Текст книги "Тренировочный День 17 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Знать путь и пройти его – не одно и то же. – задумчиво говорит он. – Как именно блокировать эту атаку мы знаем… но суметь ее заблокировать – совсем другое дело…

– Мы обязательно отыграемся! – заверяет его Танечка, а про себя думает что счет ужасный и что помимо этой Черной Птицы на стороне противника играет Снежная Королева и Шаровая Молния и как с ними справится – совершенно непонятно.

– Хоть бы не всухую… – тихонько вздыхает она.

Глава 12

Глава 12

Кабинка комментаторов в спорткомплексе «Красный Металлург»

– Уважаемые зрители и слушатели, вот-вот начнется без преувеличения действительно исторический матч чемпионата первой лиги страны по женскому волейболу между нашими «Стальными Птицами» и «Трудом», командой из Новосибирска!

– Трибуны спорткомплекса заполнены битком, полный аншлаг, люди стоят в проходах и скандируют имена своих любимых спортсменок! Все хотят видеть это событие, а с вами в течение всего времени проведения товарищеского матча будет Тамара Каренина, бессменная ведущая всех трансляцией по спортивным и культурным событиям нашего города! Добрый выходной день, Тамара!

– И Евгений Рикелов, бывший телеведущий канала «Спорт», мастер спорта и обладатель бронзы в чемпионате страны семьдесят пятого года. Здравствуй, Женя, сегодня ты выглядишь особенно щегольски – с галстуком! Стильный красный галстук и новая прическа, берегитесь колокамские дамы на выданье, наш Женя давно и безнадежно женат!

– Так не рядовая встреча сегодня, Тамара, не рядовое событие! Когда в последний раз в нашем городе проводился матч чемпионата первой лиги страны? Не трудись вспоминать, я отвечу раньше – никогда! Никогда за всю историю города и я не говорю о волейболе, тем более – о женском волейболе. Тут не было матчей чемпионата страны даже по футболу или хоккею…

– Правда? Вот почему все так ругают наших колокамских футболистов, а ведь Слава Фархатов очень даже приятный молодой человек…

– Фархатов⁈ Колокамский футбол – это явление не сколько несуществующее, сколько отрицательное, Тамара! Антифутбол! Как можно было на региональном одиннадцать мячей пропустить подряд? Даже если бы они сами себе забивали… а они и забивали! Пятый мяч – автогол от ноги полузащитника и это я про Фархатова и Словакина не говорю!

– Женя, пожалуйста успокойся, мы же в прямом эфире!

– Тем более!

– … а мы возвращаемся к матчу по женскому волейболу между «Птицами» и «Трудом». Наша команда, как все слушатели без сомнения знают – создана в нашей области Колокамским, Ордена Трудового Красного Знамени Металлургического Комбината и конечно же городским молокозаводом имени Клары Цеткин, в результате объединения команд «Металлург» и «Красные Соколы» и получилась команда «Стальные Птицы», унаследовавшая в своем имени как сталь – в память о «Колокамском Металлурге», так и птичье начало – в честь о «Красных Соколах». И эта команда под руководством нового тренера Виктора Полищука – мгновенно взлетела в зенит!

– Это правда. Никто не ожидал такого старта от новой команды областного уровня. На жеребьевке им выпал трудный противник, но они смогли одолеть Ташкентский «Автомобилист» в домашнем матче для команды Гульнары Каримовой. Это при том, что «Автомобилист» всегда входил в триумвират команд «убийц молодых», именно после столкновения с которыми…

– Убийц? Как страшно. Женечка, ты о чем?

– Три команды, Тамара. «Автомобилист» из Ташкента. «ТТУ» из Ленинграда. И наконец Рижский «Радиотехник» – это триумвират разрушителей молодых команд. Никогда прежде никто из этих команд не проигрывал новеньким в лиге. Как правило в полуфинале мы видели всех троих – если только жребий не сталкивал их между собой раньше. И вот, наши, скромные сибирские девчата смогли наконец сломать эту беспросветную тиранию триумвирата одолев в честном бою команду Гульнары Каримовой! Я видел матч в записи, это было невероятное зрелище!

