Текст книги "Тренировочный День 17 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Да без базара. Не то, чтобы Паштет мне нравится… если и с ним так базарить будете как с нами – то ваще в кайф. Вы только меня с ихними не перепутайте как метелить начнете… а что, он вам задолжал чего?

– Да тут девушка одна проходила, а он ее обидел… веди в общем.

– Че, серьезно? Кого-то из ваших, из Комбинатовских⁈ Ну попал Паштет… так ему и надо. Тренер!

– Чего тебе?

– А покажите приемчик!

Глава 10

Глава 10

Утро выдалось серое, одно из тех глухих ноябрьских, когда и не разберёшь толком, рассвело ли уже совсем или только собирается. Небо низкое, ровного оловянного цвета, без единого просвета, и из него сыпался лёгкий снежок, не тот, что валит хлопьями и ложится, а мелкий, колючий, который ветер несёт понизу, кружит у самой земли, гонит вдоль обочин и забивает в щели между плитами, так что и снегом-то его назвать было совестно – так, крупа.

Колокамск в этот час лежал ещё сонный, придавленный холодом и дымом из многочисленных труб Комбината, что тянулся с восточной окраины через весь город, смешиваясь с этой оловянной хмарью так, что и не понять было, где кончается заводской дым и начинается небо. Редкие прохожие шли торопливо, втянув головы в воротники, и пар от их дыхания мешался с тем паром, что валил из решёток теплотрассы, и со снежной этой крупою, и всё вместе создавало то особенное ощущение зимнего рабочего утра, когда хочется поскорее дойти куда-нибудь, где тепло, сухо и есть надежда на кружечку горячего, сладкого чая.

Дорога к спорткомплексу шла от центра прямая и широкая, недавно проложенная вместе с новым районом, вдоль дороги тянулись молодые тополя в два ряда, голые теперь, со стволами, побелёнными до половины, и за ними – пятиэтажки нового микрорайона.

Спортивный комплекс металлургического комбината стоял на отшибе этого района, чуть в стороне, на просторном пустыре, который ещё не успели застроить, одним своим краем прижимаясь к территории Комбината. Он представлял из себя большое светлое здание в несколько этажей, с глухими стенами, облицованными ребристыми плитами цвета слоновой кости, кое-где уже тронутыми с северной стороны рыжими потёками от водостоков, и с длинным рядом высоких окон по фасаду, за которыми в этот ранний час уже горел свет, ровный и белый. Снежная крупа неслась и здесь, кружила у самого козырька над входом, оседала на красном кумачовом полотнище, протянутом от столба к столбу ещё с вечера и схваченном по краям ночным морозцем так, что оно не вздымалось, а лишь подрагивало и постукивало, и на белых буквах его – «ПРИВЕТСТВУЕМ КОМАНДУ ИЗ НОВОСИБИРСКА!» – снежок этот лежал тонкою каймою, отчего буквы казались ещё белее.

Территория перед входом была заасфальтирована вся и расчищена с утра, трудами местного дворника, однако вездесущий и непрекращающийся снег уже припорошил ее заново, и на это вопиющее безобразие дворник махнул рукой и ушел к себе в теплую каморку с инвентарем – пить чай с баранками и рассуждать о погоде со старым черным котом, которого все звали Борисом.

Вдоль аллейки от ворот к подъезду стояли молодые рябинки, посаженные тут недавно и не успевшие ещё подняться, но горевшие сквозь эту серую муть своими промёрзшими гроздьями так ярко, что один их вид грел глаз; за ними тянулись пустые клумбы под изморозью да круглая, выложенная плиткой площадка перед самым крыльцом, оставленная просторной, чтобы было где развернуться автобусу.

Виктор стоял у ворот спорткомплекса, засунув руки в карманы теплой куртки и периодически поеживаясь – температура с утра в Колокамске была далеко не майская, а скорее ноябрьская.

– Доброе утро, Тренер! – поздоровались с ним проходящие и он – кивнул головой, поздоровался в ответ. Взглянул на часы. У обочины остановилась машина, оттуда вышли две девушки, одна в пальто и меховой шапке, вторая в спортивной куртке и вязаной спортивной же шапочке.

