Текст книги "Тренировочный День 17 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Глава 18

Скамейка запасных «Стальных Птиц»

– Технический перерыв. И замена… – бормочет Нина, становясь рядом с Виктором и глядя на то, как на площадке останавливается игра и как выпрямляются девушки, кто-то кладет руки на поясницу, кто-то расставляет ноги пошире, кто-то оглядывается назад, на скамейку запасных.

Глядя на то, как девушки идут к скамейкам запасных, становится ясно что они устали… но как? Почему тренированные спортсменки, те самые девушки что играли против «Уральских Медведей» и вывезли эту игру на должном уровне – так вымотались? Времени не так много прошло, три сета, да они затянулись, но она сама видела, как эти же девушки могут целый день мячик перекидывать, в чем дело? Не выдержав, она шагнула к Виктору и кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Меняем состав, – тем временем говорит Виктор: – Марина, ты выйдешь вместо Лили. Света – вместо Евдокии. Аня – меняешь Айгулю. Саша… где Саша?

– … я тут.

– Сменишь Арину.

– Я могу играть! – упрямо выпячивает вперед подбородок Лиля. – У меня просто нога подвернулась!

– И я! – вторит ей Арина Железнова, вытирая пот со лба белым, махровым полотенцем.

– Конечно можете. – вздыхает Виктор. – Все вы можете. Но дайте и другим поиграть. Марине например…

– А… – моргает и задумывается Лиля, застыв на месте с бутылкой воды. – Точно. Извините.

– Я бы от такой чести отказалась. – ворчит себе под нос Марина Миронова, девушка с

каштановыми волосами, подстриженными в каре. Она вытягивает руку вперед, прижимает локоть

правой к себе, растягивая плечо.

– Не переживай, ты справишься. – говорит Виктор. – Ты наше очередное секретное оружие,

Марин. Твой пушечный удар – от него нет защиты. Почти.

– Да-да. Еще бы я им умела в площадку попадать… – Марина наклоняет голову в одну сторону, потом в другую, прыгает на месте. Все понятно, думает Нина, дело не в ударе Марины и не в том что она сыграет лучше чем Лиля, дело в том что она – свежая, а Лиля выдохлась. Она переводит взгляд на хмурую Светлану Кондрашову, которая молча разминается рядом. Она тоже свежая. И Саша Изьюрева, эта тихая и незаметная девушка – тоже свежая. Сейчас вопрос не в том кто лучше играет, а в том – кто в состоянии это сделать.

– Значит так. – говорит Виктор, привлекая всеобщее внимание. – Сейчас играем от обороны. Затягиваем каждый розыгрыш, вспоминаем как играли Каримовские на сверхвысоких свечах. Задача – дать основному составу отдохнуть, восстановиться и выйти в пятом сете.

– В пятом? Но… мы же выигрываем! – моргает Алена Маслова. – Вить, ты чего? Дусь… ой, то есть Ее Снежное Величество тоже так сказала! Да нам чуть дожать, и они все…

– Третий сет – отдаем. – отзывается Виктор. – мы его не вытянем. Те, кто остаются на площадке, Маша, Валя, Алена – ваша задача дожить до пятого сета одновременно постаравшись восстановиться на площадке.

– Вить, но мы же лучше играем, объективно лучше. У нас комбинации и Дуся с Лилькой… – говорит Маша. – Ты о чем? Нам всего десять мячей до победы. Десять очков и все, никакого пятого сета, все в третьем решим. Напрячься разок и…

– Это моя ошибка. – вздыхает Виктор. – Я недооценил Геннадия Павловича и его игру.

Если мы сейчас продолжим играть так как играем – то окончательно потеряем инициативу. Может

Быть мы сумеем выиграть, если сейчас напряжемся, а может и нет. Но если не сумеем, то

окончательно сожжем себя и тогда победы нам не видать. Это наш стиль – бросаться в атаку

очертя голову, мы всегда такие были, и Геннадий Павлович нас просчитал… в результате мы

попали в ловушку, расставленную как раз для таких как мы – горячих и агрессивных. Теперь

понятно почему он называет нас «цирком».

