Текст книги "Тренировочный День 12 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Еще она готовить не умеет. – говорит Виктор: – не переживай Арин, мы с тобой найдем что-то еще где она не так идеальна.

– Даже от меня такое звучит неубедительно. – говорит Арина: – а от вас, Виктор Борисович и вовсе! Не надо меня утешать!

– Я шить вообще не умею. – говорит Лиля: – и у меня хомяки постоянно дохнут.

– Это они от антисанитарии. – кивает Виктор: – хомяки несмотря ни на что довольно нежные твари, а у тебя в квартире могут выживать только самые приспособленные к тяготам и лишениям. И к биологической опасности третьего уровня.

– Погодите! – прерывает идущий куда-то совсем в другую сторону разговор Теплицкий: – постойте! Лиля, так ты выиграла? – он проигнорировал насмешливый взгляд Илзе, который говорил ему «ну что за тренер, даже матч своей подопечной не видел».

– В теннис выиграла. В «камень-ножницы-бумага» с Витькой – проиграла. – отвечает Лиля: – он жульничает.

– Мы об этом уже говорили, – сказал Виктор: – тебе сегодня нужно пораньше спать лечь. Завтра у тебя матч с Кляйн, девушка из ГДР. Сумрачный тевтонский гений так сказать… надо раньше лечь.

– Сумрачный тевтонский гений – это как раз Лилька. – встревает в разговор Арина: – только она не сумрачный а долбанутый. Укладывайте ее спать вообще в восемь вечера, Виктор Борисович! Чтобы она меня не раздражала своим совершенством!

– Так нечестно. – говорит Лиля: – я спать не хочу!

– А честно выигрывать в теннис, когда ты волейболистка вообще⁈ Спать в восемь! А мы с Виктором Борисовичем будем одну книгу интересную изучать! Чтобы тебе неповадно было!

– Эээ… – говорит Теплицкий, стараясь не смотреть в сторону Илзе: – … это все конечно интересно, но ваш тренер по волейболу прав, лучше пораньше лечь. Завтра у вас сложный матч. Гизела Кляйн – серьезный противник. Двуручный бэкхэнд, типичный для школы тенниса Восточной Германии, по типу игры она агрессивный бэйслайнер. У нее подача за соточку, порой выдавала под сто двадцать километров в час, мощная как из пушки. Плоские удары с задней линии – ее конек. И ее не задавишь как Ковалеву, она агрессина и уверена в себе, крайне вынослива, может задавить темпом.

– Они все еще не понимают. – вздыхает Арина: – лично мне эту немку даже жалко немного. Она же как я в том товарищеском мачте, приехала невинная столичная девушка в провинцию и для чего? Чтобы меня избили прямо на площадке! Да на мне живого места не осталось! Все лицо в кровь!

– Не преувеличивай, Арин. – морщится Виктор: – пара синяков была, но…

– Пара синяков⁈ Вы меня совсем не любите, Виктор Борисович! Все любят Лильку!

– Это не так… – осторожно вставляет сама Лиля: – в прошлый раз в Ташкенте, в номере отеля не все меня любили. Тебе тоже досталось и…

– Замолчи! Заткнись! Мы же договорились что не будем об этом говорить! Все, я буду у выхода вас ждать! – Арина стремительно краснеет, складывает руки на груди уходит, демонстративно чеканя шаг и задрав нос.

– Не обращайте внимания. – говорит Виктор, поворачиваясь к присутствующим: – Арина у нас вспыльчивая, но глубоко внутри она хорошая девочка. Добрая. Где-то очень глубоко…

– И чего она бесится? – пожимает плечами Лиля: – правда же ее тоже все любят! И в газетах про нее пишут и в тот раз в отеле…

– Лиля… – вздыхает Виктор: – когда девушка просит тебя о чем-то не рассказывать… было бы неплохо если бы ты не рассказывала…

– Да я и не рассказываю! – вскидывается девушка: – я просто сказала, что…

– Так мы пойдем? – Виктор поспешно переводит тему разговора, обращаясь к Теплицкому: – Борис Львович, у нас планы на вечер еще были. Кроме того… – он бросает взгляд в сторону выхода, куда ушла Арина: – у нас тут опять порядок в танковых войсках наводить придется.

