Текст книги "Тренировочный День 12 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Это ж просто кольца. – говорит она, взяв его в руки: – а ну как сверху надавишь и он – сложиться? Кипятком обольёшься.

– «Папина Дочка» – не уничижительное прозвище и не обидное. – говорит Юля Синицына: – это говорит о том, что у Изьюревых – крепкие семейные узы.

– Это точно. Сашка везде с папкой своим. Только в Иваново он с нами не поехал… – Аня крутит в руках складной стаканчик «Ессентуки», складывая и раскладывая его снова: – такой штукой и облиться можно… – Саша решительно забирает стаканчик у нее и раскладывает его, приложив усилия. Ставит на стол.

– … ладно. – говорит Аня и поворачивается к Оксане: – а тебе, племя младое, незнакомое вот жизненный урок. Вы все торопитесь жить и глотаете все как не в себя. Но… – она качает головой: – у нас в команде уникальная ситуация сложилась. И в первую очередь из-за твоей Ирии Гай, у которой ревность отсутствует как класс. Не знаю, то ли у нее с детства на этом месте страсть к волейболу выросла или она себе сама каленым железом выжгла, или это потому, что она порой за другую команду с Машей играет…

– За другую команду?

– Ай, неважно. Это она Машку ревнует, а не Витьку. В результате девчонки потянулись, типа вроде и свой, не осудит, никому не станет трепаться, и отношения выстраивать не нужно. Ну, у кого нет своего. Однако я тебе голуба, скажу как краевед, вот как вырастешь и поймешь, что готова – постарайся не заниматься этим без чувств. Физиологическое облегчение это дает конечно, но если ничего не чувствуешь к человеку, то потом паршиво станет. Понимаешь?

– Нет. Это что, типа только по любви и только после свадьбы? А как же свобода? И вообще? – спрашивает Оксана: – я не для себя спрашиваю! Мне-то это все вовсе не нужно! Парни эти и вообще!

– Получается, что Арина Железнова зря на Виктора нацелилась… – задумчиво произносит Юля Синицына: – ей нужно было на Машу Волокитину…

– Не вздумай ей подсказывать! – прерывает ее Аня: – ты чего⁈ Нам только такой драмы не хватало в команде! За Машку Лилька Железяку порвет. Не буди лихо, пока спит тихо.

– Оооо! – глаза у Оксаны округляются: – … я так все вдруг поняла!! Так Ирия Гай… ну да, она же космическая путешественница! А там, в космосе некогда разбираться какого ты пола, лишь бы человек был хороший!

– Ну вот. Испортила мне девочку. – вздохнула Аня: – такая хорошая девочка была. Саш, да заварился уже, наливай давай. – она смотрит как Саша Изьюрева разливает заварку по кружкам.

– А… она хорошая. – невпопад заявляет Оксана и ее щеки вдруг вспыхивают огнем, она поспешно отворачивается к стенке, пряча лицо.

– Ой-ей… – качает головой Аня: – вот почему нельзя школьниц в спортивные поездки брать. Как там «какая я вам девушка, я уже с вами ездила»… Земля вызывает Ксюшу! Ксюша! Не вздумай! Только если… ну не знаю… в общем только если железно свой человек! Который всегда рядом, который всегда поддержит, знаешь? Ну… вот как у Сашки и ее папки! Ай! Сашка! – Аня отбивается от подушки: – Сашка, это шутка была!

– Это очень плохая шутка. – говорит Юля Синицына и подносит к губам кружку с черным индийским чаем.

– Сашка! Все! Да все уже! – Аня поправляет растрепанные волосы и сдувает с кончика носа белый пух, выбившийся из подушки: – все… давайте чай пить. С конфетами. А ты, Синицына…

Оксана пила терпкий, сладкий чай из жестяной кружки, слушала как спорят девушки из команды и чувствовала теплый огонек где-то в глубине души. Девушки в команде Ирии Гай были разные. Были резкие, как Света Кондрашова или Юля Синицына. Были добрые, как Алена Маслова или Валя Федосеева. Были тихие, как Саша Изьюрева. Но все они были своими. И она – тоже стала как будто своя. Может быть это всего лишь иллюзия, очередная фантазия, но в этой фантазии ей было так хорошо…

А при мысли о Ирии Гай, дочери известного космического конструктора Самаона Гая – в душе что-то сжималось и сладковато ныло…

Глава 5

Столовая гостиницы «Советская» располагалась на первом этаже, в конце длинного коридора, за двустворчатыми дверями с круглыми окошками, как в больнице или на корабле. Над дверями висела табличка с гордым названием «Ресторан Хвойный Лес».

