Текст книги "Тренировочный День 17 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Глава 3

Наполи Саркисян, он же Николай Иванов, он же Нуреттин Имамоглу

За окном поезда проплывали телеграфные столбы, разворачивался сельский пейзаж с полями, речушками и редким лесом. Вот промелькнула деревушка, несколько дворов с потемневшими от времени заборами и покосившимися воротами, сразу за деревней показалось местное кладбище, железные оградки, выкрашенные в синий цвет, надгробия с красными звездами и выцветшими фотографиями, дорога, шлагбаум, стоящий перед шлагбаумом мотоцикл с люлькой. Из люльки задорно махали рукой проходящему поезду, и Николай поймал себя на том, что ему тоже хочется взмахнуть рукой в ответ.

Мерный стук колес успокаивал, ту-дук-ту-дук, ту-дук-ту-дук. На столе, на развернутой газете «Правда» между ним и его случайным попутчиком лежала недоеденная курица, три вареных яйца, горка соли и пара пирожков, купленных на перроне. Еще – два граненых стакана в металлических подстаканниках. На подстаканнике спереди был выгравирован несущийся поезд и надпись «Транссибирская магистраль».

– … это если шашлык в уксусе мариновать, то кислятина получится. Мариновать нужно в кефире. Или в газировке. – авторитетно заявляет собеседник, облупливая вареное яйцо и тыча его макушкой в горку соли, насыпанную на статью о ускорении экономики и сборе урожая бригадой Иванищева А. С.

Николай хмыкнул в ответ, поддерживая видимость беседы. Про себя думает, что в Ростов можно было и на самолете улететь, но тогда пришлось бы через детекторы в аэропорту проходить. А он с собой инструменты взял, потому что «Тренер» сказал, что «при необходимости устранить». Нет, он мог бы это сделать любыми подручными средствами, от отвертки и до мотка проволоки, но лучше иметь инструмент и не нуждаться в нем, чем нуждаться и не иметь.

Он посмотрел на своего случайного попутчика, сканируя того на «неправильность». Попутчиком был худощавый мужчина средних лет, с тронутыми сединой усами и волосами, чуть смятыми, с одной стороны, от подушки с наволочкой, такой же надежной и твердой, как и все на железной дороге РСФСР. Попутчика звали Глеб, он был заядлым путешественником по призванию. Колючий свитер крупного вязания, видавший виды рюкзак с алюминиевой рамой, синие «треники» и штормовка зеленого цвета довершали образ советского туриста. Правда в этот раз Глеб Тимофеевич возвращался домой, в Ростов-на-Дону из командировки, добывал для родного «Энергосбыта» детали и запасные части к электрогенераторам, производящиеся как раз на Колокамском металлургическом комбинате. И все в Глебе Тимофеевиче, инженере-наладчике по специальности, работнике отдела снабжения по должности и туристу по велению сердца – было правильно. Торчащие сбоку волосы, примятые подушкой говорили о том, что он едет уже некоторое время и не сильно заботится о внешности, потертая полоска желтого металла на безымянном пальце – о том, что его дома ждет его жена, Тамара, у них счастливый брак вот уже двенадцать лет и трое детей, два мальчика и одна девочка – младшенькая. Как говорит сам Глеб – «два сыночка и лапочка дочка».

В усах у него застряли крошки и маленькие кусочки от съеденного яйца, но Глеб не обращает внимания, видимо запасаясь едой на зиму что твоя белка. И это тоже правильно, было бы неправильно если бы он контролировал себя, проверял как выглядит и стряхнул бы эти крошки. При его внешнем виде, потрепанном свитере с вытянутыми и потертыми на локтях рукавами, с небрежно торчащими и приплюснутыми с одной стороны волосами, синими «трениками» – было бы неправильно если бы он отслеживал как выглядит со стороны.

Можно было бы ехать на машине, думает Николай, слушая излияния Глеба о том как именно нужно готовить еду в походе, с какой стороны ставить палатку и почему гэдээровские рюкзаки такие хорошие, ведь у них есть специальные кармашки сбоку и рама, дающая нагрузку прямо на таз а не на спину.