– Снова Аринку наказывать будем? – радуется Лиля и тут же сникает: – жалко, что Маша с нами не поехала, уж она могла ей по попе…

– И, наверное, мы все же пойдем. – прерывает ее Виктор: – завтра тут в девять утра, верно?

– Ааа… да. – кивает Теплицский и спохватывается: – погодите! Стойте. Завтра с Кляйн будет сложно, я бы на вашем месте все же грунтовую обувь надел.

– Новая обувь мне мозоли натрет.

– Возможно и нет. – вступает в разговор Илзе: – как я уже и говорила у меня есть ресурсы. Скажите свой адрес, сегодня вечером к вам приедут. Привезут специальную обувь для грунта, причем такую, которую не нужно будет разнашивать, ее подгонят вам по ноге сразу на месте. У вас будет вечер чтобы пройтись в ней, оценить все. Что скажете?

– Вообще-то спецобувь была бы к месту. – кивает Виктор: – в своих «Найках» Лиля пару раз проскальзывала на скорости.

– Вот и хорошо. – улыбается Илзе: – в вашей девочке есть потенциал. Можно я приеду в гости вместе с обувью? Поговорим…

Глава 20

Глава 20

Илзе вышла из такси на углу Песчаной улицы и Ходынского поля и на мгновение замерла, вглядываясь в тёмные силуэты домов. Специалист по обуви – невысокий молчаливый эстонец с чемоданом инструментов – вылез следом, поправил воротник куртки и покосился на неё вопросительно.

– Двенадцатый дом, третий подъезд, – сказала Илзе, сверяясь с запиской. – Идёмте. Улица была тихая, старая. Сталинки. Илзе сразу узнала архитектуру – высокие, массивные здания с лепниной на фасадах, широкими подъездами и дворами-колодцами. Строили их в сороковых-пятидесятых для партийных работников, военных, интеллигенции. Потом, конечно, всё перемешалось, но дома остались. Добротные. Престижные. Дорогие, если говорить откровенно.

Илзе шла по тротуару, мысленно пересчитывая аргументы. Она уже знала, что Арина Железнова – не простая волейболистка. Чемпионка Европы среди молодёжи. Статьи в «Советском спорте». Контракт с командой высшей лиги, и не с какой-то, а со столичной, «Крылья Советов». Перспектива попасть в сборную страны в «основу». Такие девочки не живут в коммуналках. Такие девочки получают квартиры от федерации.

Но насколько хорошо она устроена? Илзе не знала. И это её слегка тревожило. Она уже видела «принцесс» и понимала, что таким не нужна она. Это девочку из провинции легко поманить перспективой хорошей жизни, импортных шмоток, купонов для «Березки», видеомагнитофонов и цветных телевизоров, кассет с «запрещенкой», сервелатом и ликером со швейцарским шоколадом.

Но если у девочек уже есть всё – зачем им Илзе Янсоне? Зачем им Рига, связи, ресурсы? Подъезд встретил их запахом старого дерева и кошек. Тяжёлая дверь с витражным стеклом – мутным, треснувшим в углу, но всё ещё красивым – закрылась за спиной с гулким стуком. Внутри – высокие потолки, широкая лестница с чугунными перилами, стены выкрашены в тот особенный оттенок зелёного, который существует только в советских подъездах.

Илзе остановилась, оглядываясь. Сталинка. Настоящая. Не хрущёвка с низкими потолками и тесными комнатами. Не брежневка с унылой типовой планировкой. Сталинка – с широкими коридорами, мраморными ступенями, лепниной на потолке. Такие квартиры не раздавали кому попало.

Илзе медленно пошла к лестнице. На первом этаже – ряд почтовых ящиков, половина без дверец, и доска объявлений: «Собрание жильцов», «Куплю книги», «Потерялся кот Барсик, рыжий».