– Ого! Смотрите, команды выстроились в центре площадки, спортсменки здороваются друг с другом. Мне кажется или девушки из Новосибирска какие-то… зажатые?

– Матчи в гостях всегда трудней домашних. Предыдущие матчи наши птички играли в гостях – Ташкент, Иваново… но сегодня они – дома. Там, где и стены помогают.

– Да, действительно, повсюду плакаты со словами поддержки, я даже видела парочку… на грани приличий. И они даже скандируют имена своих любимых спортсменок! Конечно же приятно играть там, где тебя поддерживают.

– Если ты вспомнишь, Тамара, то примерно такой же разговор мы с тобой вели тогда, когда «Металлург» и «Крылья Советов» устроили товарищеский матч. Мы говорили об этом тогда, когда на площадку впервые вышли вместе девушки из соперничающих команд, тогда еще соперничающих! Лиля Бергштейн, «Железная Кайзер», Юля Синицына, «Черная Птица», Мария Волокитина, «Волокно», Валентина Федосеева, «Валькирия» – тогда они в первый раз оказались на площадке по одну сторону сетки, и я еще тогда сказал что эту команду ждет великое будущее! Я предсказал появление новой «Уралочки»!

– Мне кажется, что ничего такого ты тогда не говорил… ну то есть говорил насчет неожиданного состава, что в «Металлурге» Бергштейн играет, но что будет сборная команда – не говорил, Жень.

– Тамара! Я говорил! Я все знал! А сегодня⁈ Сегодня – ты только взгляни туда! Видишь? В составе наших птичек пополнение! Девятый номер на площадке, Евдокия Кривотяпкина, многообещающая девушка из Иваново, она еще молодая, но ее уровня игры не постыдились бы и на национальном уровне! В то же самое время Новосибирский «Труд» – это крепкая команда, у них хорошая статистика и пусть они не заслужили звания «разрушителей молодых», но все же рассчитывать на легкую прогулку я бы не стал. У «Труда» в команде Ксения Дерябина, одна из лучших бомбардиров лиги, там же – Светлана Немчинова, прекрасная как на месте либеро, так и на позиции связующей. Тамара Коржова, капитан команды – выдающаяся спортсменка и в целом с «Трудом» придется потрудиться…

– Ужасный каламбур, Жень. Уверена, что наши «Птички» – перепорхнут на другую сторону турнирной таблицы, в плей-офф.

– В то же самое время новая команда тренера Полищука – пока ни разу не проигрывала на площадке, с самого момента своего создания эта команда – непобедима! Однако этот победный трип может закончится прямо сегодня на площадке спорткомплекса «Красный Металлург»!

– В этот чудесный ноябрьский денек. Впрочем, я уверена в наших девчатах, я лично знаю некоторых из них Жень! Перед матчем я провела парочку интервью с ними и они – уверены в своей победе, в своем тренере и в том, что все будет хорошо!

– Наташа Маркова – это помощник тренера, а не игрок. А квартирник у Ивановых – это не интервью, Тамар.

– … какой ты все-таки бука! Ну и что, что она не игрок, помощник тренера даже больше знает! И… зато у меня сведения есть! Такие, каких ни у тебя, ни у другой команды нет. Это и называется журналистское расследование! И… О, гости выбирают сторону площадки, это значит, что…

– Да, это значит, что у наших – право первой подачи. И подавать будет… конечно же Синицына! Свисток! Матч чемпионата за первенство в первой лиге страны – начался!

– Ура! Трибуны притихли! Все напряжены! Мяч у Юлии Синицыной, она подбрасывает его в воздух и… снова подбрасывает?

– Техника Синицыной «намотай нервы на кулак», у этой девушки внутри встроен метроном, кажется, что она всегда подает на грани, на истечении восьмой секунды и ни разу не опоздала с ударом, по ней часы можно сверять. Восемь секунд для удара – кажется, что ерунда, но в течении матча – сколько тех секунд сложится вместе? И каждая – раскаленный гвоздь в спортивный дух соперников, каждая изматывает и напрягает…

– Вот оно что… свистят они как пули у виска, мгновения, мгновения… удар! Подача!