– Здравствуйте. – кивнула та, что в меховой шапке. – Виктор, вы прямо с утра ждете, как я посмотрю…

– Нина Сергеевна, Евдокия. – кивает он им, взглянув на часы. – Проходите. Наташа уже в раздевалке, Наташа, Алена и Айгуля. Переодеваются, разминаются.

– Соперников ждете? – понимающе кивнула головой Нина, останавливаясь рядом. Евдокия, девушка в спортивной шапочке – молча прошла мимо.

– Ну… так они вчера приехали, у меня не было возможности их встретить на вокзале. – отвечает Виктор, потирая ладони друг о друга чтобы согреться. – Встречать их с утра в гостинице – как-то будет похоже, что я их преследую. Однако и увидеть друг друга в первый раз на площадке уже – как-то невежливо. Здравствуйте! – он кивнул головой, проходящим в ворота.

– Витька! – откуда-то на него налетает стихийное бедствие, кружит, обнимает, повисает на шее. – Ты меня ждешь⁈ Я пришла, вот – Машку с собой привела! Маш! А Витька нас ждал! Вить, а мы вчера с Валей на съемочную площадку ходили! Я с гусарами на саблях дралась! Ан гард!

– Лилька! Я… тоже рад тебя видеть… – прокряхтел Виктор, аккуратно снимая девушку со своей шеи. – Ты так больше ни на кого не кидайся, Лиль… может ты и маленькая, но энергия вычисляется масса, умноженная на скорость в квадрате, а скорость у тебя дай боже каждому.

– Салют. – сказала Маша, останавливаясь рядом и держа руки в карманах. – Наши уже пришли?

– Маша! Витька меня толстой назвал! – торжествующе выкрикнула Лиля и подпрыгнула на месте несколько раз. – Холодно! Пошли внутрь! И… а чего это у тебя с рукой? Подрался с кем-то?

– А… это. – Виктор поднимает правую руку, обмотанную бинтом. – Не обращай внимания, Лиль. Пускай не лезут это раз. И видели бы вы того мальчика – это два.

– Я видела. – сказала Маша. – Они у нас забор красят в духе Тома Сойера, ты чего, Вить, трудовых рабов решил себе завести? Они же просто мальчишки…

– Им уже по восемнадцать каждому, а Паше и вовсе двадцать, его после ПТУ в армию забирают, а труд людям всегда на пользу. У них был выбор – или в пузо пнуть или трудовая терапия.

– Это вроде как и не выбор вовсе… – задумчиво говорит Лиля: – Ты же все равно их ударил, да Вить? Нехорошо драться…

– Кто бы говорил. – хмыкает Виктор. – Вы лучше внутрь идите, а я подожду. Там наши уже подошли… Наташа, Алена и Айгуля. По-моему, Саша еще… или нет… – он задумывается.

– О! Привет! А вы чего это у ворот стоите? – к ним подходит высокая и широкая в плечах девушка, рядом с ней остальные сразу начинают казаться маленькими.

– Валька! Привет-привет! – Лилька тут же обняла высокую девушку. – Валька, ты просто супер! Вчера на съемках – настоящая Валькирия! Была бы я парнем – я бы в тебя влюбилась! Нет, правда, и режиссер так сказал – «Кустодиевская женщина»! А эта француженка сказала, что у тебя сись…

– Лилька! Помолчи! – девушка краснеет, поспешно закрывает ей рот ладонью. Лиля что-то мычит через ладонь и мотает головой.

– Здорово. – рядом останавливается еще одна девушка, она тоже в спортивной куртке и шапочке, на лице у нее строгие, «учительские» очки. Она смотрит на происходящее и поджимает губы.

– Доброе утро, Юля. – говорит Виктор.

– Здравствуй, Синицына. – здоровается Нина.

– Снова Бергштейн что-то не то ляпнула? – только что подошедшая Юля Синицына приподнимает бровь, глядя на разворачивающуюся сценку. – Я такую же картину в Эрмитаже видела. «Иван Грозный убивает своего сына» называется.

– Точно! – спохватывается Виктор. – Валя, отпусти Лилю, у нее лицо уже посинело! Она нам еще нужна, кто кроме нее быстрый пас Евдокии примет⁈

– … Лилька! Молчи, поняла⁈

– Мммгмм!

– … и не было у меня ничего, Вить! – покрасневшая Валя поворачивается к тренеру. – Это просто… ну Боря Тепляков на площадке подошел, но я ему отказала!

