Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Но он же!..

– Сядь!

На этот раз никакой мягкости в голосе графа не было. Лязг затвора – даже не знал, что пацан так может.

И Ринко села. Щеки надула, руки на груди сложила, ни дать ни взять – девочка, у которой забрали конфету.

В тишине, опустившейся на наш пятачок, звонко прозвучали три хлопка.

– Мило, – чуть выступив вперед проговорил Роберт Леопольдович Клейн. И последний, четвертый раз хлопнул в ладоши. – Вы, граф, совершенно правы, смерти – дело дурное. Убить кого-то просто, уж мне ли не знать. Но, к сожалению, деяние это необратимое. А необратимых поступков без крайней на то необходимости совершать не стоит. Но, к сожалению, озвученную уважаемой кицунэ проблему, это не решает. Анике придется умереть.

Лиса на этих словах вскинулась, бросила на посредника взгляд, в котором мелькнуло «Вот! Хоть кто-то понимает!». Я тоже выразительно нахмурился, не сводя глаз с этого псевдо-пенсионера – какого хрена? Если он сейчас на сторону Ринко встанет, у нас явно поражение по очкам пойдет.

– Роберт Леопольдович… – осторожно катнул я пробный шар. – Вы что такое говорите?

Воевать с этим монстром у меня особого желания не было. Не уверен, что мы вдвоем с Орбелиани его одного затащим. Нет, если придется, я в драку полезу, тут без вариантов. Но пока говорим – есть надежда, что делать этого не придется.

– Тайны, Михаил, следует хоронить надежно, уж поверьте моему опыту, – улыбнулся он мне, как любимому внуку. – А такие взрывоопасные, как у нашей госпожи Ворониной, еще и хорошим слоем бетона сверху заливать нужно. – Анике придется умереть. Чтобы эта девушка могла продолжить жить.

Захотелось и придушить его, и обнять – даже не знаю, чего больше! Вот нельзя было сразу сказать, а не нагонять этой жути! Тоже мне, поклонник Станиславского, мхатовец престарелый, чтоб его! Но, ладно, это лирика. А если по делу?

– Есть конкретные предложения, Роберт Леопольдович?

– У меня всегда есть конкретные предложения, Михаил! – растянул он губы. – И большой опыт реализации этих предложений. Если здесь, – он с нескрываемой театральностью обвел рукой вокруг себя, – в этом страшном месте, мы найдем тело погибшей госпожи Ворониной, павшей жертвой похитителей, то я без труда могу создать для этой девушки новую личность. Конечно, прошлой жизнью, знакомствами, друзьями и службой в полиции придется пожертвовать. Но зато можно будет жить. Главное, для нее будет снова не становится сыщиком. Это, знаете ли, всю конспирацию разрушит.

Я медленно кивнул. Перевел взгляд на Брюса – в связке с лисой, как я понял, последнее слово будет за ним. Он качнул головой, мол, приемлемо. Гию даже спрашивать было не нужно, и так понятно, что он на моей стороне. Оглянулся на Анику и тоже увидел решимость последовать совету посредника. Что же, тогда вопрос цены. Ни за что не поверю, что этот старый, тертый жизнью пройдоха, сделает что-то просто так, по доброте душевной.

– А цена, Роберт Леопольдович? – вернулся я к нему глазами. – Какова цена за вашу квалифицированную помощь?

– Очень хорошо, что вы об этом спросили, Михаил! – расплылся в еще более широкой улыбке старикан. – Не буду говорить о всяких глупостях, вроде денег, ведь устройство новой личности для госпожи Ворониной их потребует. Но для вас, думаю, это не составит никаких трудностей. Что же касается цены – «Святогор».

Мне пришлось пару секунд копаться в памяти, чтобы понять, о чем он говорит. Нашел без труда – надо же, вроде и не так давно дело с украденными чертежами нового российского мобильного доспеха занимало все мои мысли. И что же? Оказалось вытеснено более важными делами.