– Знаменитая крученная подача Черной Птицы!

– И… все?

– Эйс! Подача навылет. Что же… могу понять. Подача Синицыной мощная и в то же самое время – подкрученная. Она летит по плоской дуге, это как баллистическую траекторию, параболу – набок положить. Такой мяч огибает стоящего прямо перед ним и ударяется о площадку там, где ты не ожидаешь.

– Юля Синицына, товарищи! Наша девушка, сибирячка из Колокамска! А еще она пишет чудесные стихи, и даже стала весьма популярна среди бардов-песенников на последнем слете «Лесной Гитары» где перепели ее хит «Комсомолка и четверо беспартийных».

– Да? Синицына пишет стихи? Не знал…

– Ты, Женечка со своим футболом вообще ничего вокруг не замечаешь! Вот например Валентина Федосеева у нас – восходящая звезда советского кинематографа? Она снимается в картине у режиссёра Савельева «Последняя осень графа Воронцова» и уже успела покорить сердца всех на съемочной площадке! А ведь вместе с ней снимается самая настоящая француженка, Мишель Делори!

– Что?

– Да! И у этой самой Делори – роман с тренером «Стальных Птиц», Витькой Полищуком! А Витька Полищук…

– Тамара!

– А Полищук – с Бергштейн крутит! И с Волокитиной! И с Федосеевой! И с…

– Тамара!!

– Ой…

– … и мы продолжаем наш репортаж из спортивного комплекса «Красный Металлург», где прямо сейчас происходит встреча между «Стальными Птицами», город Колокамск и командой «Труд» из Новосибирска. Вторая подача, мяч по-прежнему у Синицыной, она подбрасывает мяч и…

– … это ведь тоже эйс, да, Женя?

– Да. Это эйс, товарищи. Синицына – это чудо. На месте холостых парней из Колокамска я бы присмотрелся к этой невероятной спортсменке. Вторая подача, а «трудовики» даже дернуться не успели… мастерство не пропьешь. Хотя постараться конечно можно…

– Стихи у нее странноватые. Но популярные.

– За такую подачу ей что угодно писать можно, даже белым стихом. Даже картины абстрактные рисовать и одеваться в рыболовную сетку. За такую подачу ее на руках носить нужно, чтобы Синицына земли ногами не касалась. Ты вообще видела эту подачу, Тамара?

– Все, все, все, Жень, успокойся ты уже…

– … и мяч снова в руках у нашей нимфы, нашей богини, нашей Афины и Афродиты в одном лице, в руках у Юлии «Черной Птицы» Синицыной! Посмотрите, как она серьёзна и сосредоточена!

– Клянусь я видела плакат «Синицына, я хочу от тебя ребенка»!

– Все хотят. Свисток! Уважаемые слушатели, радиоволны не могут передать все напряжение и надежду, что сейчас сосредоточены на простой сибирской девушке, что стала выразителем наших… удар! Удар!

– Эйс?

– Эйс! Три-ноль! Три-ноль, мои дорогие! Да что такое творится⁈ Что происходит? Нет, наверное, это просто везение, просто случайность. Не верю в то, что…

– В спорткомитете ходят слухи об «особых» тренировках, которые тренер Полищук проводит со своими подопечными, говорят о обрядах, мистике и гормональных практиках, а еще – что они все шведской семьей живут, Бергштейн, Синицына, Кривотяпкина и Федосеева, а еще…

– Нет никаких «особых» тренировок, Тамара! Это все бред! Все спортсмены одинаковы, есть пределы человеческого организма, скорость, сила, координация – все давно изучено и выявлено советской наукой! Ты скажи, что ты еще в гороскопы веришь!

– Это все потому, что ты – Скорпион, Жень…

– Гррр! Тамара!

– И мы возвращаемся к матчу. Мяч снова у Синицыной, снова будет эйс… скажи, а чем тебе зодиакальный гороскоп не нравится, Жень? Если его с восточным сложить – то все складывается. Вот я скажем Близнецы по зодиаку, но по восточному гороскопу – Дракон. А ты…

– Иногда я за тебя волнуюсь, Тамар. О… посмотрите, на площадке изменения… Коржова заметно сместилась назад и чуть в сторону, кажется, она поняла, как брать подачу Синицыной, это будет интересная схватка, Коржова – многоопытный ветеран и она просто так не сдастся…

– Я только что один из стихов Синицыной нашла, ты знал, что она пишет под псевдонимом «Канарейкина»?