Несмотря на табличку это была скорее столовая, а не ресторан, вряд ли Мишлен потратил на «Хвойный Лес» в Иваново хоть одну звезду.

Зал был просторный, с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на улицу Карла Маркса. Утренний свет – серый, октябрьский – сочился сквозь тюлевые занавески, придавая всему какой-то несвежий, застиранный вид. Между окнами висели репродукции в рамках: «Утро в сосновом лесу» Шишкина, «Алёнушка» Васнецова и почему-то портрет Гагарина в скафандре.

Столы были расставлены ровными рядами – квадратные, на четверых, покрытые клеёнкой в красно-белую клетку. На каждом столе – стеклянная вазочка с бумажными салфетками, солонка-перечница в виде грибочков и пластмассовая подставка с номером. Стулья – венские, гнутые, с потёртыми сиденьями, некоторые поскрипывали при любом движении.

Вдоль левой стены тянулась линия раздачи – металлические поддоны под стеклянными колпаками, за которыми дежурили две женщины в белых халатах и накрахмаленных колпаках. Одна – пожилая, с усталым лицом и красными руками – орудовала половником у кастрюли с кашей. Вторая – помоложе, лет тридцати, с ярко накрашенными губами – нарезала хлеб и раскладывала масло по розеткам.

Пахло столовской едой: варёной сосиской, жареным луком, кашей на молоке, кофейным напитком и чем-то кислым – то ли капустой из ближайшей кастрюли, то ли вчерашним компотом. Сквозь всё это пробивался запах хлорки от протёртого с утра линолеумного пола.

У дальней стены стоял буфет – деревянный, застеклённый, внутри выстроились пирамиды из яблок, печенья «Юбилейное», плавленых сырков «Дружба» и бутылок с минералкой «Ессентуки». Рядом с буфетом – титан с кипятком и стопка гранёных стаканов, в котором плавали дольки лимона и чайная ложка.

В углу бормотал телевизор «Рекорд» – утренняя программа, гимнастика для трудящихся. Диктор бодрым голосом призывал сделать наклон влево, наклон вправо, а на экране женщина в синем трико энергично махала руками.

За столиками сидели редкие постояльцы – несколько командировочных с мятыми лицами, они оглядывались через плечо на сидящую вместе группку девушек в спортивных костюмах.

Группка состояла из игроков основного состава волейбольной команды «Стальные Птицы» города Колокамск.

– Куда не поедешь – везде все одинаковое. – говорит одна из девушек, с неуловимо восточными чертами лица и длинными черными волосами, убранными в косички: – вот скажите же? От Владивостока до Калининграда – все одинаковое. Даже картины на стенах. «Утро в сосновом лесу», Шишкина – везде висит.

– Интерьер ее интересует. – хмыкает другая девушка, у нее тоже азиатские черты лица, высокие скулы и миндалевидные глаза, но ее волосы убраны в конский хвост на затылке. Она откидывается на спинку стула и осматривается: – а то что половина команды на завтрак так и не спустилась тебя не интересует? Саша, ты слышала? – сидящая рядом тихая девушка – делает круглые глаза и кивает.

– У нас в пионерском лагере такого не бывает. – кивает девочка, сидящая с ними за одним столом. На ней такая же тренировочная форма, как и на остальных, но ей она явно великовата в плечах.

– Если завтрак, то всем отрядом завтракаем. И… где Ирия Гай? – крутит головой девочка.

– Элементарно, Ватсон. – поднимает палец вверх еще одна девушка и вынимает из уголка рта воображаемую трубку: – один из сидящих среди нас – убийца. И я докажу это еще до того, как подадут кофе.

– Ты свой уже выпила, Маслова. – говорит ей девушка с косичками.

– Не, не, не… – машет рукой вторая, у которой на голове «конский хвост»: – Айгуля, погоди! Я ее послушать хочу. О чем это она? Алена?

