Текст книги "Тренировочный День 17 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Еще раз!

– Тц…

Бело-синий мяч взлетает в воздух, Кривотяпкина снова принимает его, передавая Лиле Бергштейн и тут же – несется к сетке! Взмывает в воздух и… белая молния мяча снова проносится совсем рядом с ее лицом, она успевает только взмахнуть рукой вслед!

– Отлично! – хлопает в ладоши Виктор. – Еще раз!

– Чего тут отличного? – хмурится Наташа Маркова. – Виктор Борисович, Лилька же по Дуське бьет! Чуть-чуть и убьет ее чего доброго! Она ж как раз прыгает, а Лилька ей в лицо! А если попадет? Ее ж в воздухе перевернет и головой в пол воткнет! Хрусть и пополам! Позвоночник, открытая черепно-мозговая… а у нас вся тактика на Дуське!

– Ха. Когда Лилька хочет попасть в лицо – она попадает. Вот Евдокия сразу сообразила, что это значит – видела, как она к сетке рванула? Никто не успел среагировать!

– Ну так и мяч мимо пролетел…

– Это временно. Понимаешь, Дуся поняла, что где бы она ни была в момент, когда в руки к Лиле мяч летит – туда Лилька ей и передаст пас! При этом не обычный удобный, планирующий мяч, а молниеносный, такой же как у нее самой! Быстрый пас-молния! Если мы освоим эту комбинацию, то у нас не останется слабых мест, Наташ! Разгадав роль Кривотяпкиной наши соперники будут стараться вывести ее из розыгрыша, подавая прямо на нее… а в ответ получат такую атаку-молнию, только наоборот! «Твист»! Лиля сыграет как связующая, а Дуся – как доигровщица! Когда от нас этого не ожидают – последний трюк «Стальных Птиц»! Вот, смотри… – он наклоняется вперед, а на площадке тем временем Кривотяпкина Евдокия несется к сетке, три шага, короткий разбег, прыжок… она летит в воздухе, а мяч в руках у Лили Бергштейн, она сгибает руки, чтобы передать пас и…

Бело-синяя молния мелькает в воздухе!

– Сейчас! – подается вперед Виктор. Мяч проносится перед лицом у девушки и ударяется в стену.

– … ну. Осталось только научиться принимать такие пасы!

– А ты оптимист, Витька…

Глава 5

Глава 5

– В субботу матч с «Трудом» а я хотела на танцульки сходить, вот жеж… Дуля – ты с нами на танцы пойдешь в воскресенье⁈ В пятницу Витька не даст, скажет, что потом формы не будет. – грустит Лиля Бергштейн, замерев на скамейке с одной ногой обутой в кроссовок, и другой – в одном белом носке.

– Не называй меня так. – отзывается девушка с пластырем на переносице и шрамом на щеке. – У тебя аутизм что ли, Бергштейн? Я тебе вот уже… который раз говорю?

– Сто тридцать четвертый, о моя Королева! – услужливо напоминает Алена Маслова. – сто тридцать пятый, если считать и этот, Ваше Снежное Величество!

– Тц! – девушка с пластырем закидывает сумку через плечо и выходит из раздевалки. Маслова смотрит ей вслед. Сидящая рядом с ней на скамейке Айгуля Салчакова толкает ее локтем в бок.

– Эй! Вазелинчик! Ты что и правда считала сколько раз она просила Лильку не называть ее Дулей?

– Что я дура что ли? – моргает Алена. – Как я посчитаю, если та постоянно ее так называет?

– А «сто тридцать пять» откуда взяла?

– Придумала. Не все же Синицыной такой умной быть. – Алена сделала вид что поправляет несуществующие очки и сухо произнесла, явно кого-то передразнивая: – Вероятность того, что Юлька напишет по этому поводу поэму превышает семьдесят пять с половиной процентов.

– Никогда бы так не сказала. – отзывается Юля Синицына, закрывая бутылку с водой и поставив ее на полочку в своем шкафчике. – Я не говорю «семьдесят пять с половиной». Я говорю «семьдесят пять целых и пятьдесят пять сотых».

– Дуля со мной на танцульки не пойдет. – вздыхает Лиля и поворачивается к Алене, – Аленка! Айда на танцы в воскресенье⁈ Гуля?