– Он так нас называет⁈

– Объективно говоря вы все и есть «цирк». – отзывается Кривотяпкина, сев на скамейку и

вытирая пот со лба. – Вы на себя посмотрите… никакой дисциплины, анархия и бардак, настоящая

Тортуга, вам только пиратского «Веселого Роджера» не хватает и готово, «Сарынь на кичку»…

– А вот и нет, Твое Снежное Величество!

– Вить? – задает вопрос Маша. – Я не понимаю… как они сумели нас измотать за такой короткий срок?

– Это уже выстроенная стратегия «Труда». – поясняет Виктор. – Я и сам сперва не понял, а потом как понял… но уже поздно было. Выносливость по-разному расходуется, если беречь силы – то можешь и марафон пробежать, а если выложишься на стометровке – то десяти секунд достаточно чтобы начать воздух ртом хватать как рыба, выброшенная на берег. В общем так, если мы сейчас будем свою старую игру играть – нас тут затянут. Как в болото. Так что… сыграем в их же игру. Сами затянем матч так, чтобы дать нашему основному составу отдохнуть.

– Я не поняла… но ладно. Сыграем как скажешь, Вить. Я тебе доверяю. – кивает Маша и поворачивается к остальным. – Слышали? Тренер сказал как играть – значит, так и будем! Маслова!

– А чего я-то сразу⁈ – возмущается Алена, откладывая полотенце в сторону. – Чуть что так сразу я.

– Аринка, Лилька – жопки прижали, восстанавливаемся! Арина – ты лучше с Евдокии пример бери – она вон молча села и уже спит! – продолжает Маша, указывая на скамейку запасных, где девушка с короткой стрижкой – откинулась на спинку и закрыла глаза.

– Как она спать в такой момент может вообще? У нее нервы стальные?

– Я не сплю, я медитирую. Заткнитесь уже.

– … спасибо, Дуся. Только хотела сказать чтобы помолчали уже. Кто на площадку выходит – играем от обороны, в затяг. Марина – на тебя надежда, выдавай свечки. Вон как Лилька в Праге выдала.

– … так я точно не смогу.

– Все, хватит ныть. Сыграем в волейбол!

– Сыграем! – дружный хлопок в ладоши и команда двинулась на площадку, готовая к свистку судьи. Нина посмотрела им вслед. Покосилась на Виктора, что стоял рядом как каменная статуя, сложив руки на груди и глядя куда-то поверх их голов. Трибуны снова загудели, над болельщиками поднялись самодельные плакаты, подбадривающие и поддерживающие своих девчат.

– И все-таки я не понимаю. – тихо говорит она. – Как они сумели наших так сильно вымотать? Ладно они «бульдоги», но ведь и наши не пальцем деланые.

– Понимаешь, Нина, – он не сразу ответил, всё смотрел на площадку, где Колобова неторопливо, будто нехотя, катала мяч в ладонях, – выносливость ведь не вёдрами меряют, не так, что вот налили тебе полный бак с утра и ты его весь день потихоньку расходуешь. Она расходуется рывками. Один прыжок на пределе стоит дороже, чем десять минут спокойной беготни по площадке, и вот эту-то простую вещь Геннадий Павлович знает лучше всех в области, а я, дурак, забыл.

Он наконец повернулся к ней.

– «Стая» – это пять прыжков за один мяч. Не один, не два – пять, всей командой, и все пятеро прыгают так, будто каждая сейчас ударит, иначе блок раскусит, кто настоящий, и вся обманка ничего не стоит. То есть мои девчата за один разыгранный мяч сжигают столько, сколько «трудовички» сжигают за пять. И пока мяч падает на той стороне – это выгодный размен, мы платим дорого, но берём очко, и кажется, что мы их давим. А Суханов заставил нас разменять медь на золото.