– Может зря отказала? – моргает Маша. – Тепляков – это один из «барчуков» что к крестьянской девушке пристают по сценарию? Тот, что без усиков и в жилетке? Он вроде ничего такой.

– Высокий, без видимых недостатков, смелый и физически крепкий. Способен терпеть боль. С чувством юмора и интеллектом выше среднего. Самое то для кандидата в мужья. – кивает Юля Синицына.

– Да с чего ты взяла, Юлька⁈ – Валя складывает руки на груди. – Ты-то откуда знаешь… ну ладно высокий, но остальное…

– То, что он смелый? Он к тебе подошел и на свидание позвал, значит смелый. – загибает палец Синицына: – Из всех «барчуков» только он один в сцене остался и каскадером не сменился после того, как ты их в прошлый раз раскидала…

– Режиссер просил правду жизни… – пробурчала Валя себе под нос.

– Отсюда я и вывожу что он в состоянии терпеть боль. А это умение твоему будущему мужу точно пригодится!

– … вот я сейчас тебя, Синицына…

– Валя, я тебя умоляю, только не по голове. Юля лучшая диагональная, а ты ее по голове… не надо! У нас матч с «Трудом», у нас выход в плей-офф впереди, Валь… – разводит руками Виктор.

– Вы чего тут стоите все⁈ – со стороны спортзала прибегает девушка в накинутой на плечи теплой куртке и спортивном костюме, на ногах у нее кроссовки. – Мы там уже разминаемся! Я по дороге Снежную Королеву встретила, она сказала, что Лилька тут глупостями занимается! Снова! И…

– Салют! – к ним подходит еще одна девушка, она складывает руки на груди. – Что за толпа у ворот? Снова играете в «кто первый зашел – тот дурак»? Не, я во второй раз на это не попадусь, так и знайте!

– Аринка! Привет! – Лилька, отпущенная на свободу из Валиных рук – обнимает вновь пришедшую. – Я бы рассказала тебе что на съемочной площадке было, но мне Валя запретила говорить, что к ней актер клеился! Борис Тепляков, этот из МХАТа!

– Лилька!

– А француженка, эта, которая Мишель Делори – она сказала, что у Вали сись… мммгмм!

– Валя, отпусти ее пожалуйста, ты мне ее задушишь сейчас. Только Лилька может быстрый пас Кривотяпкиной взять, а ты ее вон, до синевы придушила…

– Ааа… – тянет девушка, которая только что прибежала со стороны комплекса в теплой куртке, накинутой на плечи. – Она про Валькину грудь? Точно, Мишель эта как увидела – так офонарела. Что-то по-французски стала лепетать про «Гинсбург» и былое величие Империи и про Третью Республику, ага.

– Маслова! – от неожиданного удара в спину Валя выпустила Лилю на свободу. – И ты, Брут! Вот я тебе сейчас майские ивы покажу!

– Мартовские иды, а не майские ивы. – поправляет очки Юля Синицына. – Если о Цезаре речь. А Мишель Делори поразилась тому, что законы всемирного тяготения, открытые еще стариной Ньютоном – не действуют на Валины груди.

– Юлька!

– Это факт. – пожимает плечами девушка. – Что-то такое массивное должно отвисать вниз, а не торчать вперед как у тебя. Есть у меня теория, объясняющая это. Если взять за аксиому что твоя, Валя, грудь сама по себе является двумя объектами со сверхмассой – тогда все сходится. Она не отвисает, потому что сама к себе притягивает иные объекты.

– Точняк! – кивает девушка в теплой куртке. – Еще как притягивает! И объекты, и мужиков! Особенно мужиков так притягивает, что прямо – ух! И как мне после такого замуж выйти, когда в пределах Валиной орбиты всех к ней затягивает?

– О господи. – говорит Арина Железнова. – А ведь вы все меня старше, а такие глупости говорите. Встали в воротах и о сиськах треплетесь как школьники. Лиль, пошли в раздевалку?

– А еще она сказала, что они на дирижабли похожи – вот так плавают в воздухе и вперед торчат – вот откуда про «Гинсберг». – добавляет Алена. – И правда, пошли в раздевалку, хочу еще раз глянуть!

– Точно! В раздевалку! Валя!

– Не то, чтобы мне так уж любопытно… но если это физическое явление…

– Ну все, я сегодня раздеваться не буду! – говорит Валя, прикрываясь рукой. – Вы чего все, а? Не на что там смотреть!