– Не, я пас. – качает головой Айгуля. – после матча в субботу нам всем выходной положен, я буду отдыхать. Как тюлень – лягу на диван и буду перед теликом лежать с книжкой и только иногда ластами шевелить. Кроме того – ты то что на дискотеке забыла, Бергштейн? У тебя уже и Витька есть и… – она украдкой обернулась в тот угол, где переодевалась Маша Волокитина и понизила голос. – И вообще… ты у нас в этом плане упакованная. Куда тебе на танцульки? Про тебя и так Юлька стихи пишет – о комсомоле и промискуитете.

– Не поняла. – хмурится Алена Маслова. – Гулька, ты чего, считаешь, что на дискач нужно ходить только если парня закадрить хочешь?

– А какой иначе в том смысл? – пожимает плечами Айгуля, откидываясь назад и ощущая спиной холодный металл дверцы шкафчика. – Шумно, куча людей, все дергаются, грохот, дым, запахи… разные. Я расцениваю это как рейд по диким джунглям в поисках добычи, зачем иначе люди добровольно хотят туда где абсолютно все вокруг стресс вызывает?

– Потанцевать? – предполагает Лиля Бергштейн. Айгуля усмехается.

– И чего хорошего в танцах? Танцевать ты и дома можешь хоть до упаду. Или в парке. Вон в лес выйди и танцуй на полянке. – говорит она.

– Если Лилька в лес пойдет и будет на полянке танцевать под полной луной, то потом об этом лесе дурная слава пойдет. – задумчиво бормочет Алена себе под нос. – Особенно если разденется и выть начнет. Да и Сатану так недолго вызвать. Была бы я Сатаной – обязательно из ада вылезла бы позырить что за хрень тут творится… О! Кстати, о голых бабах! Валя! Валь! Ты не ушла еще?

– А? – поднимает голову Валя Федосеева, замерев над синей спортивной сумкой. – Чего тебе, Маслова? У меня сегодня съемки, говори скорей.

– Во! А я как раз о съемках! Чего сегодня снимаете⁈ Опять ты своими телесами светить будешь⁈ Расскажи!

– Да я откуда знаю! – разводит руками Валя. – В прошлый раз дублей двадцать подряд снимали как я из колодца воду пью! Все ему не так! То ковшик слишком уж новенький, то из ведра надо пить, запрокидывая его, и чтобы вода лилась по плечам вниз, то рубаха исподняя не разорвана как надо, пришлось прямо на мне рвать, а то «недостаточно просвечивает» и меня карандашом подкрашивали… там! Представляешь⁈

– Весьма уважаемая традиция. – кивает Юля Синицына, доставая блокнот и карандаш. – Древнегреческие гетеры также подкрашивали соски сурьмой чтобы просвечивали через тонкую тунику. И волосы внизу. Хм… волосы-голосы? Или волоса-голоса? – она задумывается над блокнотом. Алена некоторое время смотрит на нее, моргая, потом – мотает головой.

– Даже думать отказываюсь что она там пишет. – говорит она и снова поворачивается к Вале. – Валь! А возьми меня с собой на площадку! Мне все равно делать нечего!

– Девчонки! – в дверь стучат. – Вы все одетые?

– Еще как! – кричит Алена Маслова и поспешно стягивает с себя футболку, скидывает спортивный топик под ним. Видя это Айгуля улыбается и прикусывает губу, тоже стаскивает с себя верх, оставшись топлесс. Оставшиеся девушки переглядываются и как один – тут же остаются голыми по пояс сверху. В раздевалке раздаются смешки и сдавленные восклицания.

– Я вхожу! – предупреждает голос.

– Конечно! – повышает голос в ответ Алена Маслова. – Входите, Виктор Борисович!

– … так вот… – дверь открывается, Виктор делает шаг, смотрит на открывшуюся перед ним картину и качает головой. – Ну чего я еще ожидал от вас. Может все же прикроетесь?

– Мы такие страшные? – Айгуля Салчакова опирается на открытую дверцу своего шкафчика и ее небольшая, но ладная и упругая грудь – качнулась в такт этому движению.

– Вы?… ан контрэ, напротив. Просто я боюсь, что уже забыл, что именно я хотел вам сказать… – моргает тренер.