Поезд замедлил ход, пейзаж за окном сменился на белые пятиэтажки и решетчатые фермы вышек ЛЭП, бетонные стены и трубы, торчащие из-за них и нещадно дымящие черными клубами прямо в небо.

– Крючево. – кивнул собеседник, выглядывая в окно. – Знатный городишко. Я помню в восемьдесят первом сюда приезжал, когда в горы ходили вместе с ребятами из политеха. А погодка выдалась – жуть, мокрый снег с дождем в третий день пошел, когда мы уже палатки разбили на полпути. Пашка Коротков вместе с Романом из Пятигорска потерялись в горах, так мы их двое суток искали! Думали даже спасателей вызвать, но потом они сами к нам вышли, голодные, замершие и злые как собаки. Оказывается, у Пашки ни карты ни компаса с собой не было, Рома ему сказал что он тут каждое дерево знает, но как снег пошел – так пейзаж и преобразился, вот они и заплутали.

Поезд стал замедлять ход. В коридоре хлопнули двери, кто-то затопал ногами, готовясь сходить на станции.

– Угу. – сказал Николай, просто чтобы что-то сказать. – Сложно ориентироваться, когда снег только выпал.

– Вот и я об этом. – пожал плечами собеседник. – Роман себе ногу отморозил, два пальца на левой… думали придется ампутировать, они аж синие были. Но так все хорошо завершилось, потом погодка разговелась и еще три дня – солнышко и жара. Места тут красивые есть, водопады и скальные тропки над ущельями…

Мимо окна купе медленно проплыло бело-синее здание с надписью на фасаде «ВОКЗАЛ». Надпись выше, на самой крыше гласила «КРЮЧЕВО».

– Схожу-ка я покурить на перроне, да воздухом подышать. – сказал собеседник и поднялся, деловито хлопая себя по карманам. – Зажигалочки не найдется?

– Держи. – Николай протягивает ему свою.

– О! Импортная! – Глеб смотрит на дешевую, одноразовую зажигалку фирмы «Bic». – Круто! А ты чего, Коль? Пошли, подышим?

– Сейчас. – кивает Николай. – Не хочу в коридоре толкаться.

– А. Ну стоянка полчаса, еще успеешь. А я погляжу, может чего купить тут можно… – и попутчик сдвигает дверь купе в сторону, выходит в коридор и задвигает ее за собой. Николай выглядывает в окно. Поезд остановился окончательно и где-то там спереди – глухо громыхает, проводники открывают двери и опускают тяжелые ступеньки трапа.

Николай прикусывает губу. Ему придется снова переоценить «Тренера» как игрока и отдельную фигуру. Сперва он решил, что тот – из бывших чистильщиков Бюро, ушел в отставку, как и обещали, получил свое «долго и счастливо» после долгой и тяжелой работы на благо Родины. Но с новыми вводными Николай уже не был так уверен в верности своих выводов.

Нет, он все еще был уверен в том, что Виктор Борисович Полищук – не тот, за кого себя выдает, не тот, кем хочет казаться. Чувство «неправильности» прямо-таки зашкаливало, когда «обычный школьный учитель» оказывался рядом. Обычный учитель физкультуры, закончивший Ленинградский педагогический, даже в армии не служивший, а прошедший военную кафедру, несколько лет работавший в средней школе номер три… ну конечно.

Николай мог сходу перечислить все, что казалось ему неправильным. Те, кто делали «Виктору» новую биографию, как всегда, попали пальцем в небо по самый локоть. Желая не привлекать к нему излишнего внимания, они состряпали ему как можно более скучное прошлое. Им нужно было хотя бы службу в армии ему сделать, службу в армии и желательно – в ограниченном контингенте советских войск в Афганистане. Это было бы логично и понятно. Тогда это выражение бывалого душегуба в его глазах – было бы оправдано. Да, мало кто поймет по одному взгляду что человек напротив – опасен и что при необходимости он тебя прирежет и глазом не моргнет, а следующим вечером ляжет спать совершенно спокойно и его не будет мучать достоевщина из разряда «тварь я дрожащая или право имею?». По взгляду ясно – этот даже не задумывается о таком, искренне полагая что имеет право судить, выносить приговор и приводить его в исполнение.