– Как это?

– А вот так. Ты приглядись, как они защищаются. Они не лезут в красивую контратаку, не пытаются нам ответить ударом на удар – они просто поднимают. Всё делают спокойно, и отвечают не резаными контратаками, а высокими свечами обратно, через сетку, под самый потолок, совсем как девчата Гули Каримовой. Подвешивает свечу и за то время, пока она падает, мои девчата должны успеть отбежать, перестроиться и снова прыгнуть всей пятёркой. И снова пять прыжков. Один розыгрыш, который у нас должен решаться в одно касание, Суханов растягивает на три, на четыре, на пять заходов. А каждый заход – это пять прыжков наших девчат, в то время как они-то под свечу не прыгают, они её спокойно принимают снизу, стоя на земле. Играют от обороны… и это конечно провальная тактика, они проигрывают, но… так они будут играть лишь до поры.

Он усмехнулся, невесело.

– Считай сама. Положим, разыграли двадцать мячей. У нас это двадцать раз по пять прыжков на пределе – сотня. А если он каждый растянул хотя бы вчетверо – четыре сотни. А «трудовички» за те же двадцать мячей и сорока прыжков не сделали, они на ногах стояли, мяч принимали да обратно его под потолок отправляли. Вот тебе и весь фокус. Красивой игрой это не назовешь, но ведь они тут не ради красоты собрались.

– Но они же тоже устают. Принимать, перебрасывать…

– Принимать – это не прыгать, Нина. Это небо и земля. Свечу принять – нагнулся да поднял, тут жилы не рвутся. А вот разбежаться и выпрыгнуть на полную, да ещё с замахом, да ещё чтобы синхронно с четырьмя подругами, да ещё двадцатый раз за партию – тут к третьему сету ноги и сядут. Это как… – он поискал слово, – как стометровка и марафон. Можно сдохнуть и на ста метрах, если выложиться весь, а можно и сорок километров пройти, если беречь дыхание. Суханов заставил нас всю игру бежать стометровку, а сам шёл марафон.

Нина помолчала.

– И ещё ведь подача, – добавил он тише, уже скорее себе. – Сова не зря такие плавающие подаёт, без вращения, чтоб мяч в воздухе порхал, как лист падал – нарочно. Не чтобы навылет, эйсов-то у них немного. А чтобы мои приняли криво. Потому что стоит первому пасу лечь криво – и «Стая» уже не выстроится ровно, кто-то добежать не успеет, кто-то прыгнет раньше времени, и тогда либо мяч валится, либо его берёт одна, как Айгулю мою под тройной блок и подвели. Каждая такая кривая подача – это либо потерянный мяч, либо лишний прыжок впустую. Он нас и приёмом грыз, и свечой, и тем, что первые два сета сидел тихо и давал нам думать, будто мы их рвём. А мы и думали. Я думал.

Он отвернулся к площадке.

– Самое обидное, Нина, что поймал он нас не на слабости. На силе поймал. Мы горячие, мы рвёмся в атаку очертя голову – за это нас и любят, и за это же он нас и разложил. Дал нам быть собой подольше – и мы сами себя и сожгли. Хорошо, что у нас есть в запасе Кондрашова и Миронова… – он оскаливается в улыбке.

– Но ты же… ты же практически никогда Свету Кондрашову на площадку не выпускал. И Марину Миронову…

– Именно потому что в агрессивной игре они и не нужны, если кидаться в атаку конной лавой с пиками наголо, то тут лучше чем Лилька и Дуся никого не сыщешь. Но если оборону выстраивать и стену поднимать… тут уже можно и Кондрашову вывести. Ты же знаешь что у каждой из наших девчат есть прозвище, которое им болельщики дают? Синицына – «Черная Птица», Валя Федосеева – «Валькирия»… и так далее…

– У Кондрашовой и Мироновой вроде бы нет таких кличек…

– После этого матча – будут.