– Ты, Вить, наверное, просто хотел в женскую раздевалку попасть. – хмыкает Алена Маслова, встав со своей скамейки и демонстративно потягиваясь.

– … ну надо же, а в одежде она у тебя совсем по-другому выглядит… – моргает Виктор. – Жаль фотоаппарата под рукой нет. Так, о чем я? – он чешет в затылке. – Нееет, я так точно ничего не вспомню. Маша – спасибо что хоть ты в этом бардаке не участвуешь. Я лучше снаружи подожду. Поделом мне. – и он выходит за дверь, до последнего глядя внутрь помещения.

– Так ему! – сказала Алена Маслова, снова натягивая топик. – Машка! А ты чего от коллектива отрываешься⁈ Мы же все единым фронтом!

– Единой грудью. – фыркнула Маша Волокитина. – В ваших детских провокациях не участвую. И нет, Лилька, на дискотеку в воскресенье не пойду, так и знай!

– И ты Брут… – грустит Лиля. – О! придумала! Сашка! Саша! Изьюрева! Она тут? Никто ее не видел?

– Может домой уже ушла? Она с Анькой по пути живет.

– Никто не призывает Сашку всуе!

– Кто-нибудь ее видел?

– А она что, сегодня была?

– Маслова, ты чего⁈ Она каждую тренировку бывает!

– Просто она такая незаметная…

– Ай, ну и ладно! Я со Светкой пойду! – говорит Лиля. – с Марининой соседкой по общаге! Она с Батором снова поссорилась!

– Я думала они поженились уже… – Алена застегивает молнию мастерки на груди и печально вздыхает. – Вот некоторые люди замуж выходят, а меня кто замуж возьмет после того как вся Транссибирская магистраль мои сиськи видела?

– Ты бы их меньше показывала. А то как Витька вошел так первая футболку скинула. – советует Айгуля. – У вас, у западных девушек совсем нет стыдливости и пристойности. Вот восточные девушки…

– Да ты еще раньше меня разделась!

– Восточные девушки куда как быстрее раздеваются. – приподнимает бровь Айгуля и упирает руку в бедро. – Нет в тебе шарма Маслова, учись вон у «Снежной Королевы» или у Кондрашовой с Волокитиной. На Валю посмотри. Вот где женственность и сила. А ты, Вазелинчик – во всех дырках затычка. Хочешь мужика – сходи с Лилькой на дискотеку в воскресенье.

– … точно. Лилька!

– Ага!

– Пойдем на танцы в воскресенье вместе?

– Ура! Со мной Аленка идет!

– … боже вы такие примитивные. Я рядом с вами себя принцессой Турандот чувствую. – вздыхает Айгуля.

– Лиля! – в дверь раздевалки входит Евдокия Кривотяпкина, спортивная куртка с логотипом «Стальных Птиц», синяя спортивная же сумка через плечо, ежик коротких волос, выстриженных «площадкой», шрам на щеке, побелевший от прохладного воздуха и неизменный пластырь поперек переносицы.

– Бергштейн! Попрыгунчик! Ты тут? – она оглядывается.

– Я тут! – из-за второго ряда шкафчиков высовывается белокурая голова. – Дуля! Ты вернулась! Хочешь с нами в воскресенье на дискотеку сходить⁈ Ура! Аленка тоже пойдет!

– Не, я со Снежной Королевой не пойду. – тут же отказывается Алена Маслова. – она же всех кавалеров застудит. У них обморожение яичек случится, они же все потом мудозвонами станут.

– Почему это? – удивляется Лиля.

– Потому что потом молоточком по замороженным мудям – стук. А оттуда – дзинь! – поясняет Алена. – А мне мудозвоны в личной жизни без надобности. Одного Сереги Холодкова хватило за глаза, спасибо.

– Твои личные половые драмы никому тут неинтересны, Маслова. – вмешивается Маша Волокитина. – Дайте человеку слово сказать! Дусь, ты чего вернулась? Забыла что?

– Там в коридоре Витька стоит. – говорит Кривотяпкина, скрещивая руки на груди. – Вспомнил он что сказать хотел, попросил меня передать. К тебе, Бергштейн из Москвы какой-то тренер приехал, из федерации тенниса. Ты чего, серебро на турнире Дружбы Народов взяла⁈ Это, я тебя зауважала прямо…

– … извините. – опускает голову Лиля. – я старалась, но… все равно проиграла.