Идиоты. Николай покачал головой. В Бюро как обычно – на каждого мудреца довольно простоты. Им надо было написать «Виктору» службу в армии и Афган. А еще – сделать ему возраст, соответствующий его личности. Нет, он согласен, выглядит «Тренер» на двадцать пять, но этот взгляд, эта циничная усталость, порой проскальзывающая в разговоре, неизменно выдает в нем человека постарше. И конечно же – его движения. Николай помнил, как именно двигаются люди, которым «ставят» вот такую походку. Которые автоматически, не раздумывая об этом – выбирают куда поставить ногу чтобы не хрустнула ветка, не зашуршала листва, мягко. С такими ничего не услышишь, как он вдруг – уже у тебя за спиной. А уж подпустить такого к себе за спину если дело серьезное – это все. Конец.

Он вздохнул. Нет, он понимает ребят из Бюро, сделать «Виктору» биографию из разряда «тридцать пять лет, служил в Афгане, владеет единоборствами» – это все равно как знак на весь лоб повесить что он отставник из соответствующей организации. Несоответствия между его личностью и биографией увидят только те, кто умеет «читать» людей, а таких в провинции немного.

Так думал он раньше. Отставник, выпросивший у Бюро право на «долго и счастливо», залегший на дно. В Бюро ходили слухи про таких агентов, но это все было на уровне городских легенд. Тем не менее такой человек был нужен Семье и сейчас Николай мог бы даже расцеловать придурка Давида, полезшего к этой учительнице и получившего на орехи от отставника Бюро. Благодаря его неуклюжим попыткам залезть в трусики к «англичанке» Николай и вышел на «Тренера». То, что он не Конторский, а именно из Бюро – было понятно сразу. Контора работает внутри страны, они расслаблены и слишком уверены в себе, за их плечами вся мощь Конторы, МВД и армии. А вот ребята из Бюро работают там, где вызвать на помощь наряд милиции или группу спецназа «Альфа» – не выйдет. За Железным Занавесом каждый сам по себе. Так что тех, кто из Бюро видно сразу – они не расслабляются. Потому-то им и нужна отставка.

Но как оказалось – он ошибался. Не в том, что «Тренер» – профессионал из Бюро, нет. В том, что – отставник.

Он засомневался еще когда «Тренер» дал ему наводку на цель. Убийства девушек, совершенные с предельной жестокостью, скрываемые от общественной огласки подробности – чтобы не вызвать панику. На какое-то время он выстроил себе в голове теорию – откуда «Тренер» знает кто именно стоит за этим. Все было просто – это был такой же отставник, как и сам «Тренер». Тоже работавший чистильщиком Бюро, вот только в отличие от него – полюбивший свою работу. Скорее всего – уволенный из рядов после «перегибов». Отправленный в отставку с новой биографией, фамилией и может быть даже новой внешностью. Но не сумевший адаптироваться к мирной жизни по эту сторону Занавеса. Сорвался. Раз, другой, третий. Бюро не станет искать, не станет вмешиваться… тем более что сведения о таких людях даже внутри самого Бюро – уничтожаются. Правило святого Матфея внутри спецслужбы – и пусть левая твоя рука не ведает что творит правая.

Но «Тренер» понял кто это и откуда-то добыл сведения о новой личности убийцы. Точно так же, как он сам теперь «Виктор», тот теперь «Андрей». Задача, поставленная перед Николаем, была проста – найти, отследить, сообщить «Тренеру». Если «Андрей» предпримет попытку напасть на кого-нибудь – спугнуть. При крайней необходимости – устранить.

Он не хотел этим заниматься, в конце концов в Бюро он учился на агента влияния, а не на чистильщика, но потенциальная выгода перевешивала все. Так «Тренер» станет должным ему и Семье, а это сейчас важнее всего. С таким союзником рядом он сможет взять всю власть в Семье в свои собственные руки… постепенно, не сразу, но сможет. Дайте ему год-другой…

Однако, когда «Тренер» заговорил о второй цели, Николаю пришлось задуматься о том, что он сделал неверные выводы. И это грозило как ему лично, так и всей Семье.