Глава 19

Глава 19

Светлана «Копёр» Кондрашова

Услышав свое имя, она на секунду – не поверила своим ушам. Замена. Кондрашова вместо Кривотяпкиной. Долю секунды она не двигалась, будто примерзнув к скамейке запасных. Она уж думала, что обречена сидеть на этой самой скамейке до самого конца своей карьеры в спорте, до тех пор, пока не настанет конец времен, и горы превратятся в песчинки – она будет сидеть на проклятой скамейке. Если бы не бабушка, если бы не то, что через спецзакуп можно было приобретать такой дефицитный инсулин в шприц-карандашах, если бы не это – она бы давно ушла из команды. Сразу, как только «Соколы» и «Металлург» объединились по воле Гектора Петровича, как только Мария Волокитина стала капитаном новой команды – так бы и ушла. Она сразу поняла, что в новой команде, в «Стальных Птицах» Волокитина ей жизни не даст, новый тренер связан с ней, так что он всегда поддержит ее, в любом вопросе.

Так и вышло, Светлана Кондрашова, прозванная за свой убойный удар «Копром», потому что вбивала мячи в покрытие площадки как копёр, вбивающий в грунт бетонные сваи – надолго приземлилась на скамейку запасных.

Нет, внешне никакой дискриминации не было, к ней относились уважительно, «Светочка то» и «Светочка сё», но для нее это было даже хуже, чем прямые оскорбления. Она была капитаном «Красных Соколов»! Пусть областная команда, но одна из лучших в области! Это она вырастила Лилю Бергштейн, научила ее брать каждый мяч, это она поставила крученную подачу Синицыной, а ведь в самом начале она даже общаться нормально с окружающими не умела. Да и Бергштейн тоже с причудами, но она приняла их в своей команде и вывела в люди.

Новая команда забрала у нее ее девчонок, присвоила себе все, чем она гордилась и навсегда посадила ее на скамейку запасных. Для настоящего спортсмена нет ничего хуже, чем сидеть на скамейке, сжимая кулаки и болея за свою команду, но не имея возможности выйти.

Но новая команда – это Снежная Королева Дуся в паре с Лилькой «Шаровой Молнией» Бергштейн, это Валя «Валькирия» Федосеева, это Айгуля «Хатын» Салчакова, это Юля «Черная Птица» Синицына, это Сашка «Невидимка» Изъюрева, это Арина «Гений Поколения» Железнова, в этой команде ей нет места на площадке. Кто такая эта Кондрашова? Бывшая капитан «Красных Соколов» и только. Постоянное место на скамейке… нет, никто ее не выгонит, они отняли у нее ее команду и потому – им стыдно. Они не заберут у нее последнее и она просидит на этой скамейке до конца времен, получая за каждую игру премии и боны в спецзакупку, чтобы ее бабушка могла ставить себе импортный инсулин… Виктор и Мария – нипочем не выпустят ее на площадку, не дадут испортить себе свою замысловатую игру.

Вот потому-то, услышав свое имя она вздрогнула и не поверила своим ушам. Моргнула и перевела взгляд на Виктора. Тот серьезно посмотрел ей в глаза и кивнул. Да, она не ослышалась. Кондрашова – на площадку.

Она медленно встала со скамейки. Я – на площадку? Но…

Она обвела взглядом окружающих. Кроме нее со скамейки встает Марина Миронова, встает со странным выражением на лице, смешанными чувствами, неверием, надеждой и страхом.

– Я? – слабым голосом говорит Маринка. – Но… это же ответственный матч, Вить. И… ну ты уверен? Я…

– Уверен. – кивает Виктор и переводит взгляд на Светлану. Некоторое время они смотрят друг другу прямо в глаза.

– Я давно не выпускал тебя на площадку, Свет. – сказал он. – И на то были причины. Ты не вписываешься в новую игру команды. Ты – прирожденный лидер и слишком тянешь одеяло на себя, ты быстро принимаешь решения, и остальные игроки за тобой не поспевают.