– Не, она, конечно, здоровая и все такое. – говорит Алена Маслова, примеряясь к Вале взглядом. – Но если мы со всех сторон сразу кинемся – у нас есть шанс. Свяжем ее как древние люди мамонта и сдернем кофточку…

– Я бы на твоем месте губу-то не раскатывала, Маслова. – насмешливо тянет Юля Синицына. – Победа в бою от количества комбатантов не всегда зависит. Валя Федосеева троих каскадеров на съемках раскидывает только в путь. А они там парни крепкие, подготовленные… таких как ты на нее две сотни понадобится и то вряд ли…

– Ну вас, – обижается Валя. – Скоморохи какие-то честное слово, видели же сто раз, чего начинаете? Я не виновата, что у меня… так.

– Так мы не вину, мы секрет спрашиваем. – кивает Маслова. – Это вон, Аринка не понимает ничего, молодая еще, а мне замуж выходить…

– Чего это я не понимаю… – в этот момент из-за поворота новой дороги, оттуда, где молодые тополя стояли в два ряда, выкатился большой «Икарус», весь облепленный снежной крупою по бортам, с двумя бурыми от дорожной грязи полосами вдоль низа, и, тяжело переваливаясь на стыках плит, отдуваясь и попискивая пневматикой, пополз к круглой площадке перед крыльцом – той самой, что оставлена была просторной как раз для такого случая.

Он развернулся не сразу – долго, с одышкой, сдавая задом, выпуская из-под себя облака сизого дыма, который ветер тут же подхватывал и мешал со снегом, – и наконец встал боком к крыльцу. Двигатель ещё подрагивал, стёкла изнутри запотели сплошь, и за ними угадывались только тёмные неподвижные силуэты.

Потом мотор смолк. Зашипела и с лязгом отъехала дверь.

– Вот они! – ахнула откуда-то сзади Лилька. – Смотрите, приехали! Это вон, Светка Немчинова… вон! Света! Привет! – она подпрыгнула и замахала рукой.

– Аве Цезарь, моритари тэ салютант… – скрестила руки на груди Юля Синицына. – Прекрати кричать, Бергштейн, ты их своим гостеприимством пугаешь.

Тем временем Виктор сделал шаг вперед и протянул руку тренеру новосибирской команды, крепкому мужчине с начинающими седеть волосами.

– Добро пожаловать в Колокамск! – сказал он, пожимая руку. – Спасибо что приехали! Меня зовут Виктор, я тренер команды «Стальные Птицы».

– Да уж наслышан, наслышан. – прищуривается в ответ мужчина, отвечая на рукопожатие. – Сухарев, Геннадий Павлович, тренер «Труда». Ну что, готовы к матчу, товарищ тренер? – по губам мужчины скользнула улыбка.

– Готовы. – кивает Виктор. – готовились к вашему прибытию, к тому, что будет нелегко.

– Ну для бывшей областной команды вы идете довольно неплохо. – улыбается тренер «Труда», продолжая сжимать руку в рукопожатии чуть дольше чем принято приличиями и чуть крепче чем необходимо. – Но теперь вас проверим мы.

– Ждем с нетерпением.

– Светка! Светлана! Светик! Немчинова! Ау! Я тут! – кричит и машет рукой Лиля.

– Нельзя ей в глаза смотреть! Никому нельзя в глаза смотреть! Не отвечай! – шипит одна девушка на другую.

– Но… она же меня по имени зовет… – моргает другая в ответ. – Невежливо же…

– Мы – соперники! Молчи! Голову опустила и вперед! Смотрим прямо перед собой! – и процессия девушек в черно-желтых спортивных куртках – потянулась от автобуса.

– Чего это они? – удивилась Алена Маслова, провожая спортсменок взглядом. – Даже не поздоровались…

– Не обращайте внимания. – машет рукой тренер «Труда». – Командное взаимодей ствие. Девчата сосредоточены на предстоящем матче… и честно говоря вам наверное тоже следовало бы… – он красноречиво окинул всех стоящих взглядом.

– Светка со мной не поздоровалась! – расстраивается Лиля, разводя руками. – Как так… может я кричала тихо? Может она меня не услышала?