Потому что если знания «Тренера» про «Андрея» можно было оправдать личным знакомством с отставным чистильщиком из Бюро, то информированность в этих областях была слишком специфической.

Ни школьный учитель физкультуры, ни тренер волейбольной команды и даже бывший работник Бюро – никто из них не мог знать, что в городе Припять, на Чернобыльской АЭС стоят реакторы РБМК-1000. Такое не печатается в открытых источниках, хотя по большому счету и не является государственной тайной. Но это ладно. Имена и фамилии тех, кто работает на станции – их тоже в общем можно достать, хотя это уже ведомственная информация, защищенная грифом «для служебного пользования». И это ладно. А вот конструкция самого реактора, наличие системы аварийной защиты АЗ-5, конструкция ТВЭЛов, стержней управления и защиты (СУЗов) из боросодержащего карбида… и тем более тот факт, что на кончике каждого стержня СУЗ есть графитовый наконечник – это все уже было под грифом «секретно» и даже «совершенно секретно». Добыть такие сведения отставник никак не мог.

Николай мог себе представить, что если бы «Тренер» посвятил этому достаточно времени – то сумел бы что-то достать, обычными методами чистильщиков – похитить членов семьи, угрожать инженерам, у которых есть уровень доступа, присылать отрезанные пальцы, а потом – убить всех, заметая следы… но следы все равно остались бы! Да, они бы не вели к конкретному человеку, но пропажа такого уровня специалистов и документов – поставила бы на уши всю Контору от Калининграда и до Магадана! Ничего такого не наблюдалось, а следовательно информация была получена другим путем.

И единственный вменяемый вариант, при котором у «Тренера» на руках оказались бы сведения такого уровня секретности… только в одном случае это было возможно. Если он действовал не в одиночку.

А это значит, что «Тренер» – не отставник. Он продолжает работать на Бюро. Варианты с зарубежными спецслужбами, с ЦРУ, Моссад и Ми-5 Николай отмел сразу же. В Бюро не идиоты работают, и они бы не позволили своему бывшему специалисту… хотя черт его знает. Но такая теория противоречила Бритве Оккама, все равно как предположить, что «Тренер» на самом деле агент инопланетян или там путешественник во времени.

Самая верная теория та, которая проще всего. Итак – он на самом деле не ушел в отставку, а лег на дно как «спящий» агент Бюро внутри страны. Контора и Бюро всегда конкурировали везде где только можно, вот потому ему выдали новую биографию и личность. Он действует в интересах Бюро, но негласно. Если Контора все же сумеет его вычислить – в Бюро отвернутся и плечами пожмут, мол без понятия кто такой.

Такая теория подтверждает и объясняет все – и откуда «Тренер» знает про «Андрея» и откуда у него сведения о особенностях и недостатках конструкции реактора АЭС рядом с Припятью и все остальное.

Николай покачал головой. Правда вместе с этим знанием приходило и понимание того, что завербовать «Тренера» в Семью не удастся. Он все еще работает на Бюро, а Николай как «бывший» отчетливо понимал, что двойной лояльности Бюро не позволит и завербовав «Тренера» он получит агента прямо в сердце своей организации. Нет, лучше держаться от него подальше, сотрудничать только по запросу и никак иначе.

Он встал, похлопал по карманам, удивился что куда-то пропала зажигалка, потом вспомнил что отдал ее попутчику, вздохнул еще раз. Засунул руки в карманы, нашел там пачку «Мальборо» и открыл дверь купе, выходя в коридор. В конце коридора уже было пусто, все, кому нужно было выйти в Крючево уже вышли.

Он прошел по коридору, спустился вниз по черным ступеням трапа, кивнул проводнице, дородной женщине средних лет в синей униформе. Холодный, свежий воздух ударил в лицо, принес с собой запах креозота и тормозной жидкости. Где-то вдали что-то грохнуло, заскрипело и голос из громкоговорителя сказал, – «Тамара, прибывает на третий! На третий прибывает товарный!»

– Стоим двадцать минут! – оповестила она его. – Поезд опаздывает, стоянка сокращена! Я за вами потом по вокзалу бегать не собираюсь! Не успеете – тут останетесь!