– Серьезно?

– О, да. Впрочем, читать такое в прямом эфире конечно нельзя. Нас могут слушать дети. Так что, пожалуй, я приберегу это для ночного эфира… и еще, вот тут у меня написано. Жень, а ты знал что Лилия Бергштейн выиграла серебро на Кубке Дружбы Народов в этом году?

– Вот именно поэтому мы с тобой и разделили обязанности, Тамара. Никогда не говори глупости основываясь на слухах. В этом году не было никакого Кубка Дружбы Народов. Кому ты там поверила? Теперь всем нам будет очень стыдно за такие ошибки в прямом эфире.

– А вот и нет! Это документально установленный факт! Вот только Кубок был не по женскому волейболу, а по большому теннису! А турнир-то был международный, вот!

– Чего⁈ А… хотя это же Бергштейн, чего я удивляюсь. Ее бы в саблистки…

– Саблистки?

– Быстрая реакция, отличная координация, стремительная взрывная и упорная… но на длинных дистанциях быстро выдыхается. Лилия Бергштейн – готовая саблистка. В теннисе ей будет трудновато, там выносливость очень важна. Хотя с ее талантами… хм. Большой теннис? И откуда ты все знаешь?

– Вот! А ты говоришь – сплетни! Я провела интервью до матча! И… ничего не квартирник был! Мы в парке сперва встречались и только потом к Ивановым пошли!

– Эйс. Четыре-ноль. Даже на трибунах затихли уже. Первые подачи встречали с энтузиазмом, а сейчас – затихли. Ну да, такое уже пугает. В конце концов против «Птиц» – не дворовая команда и не школьницы, это команда первой лиги, заслужившая свое место трудом и потом, а тут четыре эйса подряд… так вы все-таки пошли на квартирник к Ивановым?

– … неважно! Главное, что я добыла сведения, а каким путем – неважно! Это называется журналистская честь!

– Бывает и такое? Хм. Уважаемые слушатели, четыре-ноль, наши девчата пока ведут и что именно случилось с соперниками, почему они не могут даже прикоснуться к мячу вот уже четвертый раз подряд – я не знаю. Я всего лишь констатирую факты, «Стальные Птицы» города Колокамск ведут в счете, и команда из Новосибирска на их фоне пока выглядит откровенно плохо.

– Вот она и разница. У наших спортсменок – «особые» тренировки. Посмотри, после каждой подачи, после каждого розыгрыша – они собираются в круг вместе и обнимают друг друга! Что это, как не Сила Любви⁈ Честно говоря, я даже завидую… у меня никогда не получалось долго дружить с женщинами…

– Кхм…

– И это вовсе не потому, что их мужчины на меня потом западают! Я тут при чем⁈ Я не виновата, что такая красивая и обаятельная!

– Да, трудновато такой красивой быть, угу…

– Вот именно! Ты надо мной издеваешься сейчас⁈

– Я исключительно серьезно, Тамара. Большая сила – большая ответственность. Хорошо, что я старый и некрасивый, я бы ума не приложил что делать с красотой. И… снова подача Синицыной, неужели снова эйс будет?

– Обязательно будет.

– Это уже за гранью реальности, Синицына – нимфа волейбола, ей нужно памятник на главной площади поставить и…

– Подача! Снова! И… ой!

– Взяли! «Трудовики» взяли подачу, это Коржова! Немчинова, мяч у Дерябиной и… ай-яй-яй… тройной блок! Тройной блок, товарищи, дамы и господа, леди и джентльмены, граждане и гражданочки… тройной блок. Пробить такую стену нереально даже Дерябиной, пусть она и считается лучшим бомбардиром лиги. Железная стена, стальной щит команды – Валентина Федосеева и Арина Железнова. Кстати, Железнова – легионер, она играла за «Крылья Советов», Виктор Полищук в этом плане похож на Чингисхана, завоевывая он присоединяет лучших воительниц к своей армии! И вот уже копыта степных коней топчут грудь команды из Новосибирска, разоряя города и села и затаскивая ни в чем не повинных селянок на… кхм…

– … а мы продолжаем свой репортаж, уважаемые слушатели! В самом деле, «Труд» взял подачу Синицыной и даже атаковал в ответ, но эта попытка не увенчалась успехом! И… ты сказал тройной блок… а кто третий?