– Документы у моего отца… – начал говорить я.

– Избавьте меня от этих подробностей! – замахал руками Клейн. – Есть товар и есть цена. Все остальное не имеет никакого значения.

Вот же… чертов старикашка! И главное, как идеально выбран момент! Быть рядом, помогать, дойти до конца – и выкатить счет! Определенно, крови богоизбранного народа в этом господине больше, чем германской.

По правде сказать, какая-то толика еврея имелась и во мне. Во-всяком случае, первым появилось желание торговаться. Так, на секунду, не больше, но было. Однако, я быстро понял, что это не рынок, и гулять по нему с целью найти лучший товар за низкую цену бессмысленно. Клейн стоимость своих услуг назвал. Охренительную, если честно. Но и товар, как он выразился – жизнь. А в этом вопросе «черных пятниц» с грандиозными скидками не бывает.

– Идет, – сказал я тогда. – Будет вам «Святогор».

Покосился в сторону Брюса и Ринко, как бы о торговле государственными секретами говорим. Но те даже ухом не повели. Не знали, что такое «Святогор» или им плевать? Ладно, с этим будем разбираться потом. А может и не придется.

– Рад, рад! Очень рад! – Клейн не стал протягивать руку для формализации сделки. Как и брать с меня слово, что я свою часть договора выполню. – Однако, прежде, чем мы перейдем к вопросам будущего, я бы настоятельно рекомендовал разобраться с настоящим.

Он указал на Инютина. Я закатил глаза – и этот туда же! Но посредник, считав мою мимику, быстро пояснил.

– Я бы допросил этого господина. До того, как госпожа Кикути приведет свои угрозы в исполнение. Мне кажется, что нужно очень четко понимать, кто еще знает о нашем маленьком секрете. Как я уже говорил – прежде чем кого-то убивать, нужно помнить о необратимости этого действия.

Глава 23

За этим дело не стало. Правда, функцию допроса Инютина почему-то взял на себя мальчишка Брюс, а не Ринко. Хотя, какой он мальчишка, если подумать. Тело детское, да, но я ведь понятия не имею, какого возраста у него душа? Может он старше меня в первой жизни, до переноса сюда? В общем, надо завязывать его даже мысленно пацаном обзывать. Окажется потом, что он старше Клейна, неудобно будет.

Тем более, что действовал он явно со знанием дела, будто допросы подобные проводил регулярно. Вытащил кляп изо рта доктора, нажал на какую-то точку на шее, когда тот открыл рот, чтобы заорать. Несколько секунд молча, без эмоций смотрел, как толстячок раскрывает и закрывает рот, пытаясь даже не сказать что-то – воздуха хотя бы хватануть. А когда лицо джассанца побагровело, провел обратную процедуру.

– Ах-ха! – с наслаждением втянул порцию кислорода Инютин. И так же шумно выдохнул. Но сразу после этого сразу же побледнел и стал сломанной куклой заваливаться набок. Упал бы, но Роман его поддержал.

– Для понимания, – негромко произнес леновский Кочевник, возвращая пленника в сидячее состояние. – Я могу откачать всю энергию из твоего тела. Довести до предсмертного состояния, а потом вернуть к жизни. Или заставить кровь течь к одной точке, скажем, к мизинцу на левой руке. Когда палец взрывается изнутри от повышенного внутреннего давления – это больно. Всего этого можно избежать, если ты все нам расскажешь.

А я вот сейчас не понял – он же террокинетик, в смысле, одаренный со склонностью с оперированием аспекта земли? Я сам видел, как он столпы земли выращивал, чтобы с крыши, как по ступенькам спуститься – еще мысленно его позером обозвал. А то, о чем говорил Инютину, это больше к способностям кицунэ подходит – оперирование жизненной энергией и все такое. Так он попаданец или ёкай, в конце концов?

– Да я и не собирался запираться! – зло и немного обиженно выплюнул доктор, он к тому времени как раз смог отдышаться. – Можно было обойтись без демонстраций!