– Ага. – кивнул он рассеянно, достал пачку «Мальборо» из кармана, выбил сигарету и огляделся в поисках своего соседа по купе, который унес его зажигалку. Глеба нигде не было. Он покрутил головой и шагнул к стоящей неподалеку молодой девушке в белом платье. Девушка курила сигарету и выдувала дым в сторону. На ногах у нее были тапочки, кончик носа покраснел от свежего ноябрьского воздуха.

– Огоньку не найдется? – спросил он, наклонившись к девушке. Она повернулась, окинула его внимательным взглядом и кивнула. Достала коробку спичек, отдала ему в руки. Он вставил сигарету в рот, чиркнул спичкой, прикурил, вдыхая горько-ароматный дым, благодарно кивнул и отдал спички девушке. Затянулся еще раз. Над перроном прокатилось короткое громыхание, поезд слегка толкнул состав. Где-то вдали послышался возглас: – «Пирожки горячие! Пирожки! С картошкой, ливером и яйцами! Пирожки!».

– Не холодно? – спросил, глядя на легкое платьице. Она пожала плечами и затянулась. Именно на таких девушек и охотится «Андрей» из Ростова, бывший чистильщик, подумал Николай. Что за странную он выбрал себе фамилию. Вот у «Тренера» нормальная, непримечательная – «Полищук». А у этого – странная. Услышишь и не забудешь. Как там? Чикатило Андрей Романович.

– … я горячая. – девушка усмехнулась и протянула ему узенькую ладошку. – Меня зовут Катя. А вас?

– Николай. – ответил он, пожимая ладошку.

– Коля-Коля-Николай сиди дома не гуляй? – насмешливо продекламировала она, наклонив голову набок.

– Не вышло, как видите… – он улыбнулся, разведя руками.

Глава 4

Глава 4

Звук с каким резиновые подошвы кроссовок скрипели по покрытию, эхом отзывался в высоких стенах спортзала Комбината. Глухие удары мяча, топот, писк резины, короткие свистки смешивались с приглушённым шумом голосов. В воздухе висла смесь пота, лака и резины – запах, который тут не выветрится никогда. К обычным запахам спортзала примешивался и неуловимый цветочный аромат, который повсюду сопровождал эту команду.

Наташа стояла у края площадки, держа в руках свой блокнот и превратившись в слух, потому что Виктор Борисович – говорил. Нужно обладать тонким чутьем чтобы распознавать эту грань между Витькой, весельчаком, балагуром и бабником и Виктором Борисовичем, мудрым наставником и учителем. Это при том, что из режима «Витька», в режим «Виктора Борисовича» тренер мог переключиться мгновенно, не давая времени на раскачку. Вот только что говорил что-то серьезное и важное, такую идею выдал, что хоть в граните золотыми буквами выбивай и тут же – шуточку выдал такого пошиба, что хоть стой, хоть падай. Порой ей казалось, что он специально придуривался.

Но сейчас он явно был в режиме «Виктор Борисович», а потому Наташа держала в руках свой блокнот и карандаш, делая заметки.

– … у нас матч с «Трудом» в эту субботу. – говорит он. – На тренировочном мы отработали почти все новые комбинации…

– «Атака Птичьей Стаи!» – поднимает руку Лилька.

– «Молния Бергштейн!» – добавляет Алена Маслова. – Лилька как всегда всю славу себе забрала! Ууу… и все мужики из «Медведей» на нее и на Вальку смотрели! Тренер! А можно нам в команду больше красоток не подбирать, а? Можно же походить и страшненьких набрать? Ну чтобы такие… страшные-страшные были?

– А это хорошая идея. Хотя само понятие «красота» достаточно субъективное. Но можно набрать игроков с явными физическими дефектами во внешности. – задумчиво говорит Юля Синицына.

– «Отравленный Дар» Синицыной. – кивает Маша Волокитина. – Маслова, помолчи пожалуйста, тренер говорит.