– Итак. – девушка с воображаемой трубкой выдула воображаемый дым вверх: – что мы имеем? А имеем мы загадочную пропажу половины команды вместе с тренером! Пресловутая загадка убийства в запертой комнате!

– Да никуда они не пропали, они просто проспали, вот и все! – говорит девушка с косичками: – нечего из мухи слона раздувать! У нас сегодня «легкий» день, тренировка только в одиннадцать и та тоже легкая, вечером фильм посмотрим, завтра матч… пусть спят.

– Для заурядного ума возможно все так и выглядит… – девушка с воображаемой трубкой позволила себе легкую улыбку: – но для тех, кто владеет знаменитым дедуктивным методом сэра Артура Конан Дойля…

– Ух ты! – глаза у девочки, сидящей в великоватом ей тренировочном костюме, загораются, и она подается вперед: – детектив! Тетя Лена – Шерлок Холмс! Я – доктор Ватсон, а тетя Айгуля – инспектор Скотланд-Ярда Лейстрейд! Скажите Шерлок, какое ужасное преступление скрывает от нас это на первый взгляд обычное утро?

– Вы, как хотите, а я спать дальше пошла. До одиннадцати. – говорит сидящая с ними девушка в очках: – разбудите как на тренировку надо будет…

– Стоять! – упирает в нее палец «Шерлок Холмс»: – Синицына! Жопку прижала! Работает полиция Скотланд-Ярда! Никто не уйдет с места преступления! Доктор Ватсон – записывай! Итак, у нас за столом есть Синицына, Салчакова, Чамдар, Изьюрева и конечно же я! Легендарная сыщица всех времен и народов – Алена Маслова. Она же «Шерлок Холмс». И ты, Ксюша. Как тебя там по фамилии?

– Терехова!

– Неважно. Все равно будешь доктор Ватсон. А эти соответственно будут… – палец тычет в девушек: – «Черная Птица», «Большая Казашка», «Мелкая Казашка» и «Тихоня».

– Я же только что инспектором Лейстредом была! – говорит Айгуля Салчакова: – что за дискриминация! И почему это мы с Анькой «Казашки», когда мы из Узбекистана⁈

– Так вас фанаты прозвали, я тут при чем? – пожимает плечами Маслова.

– Если клички давать, то я хотела бы что-нибудь интересное. Например – «Госпожа Бовари». – говорит Аня Чамдар: – что за прозвище такое «Мелкая Казашка»? Да я Салчакову всего на три сантиметра ниже!

– На пять.

– Всего на пять сантиметров ниже!

– Но ниже, значит мелкая. Хорошо, будешь «Мадам Бовари». Итак, у нас «Черная Птица», «Казашка», «Мадам Бовари» и «Тихоня».

– А я так «Казашкой» и осталась…

– Возникает вопрос – где же остальные? Где Великий Комбинатор Виктор Попович? Где Железный Кайзер и ее свита?

– У Лильки свита есть? – поднимает бровь Айгуля: – у Железновой есть, а у Лильки откуда?

– Где Лилька там обычно Волокитина и конечно же Железнова. – объясняет Алена: – а еще – куда подевалась «Валькирия»? Она обычно завтраки не пропускает и ест за двоих. Кондрашову я видела, она сама первая позавтракала… но остальные? Жанна Владимировна например?

– Загадочное исчезновение половины команды! – ерзает на своем стуле Ксюша Терехова: – как интересно, Шерлок! И вы хотите сказать, что убийца – дворецкий?

– Так. – сказала Юля Синицына: – вы тут можете своими глупостями заниматься сколько угодно, а я…

– Юлька! – поворачивается к ней Алена: – ты же понимаешь, что успешная социализация – это ключ к успеху всей команды и каждого отдельного члена команды?

– Это так. – кивает Синицына и поправляет очки: – так ты предлагаешь мне социализацию таким образом?

– Отнесись к этому как к логической игре. – пожимает плечами Алена: – ты же умная.