– Третий этаж, – напомнила она эстонцу. – Лифт, видимо, не работает.

Он кивнул, перехватывая чемодан поудобнее. Лестница была широкая, с истёртыми мраморными ступенями. На площадках – высокие окна с пыльными стёклами, за которыми светились огни ночной Москвы. Где-то наверху хлопнула дверь, прошаркали шаги, зазвенели ключи.

Илзе шла медленно, разглядывая детали. Перила – чугунные, литые, с завитками. Лампы на стенах – старые, с плафонами из матового стекла. Пол – плитка, местами сколотая, но крепкая.

Добротный дом. Престижный. Третий этаж. Две двери – одна обшита коричневым дерматином, с глазком и табличкой «14». Вторая – старая, деревянная, крашеная много раз, с медной цифрой «15» и таким же медным звонком-колокольчиком.

Илзе нажала на звонок. Внутри зазвенело – негромко, мелодично. Потом – шаги. Быстрые, лёгкие.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина Железнова – высокая, стройная, в домашнем спортивном костюме «Adidas». Настоящем, не подделке. Волосы собраны в хвост, лицо без косметики, но красивое – точёные скулы, выразительные глаза, полные губы. И взгляд… холодный, недружелюбный, оценивающий.

– А, это вы… – сказала девушка. – Добрый вечер. Проходите.

Илзе кивнула, переступила порог. Прихожая была просторная, с высоченными потолками, какие бывают только в сталинках. Паркет – ёлочкой, натёртый до блеска. Илзе машинально отметила: ни пылинки. Ни царапины. Ни потёртости.

Кто-то за этим ухаживает. Ежедневно. Вешалка – не какая-нибудь, а настоящая, деревянная, с резными крючками и зеркалом в полный рост. Под зеркалом – тумбочка, на ней телефон.

Илзе остановилась. Телефон. Не просто новый – импортный. Кнопочный, белый, с длинным витым шнуром. «Panasonic» или «Siemens», не разглядеть в полумраке. Но точно не советский.

Первый звонок в голове: у нее есть связи. Или деньги. Или и то, и другое. Впрочем, чего она ожидала? Арина Железнова широко известна по стране всем любителям волейбола, это на теннисном турнире ее не узнали в лицо, тут другая песочница, другие имена на слуху.

– Проходите, – Арина шагнула в глубь квартиры. – Тапочки вон там, в шкафчике.

Илзе молча скинула туфли, надела домашние тапочки – мягкие, чистые, пахнущие стиральным порошком. И пошла дальше.

Гостиная открылась за аркой – огромная, залитая мягким светом торшера. Илзе остановилась на пороге. Диван. Не продавленная советская развалюха, а югославский, угловой, обтянутый бежевой кожей. Мягкий, новый, с подушками, аккуратно расставленными по углам.

Журнальный столик – стеклянный, на хромированных ножках. На нём – ваза с сухоцветами и стопка журналов. Илзе успела разглядеть обложки: «Burda Moden», «Спортивная жизнь России», «Иностранная литература».

Стенка – румынская, полированная, с баром за стеклянными дверцами. А внутри бара – батарея бутылок с яркими этикетками на иностранных языках. «Martini», «Campari», «Baileys». Илзе узнала их. Она видела такие в duty-free, когда ездила на турниры за границу.

Второй звонок: эта Железнова ездит за границу. Или кто-то из её окружения. В углу – телевизор. «Sony». Цветной. Японский, с пультом дистанционного управления, лежащим на подлокотнике дивана. Рядом – видеомагнитофон, тоже импортный, и стопка кассет в ярких обложках. Илзе успела прочитать названия: «Flashdance», «Rocky III», «Scarface».

Третий звонок: это не просто дефицит. Это недоступный дефицит. Видеомагнитофон можно было достать только через особые связи. Или за огромные деньги на чёрном рынке.