– А может ты перестанешь к людям приставать, Лилька? – вздыхает Маша. – Все, собрались и в раздевалку пошли, Геннадий Павлович прав, нам бы тоже пора готовиться а не лясы точить как гравитация на отдельные части тела Вали действует.

– Да как она посмела вообще мою Лилю игнорировать⁈ – сжала кулаки Арина. – Ну все, это война! Вендетта и… ай! Мария Владимировна!

– Никакой войны, Железнова! Все заткнулись и шагом марш в раздевалку! – девушки заторопились, подхватывая сумки через плечо, а два тренера остались у ворот, глядя им вслед.

– А я смотрю, дисциплина у вас хромает. – прищуривается Сухарев, провожая взглядом задорно скачущую Лилю Бергштейн. – Как вы только выигрываете с такой анархией в команде?

– Сам ума не приложу. – разводит руками Виктор. – Анархия мать порядка, наверное… прошу? – он делает жест рукой.

Глава 11

Глава 11

Зал спорткомплекса металлургического комбината, обычно просторный и гулкий, в этот вечер словно сделался меньше – так плотно набился в него народ. Трибуны были переполнены, сидели тесно, плечо к плечу. В проходах стояли те, кому не хватило места на трибунах, между рядами набились безбилетники, каким-то чудом или с помощью заветной «трешки», сунутой контролеру – просочившиеся в зал.

Над всем этим стоял ровный, многоголосый гул – тот особенный гул ожидания, который бывает только перед большим событием и который ни с чем не спутаешь.

Событие было большое – это понимал весь город. Шутка ли: первенство страны, первая лига, и к ним, в город, который ещё года три назад на волейбольной карте страны не значился вовсе, приехал новосибирский «Труд» – команда с именем, с историей, с посвященным именно ей разворотом в «Советском спорте». Пришли комбинатские целыми бригадами, прямо со смены, наскоро переодевшись, пришло начальство и расположилось в первом ряду, солидно, в костюмах, с жёнами; пришли учителя, врачи, продавщицы из «Гастронома», пришла пацанва с «Негритянки», городского поселка в пригороде между рекой и Старым Колокамском, пришли все, кто сумел достать билет, и немало тех, кто не сумел, но пришёл всё равно – на всякий случай. Гардероб внизу сдался ещё за час до начала, и теперь пальто и шубы лежали у многих на коленях, отчего в зале было ещё теснее и ещё теплее.

Воздух стоял плотный, теплый, пахло мастикой, одеколоном и едким табачным дымком, тянувшим из фойе, где курили у дверей, стоя над урнами и переговариваясь о шансах на победу у местных и гостей.

В самом зале было много света: лампы под высоким потолком горели все до единой, заливая площадку ровным белым сиянием, в котором свежая разметка казалась нарисованной только что, сетка – натянутой по линейке, а две команды по сторонам её – двумя яркими пятнами: красно-чёрным и чёрно-жёлтым. Над западной трибуной висел кумач – «ПРИВЕТ УЧАСТНИКАМ ПЕРВЕНСТВА СССР ПО ВОЛЕЙБОЛУ», чуть ниже, буквами поменьше – надпись «первая лига страны».

Свисток!

Бело-синий с желтыми вставками мяч – взвивается в воздух! Вслед за мячом вверх взлетает и Юля Синицына, выгибаясь в талии словно изогнутый лук степняков! Удар!

– Эйс! – вскидывает руку судья, проследив взглядом, как мяч ударяется о площадку, оставляя игроков Новосибирского «Труда» стоять и переглядываться между собой. – Три-ноль! Подача на стороне «Стальных Птиц».

– Третий эйс подряд… – бормочет себе под нос Наташа Маркова, прижимая к груди свой черный блокнот. – Юлька просто на части их рвет, как так-то? Нет, я понимаю, что у нее подача крутая, но, чтобы настолько… ты чего шею тянешь, Гуль? – спрашивает она у стоящей рядом девушки.

– Думала замена сейчас будет. – признается Айгуля Салчакова. – третий эйс навылет – это же подрыв духа команды, сухой счет. Надо заднюю линию менять, Дерябину уводить, ставить Немчинову… но у них тренер держится.

– Без Дерябиной у них после приема атаки не будет. – рассеянно отзывается Виктор. – Что толку от принятой подачи если вы реализовать не сможете и все равно проиграете розыгрыш? Без Оксаны Дерябиной у них и шансов нет…

– Кто такая Дерябина? – моргает Алена Маслова. – Вон та дылда? Девятка?