– И чья это, интересно, вина? – говорит она и ее голос звучит сипло, она откашливается и выпрямляется. – Это не моя вина!

– Никто и не говорит тут о вине. Ты – уникальный игрок, Кондрашова, ты играешь в своем темпе и требуешь от остальных соответствовать. Эта команда, новая команда – не была готова к тебе раньше. Я был не готов выпустить тебя и Марину на площадку. Но раз уж дело дошло до триариев… – он пожимает плечами. – Девчонки выдохлись. Это был тяжелый бой, Свет. Остались вы вдвоем, последняя линия обороны. Нам нужна передышка, если вы дадите остальным отдохнуть, глотнуть воздуха…

– Глотнуть воздуха? – она переводит взгляд на девчат. Глаза все еще горят, но плечи опущены, многие сгибаются пополам, чтобы успеть отдохнуть пока идет замена, кто-то наоборот – откидывается назад, запрокидывая голову и упирая руки в поясницу… все устали.

Раз уж дело дошло до триариев, думает она, Витька специально использовал это выражение, он знает, что я учусь на юриста, римское частное право и история Рима – я помню эти слова. Триарии – лучшие воины, ветераны, стоящие позади новичков, они вступали в бой только тогда, когда дело пахло керосином. Отсюда и это крылатое выражение – «раз уже дело дошло до триариев». Этот хитрый манипулятор пытается поддержать ее, сказать «ты – ветеран, Света», сказать «теперь надежда только на тебя» и «я придерживал тебя потому, что ты лучшая, а не потому, что давал дорогу своим фавориткам». Ха. Смешно. Она не собирается верить этому хитрому манипулятору.

– Как я посмотрю, ты все еще не веришь в меня. – говорит она, разминая шею. – Глотнуть воздуха? Я выиграю этот матч для нас. Маринка!

– А⁈

– Хватит сопли жевать! На площадку!

– Д-да!

Она расправляет плечи и идет вперед, на площадку, под слепящий свет софитов и под гул и крики толпы, ее шаг тверд и уверен. На полпути – встречается взглядом с идущей ей навстречу Снежной Королевой. Евдокия Кривотяпкина на ходу молча поднимает руку, разворачивая кисть и глядя прямо в глаза. Она – так же молча поднимает свою руку и ударяет ладонью в ладонь. Смену приняла.

– Я не видела тебя в деле… раньше. – сухой голос Королевы. – Говорят… ты была неплоха. В свое время.

– Да пошла ты к черту. – оскаливается Светлана, проходя мимо. Еще одна, думает она, еще одна манипуляторша, первый давил на «ты же ветеран», а эта давит на самолюбие «покажи на что способна», как будто без этого она не будет играть изо всех сил, что вы понимаете, вы не сидели все последние игры на скамейке запасных! «Автомобилист» в Ташкенте, «Текстильщик» в Иваново, в Прагу она не попала, потому что ездила к бабушке в деревню, а потом – тренировочный матч с «Медведями»… они ничего не понимают.

– Ни пуха, старый капитан… – звучит ей в спину.

– К черту. – повторяет она, выходя на площадку. Оглядывает стоящих на ней так, как полководец оглядывает свои войска перед боем, как плотник – рассматривает свои инструменты. Конечно, мне достались уже вымотанные войска, думает она, Лилька Бергштейн и Юлька Синицына – сидят на площадке, вместо Лильки вышла Маринка, у нее хороший удар, но она всегда торопится, ломает темп, промахивается. Кроме нее на площадке остались Аня Чамдар, Саша Изъюрева, Алена Маслова и Валя Федосеева. Оборонительный состав. Из основного остались только Валя и Алена.

– О, Светка вышла. – бормочет себе под нос усталая Аленка. – Не иначе что-то в лесу сдохло.

– Остались только мы. – говорит она, положив руки на бедра и окинув всех взглядом. – Я с вами на площадку раньше не выходила.