– Хм. – Синицына садится обратно за стол: – интересное предложение. Однако в том, почему половина команды не спустилась к завтраку нет никакой загадки. Здесь все просто, на этот вопрос даже девочка-школьница ответить может. Особенно нет никакой загадки в том, почему Виктор Борисович не спустился. Даже если исходить из того, что показатели физической выносливости и общей тренированности организма Виктора намного выше среднего, то перемножив этот показатель на количество людей, которые не спустились к завтраку мы можем твердо сказать что прошлая ночь была крайне энергозатратной.

– Это потому, что они сексом трахались, да⁈ – восторженный голос Ксюши Тереховой.

– Не порти мне девочку, Синицына. – морщится Алена: – впредь давайте говорить эвфемизмами, тут у нас цветочек аленький, а вы сразу…

– Надо заметить, что про «трахались» как раз твой цветочек и сказал. – замечает Айгуля: – в самом деле, неужели больше говорить не о чем? Я вон про интерьер говорила… вон картина на стене висит с Аленушкой. Васнецов говорил, что «Аленушка» будто давно жила в его голове, но реально он увидел её в Ахтырке, когда встретил одну простоволосую девушку, поразившую его воображение. То есть вот увидел и влюбился, представляете? Как он сказал – столько тоски, одиночества и чисто русской печали было в её глазах… вот! Интересно же! – она огляделась по сторонам в поисках поддержки.

– Интересно то, что ты тему перевести пытаешься, Казашка. И… – в этот момент двери открылись и стало очень шумно. В гостиничный ресторан «Хвойный лес» будто ввалились дикие гунны, началась война или на худой конец – выкинули «дефицит». Помещение заполнилось гомоном и смехом, сидящие за столами командировочные начали оглядываться на вошедших.

– О! Девчонки тут! Привет! – у столика тут же возникла Лиля Бергштейн: – как вы рано! Ничего себе! А что дают?

– Кашу манную с маслом. Хлеб с маслом и кусочком колбасы. Компот. И два яйца. – отвечает Алена: – Лилька! А вы чего проспали?

– Класс! – и Лиля унеслась к раздаче, так и не ответив на вопрос. Маслова прищурилась.

– Вот смотри, Ватсон. – сказала она Ксюше: – спустились все вместе. Витька… тьфу, то есть Великий Комбинатор, Железный Кайзер, Докторша, Валькирия, Волокно и Железяка. Хочешь я на будущий матч поставлю? У кого больше всех индивидуальных очков будет?

– Так к бабке ходить не нужно. – роняет Айгуля, глядя на веселую толпу у раздачи: – во главе списка будут Бергштейн и Железнова. Эти двое – становой хребет нашей команды и билет в плей-офф. Может даже в высшую лигу.

– Давайте отметим этот момент, девушки. То, что Салчакова вот уже третий раз пытается разговор в сторону увести и саботировать следствие. – прищуривается Алена Маслова: – кажется что в наших рядах завелся «крот».

– Доброе утро, гвардейцы кардинала! – за стол к ним подсаживается Виктор: – как настроение? Готовы к труду и обороне? Оксана, у тебя как все? Выспалась?

– Еще как готовы. – кивает Айгуля.

– Всегда готова! – рапортует Ксюша Терехова: – выспалась прекрасно! Мы с тетей Аней и тетей Сашей подружились!

– Сколько тебе говорить не называй нас «тетями». – закатывает глаза Аня Чамдар: – мы же почти ровесницы! Тебе сколько вот? Пятнадцать? А мне девятнадцать. Всего четыре года разницы и…

– Тебе двадцать один уже!

– Так. – говорит Виктор и все замолкают. Он оглядывает сидящих и кивает головой: – сегодня у нас «легкий» день перед матчем. Тренировка в одиннадцать, скорее даже просто разминка в зале. Обед, личное время. Можете походить по городу, но без излишеств и осторожно. Иваново конечно не Ташкент, но и играем мы уже не в области, а в первой лиге, всякое может быть. Кроме того, достаточно там ногу подвернуть или пирожком у вокзала отравиться чтобы это на результатах игры сказалось.

– Достаточно Лильку и Аринку привязать к батарее и все, считай выиграли. – пожимает плечами одна из девушек.

– Это командная игра, Маслова. – напоминает ей Виктор: – все должны быть в форме. А тебе Жанна Владимировна сказала правую руку беречь. В общем так, кто хочет по городу походить – ходите. Но в двадцать два ноль ноль ровно я вас тут наблюдаю.

