва-то я посчитал его просто наблюдателем, человеком, которого поставили дать сигнал в нужное время, чтобы дальше уже действовали другие. Но реакция Алиева и Расписного на его имя заставили меня первоначальное мнение пересмотреть. Похоже, у мальчишки была другая, и куда более значимая роль, чем просто стоять на стреме. Считайте это чутьем.
– Я и в первый раз его хорошо проверил, Миша, – сварливо проворчал Туров. – Касуми собрала по нему все, что только возможно: от табеля успеваемости в школе, до страничек в соцсетях. Внешне он совершенно чист, не прикопаешься. Активист, отличник, положительно характеризуется везде – от школы до спортивной секции. Имеет слабо выраженную одаренность, но даже ее, совместным с родителями решением, развивать отказался – семья не очень богатая. В общем, куда ни кинь – просто мальчишка, который почему-то контачит с сектантами. Причем, мне кажется, что делает он это, как волонтер, то есть реально думает, что помогает людям.
– Одаренный? – поднял я бровь.
– Слабенький, – отмахнулся Саша. – Там в него столько денег нужно ввалить, чтобы хотя бы до Подмастерья на пике дотянуть, что проще не заниматься этим. Сам же знаешь, у простолюдинов редко бывает возможность заливать в своих детей дорогущую алхимию.
Я знал. У кто-кто, а я был полностью в курсе. Одно только лечение в крымской «Волне» пробила в моем бюджете такую брешь, что если бы не пожилые графини Воронцовы, сидел бы я сейчас на голодном пайке от своего отца, а не офисы снимал.
Но отметил я этот факт не поэтому. Как только Туров сказал про то, что Алексей Смирнов слабый одаренный, я понял, как к нему можно было подступиться. Причем, сделать это не привлекая внимания от таинственных сектантов или кто они. И что гораздо важнее, не заставляя мальца раскусывать ампулу ядом во рту, если таковая у него имелась. Вряд ли, конечно, пацану бы такую поставили, но я предпочту на воду дуть, чем подведу под самоубийство ребенка.
– Саша, а ты со своей подружкой можете мне сбацать приказ от кого-нибудь важного из МВД или Минобороны? Такой, чтобы не слишком требовательную проверку прошел?
– Какой приказ? – озадачился Туров настолько, что даже забыл традиционно сообщить мне, что Касуми ему не подружка.
– Что-нибудь по программе операторов мобильных доспехов. Мол, плановая проверка одаренности, беседа с соискателями…
– Зачем?
– Да или нет, Саша?
– Ну, могу, наверное… Нет, то есть я могу, конечно, но не понимаю…
– Просто сделай. И все. Я чуть позже объясню идею.
А сам, оставив ломщика, достал телефон и позвонил одной своей знакомой. Которая могла стать идеальным кандидатом для моего плана. Он прямо сейчас формировался в голове.
– Маша, привет! Слушай, а ты сильно занята? Нет, никого в грунт втаптывать не надо, и новые доспехи тестировать тоже. Нужно поговорить с одним пацаном… Лучше не по телефону. Давай я подскочу в отдел, все подробно расскажу.
* * *
Мединская согласилась сразу. Все-таки она авантюристка, как я уже успел понять, хоть и прячет эту сторону своей личности за личиной молодой мамы и домохозяйки. Когда я рассказал, что хочу провернуть, она не сомневалась ни секунды. А уж отпросить ее со службы на пару часов мне не составило никакого труда. С Пушкаревым у нас сложились вполне нормальные отношения.
На следующий день, наряженная в деловой костюм, со строгой прической и донельзя официальным видом, она вошла в здание школы, в которой учился Алексей Смирнов. Поднялась на второй этаж, прошла в кабинет директора, показала нужную бумагу, а через несколько минут, что были потрачены на объяснения с руководителем учреждения, секретарша ушуршала на верхние этажи. И вернулась с нашим мальчиком.
Директор вышла, предоставив свой кабинет для проведения собеседования. И вернулась в него только через полчаса. Когда Маша отпустила пацана и вышла в приемную. Там раскланялась, поблагодарила за содействие и покинула школу. На парковке прыгнув в мою машину.
– Ну как? – нетерпеливо потребовал я отчета.
На Мединской висела записывающая аппаратура, и разговор с Алексеем я слышал так же четко, будто находился в этот момент рядом. Но слова – всегда слова. Без мимики и прочих невербальных реакций, они всегда будут всего лишь колебанием воздуха. Чтобы полностью снять контекст, нужно было видеть как работают лицевые мышцы собеседника, насколько спокойно его дыхание, да и взгляд ни одна аппаратура не запишет.
– Странный пацан, – Маша откинулась на спинку кресла, ослабив галстук. – Реально странный. Как маленький старичок, если понимаешь, о чем я говорю.