– Я сказал – тройной блок?

– Ты так и сказал.

– Разве их не двое было? А вообще почему на площадке… нет, их шестеро, как и положено… ах, да, третья – Изьюрева Александра, вон она там стоит, прямо за Федосеевой.

– Где? Не вижу…

– Никто не видит.

Глава 13

Глава 13

Елизавета «Боярыня» Нарышкина, ученица 8 «А» класса,

кандидат в ряды ВЛКСМ

– … знаешь я вот даже больше нотаций тебе читать не буду. – пыхтит Инна Коломиец, протискиваясь через отогнутую в сетке-рабице дыру. – Какой в том смысл? Ты, Нарышкина как лемминг – как у тебя кормовая база заканчивается, ты в море плывешь и тонешь там. Пачками, сотнями тысяч, а то и миллионами. Целыми популяциями… ай! – послышался треск разрываемой материи, Инна обернулась и всплеснула руками.

– Ну вот! – сказала она огорченно, разглядывая выдранный из куртки клок. – Меня теперь мама убьет.

– Не убьет. Мама у тебя добрая. – говорит Оксана Терехова, которая легко протискивается вслед за ней. – А то можно ко мне заскочить на обратной дороге и зашить.

– Тебе-то хорошо, Терехова, ты худенькая. – вздыхает Инна, пытаясь заправить выдранный клок на место. – Везде пролезешь. И даже если подшить – все равно видно будет.

– А давай в ателье отдадим, а пока в Лилькиной куртке походишь? В модной? – предлагает Оксана. – Лилька точно против не будет, у нее таких курток завались. С надписью на спине – «Стальные Птицы» и такой – орел во все лопатки! – она показывает руками расправленные крылья.

– Да тихо вы! – говорит Лиза Нарышкина, оглядываясь. – Чего орете как оглашенные! Тихо, вдруг увидят!

– Я… я все же считаю, что надо было билеты купить… подержите сетку и для меня. – тихо говорит Яна Баринова. – Пожалуйста.

– Ага. Сейчас. – Оксана Терехова оттягивает край сетки на себя. – Пролезай.

– Билетов уже не было. – рассеянно отзывается Лиза, продолжая мониторить окружающую ситуацию.

Пространство, огороженное сеткой-рабицей было из тех, что что скрыто с изнанки любого большого общественного задния, как прячут под праздничной скатертью некрашеную столешницу. Скорее даже задворки, не предназначенные для постороннего глаза, те самые места, куда ведут неприметные двери с надписями «Служебный вход» и «Посторонним вход запрещен».

Лиза, перевела дыхание и оглядела всё это разом, увидела сперва погрузочную рампу с обледенелым бетонным краем, к которой задом приткнулся пустой грузовик, потом черную, в потеках сажи будку котельной, потом длинный ряд гаражей с облупленными воротами, у одного из которых кто-то заботливо, по-хозяйски сложил поленницу, – и наконец, у самой стены, наваленные как попало, занесенные первым ноябрьским снегом ржавые железяки непонятного и уже, верно, никому не нужного назначения, какие-то трубы, уголки, гнутые листы, и рядом – высокую, в человеческий рост, черную гору угля, частично покрытую белым снегом, частично – обрушенную лопатами и потому черную.

– Билетов на сегодняшний матч днем с огнем не сыскать. – откликается Инна, огорченно разглядывая свою куртку. – Чемпионат первой лиги страны, да еще и наша команда участвует… как с ума все посходили. Мама говорит, что у них на работе все мужики только это и обсуждают.

– Интересно. – говорит Яна, протиснувшись через дыру в заборе и сейчас – отряхивающая запачканные рукава. – Волейбол-то женский, а болеют мужчины.