– К тебе особенно относиться, Вазелинчик. – говорит подошедшая Волокитина: – не дай бог опять себе знакомых по городу найдешь. Мало я тебя из притонов вытаскивала?

– Это не притон! Это квартирник! У Ивановых! Уважаемые люди, настоящая богема! Там Тамара Каренина постоянно бывает!

– Если люди собираются вместе на квартире чтобы распивать алкоголь – значит притон. – уверенно говорит Маша Волокитина.

– Тогда… тогда у Лильки на хате – тоже притон! Вы там постоянно собираетесь! И распиваете!

– Ты с больной головы на здоровую не перекладывай, Вазелинчик. Чтобы в десять вечера как штык стояла тут. Знаю я тебя… – прищуривает Волокитина и ставит свой поднос на соседний столик: – Вить?

– Ага, иду. – отзывается Виктор и снова поворачивается к сидящим: – так что у всех индульгенция до вечера. Алена, с Жанной Владимировной поговори перед уходом, она тебя осмотрит по-быстрому. Ксюша, как вернемся – тебе сразу же в школу надо. Там будут предварительное диагностирование проводить, наш Минздрав и РОНО наконец договорились. В следующую пятницу.

– Диагностирование? – хлопает глазами Оксана.

– На выявление ранних стадий рака. – объясняет Виктор: – на ранних стадиях можно обойтись приемом лекарства ну или там вырезать небольшой кусочек и…

– Я не хочу, чтобы меня резали! – подбирается Оксана.

– Никто тебя не будет резать. – вздыхает Виктор: – это диагностика. Было бы неплохо такие программы по всей стране ввести, столько людей бы удалось спасти, но… – он качает головой: – впереди непростые времена. Как говорится не до жиру, быть бы живу. А что насчет рака… знаешь почему его так назвали? По сути, это аутоиммунное, клетки скажем печени забывают, что их должно быть ровно столько и не больше, теряют чертеж и начинают воспроизводиться бесконтрольно. Это и называется опухолью. Сбой программы. А назвали его так, потому что у больных такое ощущение что их изнутри кто-то с острыми клешнями на части рвет. Очень больно.

– Ээ… – говорит Оксана.

– Так что лучше уж на ранней стадии все выявить. Как говорится – главное здоровьице, остальное приложится. Каждое крупное млекопитающее рано или поздно доживает до своего рака. Когда организм такой сложный – немудрено что когда-то обязательно что-то сломается.

– А… чего это ты раком озаботился, Вить? – задает вопрос Алена Маслова: – у тебя заболел кто?

– Был у меня опыт. – кивнул Виктор: – но не будем о печальном. В общем так, кушайте, отдыхайте, по городу пройдитесь, но осторожно. Вечером кино посмотрим и рано спать ляжем, чтобы завтра «Текстильщик» на площадке встретить. Готовы к встрече с диким талантом «Текстильщика», Евдокией Кривотяпкиной?

– Ну и фамилия у будущей звезды. – фыркает Алена: – я бы с такой фамилией уже вчера в паспортный стол убежала.

– Играет она хорошо. – указывает ей Айгуля: – у нас только Железяка на таком уровне. Лилька не в счет, она ж либеро, она защита. Защитой матч не выиграешь…

– У нас свои трюки есть. – не сдается Маслова: – «колесницу Каримовой» всю неделю тренировали, Маринку Миронову натаскивали на «пушка-пайп»… так что все в порядке. Виктор, а можно личные вопросы?

– Давай. – говорит Виктор, уже начавший вставать, но замерший на месте и снова опустившийся на стул: – чего там у тебя?

– У меня какие вопросы собственно… когда мы в кино сыграем? Ты же обещал!

– Я же сказал, как вернемся из Иваново и если они там купель соорудят как обещали, чтобы вы не в октябрьской воде купались, а в теплой. Это ж все равно готовить нужно. Кроме того, у нас потом перерыв в матчах идет почти на месяц, за это время если кто и простудится – выправится.

– А можно чтобы мне еще роль дали? Вон как у Вальки, она крепостная Варвара теперь, подруга главной героини, а я только «третья попа слева» и все! – Алена наклоняется вперед: – а у меня талант! Я прирожденная драматическая актриса!