– Можно, – легко согласился Брюс. – Но теперь, когда ты все на себе прочувствовал, и понимаешь, что я по реакциям твоего организма могу понять, когда ты говоришь правду, а когда врешь, нам будет гораздо проще общаться. Итак, твое имя?

– Рубио. Я просто ученый, не этнарх! Я только работал с объектом и все!

– Чи-чи-чи, – леновец приложил палец к губам. – Не части. Объект – это Аника Воронина?

– Да!

– А Кадий курировал работу?

– Все верно! Я отвечал лишь за выделение генетических маркеров, отвечающих за регенерацию тканей и торможение апоптоза. У неё там, – ученый дёрнул головой в сторону, где стояла Аника, – не просто «не стареет». У неё клетки не входят в фазу терминальной дифференцировки. Понимаете? Её тело не знает, что такое «старость», потому что митотический предел сдвинут за все мыслимые границы. Теломеры восстанавливаются быстрее, чем укорачиваются…

– Рубио! – прервал поток научных терминов Брюс.

– А? – тот даже моргнул удивленно, когда его сбросили с оседланной, и явно любимой темы.

– Кто, кроме Кадия был осведомлен о проводимых исследований?

– Круг, – тут же ответил доктор. И пояснил. – Круг этнархов в Джассане.

– А здесь?

Кочевник работал – одно удовольствие смотреть, я как профессионал говорю. Чувствовалось, что техника допроса для него не просто факультативные знания, а прошедшие горнило практики навыки. В нужных местах давил, порой отпускал, давая выговориться, и не давал пленнику уйти в монолог на любимую тему, как это у Инютина чуть не случилось на его митохондриях. Или что он там сказал – телометры?

Я ни слова из его объяснений не понял. Однако, выхватил главное – джассанцы были близки. Чертовски близки. Их родные исследования, материалы для изучения в лице Аники – еще месяц-другой, как уверял ученый, и они могли переходить к испытаниям на людях сыворотки, которая замедляет процесс старения в несколько раз.

– Кадий, – захлопал глазами Рубио. – Я же говорил.

– Кроме него? – терпеливо повторил Брюс. – Члены ячейки? Местные?

– Нет, ячейки были не в курсе, – фыркнул Инютин с таким видом, будто говоря: «да кто бы им, тупицам, доверился!» – А вот местные…

Он закатил глаза, то ли вспоминая что-то, то ли набивая себе цену. Скорее, первое, чем второе – лицо было уж больно задумчивое. Роман его не торопил, и через несколько секунд был вознагражден.

– Я не очень придавал этому значения, но Кадий как-то упоминал, что для создания лаборатории требовались деньги и влияние. Мол, не так просто найти неподалеку от столицы найти подходящее место, да и с оборудованием медицинским все как-то сложно обстояло – не продавали без лицензии. И он смог подцепить на крючок одного имперского сановника. Купил его обещаниями вечной молодости, и тот помог это все устроить. Даже оформил как исследовательскую лабораторию какой-то здешней Академии Наук.

– Фамилия?

– Я не помню! Мне это было не особенно интересно, всеми этими вопросами занимался Кадий, мое дело – наука…

– Рубио, надо вспомнить, – без нажима, но потерявшим всякую теплоту голосом попросил Брюс.

– Да как? – возмутился он. – У местных такие имена сложные, я свою фамилию по легенде учил неделю, не меньше! Что-то связанное с расстоянием или дорогой, так вроде. Долгопутный?

У меня внутри все похолодело.

– Долгоруков? – подсказал я негромко.

– Вот, точно! Долгоруков! Владислав Долгоруков! Он тут какой-то князь или вроде того…

Ринко, услышав названное имя, побелела лицом.

– С-су… – прошипел рядом Гия, пораженно. В последний миг он вспомнил, что рядом находится Аника и превратил непечатное выражение в свистящий выдох.