– Ты – аутистка? – прямо спрашивает Кривотяпкина и в раздевалке наступает неловкое молчание. Девушки переглядываются.

– Нет, ну все признаки налицо. – пожимает плечами девушка. – Ты явно живешь вне социальных рамок и ни черта в жизни не понимаешь, дурочка.

– Ты что такое говоришь, Дуся? – вскидывается Айгуля. – Она… она у нас просто особенная!

– Ага. Особенная. Лилька, ты аутистка. Тебя нужно учить как жить, иначе ты сопьешься и страхаешься еще до двадцати пяти. – кивает Кривотяпкина. – Нельзя так жить, как ты живешь. Что за легкомыслие?

– Правда? – Лиля поднимает голову и на ее лице появляется робкая улыбка.

– Тааак. – прищуривается Евдокия. – Я что-то не то сказала, да?

– Ура! – вскакивает Лиля и лезет обниматься к Кривотяпкиной. – Ура! Дуля будет меня учить как жить! Мы будем все делать вместе!

– Отстань! Убери руки! Бергштейн! И… Маша! Убери свою… эту!

– Разве я сторож сестре своей? – риторически вздыхает Маша Волокитина в пустоту. – Так тебе и надо, Кривотяпкина. Говорила я тебе – не буди лихо пока спит тихо…

– Ай! Руки! Ты куда их тянешь⁈ Лилька! Клянусь я тебя… – пыхтение, возня. Алена Маслова подперла подбородок ладонью, глядя на это все и поджала губы.

– И как у нее получается так вот запросто со Снежной Королевой тусить? – спросила она вслух. – Я вот боюсь даже громко дышать рядом с Дусей, а эта прямо на нее с объятьями кидается, прямо самоубийца какая-то. Вы видели какой у Дуси взгляд? Посмотрит – как рублем одарила. Как солдат на вошь и Ленин на буржуазию.

– Это потому что на самом деле Дуся – добрая. – гудит Валя Федосеева, растаскивая этих двоих в разные стороны. – Лилька! Фу! Отстань от Дуси, не видишь у нее глаз уже задергался!

– Это… это у меня физиологическое… – тяжело дышит Дуся. Вырывается из руки Вали и поправляет свою помявшуюся куртку. – И держите ее от меня подальше, а то я за себя не ручаюсь!

– Дуля, ну ты чего⁈

– И перестань меня так называть!

– … сто тридцать семь. – посчитала вслух Алена Маслова и тут же вжала голову в плечи и спряталась за Салчакову.

– Вы меня доведете. – сказала Дуся, прижимая ладонь к дергающемуся веку с правой стороны. – эта ненормальная еще и серебряный кубок взяла в международном чемпионате в Москве. Таких как ты в природе существовать не должно, Бергштейн.

– Вот-вот! – выглянула из-за спины Айгули Алена Маслова. – Теперь ты меня понимаешь, Дусь… ой, то есть вы меня понимаете, Евдокия Степановна! Она ж мутант, а ее к нам, к обычным людям! Все медали и кубки забирает, всех парней очаровывает, через балкон залезает! И такая «а чего тут такого!» И вообще, это тебе не Альфа Центавра, Лилька!

– Люди. – подает голос уже совсем одетая Юля Синицына. – Люди никогда не меняются, Бергштейн. Взгляни на них. Они не стремятся стать лучше, они стараются выровнять всех под себя. Еще двести лет назад они бы сожгли тебя и меня на костре за то, что мы с тобой – такие совершенные….

– Юлька! А ты к ней не подмазывайся!

– … но теперь они лишь скрежещут зубами в бессильной злобе. Держись меня Бергштейн и… нет, нет, нет! Я фигурально выражаясь! Не надо обниматься!

– Ага. Так тебе и надо зазнайка очкастая!

– Она точно про это поэму напишет, – делает вывод Алена Маслова, наблюдая за беспорядком, творящимся в раздевалке. – интересно какая рифма к слову «бардак»?

– Все так? Слабак? Чувак? Натощак? – предполагает Айгуля.