– С этими вопросами ты к режиссеру обращайся. – говорит Виктор: – кроме того Валя от роли отказывается пока.

– Валька от роли отказывается⁈ Ну и зря. О! Я пойду к этому Георгию Александровичу и попрошу Валькину роль! Наташка Маркова с его ассистенткой подружилась, так что…

– Ты не драматическая актриса, а «королева драмы», это разные понятия. – говорит Айгуля: – а Валькина роль тебе не светит… разве что ты вырастешь в два раза. Кушай больше, вон хлеб с маслом доедай, а не оставляй на подносе. Кушай больше и гантели поднимай.

– И еще вопрос. А Лилька что, вправду после матча в Москву поедет? На теннисный турнир? А мы как же?

Глава 6

– Видела я как они приехали! – возбужденно машет руками девушка в зеленой футболке с номером «восемнадцать» на спине и надписью «Текстильщик Иваново» на груди: – выходят такие из автобуса как будто все тут ихнее!

– Не ихнее, а их. Ты еще «евошное» скажи, Норка. – поправляет подругу Женя Глебова, застегивая молнию на «мастерке»: – правила русского языка совсем в школе не учила?

– Ай, какая разница! – отмахивается от нее девушка в футболке: – и я Элеонора, а не Норка!

– Куда это они приехали? – спрашивает еще одна девушка.

– В гостиницу что на Ленина, на углу, где кинотеатр. – говорит Эля: – такие все – ого! На кривой козе не подъедешь и… – она замолкает, глядя на девушку, которая только что вышла из душа, с полотенцем через шею. Стройная, высокая, с ладно сложенным телом, с каплями воды на смуглой коже… с коротко выстриженными волосами, шрамом через щеку и с пластырем на переносице.

Она молча прошла к своему шкафчику, также молча открыла его, не обращая ни на кого внимания и начала вытирать волосы полотенцем. Взгляды присутствующих невольно остановились на ее обнаженной спине, вернее – на шрамах, которые украшали эту спину.

– Ээ… – осторожно говорит Эля: – … ну… хорошо потренировались сегодня, да?

Тишина. Девушка даже не обернулась.

Кажется слышно, как тикают часы, висящие на стене в женской раздевалке спорткомплекса «Ивановский Текстильщик».

– Хорошо потренировались. – наконец подает голос Женя Глебова, избавляя Элю от необходимости ждать ответа от только что вошедшей: – так о чем ты говорила, Эля?

– Эля! Точно! Я – Эля а не Норка! – радуется девушка и вскакивает со скамейки: – так я говорю что они такие же как и мы! Просто люди как люди. В гостинице живут, кашу едят с утра.

– Кашу? Какую кашу? – не понимает Женя.

– Манную. С маслом. С комочками. – говорит Эля: – сама видела!

– Ты чего, за ними следишь что ли⁈ Норка!

– Не слежу! Случайно так вышло! А что, им можно в нашем городе кашу есть, а мне нельзя за ними следить⁈

– Именно так! Нельзя за людьми следить! А вдруг они… чем-нибудь непристойным стали бы заниматься⁈ Это же те самые «Птички», у которых «особая программа тренировок», все эти гормональные выбросы и прочее! Увидела бы такое и что?

– А… но нужно знать своего врага в лицо, вот!

– Прямо она лица рассматривать там будет… поди хотела на «особую тренировку» Птичек пробраться. Чтобы знать врага не только в лицо, но и в прочие части тела… – лениво подает голос Рая Шарова, разглядывая свое лицо в карманное зеркальце и поправляя помадой линию губ: – так сказать натурное исследование. Кстати, у Птичек тренер ничего такой… высокий, молодой да симпатичный. Жалко, что одевается во все спортивное… ему бы классика пошла. Пиджак, жилет, шляпа. И красный платок в нагрудном кармане, чтобы как гангстер из Чикаго двадцатых годов…

– Шарова уже глаз на тренера той команды положила. – говорит Света Меркулова: – да только не отдадут тебе его. Там своих хватает.