– Моя мама говорила, что это потому, что они там все одеваются неприлично и все видно, вот мужики и ходят. – говорит Оксана Терехова и качает головой. – Но я в это не верю. Я и раньше не верила, а после того, как с тетей Лилей – «Ирией Гай» познакомилась – и вовсе. Она просто особенная. И подруги у нее – особенные. А что люди на них ходят посмотреть, так-то понятно – сколько лет у нас в городе такого события не было? Разве что футбол, помните за выход из региона был матч?

– Это когда у моего папы чуть удар апоплексический не случился прямо после шестого гола нашим всухую? Помню-помню, как же. – кивает Лиза Нарышкина. – Такое не забудешь. Никогда прежде не слышала, чтобы папа матом ругался, а тут его как прорвало… он оказывается такие слова знает!

– Ну так он же у тебя дипломат. – кивает Яна Баринова. – Ему по должности нужно языком владеть. Во всем его многообразии… скажем станут страны НАТО свои ракеты на пляжах Солнечного берега размещать, а твой папа кааак скажет! Как тут без мата-то?

– Ладно. – сказала Инна, упирая руки в бока и оглядываясь по сторонам. – Дальше что? Пробрались мы на территорию спорткомплекса и чего? Можно было вообще через проходную идти.

– Тут служебные входы. – говорит Лиза, кивая на здание. – Проберемся со служебного входа… все, пошли за мной, скорей! – она манит девочек за собой. Они все вместе быстро пробегают открытое пространство, оказавшись перед неприметной дверью серого цвета с надписью «служебный вход».

За серой дверью начинался тот особый служебный мир, который во всяком большом здании ведёт свою тайную, муравьиную жизнь, никак не сообщаясь с парадной, – мир крашенных на казённый манер стен, до уровня плеч густо-синих, а выше побеленных, мир ламп в проволочных намордниках, мир труб, что тянулись под низким потолком. И пахло здесь всем сразу, хлоркой, свежей краской, гороховым супом из столовой, нагретым чугоном батарей и ещё чем-то, не то резиной, не то чем-то еще.

Лиза, поманив девочек, пошла по коридору первой, быстро, прижимаясь к стенке, читая на бегу таблички на одинаковых дверях – «Инвентарная», «Не входить», «Зав. хозяйством Перепёлкина Л. Г.», – и за каждым поворотом коридор не кончался, а только рождал новый коридор, поуже да потемнее прежнего, с новыми дверями и новыми поворотами, так что очень скоро Лиза с тем глухим, подкатывающим к горлу холодком, какой бывает во сне, когда бежишь и не можешь добежать, поняла, что они не приближаются никуда, а только всё глубже забираются в самую сердцевину этого здания, в его тёплое, гудящее трубами нутро, всё дальше, от слитного и далёкого гула, который тут, в глубине, уже едва угадывался сквозь стены, как угадывается море, если приложить ухо к раковине, – и когда последняя дверь, поддалась и впустила их, все четверо ввалились разом не в зал и не на трибуну, а в тесную, без окон, пропахшую сыростью и мастикой каморку, где вдоль стен стояли, прислонясь, как уставшие солдаты, швабры и щётки, громоздились друг на друге вёдра – оцинкованные, с вмятинами, с присохшими на ободках бурыми разводами, – висели на гвоздях серые от стирки тряпки, и царствовал надо всем этим, источая разом и едкость, и какой-то казённый уют, огромный, в человеческий рост, бак с надписью по трафарету «ХЛОРКА», возле которого, не оставляя уже никаких сомнений в том, куда их завёл Лизин предводительский талант, мокла в тазу с серой водой одинокая, всеми забытая половая тряпка. Под потолком горела одинокая желтая лампа.

– Так. – сказала Лиза, оборачиваясь к девочкам, которые стояли, оглядываясь. – Раздевайтесь.

– Совсем? – растерянно хлопает ресницами Яна Баринова.