Илзе медленно обернулась, оглядывая комнату. Музыкальный центр в углу – «Panasonic», с колонками и эквалайзером. Чёрный, блестящий, с десятком кнопок и индикаторов. Илзе видела такие в Хельсинки, в витринах магазинов. Стоил он тогда финских марок четыреста. В переводе на рубли – безумные деньги. Книжная полка – собрание сочинений Дюма в красных переплётах. Хемингуэй. Ремарк. Оруэлл. И тут же – учебники: «Спортивная физиология», «Биомеханика движений», «Английский для спортсменов».

Илзе подошла ближе, провела пальцем по корешкам. Ни пылинки. Всё чистое. Аккуратное. Расставлено по алфавиту. Четвёртый звонок: девочка – перфекционистка. Трудоголик. Не из тех, кто получает подарки и бросает их в угол. Из тех, кто ухаживает за своими вещами. Ценит их.

Илзе медленно повернулась к Арине.

– А у вас уютно, – сказала она. – квартира родителей?

– Моя собственная, – в глазах девушки промелькнула насмешка: – от федерации.

– Понятно. – кивнула Илзе. Про себя сделала вывод: девочки упакованы. Может быть конечно, что Лиля Бергштейн живет совсем в других условиях, но и она не «бедная девочка из провинции» с горящими от жадности глазами. Илзе навела справки, позвонила знакомым в федерации волейбола, те вышли на контакты в Колокамске и выяснили что Лилю Бергштейн действительно прозвали за глаза «Железным Кайзером», что в области ее ценили и что Комбинат, от команды которого Лиля играла в волейбол – держал ее на особом счету.

Что это означало? Огромное металлургическое предприятие союзного значения обладала всеми необходимыми ресурсами чтобы привлечь и содержать такую как Лиля, чтобы у нее даже мысли не было в Москву перевестись, в высшую лигу.

Да и эта Железнова – она же из высшей лиги, из «Крыльев Советов» перевелась в «Стальные Птицы», в провинцию, в первую лигу. Зачем? Ответ только один – провинциалы могли себе позволить выкупить легионера из столицы. Скорей всего все что в этой квартире есть и сама эта квартира – это даже не федерация постаралась, а Металлургический Комбинат Колокамска… возможно через федерацию, но и только.

Вывод? Вывод очень простой – эту Бергштейн не купишь, у нее и так все есть. Значит придется работать по-другому. Через тщеславие, через власть, влияние. Сказать ей, что через пару лет ее лицо будет на обложках всех журналов и газет мира, что она так сможет оставить след в истории, повлиять на мир… тем более что это так и есть.

– Вы присаживайтесь. – говорит Арина: – Лилька в душе еще, отмывается. А Виктор Борисович на кухне, над плитой колдует. Ужин готовит. Я ему скажу, что вы пришли.

– Спасибо. – она садится на краешек дивана. Обувщик, Юхан Тамм вошёл в гостиную следом за Илзе, неся тяжёлый чемодан в обеих руках. Он оглядел комнату – диван, журнальный столик, свободное пространство у окна – и кивнул себе под нос. Места достаточно.

Поставил чемодан у дивана, опустился на колено. Щёлкнули замки – два металлических, старые, но надёжные. Крышка откинулась.

Илзе краем глаза наблюдала, как Юхан начинает доставать инструменты. Всё аккуратно, всё на своих местах. Измерительная линейка – металлическая, с делениями. Щипцы для подгонки стелек. Стопка шаблонов – картонных, с пометками карандашом. Ряд стелек разной толщины – от тонких до ортопедических. И наконец – кроссовки. Три пары, белые, с красными полосами, «Adidas Ivan Lendl». Профессиональные, для грунта.

Юхан разложил всё на журнальном столике – методично, без спешки. Потом вытер руки о брюки, выпрямился и повернулся к Илзе.

– Готов, – сказал он. Голос низкий, с заметным акцентом, но русский язык твёрдый. – Где девушка?

– Сейчас выйдет, – ответила Илзе.

Юхан кивнул и опустился на край дивана, сложив руки на коленях. Терпеливый. Привычный ждать.