– Хватит базар разводить уже. Все, пошли уже отсюда. Дуся… до завтра. – говорит Женя Глебова, вскидывая сумку на плечо. Все поспешно собираются и уходят. Девушка с короткой стрижкой и пластырем на переносице – остается одна. Она садится на скамейку, опускает руки на колени и запрокидывает лицо вверх, закрыв глаза. Где-то наверху тикают часы, переводя электрический заряд батарейки «Крона» в механическое движение стрелок – тик-так. Тик-так.

– И чего ты такая злая, Дуся? – раздается голос в раздевалке. Девушка открывает глаза и поворачивает голову набок.

– А. – говорит она: – это ты.

– А кого ты ожидала увидеть, Кривотяпкина? Ты же всех своих товарищей по команде распугала. – говорит помощник тренера и садится на скамейку с ней рядом: – как будто дустом опрыскали. Вокруг тебя, Дуся, выжженное поле просто… а раньше ты душой компании была, помнишь? Светские рауты, интервью, рестораны…

– И к чему все привело? – хмыкает в ответ девушка с короткой стрижкой: – к тому что я в Тмутаракани играю в заштатной команде первой лиги? Даже не высшей.

– Гордыня – грех! – поднимает палец Нина: – это я тебе как коммунист говорю. Радуйся что у тебя есть возможность играть, а не уборщицей в ДЮСШ работать. Вот увидишь, у тебя скоро карьера вверх рванет… ты только не забудь меня с собой взять. Ты у нас ракета, я к тебе прицеплюсь, глазом моргнуть не успеешь как снова в Москве будешь. То, что ты теперь у нас «мрачный граф Монте-Кристо» даже в плюс. Никто в тебе прежнюю Катю Рокотову, звезду модных тусовок и вечеринок не распознает. Особенно если перестанешь с французских пальто шильдики спарывать, а в самом деле на фабрику «Большевичка» перейдешь.

– С ними рванешь… – морщится девушка с пластырем на переносице: – ты же видишь, как они играют. Вместо этой команды по площадке можно было кегли расставить и результат ничем не хуже был бы. А может и получше. Кегли по крайней мере мне играть не мешают, а эти… восемнадцатая вечно под ногами путается, бегает по площадке как курица с отрубленной головой и руками пашет. Третья и седьмая – как замороженные стоят…

– У них вообще-то имена есть… – мягко говорит ее собеседница: – и ты их знаешь. Память у тебя всегда хорошей была.

– Да какой смысл их запоминать? – пожимает плечами девушка с пластырем: – мы же с тобой все понимаем, Нин… – она откидывается назад, уперевшись спиной в металлический шкафчик: – у этих девочек нет будущего.

– Правда? – Нина насмешливо смотрит на нее: – как по мне так у Раи Шаровой будущего больше, чем у нас с тобой. Вот увидишь она себе богатого мужа найдет… с такими талантами-то…

– Нет будущего в большом спорте. Эта команда выше первой лиги не выйдет. Они тут… слишком расслаблены. Кто в лес, кто по дрова… и ты не помогаешь. Вытащить всю команду на уровень высшей лиги – нереальная задача.

– Так. – говорит Нина и наклоняется вперед: – что случилось, Кать? Мы же с тобой говорили на эту тему… наша с тобой задача – сезон отыграть хорошо, показать индивидуальные результаты и ждать рекрутера из вышки. К тебе уже подошли?

– Подошли. – кивает девушка с пластырем: – только не ЦСКА и не Динамо Киев. Эта мелкая прошмондовка из ТТУ. Кира «Белый Ферзь». Предлагала к трамвайщикам перевестись.

– Ты серьезно рассматриваешь это предложение? – поднимает бровь Нина: – это же команда первой лиги. Да, у них репутация чуть выше, чем у нас, но в остальном это все та же первая лига. Масло масляное, шило на мыло…

– Сколько у нас шансов «Птичек» из турнирной таблицы выкинуть? – Катя серьезно смотрит на свою подругу: – у них там Железнова, я видела, как она играет. Уровень сборной в семнадцать лет, девчонка талантлива. Ее подводит темперамент, характер, она не в состоянии долго фокус на игре удерживать, быстро устает и начинает небрежничать. А так – готовый материал для сборной команды СССР, бери и заворачивай.

– Зато у нас есть ты. – указывает Нина.