– Мы еще не так близко знакомы, Нарышкина. – вставляет Оксана Терехова, прикрывая дверь за ними. – Ты бы сперва нас в кино сводила что ли…

– Дурочка. – качает головой Лиза. – Верхнюю одежду скидывайте! Оставим все тут, там в зале не сидят в пальто и шубах, если в коридорах кого без верхней одежды встретят, значит одежду в гардеробе оставили или же свои, по работе. И… вот еще! – она достает из карманов красные повязки с желтой надписью «дружинник».

– Ого. – говорит Инна, взяв одну из повязок. – Серьезно, Боярыня? А ты оказывается продуманная девчонка, хоть и поехавшая на почве несчастной любви к Поповичу.

– Нет никакой несчастной любви, Коломиец, заткнись и раздевайся. А потом повязку на руку повяжи.

– Лиза же сказала, что она с Поповичем завязала. – Яна с упреком смотрит на свою подругу. – Инна, ты чего начинаешь опять?

– Сказала она… – ворчит Инна, расстегивая куртку и снова разглядывая вырванный сбоку клок ткани. – А что она вчера говорила…

– Инна! – вспыхивает Лиза.

– Что она говорила? – хмурится Яна Баринова.

– Что все равно она Поповича любит. Да она чуть по рукам прямо в том подвале не пошла! Если бы не Женька… – девушка качает головой и цокает языком.

– Инна! – повышает голос Лиза. – Вот ты… трепло!

– Что еще за Женька? – задает вопрос Оксана Терехова. – Почему я не знаю? Получается зря мы с Янкой с вами в тот раз не пошли? Вы где-то там умудрились приключений на свои пятые точки обнаружить?

– Да не обращай внимания. – говорит Лиза Нарышкина, решив взять нарратив в свои руки. – Я… ну я просто перепила немного и… ну в общем с каким-то Пашкой Мельником поцеловалась, вот.

– Чего⁈

– Ты с Паштетом целовалась⁈

– Да чего вы орете! Всего раз!

– … да тут и одного раза достаточно. – моргает Оксана Терехова. – Он же с Негритянки, ПТУшник и у него своя группировка, ты чего, Нарышкина? Нашла с кем целоваться… и как ты оттуда ушла-то потом…

– А она и не ушла. Я с Женькой ее еле выдернула. – сообщает Инна, складывая руки на груди. – Она там стояла, пьянючая и с Мельником целовалась, а кто-то из его банды ей уже в трусы залез!

– Серьезно⁈

– Инна, ну чего ты преувеличиваешь…

– Я преувеличиваю⁈ Да если бы Женька не сказал, что «атас, менты!», то мы бы потом тебя от мельниковских не отскребли бы! Знаешь, как я испугалась!

– Да кто такой этот Женька⁈ Инн?

– А… ну он в Политехе учится, на третьем курсе, ты его не знаешь…

– Ты теперь с ним крутишь? – спрашивает Оксана.

– Он высокий? – моргает Яна. Инна закатывает глаза.

– Вы чего? – спрашивает она. – При чем тут Женька вообще? Лизка снова с ума сходит со своим Поповичем! Скажите уже ей! Мы даже сюда пришли, потому что она захотела!

– Ну… не факт, что мы тут из-за Виктора Борисовича. – говорит Яна. – Мне и самой интересно на игру посмотреть, правда я бы лучше билеты купила, чем вот так зайцем…

– Зайцем – это если в троллейбусе едешь, разве можно так говорить если на концерт пришел? – задается вопросом Оксана Терехова. – И, кроме того, я тоже сюда пришла не из-за Виктора Борисовича, а ради тети Лили, если они у «Труда» выиграют, то в плей-офф выйдут, а там какие-то ужасные команды из Прибалтики и Ленинграда…

– Вы вообще на чьей стороне? – всплескивает руками Инна. – Эту дурочку чуть не изнасиловали прямо на лестничной клетке!

– Ну… не изнасиловали же. – говорит Оксана. – Ты же с ней была.

– Точно. – кивает Яна Баринова. – Как иначе. Если Инна со мной будет – сразу спокойней на душе как-то, она меня не бросит. Так что – ты получается в этого Женьку влюбилась?

– Да чего вы ко мне с этим Женькой прицепились⁈

– А он высокий? А волосы какие? И глаза? – Оксана скидывает с себя бежевую «дутую» курточку и повязывает на плечо красную повязку с надписью «дружинник». Скептически смотрит на нее сверху вниз. – По-моему сразу видно, что мы школьницы, а?