– Ладно, я домой пошла. – Маша Волокитина закрывает дверцу своего шкафчика и вешает сумку через плечо. – Кто последний – выключите свет. И душевую перед уходом проверьте, а то Сашку там в прошлый раз закрыли… хорошо, что уборщица ее выпустила. Завтра отдых, послезавтра – крайняя тренировка перед матчем. Выйдем в плей-офф, выйдем из группы «А». Там уже будут парные матчи, а это сложнее. Слышали? Все, я домой.

– Пока, Маш!

– Увидимся!

– … да отпусти ты меня! Какая цепкая!

– Не, все-таки второе место на кубке Дружбы Народов – это вам не хухры-мухры. – говорит Айгуля Салчакова, вставая и накидывая куртку на плечи. – Ты, Лилька – титан! Талант конечно же. Завидую белой завистью. Не, ну и черной тоже немного. Подумать только – это же даже не национальный чемпионат, это международный турнир! Там рейтинги выставляют. О! А какой у тебя сейчас рейтинг, Лиль? – она застегивает молнию на куртке и поворачивается к ней. – Тебе точно должны были рейтинг присвоить!

– … не знаю. – Лиля чешет затылок.

– Точно ненормальная. – припечатывает Евдокия Кривотяпкина. – Вообще ничего не понимаешь.

– Понимаю! Рейтинг – это персональный показатель игрока, который отражает его место в мировой иерархии!

– Воот. И какое же твое место в мировой иерархии, Бергштейн? – нависает над ней Дуся.

– Не знаю…

– Ненормальная. Все, я пошла отсюда. У меня от общения с вами кожа скукоживается и морщинками покрывается. Чао. – Кривотяпкина разворачивается и уходит.

– Королевна. – смотрит ей вслед Алена Маслова. – А кстати о королевах и принцессах, почему сегодня Аринки Железновой не было?

– У нее семейные проблемы. – говорит Айгуля. – По крайней мере так Наташка Маркова сказала.

– Семейные? Так у нее родители в Москве живут, она туда полетела?

– Да нет. Она же шведской семьей со своими фанатами живет, – морщится Айгуля. – одного из ее гарема в армию забирают, последний осенний призыв.

– Джорджи в армию идет? Вот же… как быстро время идет… мда. – Алена задумывается, а потом – мотает головой.

– Девчата! – повышает голос она. – У нас сегодня плотный график! На съемочную площадку с Валей сходить, в кино сняться! Потом – к Аринке в ее дворянское гнездо зайти, Джоржи в армию проводить.

– Давайте сходим. – кивает Лиля. – Джоржи милый и у него мягкие щечки. Если вот так вот взять… двумя пальцами…

– Нельзя трогать чужих фанатов, Лилька.

– Мне Арина разрешает!

– И на площадку я вас не пущу, мне стыдно. Опять на мне рубаху рвать будут, а вы будете пялиться.

– Это же искусство! И на тебя потом вся страна пялиться будет! Дай и нам немного…

– Ой, да мне Митяй с Серегой уже все уши прожужжали чтобы не снималась… я все равно буду.

– Твои братья возражали? – удивляется Алена. – И… как?

– Чего как?

– Ну… их возражения против твоей воли?

– Да нормально все. У Митяя даже сотрясения не было, так… сознание потерял и все. А у Сереги два зуба вставлять будем… сразу золотые поставлю.

Глава 6

Глава 6

Из архива Колокамского УКГБ, дело № 0247/Б. «Дело о порнографии в съемочной группе Мосфильма»

Дело закрыто 08.12.1985 г.

– Сигнал товарища Холмогорова А. Н.

В Колокамский районный комитет КПСС

Копия: в Управление КГБ СССР по Колокамской области

Копия: в Министерство культуры РСФСР, отдел кинематографии

от Холмогорова Алексея Николаевича,

члена Союза кинематографистов СССР с 1962 г.,

заслуженного артиста РСФСР,

лауреата Государственной премии (за роль в фильме «Жаркое лето сорок первого»),

ЗАЯВЛЕНИЕ

Уважаемые товарищи!

Глубоко и искренне переживая за судьбу советского кинематографа, делу развития которого я посвятил более двадцати пяти лет, считаю своим гражданским и партийным долгом сообщить о вопиющих фактах, имеющих место на съёмочной площадке кинокартины «Последняя осень графа Воронцова» (производство киностудии «Мосфильм», режиссёр-постановщик Савельев Г. А.), в съёмках которой я также принимаю непосредственное участие в одной из центральных мужских ролей.