– Выходила. – возражает ей Валя Федосеева, выпрямляясь и скрестив могучие руки на не менее могучей груди. – Еще как выходила. Только мы с тобой по разные стороны сетки были. Твой удар… – она качает головой. – хорошо, что ты теперь за нас.

– Угу. Удар-копёр от старого капитана. – кивает Алена. – Точно. Хорошо, что ты за нас.

– Теперь-то на той стороне забегают. – хмыкает Аня Чамдар. Девушки обмениваются понимающими взглядами, раздаются смешки.

– Не понимаю, что за веселье, девушки. – сухо говорит она. – Еще раз – остались только мы. Я не вижу тут «Гения Поколения» или «Шаровую Молнию». Все наши лучшие – остались сидеть на скамейке.

– Ну… не надо так уж. У нас тоже клички есть! – моргает Алена. – Мы сильны и популярны!

– «Вазелинчик» за спортивную кличку не считается.

– … тц.

– Значит так. Вы знаете, что делать. Больше никаких атак всей командой, никаких пробежек к сетке. Любой мяч – перенаправляйте на меня. Если не можете – то на Маринку.

– На меня⁈

– Мы с ней свежие, сил полно, сможем темп удержать. Вы же – постарайтесь меньше передвигаться, меньше рывков и прыжков, работаем через меня и Маринку.

– Через меня⁈

– Маринка. – она поворачивает голову и находит Миронову взглядом: – теперь к тебе. Ты на добивке. Не торопись, не суетись, не дергайся. Спокойна будь. Я буду тебе над сеткой подавать, все что тебе нужно – выпрыгнуть и ударить как ты обычно бьешь. Как на тренировке. Понятно?

– Да, но…

– И не дай бог ты мяч пропустишь или в аут выбьешь… – прищуривается она. – Я не Машка, демократию разводить не стану, слышишь меня, Миронова?

– Д-да…

– Ну вот и хорошо. Сыграем… – она разводит руки в стороны и громко хлопает в ладоши. – Сыграем в волейбол!

– Сыграем! – дружный хлопок. Команда расходится по своим местам, время технического перерыва на замену заканчивается и она, встав в центре площадки – переминается с ноги на ногу. На той стороне площадки мяч передают подающей «Труда», высокой девушке с каштановыми волосами, собранными в хвостик на затылке.

Светлана скользит взглядом по скамейке запасных. Вон ерзает на скамейке неугомонная Лилька, даже посидеть спокойно не может, к ней наклонилась Арина Железнова, о чем-то говоря ей прямо на ухо и яростно жестикулируя, чуть подальше – Айгуля Салчакова, Нина Сергеевна, новый второй тренер, Жанна Владимировна, медик. Виктор. Стоит как статуя, сложив руки на груди и смотрит на нее. Рядом с Виктором – Мария Волокитина, нынешний капитан команды.

Дело дошло до триариев, а? – так думает она, отворачиваясь от скамейки запасных, дело дошло до меня. Яркие вспышки звездочек, таких как Арина или Лиля, холодных стратегов таких как Евдокия Кривотяпкина, – это все хорошо. Но против бульдогов по ту сторону сетки тебе нужен свой бульдог.

Свисток! Рука судьи дает отмашку восьми секундам и почти сразу же – в воздух взвивается мяч! Удар!

– Алди! – подачу принимает Алена Маслова, принимает криво, мяч отлетает в сторону, но она, – она уже там! В голове мелькает схема площадки, вот тут только что стояла Миронова, она наверняка рванула к сетке, значит должна быть там… так как она всегда торопиться, то…

– Н-на! – пас на Миронову, мяч повисает над сеткой и взлетевшая в воздух Маринка – не достает до мяча, так что прыгнувшей за ней Вале Федосеевой приходится перенаправлять мяч на сторону соперников просто так, без удара, навесом. С той стороны искренне радуются такому подарку, принимают, обрабатывают, подвешивают, но Валя успела закрутить мяч, так что и «трудовики» вынуждены перебросить мяч обратно почти так же – навесом, без рубящего и резкого удара.