– Так вот, мы отработали почти все, кроме «перевертыша». – продолжает Виктор. – давайте сегодня попробуем его. Посмотрим, что и как. Все, на площадку. Делимся… Лиля с Евдокией, с ними Аня и Марина с Машей – «Красные». С другой стороны – Валя, Алена, Юля, Айгуля и Света, «Синие». Арины сегодня с нами нет, она домой отпросилась, так что Саша тоже на скамейке посидит.

– План игры? – поднимает бровь Маша.

– Синие стараются атаковать с подачи сразу же в Евдокию, выбивая связующую из игры, Юля, это на тебе.

– Поняла. – кивает Юля Синицына. – подача прямо в Евдокию. Ударю посильней.

– Какая-то ты… уж слишком спокойная для этого… – бормочет рядом Алена Маслова. – это ж прямо в нашу Снежную Королеву…

– … Юль, вот давай без членовредительства, мы тут все за одну команду играем… – морщится Виктор. – Что же до «Красных», то вы пробуете «твист», вот и все. Лиля – мы же тренировались так.

– Да я помню. – откликается Лиля. – сделаю.

– Отлично! – Виктор хлопает в ладоши. – Сыграем в волейбол!

– Сыграем!

– В волейбол! – девушки выходят на площадку. Виктор смотрит вслед. Наташа подбирается, глядя как Юля Синицына – подбрасывает мяч на ладони.

– «Отравленный Дар»… – шепчет она. Плоская дуга крученной подачи Синицыной не оставляет шанса принять подачу легко, принимающим приходится учитывать угол, скорость и направление вращения, энергию самой подачи и все вместе это составляет крепкий орешек, задачку, которую нужно решить за доли секунды – как принять. Наташа сама не раз стояла на той стороне площадке, против Юли и ее подачи и она совершенно точно может сказать, что принять ее – можно. И это даже не так уж и сложно, нужно просто оказаться в нужном месте и в нужное время и вычислить направление вращения мяча, попытаться погасить скорость и отбить его… да, принять особую подачу Синицыной можно. А вот направить после этого мяч туда куда нужно – очень трудно. В этом и заключается коварство «Отравленного Дара» – неочевидная трудность. Понять куда летит мяч, подготовиться принять его, принять и попытаться выправить… но после этого ты уже не управляешь его полетом. Передать удачный пас, подвесить мяч или хотя бы дать возможность связующему отработать без лишних проблем уже не удастся.

«Медведи» на тренировочном матче сразу же поняли слабость тактики «Птиц», их комбинации «связующий-доигровщик» и стали лупить подачами прямо в Кривотяпкину, выводя ее из розыгрыша. Нехитрый расчет – если связующая коснулась мяча, она не сможет сделать это во второй раз. А вся тактическая часть игры «Стальных Птиц» действительно держалась на феноменальной способности Евдокии Кривотяпкиной мгновенно оценить ситуацию и передать мяч туда, где в защите противника появилась брешь. В голове у нее словно ЭВМ была встроена, она не колебалась ни секунды, постоянно оценивая местоположение, физическую форму, направление движения и даже состояние духа всех и каждого на площадке – и своих и чужих игроков. На такое мало кто способен, нет, на такое никто не способен. Только Дуська, «Снежная Королева», высокая девушка с холодным взглядом.

Потому для «Синей» команды так важно вывести Дусю из игры, подавая «Отравленный дар» Синицыной прямо в нее. Принять она примет, но мяч отскочит в сторону, затрудняя его дальнейшую обработку и самое главное – у нее не будет возможности распорядится им вторым касанием. Тут или первым же направить в атаку, сделав быстрый пас для Лилькиной «Молнии» или подвесить на скидку или пайп… но с Юлькиной подачи это не получится. Придется просто принять. Тогда второе касание будет у кого-то другого, того, кто не имеет талантов Кривотяпкиной, а значит и атаки не получится. Юлька и ее подача – прямая угроза для «Красной» команды.

Свисток! Виктор коротко дует в тренерский свисток и опускает руку. На площадке – тянет свои восемь секунд Юлька и никто не закатывает глаза и не торопит ее, все понимают, что это часть ее рутины – тянуть восемь секунд, она нарабатывает свой таймер – уже в который раз.