– Пальцем тыкать невежливо, Маслова. Тебе вот будет приятно, если в тебя пальцами тыкать?

– Ну… это смотря куда. И смотря кто. Вот если тот высокий из «Медведей» или Боря Тепляков со съемочной площадки… – задумывается Алена.

– Пошлячка. Лучше на площадку смотри… и кстати, Тепляков же за Валькой Федосеевой бегает, нет? – Маркова делает пометку в блокноте.

– Ха. Вот побегает, побегает и устанет. А тут я – вся такая красивая и легкодоступная! Или досягаемая?

– Не будет замены. – кивает Виктор, глядя как мяч возвращают на площадку, и Юля Синицына снова берет его в руки. – Играем так значит. Но рассчитывать на четвертый эйс подряд… нет, мы не будем.

– У нас на площадке… – Алена начала загибать пальцы. – Юлька со своей подачей, Дуська со своим встроенным баллистическим калькулятором, Лилька с шилом в одном месте, Валька со своими монументальными формами, Аринка со своим самомнением и… кто еще?

– Сашка. – подает голос Аня Чамдар. – Сашка Избюрева. Вон она там стоит, за Валей сразу.

– Точно! Сашка! – Алена загибает последний палец. – Легендарная команда. Черная Птица, Снежная Королева, Шаровая Молния, Валькирия, Принцесса Железяка и Невидимка. Не, все, я домой…

– В смысле домой? – хмурится Айгуля. – Ты чего, Вазелинчик?

– В том смысле, что стоять тут и ждать чего-то… чего? – пожимает плечами Алена Маслова. – Наши их всухую раскатают сейчас. А как нас Витька пугал, мол зажрались, череда побед, «головокружение от успехов», «первая шпага Парижа должна опасаться темной лошадки из провинции» и что мол Новосибирский «Труд» – это команда-бульдог, как вцепится, так не оторвешь… а тут… три эйса подряд.

Свисток. Синицына взвешивает мяч в руке, отступая назад на полшага. Разбегается, подбрасывает мяч, взмывает за ним в воздух и…

– Хэк! – удар!

– Эйс! – вскидывает руку судья. Алена кивает.

– Четыре. – говорит она, разводя руками. – Где тут «бульдоги»? Чего-то сделать могут только Дерябина и Немчинова, а Юлькина подача выносит их с площадки только в путь и…

– Не хвались на рать идучи, а хвались с брани едучи. – поднимает палец Айгуля. – Почему я, славная дочь степей должна тебе славянские пословицы цитировать, Маслова? Кроме того, нельзя с пренебрежением к соперникам относится, как бы… какие бы они ни были.

– … меня такое пугает. – признается Виктор, засовывая руки в карманы и глядя на площадку. – Я все понимаю, но – пугает. Четвертый эйс… должны же они сейчас счет размочить, а?

– А если мы так весь матч проведем? – моргает Алена. – Я же только сейчас поняла, как мы выросли. Смотрю как девчата из «Труда» на подачу дергаются и понимаю – им до Снежной Королевы как до Пекина в той самой позе…

– Допустим нам всем до Кривотяпкиной как до Пекина раком. – отзывается Айгуля, глядя на площадку. – Она на каком-то запредельном уровне играет… как будто всю площадку видит сразу.

– Цыц. – говорит Маша Волокитина, складывая руки на груди. – Маслова, Салчакова, заткнитесь, бесите уже. На площадку смотрите.

– А чего мы-то… – тянет Маслова, но замолкает. Сосредотачивается на площадке. Тем временем там Юля Синицына снова подбрасывает мяч в руке.

– Чуть переместились. – отмечает Айгуля. – Тамарка Коржова оттянулась назад. Наша Черная Птица в Скворцову бьет, а Коржова…

Свисток. Разбег, прыжок – и снова этот хлёсткий, с оттяжкой удар, после которого мяч уходит по плоской дуге, почти касаясь сетки, бешено вращаясь в воздухе…

– Тунц! – звонкий шлепок и мяч взлетает вверх, отразившись от сложенных вместе предплечий!

– Коржова. – кивает Виктор. – Самая опытная в команде… она даже вращение погасила… почти погасила.