– Отличие в том, что у них и остальная команда на уровне. Бергштейн эта… в курсе что за ней рекрутер ЦСКА два раза ездил в их Тмутаракань? Остальные, конечно, не на уровне Железновой и Бергштейн, но тянутся к ним. А у нас чего? Шарова, у которой в голове вместо игры и тренировок – поиски жениха и губной помады поярче? Норка твоя, которая только сплетничать и умеет? Светка Меркулова, которая выпрыгнуть толком не может, всегда чуть раньше стартует, в результате на блоке проваливается?

– Вот видишь, ты знаешь как их зовут. – вздыхает Нина: – в самом деле, Кать, ты бы оттаяла немного. Тебе самой так жить тяжело. Зачем тебе наверх, а? С твоим уровнем игры ты в первой лиге звезда будешь. «Текстильщик» в Иваново – команда от предприятия, тебе тут условия уже создали, квартиру выдали по ордеру, премию выписали за игру. После этого сезона я к руководству подойду, они с радостью тебе и зарплату повысят и машину выделят… да что угодно. Тебе в Иваново даже лучше будет чем в Москве, пойми. Там ты будешь лишь одна из многих, даже если в команду высшей лиги попадешь. И ты сама знаешь какие условия у кандидатов на первых порах – общежитие, туманные перспективы и сто двадцать рублей в месяц. А ты… ну давай честно, не молодеешь, Кать. Может по паспорту Дуське Кривотяпкиной всего девятнадцать лет, но мы же знаем, что тебе уже двадцать пять. Скоро у тебя показатели падать начнут. А если ты в Иваново останешься… – она наклоняется чуть вперед: – провинция умеет ценить верных, Кать. Даже если ты играть не сможешь, тебя на предприятие устроят… и не чесальщицей, уж поверь. С такого и начинается карьера, Кать.

– Серьезно? – девушка с пластырем поворачивает свою голову к собеседнице: – ты сейчас серьезно призываешь меня в Иваново остаться?

– В этом есть свои плюсы.

– Ты же сама говорила…

– Да, говорила. Но подумала хорошенько. Когда ты ко мне в раздрае пришла и с паспортом этой Дуськи – я тоже толком не соображала. Помочь подруге – конечно помогла. Но… вот выйдешь ты на уровень высшей лиги и выше… там же ты как на ладони будешь! Это тут тебя не узнает никто, а там – совсем другое дело! Ладно что прическу сменила и шрам на щеке, да пластырь твой дурацкий… но манеру игры не подделаешь! Тебя по силуэту узнавать будут! Ты когда сверху вниз «молнию» выдаешь – сразу Рокотову видно!

– Я изменилась. И игру меняю.

– Недостаточно. База у тебя все та же. Фундамент твоей игры тот же. Движения те же. Да ты когда на площадке забываешься – начинаешь себя как Рокотова вести, как будто снова в сборной играешь. Одевайся уже, Кривотяпкина… замерзнешь так сидеть.

– Ага. – девушка еще раз протирается полотенцем: – но, серьезно, Нин. Иваново?

– Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Чем в Москве лучше? Суеты больше, метро есть да на виду ты постоянно и все. А жить и здесь можно хорошо. Воздух… ну хорошо, в самом Иваново не очень, но если за город выехать – красота! Духи французские и кроссовки американские и тут можно достать, если на хорошем счету у руководства будешь. На предприятие выделят дефицит, сама знаешь. Ивановские текстильные производства – всесоюзного значения. Предприятие не забудут. Перестройка, хозрасчет, гласность, все это, что новый генсек объявил – Ивановскому предприятию только на пользу. Раньше все в общую копилку уходило, а теперь завод богатеть будет, как во времена НЭПа. Где тебя в Москве к руководству таким производством допустят? Нигде. А тут тебе и стараться не надо, через год ты в козырях ходить будешь. Что тебе нужно, Кать? Пальто французское, туфли итальянские, вино заграничное, паштеты твои… все что нужно у тебя будет. Быстрее чем в Москве. Там ты еще с низов пробиваться будешь, а тут через год уже считай пробилась. Нет, даже по результатам этого сезона, по первой игре – ты уже пробилась. Николай Ильич о тебе знает, отзывается хорошо, даже если мы и проиграем Птичкам – все равно ты уже звезда.

– Звезда местного масштаба. – усмехается Катя-Дуся, натягивая футболку.