Даже Роберт Леопольдович слегка поднял брови. И я их всех прекрасно понимал. Род Долгоруковых не просто могущественный, богатый и древний – это, черт меня дери, один из Семи столпов государства! А чтобы кто-то не подумал, будто этого недостаточно, чтобы сделать фигуру Владислава Долгорукова неприкосновенной, то вот вам еще маленький фактик. Урожденная Мария Шереметева, дочь прежнего императора, то есть родная тетка текущего, является женой нашего нового фигуранта.

А еще, тут у меня шевельнулось что-то в памяти, Долгоруковы – политические оппоненты моего отца, князя Шувалова. Те ребята, которые вынудили главу государства начать проверку деятельности моего рода по обвинению в непотизме – дескать, я в полицию служить пошел, чтобы МВД под себя подмять. Как раз в тот момент, когда отец начал интересоваться судьбой пропавших из секретного КБ чертежей «Святогора».

Следом они же взбудоражили сонное болото столичной полицейской управы, фактически вынудившее Главк начать проверку деятельности младшего лейтенанта Шувалова из Злобенского райотдела, в результате которого начальник оного, подполковник Пушкарев, скрепя сердце, отправил проблемного опера в отпуск без содержания. Ну и так, по мелочи – Чашниковы, с мальчиком которых у меня был конфликт в самом начале карьеры, тоже под Долгоруковыми ходили.

Короче говоря, старые знакомые. А теперь оказывается, они еще к похищению Аники причастные. Косвенно, конечно, но зато Долгоруковы настолько заинтересованы в удачных экспериментах над ней, что даже прикрывали иномирцев, свои опыты над девушкой ставящими.

И теперь будущая безопасность моей подруги будет зависеть от людей, которых со своего места при троне танковым полком полного развертывания не сковырнешь. И которые, естественно, просто так уничтожение «своей» лабы просто с рук не спустят.

– Вот как? – единственным, кто не проявил никаких эмоций, был граф Брюс. Даже эта его фраза прозвучала так, будто он чего-то подобного ожидал, и сейчас лишь удостоверился в предположениях. Может, он недостаточно хорошо информирован о местной табели о рангах? Инопланетянин, все-таки. – Кто-то еще?

– Без понятия! – ответил Инютин-Рубио. – Я же говорил, всеми этими вопросами занимался Кадий.

– А этот Долгоруков или кто-нибудь из его людей видел госпожу Воронину? Приезжал сюда? – продолжил как ни в чем не бывало допрос леновский Кочевник.

– Нет! Да и зачем бы им это делать? – фыркнул пленник. – Кадий наверняка информировал союзников о ходе исследований. Вероятно, еще и привирал для важности! Он как-то упомянул, что этого князя на поводке можно было бы водить еще долго, если бы не его возраст. Он помешан на долгой жизни и очень боялся умереть! Послушайте, эти исследования крайне важно продолжить! Допускаю, мы, возможно, были чрезмерно суровы в вопросах содержания объекта… госпожи Ворониной. Но подумайте сами, что стоит на кону! Долголетие, причем не в какой-то туманной перспективе, а здесь и сейчас. Мы минимум способны повысить срок жизни любого человека вдвое! Просто представьте, что эти значит!

– Да-да, – с рассеянной улыбкой пробормотал Брюс, и повернулся к лисе. – Рин-рин?

– Не врет и, скорее всего, больше ничего не знает, – тут же ответила хвостатая, будто ждала этого вопроса.

Похоже, Кочевник слегка приукрасил свои способности работать живым детектором лжи – всю эту работу делала кицунэ. Но кто я такой, чтобы его осуждать?

– Тогда, Рубио, на этом все, – произнес молодой человек.

Джассанец успел понять, что значат эти слова. Но сделать ничего не успел. Глаза, в момент широко распахнувшиеся, вдруг стали медленно закрываться, а тело ученого словно бы начало иссыхать на глазах. Несколько секунд, и оно с тяжелым стуком упало на землю. Без всяких признаков жизни.