Но вот мяч взлетает в воздух и… Подача! Мяч летит по плоской дуге прямо в Кривотяпкину! Девушка приседает и принимает крученный мяч, мягко, пытаясь погасить скорость вращения, но тот – уходит в сторону!

– Алди! – за белую линию выпрыгивает Лилька и тут же – подвешивает мяч над сеткой. В воздух взмывает Маша Волокитина, но ее уже встречает тройная железная стена – блок Вали Федосеевой, Айгули Салчаковой и Светланы Кондрашовой. Высокий, непробиваемый, неприступный.

– Ха! – Маша все же пытается пробить через правую сторону, но мяч – отскакивает от рук блокирующих и падает вниз.

– Еще раз! – командует Виктор и хлопает в ладоши. – Юля – точно так же! Лиля – думай!

– Ага!

– Понятно…

– Вот же Юлька…

Бело-синий мяч снова взмывает вверх над Юлькой и та снова – взлетает вслед за ним как птица, раскинув руки в стороны, замахиваясь от плеча, развернув плечи и… подача! Снова мяч уходит в сторону, но на этот раз – в другую. Синицына умеет варьировать направление и скорость вращения летящего мяча. Снова Лиля – подбирает почти безнадежный мяч и снова перед Машей вырастает непробиваемая стена. Мяч катится по полу…

– Еще раз! – звучит короткая команда. Наташа – пододвигается к тренеру поближе, глядя как Синицына подбрасывает мяч на ладони. Откашливается и бросает на него нерешительный взгляд.

– Ну чего тебе, Маркова? – рассеянно спрашивает Виктор. – Снова насчет кранов в душевой? Я говорил со слесарями, завтра починят.

– Да нет. – качает головой Наташа. – Я вот думаю… зачем ты их так гоняешь? Видишь же что не получается ничего…

– Хм. Вот напомни мне Наташ, на какой позиции раньше Лилька была? – он поворачивает к ней голову. На площадке раздается звонкий шлепок и мяч снова летит в Дусю по плоской дуге. Виктор не смотрит туда, он приподнимает бровь, изучая ее лицо. Мяч уходит в сторону, пас, блок… снова глухой удар о покрытие площадки.

– Еще раз! – повышает голос Виктор, не глядя на площадку, потом – наклоняется к Наташе. – Все верно? Они еще раз облажались?

– Ага. – кивает Наташа. – Так и есть. Откуда ты узнал?

– По выражению твоего лица. – довольно хмыкает Виктор, выпрямляясь.

– Лилька была либеро, а ты поставил ее доигровщицей. Приманкой. – наконец отвечает на вопрос Наташа. – Она яркая как блесна на щуку и быстрая, внимание привлекает. А еще только она быстрый пас-молнию может от Дуськи принять. Идеальная пара для атаки. Такое не принять, если только заранее не готовиться, да и то – трудно. Она же вдоль сетки носится как молния – только что тут была и тут же – в другом месте…

– Воот. – поднимает палец Виктор. – Лилька как либеро была непробиваемая, подбирала мячи у самой земли в любых положениях. Но вот с пасом у нее всегда была проблема.

– Да ну. У нее отличный пас. – моргает Наташа. – она так идеально может мяч в воздухе подвесить, удобно, под руку….

– В этом вся проблема. Не понимаешь? – вздыхает Виктор и смотрит на площадку, – Вот и она пока не понимает… Еще раз!

Наташа смотрит как сверкает над площадкой бело-синий мяч, как снова подбирает улетевший в сторону от Кривотяпкиной мяч Лиля, как в воздух взмывает Маша Волокитина и тройная стена блока с той стороны… сглатывает. Так вот в чем дело, вот почему «Синие» так стабильно блокируют атаки «Красных».

– Лилька, конечно, талантлива, слов нет… – тихо говорит Виктор, наблюдая за площадкой. – Но у нее есть существенный недостаток. Она воспринимает игру как способ социализации, а потому играет так, чтобы было удобно тем, кто вокруг нее. Подвешивает мяч что твою люстру – плавно и комфортно. Предсказуемо, понимаешь? Видела быстрый пас Кривотяпкиной? Он как молния, никто в команде не может его взять, мяч просто пролетает вдоль сетки и все! Когда Дуся передает пас она не думает об удобстве принимающего, она всегда подает на грани возможного, а порой – и за гранью.