Илзе тоже ждала. Откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди. Слушала, как в глубине квартиры шумит вода, как на кухне позвякивает посуда, как Арина тихо разговаривает с Виктором Борисовичем – голоса приглушённые, не разобрать слов.

А потом вода в ванной стихла.

Хлопнула дверь. Послышались шаги – лёгкие, быстрые, босые ноги по паркету.

– Аринка, а у нас гости? – донёсся голос из коридора. Звонкий, весёлый. – Витька сказал, что…

В дверях появилась Лиля Бергштейн. Илзе взглянула на нее внимательнее, тогда на корте у нее не хватало времени, да и Боря Теплицкий влез… но сейчас она могла оценить ее не торопясь.

Невысокая. Метр шестьдесят пять от силы. Светлые волосы, мокрые, растрёпанные, торчат во все стороны. Лицо без косметики – круглое, с широко расставленными глазами и россыпью веснушек на носу. На ней – домашний халат. Розовый. Махровый. С поясом, завязанным на узел. Рукава слишком длинные, подвёрнуты. Из-под полы выглядывают босые ноги.

Она выглядела как школьница после душа.

Илзе смотрела на неё и пыталась совместить эту картинку с тем, что видела на корте несколько часов назад. «Хладнокровная садистка. Чудовище. Ломает соперниц и улыбается».

Не совмещалось. Тем страшнее? Или…

– О! – Лицо у девушки расплылось в широкой улыбке. – Вы же та старая стерва с корта! Илзе, да?

– Старая стерва? – моргнула Илзе.

– Борис Львович сказала «эта старая стерва своего не упустит». – девушка подражает знакомому голосу.

– Боря так сказал? – Илзе улыбается: – ну, у него на то есть масса причин. Как у тебя дела, Лиля?

– Отлично. Мы успели в кино и мороженое поесть в кафе. Такое классное кафе и такие порции большие. Жалко правда, что Фантомас снова убежал… но летающий автомобиль – это круто. Тоже себе такой хочу! – Лиля подбежала к дивану, шлёпая босыми ногами по паркету. – Ой, а вы обувь привезли! – она присела на корточки перед журнальным столиком, взяла одну пару кроссовок в руки. – Какие красивые! И лёгкие! – она повертела их, разглядывая.

– Спецзаказ, – сказал Юхан с характерным прибалтийским акцентом. – Модель Ивана Лендла. Для игры на грунте.

– Ого. – Лиля поднесла кроссовок к носу, понюхала. – А пахнут они… как новая машина!

Илзе моргнула.

– Ты нюхала новые машины?

– Ага! – Лиля кивнула, не отрываясь от обуви. – Комбинат мне обещал «Жигули» подарить, когда в сборную попаду. Мы с Витькой в автосалон ездили, смотрели. Там такой запах! – она зажмурилась, улыбаясь.

Илзе промолчала. Отметила про себя: «Комбинат обещал машину. Упакована».

– Садись, – сказал Юхан. – Нужно замерить стопу.

– Сейчас! – Лиля шлёпнулась на диван рядом с Илзе – так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Илзе инстинктивно подалась в сторону. Лиля не заметила. Вытянула ноги вперёд, поставила босые пятки на пол. – Вот. Готова!

Юхан молча опустился на колено перед ней, достал измерительную линейку.

Илзе смотрела на Лилю. Изучала.

Лиля сидела расслабленно, чуть ссутулившись, болтая ногой, которую Юхан пока не измерял. Халат сполз с одного плеча – она поправила его, даже не глядя. На коленях – старый синяк, уже желтеющий. На щиколотке – ссадина, свежая, розовая.

Следы спорта.

Но не теннисные. Это от волейбола? Илзе машинально провела взглядом по её рукам – запястья тонкие, но крепкие. Пальцы длинные, без маникюра, ногти коротко острижены. На среднем пальце правой руки – небольшая мозоль. От ракетки?

– Больно? – спросил Юхан, надавливая на свод стопы.

– Не-а. – Лиля покачала головой. – Щекотно.

– Терпи.