Моя идея заключалась в том, чтобы провести допрос Смирнова так, чтобы ни он сам, ни его таинственные боссы или наниматели, не поняли этого. А для подобного нужно было сварганить убедительную легенду. По возможности такую, которая бы смогла пройти любую проверку. Ну и пацана не насторожила бы.
Для этого идеально подошла государственная программа подготовки операторов мобильных доспехов. А Мединская, которая была самым настоящим пилотом, прошедшим через ее горнила, как никто другой могла сыграть нужную роль. Представившись чиновником, она заявилась в школу и там провела рекрутинг Алексея Смирнова. С очень естественным нарушением протокола – подобные встречи должны были проходить в присутствии родителей, но вербовщики сплошь и рядом нарушали это правило. Маша сама так сказала.
– Давай конкретику, – кивнул я. – В чем именно эти его странности проявлялись?
Пусть Мединская и служила в Злобенском отделении полиции, как оператор мобика, числясь при этом в уголовном розыске, как опер она тоже поднатаскалась. Нельзя провести рядом с Ворониной пару-тройку лет и начать видеть за словами людей их истинные мотивы. Или то, о чем они говорить совсем не хотят.
– Сначала, когда я его гоняла по стандартным вопросам, он отвечал очень спокойно, словно бы механически. Так, будто его это нисколько не волновало, понимаешь? А это очень серьезный маркер, чтоб ты знал. Судьба, блин, на всю жизнь! Да еще без родителей рядом, которые бы подсказали что-то, ободрили.
Тут я с ней был согласен. На записи, которую вела аппаратура, пацан отвечал слишком спокойно. «Нет, я не хочу быть пилотом мобильного доспеха. Нет, развивать дар я не буду. Спасибо, мне это не интересно».
Ха! Да найдите мне мальчишку его возраста, который бы отказался влезть внутрь боевого шагающего робота и получить силу настоящего полноценного мага! Да это же как в моем мире сказать, что железный костюм Тони Старка тебе совсем не нравится.
И добро бы пацан был ботаном, которого только книжки интересуют, рисование там или собирание гербариев. Нет! Он спортом занимался, активную жизнь вел, в школе не на последнем месте во внутреннем рейтинге. Короче, не верю, как сказал бы Станиславский.
– Дальше! – потребовал я от девушки.
– А дальше все еще более странно, – пожала она плечами. – Я предложила ему обсудить это с родителями, он ответил, что в этом нет необходимости. Тогда я начала его прогонять через стандартные вопросы, на каждом пятом или шестом, вставляя те, что ты мне выдал. И знаешь что? Он меня на втором раскусил!
– В каком смысле? – на записи ничего такого не было слышно.
– В таком, что посмотрел на меня не как дите, а как взрослый и очень битый жизнью мужик. Глазами сверкнул, но ответил, как сделал бы это ребенок. Потом уже ничем таким себя не выдавал, но в первый раз… Миша, ты знаешь, это жутковато выглядело! Когда щуплый мальчишка смотрит на тебя так, будто ты ему сама в дочки годишься.
Мединская, конечно, не дипломированный психолог, но ее суждениям я вполне доверял. Как ни крути, а работая в на земле она должна была научиться распознавать такие вещи с первого взгляда. Даже если и выступала в команде Аники обычно на подхвате.
– Что-то еще?
– Под конец, знаешь, с его стороны стало прорываться такое едва заметное раздражение. Опять-таки, взрослое и контролируемое. Мол, ну сколько можно уже, девочка! Я специально ручку уронила, когда он отвечал, и наклонилась под стол, чтобы ее достать. А еще глаза прикрыла. И вот если ориентироваться только на интонации, без понимания, что перед тобой сидит двенадцатилетний мальчик, я бы сказала, что моему собеседнику лет сорок, а то и все пятьдесят.
Я кивнул. Опять же, слушая беседу Маши с Алексеем, я не мог полностью считывать контекст, но теперь, когда она сама об этом сказала, понял, что да. Голос Смирнова, тонкий и детский, звучал, как и должен. Но то, как он строил предложения, выделял интонационные пики, действительно было нехарактерно для такого возраста.
Маленький старичок, значит… И что, черт возьми, это должно значить?
Мне в жизни доводилось сталкиваться с детишками, которые вели себя как бы не на свой возраст. Но обычно впечатление они производили комическое, а не пугающее. А тут Маша, отбитая пацанка, которая в военном «камчадале» вышла на свору вооруженных и готовых к ее появлению магов, среди которых даже Воин имелся, говорит, что ей от общения с пацаном было жутковато.
– Ты говорил, что напал на след людей, которых вроде как перепрограммировали, да? – в мои размышления вторгся голос Мединской. – Я тогда еще подумала, что ты на мага контроля нарвался со своим обычным везением.
С так называемыми магами контроля я действительно уже сталкивался, даже с двумя их разновидностями. Первой была Жигалова, главврач и нейромант из «Волны», где я проходил лечения. И он уверяла меня, что повлиять на пациента или создать в его голове некоторые установки, не может при всем желании.