– Передал Ринко его жизненные силы, – с видом «чего же добру пропадать», пояснил Брюс, видя наши недоуменные взгляды. – Ну, и что мы с этим знанием теперь будем делать, коллеги? Долгоруковы, это, признаюсь честно, не наш с лисой уровень. Михаил?

Ну да, я же тоже княжич и сын одного из Семи, самого князя Шувалова. Если кто и может найти управу на такую персону, как Долгоруков, то это я. Мог бы, наверное. Если бы был настоящим, урожденным Михаилом Шуваловым. А так я по факту всего лишь опер из Питера в его теле. Понятия не имеющим, как происходят разборки на уровне первых лиц государства.

– Думаю, тут мне нужно будет посоветоваться с отцом, – проговорил я. Брюс кивнул, будто ничего иного и не ждал. Немного обидно, но нужно смотреть правде в глаза…

Тут у меня в голове забрезжили, нет, не понимание того, как выкрутить ситуацию в свою пользу, а лишь робкие намеки подсознания на то, что это вообще возможно.

– Если только… – негромко протянул я, стараясь не упустить призрак мысли.

– Что? – все сразу же сделали стойку, будто я был единственным мозгом в компании.

– Роберт Леопольдович, – вместо ответа, я нашел глазами лицо посредника. Чуть скосил взгляд на Воронину, как бы извиняясь. – А вы как собирались Анику «убивать»?

– Да как обычно, в общем-то, – пожал плечами Клейн, тоже стрельнув взглядом в сторону капитана полиции. – Что-то масштабное, затрудняющее опознание, ну и остаточный генетический материал, чтобы след не ушел в сторону. Пожар, например. Или вас, Михаил, интересует, как я буду легализовывать ее новую личность?

– Это тоже, но не сейчас, – рассеянно отмахнулся я. – А чертежи «Святогора» вы ведь собирались «Перу» продать?

– Не думаю, что вам следует знать все нюансы моей деятельности, – стал привычно соскальзывать с темы пенсионер.

– Не в этом случае. Просто ответьте!

– «Перу», – что-то услышав в моем голосе осторожно ответил посредник. – Но зачем вам?..

– А Долгоруков часом в организации не состоит?

– Помилуйте, Михаил! Великий князь, дядя императора – и структура, торгующая секретами? Это ведь как у самого себя из шкафа конфеты воровать!

– Ну, бывало в моей практике и такое, – под нос себе буркнул я.

Не акцентируя внимания на том, что участие в преступном синдикате для князя могло быть сродни пикантной игре или даже способом иметь собственные, не зависимые от казны, средства. Власть опять же, чувство превосходство из-за тайны – мы люди очень сложные существа. И мотиваторов у нас вагон и маленькая тележка. Считает Клейн, что Долгоруков не в «Пере» – ну и пусть. Мне он там и не нужен. Лишь бы казалось, что он причастен.

– Ринко, – на этот раз я повернулся к лисе. – Кто будет давать отчет руководству по здесь случившемся. Ты или Брюс?

– Оба, – опередил замешкавшуюся кицунэ граф. – У нас разное начальство при смежной деятельности. А что?

– Что в нем будет?

– Если не вдаваться в детали, то установление местонахождения джассанцев, оперативная игра с целью выманить максимальное число ячеек в одно место, с последующим их уничтожением, – теперь уже и Рин-рин заговорила. Видя, что ее товарищ настроен на откровенность и не задает вопросов, она тоже решила не хитрить в кои-то веки.

– Аника?

– Будет упомянута, как жертва при захвате.

– Ага… То есть, никто не выжил. Это хорошо. А наше с Гия вмешательство как будет залегендировано?

– Шувалов, ты будешь толком говорить или так загадками изъясняться и продолжишь? – все же начала заводится хвостатая. Подумать только – ей не нравится собственный стиль!

– В процессе сбора данных, – сбрил ее я. – Ответь на вопрос.