Долго не решался поднять данный вопрос, надеясь, что речь идёт о временных трудностях творческого поиска. Однако последние события вынуждают меня обратиться в компетентные органы, дабы не быть впоследствии обвинённым в преступном молчании и попустительстве.

По существу вопроса могу пояснить следующее —

Под видом исторической драмы из эпохи Отечественной войны 1812 года режиссёром Г. А. Савельевым в действительности производится съёмка эпизодов, не имеющих никакого отношения ни к историческому материалу, ни к задачам советского киноискусства. Так, в сценарий волюнтаристски, в нарушение утверждённой Госкино литературной основы, введены и отсняты, а также планируются к съемкам следующие сцены:

– сцены с обнажением иностранной актрисы М. Делори (гражданка Французской Республики) – так называемый «эпизод в будуаре», «эпизод в бане» и конечно же сцена с купанием во время сенокоса, снятая натурально, без принятой в советском кинематографе телесной защиты и художественных условностей;

– сцена с участием гражданки Федосеевой В. П., не имеющей профильного образования и привлечённой к съёмкам «со стороны» (по основной деятельности – спортсменка областной волейбольной команды «Стальные Птицы»), причём режиссёр Г. А. Савельев в обход утверждённого сценария лично переписал для неё отдельную сюжетную линию, в которой, как мне доподлинно известно, предполагается полное обнажение исполнительницы в кадре без каких-либо защитных средств, тут и купание и сцена попытки изнасилования молодой крестьянки барчуками и конечно же сцена «прогулки под полной луной». Данные сцены ничем не мотивированы и являются дурно срежиссированными попытками втиснуть обнаженную натуру в фильм о великом подвиге русского народа.

– ряд иных эпизодов, граничащих по своему характеру с продукцией, которую в странах капиталистического Запада принято именовать «эротическим кинематографом», а на советском зрителе подобные эксперименты являются прямой идеологической диверсией и порнографией.

2. Считаю необходимым отметить, что подобный творческий метод не имеет никакого отношения ни к традициям советской актёрской школы (К. С. Станиславский, В. И. Немирович-Данченко), ни к лучшим образцам отечественного кинематографа (С. А. Герасимов, С. Ф. Бондарчук, Ю. Н. Озеров). Напротив, он явно копирует худшие образцы западной так называемой «новой волны», которая, как известно из решений XXVI съезда КПСС и многочисленных партийных документов, является одним из основных каналов идеологического разложения, направленного против советского общества.

3. Вне съёмочного процесса в коллективе киноэкспедиции систематически имеют место факты, дискредитирующие моральный облик советского человека:

– коллективные распития спиртных напитков с участием как членов съёмочной группы, так и приглашённых лиц (в т.ч. членов вышеуказанной волейбольной команды);

– организация на территории расположения киноэкспедиции азартных игр («тотализатора»), причём предметом ставок являются обстоятельства интимного характера, что само по себе свидетельствует о нравственном падении организаторов;

– контакты с иностранной гражданкой (М. Делори) выходят далеко за рамки производственной необходимости и осуществляются в т.ч. в ночное время, без надлежащего контроля и сопровождения;

– имеют место также факты, о которых неудобно говорить в официальном документе, но которые могут быть подтверждены в случае необходимости свидетельскими показаниями.

4. Отдельного внимания, по моему глубокому убеждению, заслуживает фигура тренера вышеупомянутой волейбольной команды, гражданина Полищука Виктора Борисовича, который, не являясь сотрудником киноэкспедиции, тем не менее систематически присутствует на съёмках, оказывает на режиссёра-постановщика и членов съёмочной группы (особенно женского пола) неподобающее влияние, а характер его отношений как с подчинёнными ему спортсменками, так и с упомянутой иностранной гражданкой М. Делори, носит – по достоверным сведениям, имеющимся в распоряжении автора сего заявления, – характер, в корне противоречащий нормам коммунистической нравственности и моральному кодексу строителя коммунизма.

Подчёркиваю: считаю особенно тревожным то обстоятельство, что под влиянием гр-на Полищука В. Б. находятся молодые советские спортсменки, в т.ч. несовершеннолетние (на момент моего прибытия в киноэкспедицию таковой являлась гр-ка Железнова А., 17 лет, ныне достигшая совершеннолетия).