– Все равно в аут. – замечает Алена, провожая мяч взглядом. – Вон какая свечка… еще чуть и в потолок бы вмазалась.

– Кабы в потолок… – Айгуля следит за бегущей «четверкой». – Немчинова возьмет. Она за площадку выбежала. И… вон, пас!

– Дерябиной.

– Ага, кому же еще…

– Сейчас будет атака…

– Валька с Аринкой к сетке подтянулись…

– Ага! Я же говорила! Блок! – ликует Алена Маслова, глядя как мяч катится по площадке. – Ну хорошо, взяли они Юлькину подачу и чего? Недаром она называется «Отравленный Дар Черной Птицы», взять ее маловато. Нужно еще и воспользоваться. Как тут воспользуешься, если у нас не просто тройной блок Вальки и Аринки, а еще и Сашка там!

– Пять-ноль. Даже странновато как-то.

– Да нормальный счет, это же не двадцать-ноль…

* * *

Геннадий Павлович сложил руки на груди и посмотрел на переносное табло. Счет пять-ноль. С досадой прищурился на площадку. Везение, подумал он, бывает. Четыре эйса подряд, команда застоялась, немного пала духом, все понятно. Но постоянно везти соперникам не может, сейчас они начнут брать эту подачу, все уже привыкли к ней, Тамара поняла, как справится, в крайний раз она сумела взять ее, оттянувшись чуть назад… и тут же столкнувшись с бешеным спином мяча. Но больше такой ошибки она уже не повторит, точно не повторит, он сам ее обучал. Все это время она и вся остальная команда – изучали технику подачи Синицыной и больше эти крученные подачи по плоской дуге в Скворцову – не пройдут.

– Тамара! – повысил он голос и капитан команды – оглянулась на него. Он сделал жест, как будто лампочку вкручивал куда-то и она – кивнула в ответ, мол поняла. Он сложил руки на груди. Отлично.

– Геннадий Палыч? – подает голос помощник тренера, Танечка, стоящая тут же с планшетом и карандашом в руках. – вы… вы же ей спин вправо показали…

– Я знаю. – отвечает он, глядя на то, как мяч возвращают на площадку и эта раздражающая девушка в черно-красном и с номером «четыре» на спине и груди – принимает мяч и тут же – начинает подкидывает его в руке. Вверх-вниз.

– Но… но она же всегда в другую сторону мяч закручивала. – не понимает девушка. Она переступает с ноги на ногу и смотрит на тренера. Он вздыхает.

– Всегда – слева направо закручивала, и дуга у нее шла так же… но сейчас подаст с обратным вращением. – объясняет он, не отрываясь от наблюдения.

– … поняла. – Танечка кивнула и закусила губу, глядя на то, как эта невыносимо высокомерная «четверка» подкидывает мяч, выматывая нервы ожиданием.

Свисток. Восемь секунд ожидания. Удар! Снова по плоской дуге, но на этот раз дуга положена в другую сторону, и Танечка успевает удивиться тому, что Геннадий Павлович сумел предсказать как именно будет бить эта проклятая «четверка»! Капитан команды, Тамара Коржова – снова сумела взять мяч, погасить скорость и вращение, правда мяч все равно ушел в сторону, но в этой самой стороне оказалась Света Немчинова, которая передала пас Дерябиной.

– Сейчас! – чуть подалась вперед девушка. Перед Оксаной вырос лес рук – тройной блок Птиц. Не пробить! Дерябина – коснулась мяча, посылая его выше блока, срезать не удается, так хотя бы перекинуть его на половину противника…

На половине противника тем временем – принимают мяч, перекидывают «девятке», той самой «темной лошадке» из Иваново… надо готовиться к обороне, думает Танечка, вот девчата уже бегут к сетке, сейчас будет блок, такой же высокий, тройной блок, лес из шести рук, непробиваемый барьер и…

– Что⁈

– Тунц! – мяч отскакивает от покрытия и улетает куда-то в сторону трибун. Танечка моргает. Она не успела увидеть, что именно произошло!

– Молния! – вскидывает руку кто-то из черно-красных. – Лилька молодца!

– Но… как⁈ – она поворачивается к тренеру. – Геннадий Палыч, я… ничего не успела увидеть! Разве в волейболе такие скорости бывают? Такое вообще – разрешено⁈

– Быстрый пас. – хмурится тренер, сдвигая кустистые седые брови к переносице. – Стремительная передача вдоль сетки. Кривотяпкина бьет, Бергштейн – осуществляет атаку. И… что ты спросила? – он поворачивается к ней.