– Да вобщем-то, никак легендировать и не нужно, – снова за подругу сказал Брюс. – Вы искали подругу, мы использовали ваш интерес, чтобы заманить ядро группировки джассанцев сюда. Потом взяли подписку о неразглашении – два князя, как бы, начальство нас поймет, почему других санкций не было применено. И все.

– То есть, использовали, поговорили и отпустили? Ничего не объясняя?

– Ну что-то может и объяснили, – вздохнул Кочевник. – В самом деле, Михаил, к чему эти вопросы.

– А вот к чему, – улыбнулся я, когда в моей голове наконец сошлись в цельную картину (о том, как она могла бы выглядеть со стороны не слишком погруженного в детали человека), все факты. – Слушайте, как можно сделать…

Мой рассказ занял минут десять по времени. И за время, пока я говорил, никто даже слова не произнес. Только смотрели на меня большими глазами и не верили. Ни в то, что слышат именно то, что слышат. А также в то, кто это предлагает сделать.

– В общем, как-то так, – закончил я и обвёл взглядом притихшую компанию.

Тишина повисла тяжёлая, будто я не план спасения изложил, а признался в государственной измене. Хотя, тут с какого угла смотреть… Некоторые именно так бы мой замысел и трактовали.

Эмоции на лицах союзников были очень разные. Гия зло скалился – ему не просто все нравилось, он был в диком восторге! Аника глядела с недоверием – мол, это точно мой стажер предложил? Брюс задумчиво кивал и хмыкал, после чего поднял голову и только один раз кивнул. Ринко посмотрела с подозрением сперва на него, потом на меня, наконец фыркнула, как рассерженная кошка, и тоже наклонила голову. Очень неохотно.

А вот Клейн чуть не прослезился. Натурально. Толкнул целую речь о том, что я закапываю свой талант в землю, вместо того, чтобы делать настоящие дела. Предложил даже из фляжки своей глотнуть, а когда я отказался, сам приложился к ней надолго. И выдохнув сообщил, как бы подводя итоги.

– Может сработать.

– Обязательно сработает! – вскинул руку князь Орбелиани.

– Ну, если у нас задача не доказать, а бросить тень, то почему бы и не попробовать, – в очередной раз хмыкнул Брюс.

– А если это всплывет? – не удержалась-таки и взвилась лиса. – Нет, если копать будут сильнее, чем ты, Шувалов, предполагаешь? Что тогда? Вы то спрячетесь за своими фамилиями, Романа точно не тронут, он уникальный специалист, Клейна не найдут, если он того не захочет. И кто остается? Маленькая бедненькая Рин-рин! Которая годами создавала свою жизнь и теперь в одночасье должна разрушить ее по чужой прихоти?

– Свести все в одну историю можно только обладая доступом ко всей информации, – ответил я серьезно. – И слышать то, что слышали мы. От Инютина, от Кадия. Без их слов пазл так и останется неполным, сколько бы не копали. К тому же, Рин-рин, – я усмехнулся, наставив на лису палец, – вся эта кутерьма закрутилась сразу после того, как одна хвостатая чертовка вырвала человеку сердце рукой. Так что мы всего лишь разгребаем последствия твоей несдержанности.

– Эй! – возмутилась кицунэ, но так, вяленько. Для порядка. И уже спокойно сказала. – Да я что? Мне тоже идея нравится.

– Ну а раз нравится, то Гия – жги! Только постарайся, чтобы медоборудование хотя бы частично уцелело.

– Ай, кма, зачэм такое говоришь, а? Так сожгу, что где надо корочка, а где не надо мягким все останется. Не промзона будет, а хачапури!

– По-аджарски? – внезапно заинтересовался вечный сибарит Клейн.

– Эй, какой по-аджарски! – грузинский князь даже обиду на лице изобразил. – Хочешь по-аджарски, иди в любой ресторан, там тебе яйцо в хлеб разобьют и, пожалуйста, кушай! Нет, настоящий хачапури – только по-мегрельски!