5. Резюмируя вышесказанное, считаю своим долгом заявить:

То, что происходит на съёмочной площадке кинокартины «Последняя осень графа Воронцова», есть систематическое осквернение великой темы Отечественной войны 1812 года, подмена героико-патриотического содержания мелкобуржуазной чувственностью западного образца и прямое использование государственных средств (бюджет кинокартины утверждён Госкино СССР) на цели, прямо противоречащие задачам коммунистического воспитания советского зрителя. И порнография.

Прошу:

Провести тщательную проверку деятельности съёмочной группы кинокартины «Последняя осень графа Воронцова».

Дать оценку творческому методу режиссёра-постановщика Г. А. Савельева на предмет соответствия принципам социалистического реализма.

Рассмотреть вопрос о целесообразности привлечения к съёмочному процессу непрофессиональных исполнителей (гр. Федосеева В. П. и др.), не имеющих ни актёрского образования, ни соответствующей моральной подготовки.

Принять надлежащие меры в отношении лиц, чья деятельность дискредитирует высокое звание советского кинематографиста.

Подавая настоящее заявление, руководствуюсь исключительно соображениями гражданского долга и беспокойством за судьбу советского киноискусства, а отнюдь не личными мотивами, каковых не имею и иметь не могу.

Готов в любое время явиться для дачи дополнительных пояснений.

С коммунистическим приветом,

А. Н. Холмогоров

Заслуженный артист РСФСР,

лауреат Государственной премии

p.s. – Прошу также по возможности учесть, что в данную киноэкспедицию я был направлен в условиях, не вполне соответствующих моему положению в советском кинематографе, и что моя творческая роль в фильме была необоснованно сокращена в пользу указанных выше непрофессиональных исполнителей, что, разумеется, не имеет никакого отношения к мотивам настоящего заявления, но что я считаю долгом упомянуть для полноты картины.

Выдержка из допроса свидетельницы

Засекина Л. А., 1931 г.р., артистка театра им. Моссовета, засл. арт. РСФСР.

Допрос произвёл: старший лейтенант Лапин С. В.,

Вопрос: – В каких отношениях вы состоите с гражданином Холмогоровым А. Н.?

Ответ: – Ни в каких отношениях, выходящих за рамки рабочих и товарищеских! Это все сплетни!

Вопрос: – Сплетни? Сплетни о чем?

Ответ: – О том, что мы… что у нас… что между нами! Все – вранье. Это просто Людка завидует, вот и все!

Вопрос: – Что вам известно по существу вопроса?

Ответ: – Алеша – очень чувствительный человек, он же артист высшей пробы, у него и премия государственная есть, Ленинская! Он пошлости в искусстве на дух не переносит! У него знаете как будто струны души настроены на высшие сферы! Его же почти пригласили на фестиваль в Канны! Он же почти работал с самим Петровым! Он же не может когда вот так – в пошлость! А Савельев с ним так – какую-то профурсетку, простите меня, пригласил на роль! А у нас же про Россию кино, я понимаю, что по Толстому все барышни тогда на французском разговаривали, но язык и я выучить могу! Зачем эту бесстыжую из-за границы выписывать⁈ Будто у нас нет… и потом она сама к нему приставала! Сама приставала и все показывала, а потом еще и смеется! Какая разница сколько сантиметров, если человек хороший⁈

Вопрос: – Каких сантиметров?

Ответ: – Ой, извините! А можно… можно это не записывать? Можно вычеркнуть? А?

Выдержка из допроса свидетельницы

Железнова А. 1967 г.р., профессиональная спортсменка, член команды «Крылья Советов».

г. Москва.

Допрос произвёл: старший лейтенант Лапин С. В.,

Вопрос: – В каких отношениях вы состоите с гражданином Полищуком В. Б.?

Ответ: – Так вы под Виктора Борисовича копаете? Кто на него донос написал? Точно эта Каримова! Ууу… я ей покажу!

Вопрос: – Так в каких вы находитесь отношениях с указанным гражданином?