– … «Снежная Королева» думает только о себе.

– Ну не факт. Просто если ты подвешиваешь удобный и предсказуемый мяч для атаки – это видят не только твои товарищи по команде, но и противники. У них появляется время чтобы подготовить защиту. Сперва я хотел сделать Лильку связующей, а Евдокию – доигровщицей или центральной блокирующей у сетки. Но потом понял, что это была бы ошибка. Евдокия в атаке – баллистический калькулятор, ЭВМ. Лиля – девочка, которая дружит со всеми. Вот и вся разница.

– Но «Королева» – стерва!

– Это волейбол, Маркова. Поле боя, а не пижамная вечеринка. – рассеянно отмечает Виктор и подносит ко рту свисток. На звук – оборачиваются девушки на площадке.

– Все! – хлопает он в ладоши. – Собрались!

– Чапай слово молвить будет. – хихикает кто-то.

– Будет. Обязательно будет. – кивает он и складывает руки на груди, ожидая пока девушки подтянутся ближе. Осматривает всех и останавливает свой взгляд на Лиле. Та виновато опускает голову.

– В общем мне все ясно. – говорит он. – Где у нас затык. Вот у нас затык.

– Я стараюсь… – бормочет Лиля.

– Тут дело не в том, что ты стараешься, тут дело в том – как именно стараешься, – вздыхает он. – Давай-ка мы сменим парадигму. Вот смотри – ты отдаешь пас Маше… как ты его отдаешь?

– Ээ…

– Чтобы ей было удобно его принять, верно? Сейчас – не отдавай пас Маше, отдай – Евдокии и отдай так, чтобы она – едва-едва могла его взять, а лучше – чтобы не взяла вообще!

– Что? – Лиля поднимает голову и смотрит Виктору в глаза. – Но… она же не примет!

– В этом и цель. Передай ей пас так, чтобы она не приняла, но не в другой угол там, а так – чтобы чуть-чуть не дотянулась, хорошо? В этом смысл игры.

– Как-то мне это не нравится. – складывает руки на груди Евдокия Кривотяпкина.

– Будет игра типа «как взбесить Снежную Королеву»? – подает голос Алена Маслова и тут же – прячется за спину Маши Волокитиной от уничтожающего взгляда.

– «Миллимитраж». – предлагает Айгуля Салчакова. – «На грани фола».

– Еще можно назвать «Дергаем тигра за усы».

– Это и правда обязательно? – интересуется Евдокия, скрещивая руки на груди. – Я не девочка чтобы за мячиком прыгать.

– Это наша работа. – твердо говорит Маша Волокитина. – В том числе и твоя, Кривотяпкина. Если надо прыгать – будем прыгать. Вить?

– Так надо, Евдокия. – кивает Виктор и снова поворачивается к Лиле. – Попробуем так, хорошо? Запомни – подавай так чтобы она не дотянулась, но едва-едва, ладно?

– Ладно! – в глазах у Лили вспыхнул огонек интереса. – Так и сделаю! Дульсинея – не обижайся потом!

– Пф.

– Все, на площадку! Сыграем в волейбол! – хлопает в ладоши Виктор и девушки снова расходятся по своим местам. Снова мяч оказывается в руках у Синицыной, снова тянутся восемь секунд, снова он взмывает в воздух и короткий шлепок отправляет его по плоской дуге в «Снежную Королеву», снова – в сторону, снова подбор и… стремительно мелькнувшая молния мяча проносится у самого лица у Кривотяпкиной, которая не успевает взмахнуть рукой!

Мяч ударяется в стену, падает и откатывается в сторону. Наступает тишина.

– Лилька! Ты с ума сошла⁈ – накидывается на нее Маша Волокитина. – А если бы ты ей в лицо угодила⁈

– Не попала бы! – запальчиво возражает ей Лиля. – Я же вижу куда бью!

– Это-то меня и пугает… – задумчиво говорит Дуся, разглядывая откатившийся мяч. – Что ты видишь куда бьешь.

– Витька! То есть… Виктор Борисович!