– Есть! – на этот раз Маслова принимает мяч безупречно, давая ей возможность подготовиться. На секунду мяч замирает в воздухе перед ней, как сотни, тысячи раз до этого – во время бесчисленных тренировок, во время игры за «Красных Соколов», в то время когда она еще играла за школьную команду…

Краем глаза она увидела, что Миронова – запнулась и покатилась по площадке, а значит нельзя давать пас туда, значит… значит нужно дать пас в пустоту!

– Н-на! – мяч летит к пустому месту у сетки, там нет никого, и никто не успеет подобрать его, с той стороны даже не утруждаются заблокировать, ведь мяч явно летит в сетку и…

– … – легкое касание кончиками пальцев перенаправляет мяч через сетку. Скидка! Мяч падает вертикально вниз, защитницы «Труда» в последний момент прыгают в падении, пытаясь спасти, достать, но уже поздно. Мяч ударяется о покрытие и катится в сторону.

– Молодец, Сашка. – кивает Светлана. – После матча куплю тебе мороженное. И по заднице шлепну.

– П-пожалуйста не надо…

– Маринка! Поднимайся уже! Как можно на ровном месте падать⁈

– … эээ… извините.

– Да ладно. – Светлана выпрямляется, кладет руки на бедра и смотрит на игроков по ту сторону сетки. – Будь внимательней. И уверенней в себе, не мямли мне тут. Валя!

– Да?

– Сможешь на следующем розыгрыше нам к сетке выдать? Как Дуся?

– Как Дуся – вряд ли. Но постараюсь. – гудит Валентина и Светлана – кивает. Этого ей достаточно. Если Валя сказала, что постарается, значит и правда постарается. А подвесить мяч как Дуся или тем более быстрый пас сделать все равно никто больше в команде не сумеет. Да что в команде. Скорее всего в стране таких раз-два и обчелся… разве что Екатерина Рокотова в свое время такое делала, а сейчас – многие пытаются повторить, но… кстати, а эта Кривотяпкина довольно сильно на Рокотову похожа… если ей шрамы убрать и волосы нарастить…

– Маслова – сходи-ка на перекур. Пригласи Юльку. – говорит она. Либеро может уходить с площадки без счета, а сейчас наша подача, пусть Синицына снова свою пушку заряжает… она тоже долго на площадке, но Юлька как машина – работает без лишних эмоций, не перегорает, всегда надежна как автомат Калашникова и точна как фрезеровочный станок с ЧПУ.

– Так точно, старый капитан! – дурашливо отдает честь Маслова, прикладывая два пальца к виску залихватским гусарским жестом. Светлана поворачивает к ней голову, фокусируя взгляд на невысокой либеро и та тотчас торопливо убегает с площадки, не дожидаясь грома и молний. Со скамейки поднимается Синицына и не торопясь идет к площадке.

– Юлька. – хмыкает Светлана. – Покажи на что ты способна… как в старые, добрые времена. Ты же из «Красных Соколов», Синицына. Рада что снова выйдешь на площадку со своим старым капитаном?

– Не думаю, что мне следует испытывать по этому поводу радость. У меня другая функция на площадке. – моргает Синицына.

– Ни капельки не изменилась. Ты странная, Синицына.

– Я уже говорила, что я – обычная, капитан. – девушка поводит плечами и наклоняет шею из стороны в сторону, разминаясь.

– Я больше не твой капитан, Синицына. – усмехается Светлана. – Вон, твой капитан на скамейке сидит, рядом с тренером.

– Вы же сами сказали, что я из «Красных Соколов», капитан. Для меня вы всегда останетесь капитаном. – серьезно сказала Синицына. Светлана покачала головой.

– И ты тоже мной манипулируешь? – улыбнулась она. – Даже ты, Брут… ладно вам всем. Выиграю я этот матч, не переживайте…