– Это только по тебе видно что ты школьница. – парирует Лиза Нарышкина. – Ты на Инну посмотри, она и высокая и бедра у нее и вообще… как взрослая женщина уже. Ее за двадцатилетнюю вполне можно принять… если в лицо не смотреть.

– Если бы я была Паштетом, я бы к Инне обязательно приставать стала… – задумчиво произнесла Яна себе под нос. Поймала возмущенный взгляд Лизы и торопливо подняла руки. – Нет, нет, ты тоже красивая, просто Инна уже совсем как… ну как гитара, вот!

– Кто бы говорил, Барыня, наела себе…

Куртки – Иннину с разодранным боком, Оксанину бежевую «дутую», Янину и свою – Лиза свалила в кучу в дальнем углу, за вёдрами, и сверху, для верности, прикрыла сверху несколькими полотенцами, так что со стороны и не разобрать было, лежит там что или просто навален обычный хлам, – а потом, оглядев девочек последний раз, как оглядывает командир строй перед смотром, кивнула, толкнула дверь и первой шагнула в коридор, и удивительное дело: те же самые казённые синие стены, те же лампы, тот же запах хлорки и горохового супа.

Но теперь Лиза шла по коридору уже не крадучись, не прижимаясь к стенке, а напротив – посередине, неторопливо, заложив руки за спину, с тем скучающе-озабоченным выражением лица, какое бывает у людей, исполняющих надоевшую общественную нагрузку, потому что давно замечено, что человека с повязкой на рукаве никто не останавливает и ни о чем не спрашивает, – повязка эта обладает свойством делать своего носителя как бы невидимым, растворять его в общей служебной суете, и чем нелепее и моложе он сам, тем надежнее прикрывает его этот клочок кумача, словно не девчонки идут по коридору, прогуливая, привирая и обмирая от собственной наглости, а четыре строгих блюстительницы порядка вышли в обход. И коридор, будто почуяв эту перемену, повел себя иначе: повороты его пошли реже, потолок поднялся, синяя краска на стенах уступила место чему-то посветлее, под ногами вместо бетона зачастил истертый, в шашечку, линолеум, – а главное, тот далекий гул, что в глубине был чуть слышен, как море в раковине, теперь рос с каждым шагом, наливался, дробился на отдельные голоса, на свистки, на хлопки, на чей-то срывающийся, простуженный рев в мегафон, и было в этом нарастании что-то такое неудержимо праздничное, что даже Яна, которая до самой последней минуты собиралась еще раз сказать, что лучше бы все-таки купили билеты, ничего уже не сказала, а только прибавила шагу.

– Наши против Новосибирских! – повысила голос Лиза, перекрикивая гул трибун, доносящийся отовсюду и нарастающий с каждым шагом по коридору. – Виктор Борисович им всем покажет!

– Злые языки говорят, что всем и показывает. И не по одному разу. – хмыкает Инна, ускоряя шаг.

– Инна, ну хватит. Лиза же сказала, что она по нему больше ее сохнет. И вообще, давайте игру смотреть! – догоняет их Яна Баринова.

– Точно. – кивает Лиза и толкает Инну в плечо. – Хватит на меня бочку катить, а то это уже контейнерная перевозка называется. – она поднимает палец. – Этим трансагентство занимается. – цитирует она почтальона Печкина, заворачивает за угол и едва не сталкивается с кем-то, стоящим тут же.

Запах свежей краски ударяет в нос, она отступает на шаг и видит стоящего перед ней парня в спецовке, который стоит у наполовину выкрашенной трубы, держа в руках кисть. У его ног – открытая банка с синей краской. Левую половину лица парня украшает знатный синяк всех оттенков от синего и до глубокого фиолетового.

– Эй, куда прешь! – возмущается парень с кисточкой, поворачиваясь всем лицом и Лиза чувствует как у нее слабеют коленки.

– Это же Мельник… тот самый Паштет. – слабым голосом говорит откуда-то сзади Оксана Терехова. – Мамочка….