Ответ: – В никаких! Виктор Борисович – профессионал своего дела вообще! Кто такие эти девчонки до него были? В области играли, команда металлургического комбината и гормолзавода! А сейчас – вон уже в первой лиге вот-вот в плей-офф выйдут! Да я бы никогда в областную команду не перешла бы! А про «особые тренировки» – это все вранье! Не было ничего!

Вопрос: – Имели ли вы и гражданин Полищук сексуальную связь? Не склонял ли он вас к этому и если склонял – то когда и как?

Ответ: – Вы чего вообще! Нет конечно! Никаких таких у нас не было! И… это я сама настояла! Он отказывался, но когда мне восемнадцать стукнуло я ему сказала, что если он вот сейчас не решится, то я сама на вокзал пойду и первому встречному отдамся, вот! Ой… а можно это вычеркнуть?

Вопрос: – Первому встречному?

Ответ: – Ни слова больше не скажу! Где мой адвокат! Да я в федерацию буду жаловаться и в спорткомитет! Мало нас в прошлый раз милиционеры пытали!

(свидетельнице Железновой были разъяснены ее процессуальные права, а также повторно была донесена информация об уголовной ответственности за отказ дачи показаний)

Вопрос: – Что вы можете сказать по существу сигнала?

Ответ: – Так это по тете Вале, а не по Виктору Борисовичу! Да я могу все сказать тогда! Тетя Валя – она обладает привлекательностью и шармом. Как Эммануэль в фильме и Анжелика маркиза ангелов, понимаете? А старые тетки актрисы там все обзавидовались, вот и все. А тетя Валя – добрая и всегда меня защищает, если Мария Владимировна мне подзатыльники… ой, а можно это тоже не записывать?

Выдержка из допроса свидетельницы

Синицына Юлианна Юрьевна, 1963 г.р. рабочая мартеновской печи третьего разряда г. Колокамск

Допрос произвёл: старший лейтенант Лапин С. В.,

Вопрос: – В каких отношениях вы находитесь с гражданином Полищуком?

Ответ: – В зависимости от того, что вы понимаете под понятием «отношения»? Отношение чего к чему? Зачем? В чем смысл самого слова «отношения»? Я не могу давать советы вам как специалисту, однако хотела бы обратить внимание на расплывчатость формулировки вашего вопроса. А ведь вы – следователь. Ваши вопросы должны обладать юридической безупречностью и точностью формулировок, первый вопрос на допросе – самый важный.

(свидетельнице вынесено замечание и разъяснены ее процессуальные права)

Вопрос: – В каких отношениях вы находитесь с гражданином Полищуком?

Ответ: – Вот вы сами только что сказали что «это не ваше дело» и что в мои обязанности не входит «поучать следователей как дело вести». И тут же – повторяете первый вопрос! Вопрос должен быть сформулирован корректно. Кроме того, если вы имели своей целью психологическое давление и запугивание, то следует не повышать голос, а наоборот – понижать его. Угрозы, высказанные таким голосом, имеют больший психологический вес. Кроме того, когда вы пугаете «уголовной ответственностью за отказ от дачи показаний» – следует дать неопределенность. Мозг допрашиваемого сам собой выстроит в голове самый страшный сценарий, а не говорить «три года колонии». Определенность уже не пугает. Мне непонятно…

(свидетельнице повторно вынесено замечание и разъяснены ее процессуальные права)

Вопрос: – Пожалуйста, охарактеризуйте ваши взаимоотношения с гражданином Полищуком В. Б., тренером вашей команды, применяя к ним общечеловеческие стандарты описания таковых отношений.

Ответ: – Между мной и тренером Полищуком В. Б. присутствует тонкая эмоциональная связь, выраженная во взаимном уважении и признании как профессиональных, так и личных качеств каждого. Данная связь появилась и выросла как следствие сотрудничества в команде, наблюдения за ним в быту и на производстве. Описание эмоциональной связи как таковой вообще довольно сложная вещь, в свое время этим вопросом задавался еще Гомер в «Иллиаде», его личное отношение к своим героям невольно переносилось на описание в тексте, что неминуемо…

Допрос закончен.

Выдержка из отчета агента «Лиловый»

ФИО (вымарано) год рождения (вымарано) прикрытие – переводчица.

Я (вымарано) находясь на задании по (вымарано) в качестве переводчицы французской актрисы Делори М. в ответ на запрос из УКГБ по г. Колокамску могу доложить следующее —