– Так быстро. – говорит она, понимая, что говорит глупости. Конечно быстро, это команда обыграла «Автомобилист» в домашнем матче, они же видели запись. Матч будет трудным, и они знали об этом. Неужели эти «Птицы» так и склюют их, раскатают по площадке и продолжат триумфальное шествие по турнирной таблице чемпионата? Она переводит взгляд на площадку. Высокие, сильные, уверенные в себе девушки в черно-красном. До сих пор она видела только подающую, ту, у которой на футболке номер «четыре» и надпись «Синицына Ю.», ее подачи были убийственными, сложными, с вращением и по плоской дуге… но в команде соперников были и другие заслуживающие внимание личности.

– Кривотяпкина… – сделала пометку в планшете она. – Кличка «Снежная Королева» или «Белый Ферзь». Связующая.

– Уже поздно делать заметки, Тань. – хмыкнул тренер и почесал в затылке. – Наслаждайся игрой. Противник силен, очень силен, но и мы не лыком шиты. Быстрый пас и стремительная атака – опасное сочетание, но вряд ли это рядовая комбинация. Сомневаюсь, что кто-то еще в этой команде сможет повторить такое… а значит нужно всего лишь постоянно блокировать доигровщицу, эту Бергштейн. Выпрыгивать заранее, едва только мяч окажется у Кривотяпкиной… что за фамилия такая… язык вывернешь.

– Точно! – кивает она, подводя черту под словами «быстрый пас. Опасна. Блокировать.» – Надо блокировать эту Бергштейн! Но… она же очень быстрая… – и девушка снова бросает взгляд на сторону соперников.

– Да. – кивает тренер. – Чтобы блокировать такую атаку нужно пойти против выработанной многолетней привычки и заставить себя прыгнуть в блок заранее, иначе не успеть. Это… – он поколебался, подбирая слова. – Нетривиальная задача. Все равно как сальто научиться крутить прямо во время матча…

– Сальто?

– Сальто. – вздыхает тренер. Он не объясняет ничего больше, но Таня кивает головой. Она – поняла. Чтобы научиться крутить сальто – нужно преодолеть рефлекс, который заставляет во время прыжка не группироваться и сжиматься, а наоборот – раскинуть руки и ноги в разные стороны, чтобы схватиться за что-нибудь и удержаться. Этот рефлекс достался нам от предков-обезьян и преодолеть его очень трудно. Весь организм кричит тебе что так нельзя, что это опасно, приходится переучиваться с нуля… и научиться крутить сальто сразу же – могут единицы.

– Получается что эта комбинация все равно остается опасной? – даже не спрашивает, а просто говорит она вслух, просто чтобы сказать. Тренер косится на нее, не убирая скрещенных на своей груди рук.

– Очень. – роняет он с каменным лицом. – Такое вот будут и на чемпионате мира пропускать… видела какая скорость? Это не пас даже, с такой вот скоростью атакуют, а принять такой пас, причем не останавливая его, не перенаправляя, а находясь перпендикулярно относительно вектора движения… – он качает головой. – Да кто они такие…

– … наверное это их «особые» тренировки повлияли? – осторожно предполагает Таня.

– Нет никаких «особых» тренировок! Человеческое тело устроено одинаково! – хмурится тренер. – Таня!

– Все! Все, больше не буду так говорить! Никаких мистических обрядов, я же комсомолка! Да я и не верила никогда, это все Светка Немчинова! И… – раздается свисток, звучит звонкий шлепок по мячу, его снова принимают, обрабатывают и отправляют Оксане Дерябиной, она – обходит блок, посылая мяч сбоку от выпрыгнувших блокирующих противника.

Таня подается вперед, прижимая к груди планшет… мяч порхает от девушки с восточными чертами лица, снова к «девятке» и на этот раз Таня успевает увидеть, как бело-синяя молния отражается от руки выпрыгнувшей «тройки»! Ударяется о покрытие и откатывается в сторону.

Свисток и поднятая рука судьи.

– Боже, уже семь-ноль… – вырывается у нее, и она поспешно прикрывает рот планшетом, испуганно смотрит на тренера, но тот, кажется не обращает на нее никакого внимания.