– Терплю.

Илзе решила, что пора начинать.

– Лиля, – сказала она. – Я сегодня смотрела твой матч с Ковалёвой.

– Ага. – Лиля кивнула, не отводя взгляда от Юхана, который что-то записывал в блокнот. – Витька сказал, что вы с трибуны наблюдали. Видели, как я один раз упала, споткнулась и покатилась? Но мяч взяла!

– Видела. – Илзе сделала паузу. – Скажи, а… почему ты выбрала именно такую тактику?

– Тактику? – не понимает девушка.

– Нашли, о чем спрашивать. – говорит Арина, входя в зал и расставляя чашки на журнальном столике: – Лилька и тактика… ха, очень смешно. Вы чай будете или кофе? И чай с молоком или без? У меня конфеты есть и печенье, бельгийское. – она достает вазочку из серванта.

– Не было у меня никакой тактики! – защищается Лиля, зажмурившись: – у меня только юбка и топик!

– Лилька не придуривайся. – говорит Арина: – я же вижу, когда ты придуриваться начинаешь, говори с Илзе серьезно, у тебя может быть карьера решается. Уйдешь в теннис, оставишь меня единственной Королевой Волейбола.

– Лааадно. – тянет Лиля и поворачивает голову к Илзе: – но и правда не было тактики. Я просто играла.

– Просто играла… – прищуривается Илзе: – а зачем тогда весь первый сет Ковалевой мяч под правую руку давала? Ей даже двигаться не пришлось…

– Чтобы ей удобнее было. – отвечает девушка: – она левую коленку берегла… сперва не видно, но потом я заметила. И там у нее наколенник был.

– Зачем? – не понимает Илзе.

– Что зачем? – не понимает Лиля.

– Лилька! – Арина ставит вазочку с конфетами и печеньем на стол: – ты же видишь, что нормальные люди тебя не понимают! Тебе переводчик нужен с инопланетного на человеческий! – она поворачивается к Илзе: – у них там на Веспере или Венере главное, чтобы было весело и прикольно. А когда невесело, неприкольно и не круто, то она чахнуть начинает, плесенью покрываться и, чего доброго, помрет. Так?

– Так! – сияет Лилька: – ура, у меня свой переводчик теперь есть!

– В общем она так играла, потому что ей играть нравится. – переводит Арина, разводя руками: – ей обычно ракетку в руки не дают, вот она и оторвалась. Тут есть своя извращенная логика, Илзе Карловна, ведь если бы она в полную силу играла, то игры не было бы. Всухую бы выбила вашу Ковалеву за десять минут и все. А ей такое не по нраву, вы на нее посмотрите… ей играть охота. Потому у нее каждый розыгрыш такой длинный был.

– Интересно… – Илзе переводит взгляд на Лилю, которая отдала свою стопу в руки мастера и откинулась на спинку дивана.

– Гости в дом это хорошо! – на пороге гостиной появляется Виктор: – а мы как раз ужинать собрались! На ужин сегодня… пюрешка с котлетой!

– Ура! – Лиля выкидывает вверх сжатый кулак.

– У вас каждый раз на ужин одно и то же… – ворчит Арина: – нашла чему радоваться, блаженная.

– Вчера с макарошками были! – возражает Лиля.

– Спасибо, мы уже поели. – говорит Илзе, подаваясь чуть вперед: – лучше скажи мне, Лиля… а почему тогда во втором сете ты ее гонять стала по корту?

– А это мне Витька сказал. – отвечает Лиля, вставляя ногу в кроссовок, подогнанный мастером: – сказал, что ей тоже играть хочется. И правда, вот мне бы в одно и то же место подавали – скучно же? Вот я и исправилась.

– Исправилась…

– Ага. Витька сказал, что та девушка тоже хочет себя показать и поиграть вволю. Побегать. Сказал, что, если бы у меня коленка болела – чего бы я хотела? А я бы хотела играть.

– … – Илзе смотрит на эту странную девушку, переваривая ее слова.

– Пойду я чайник принесу. – сказала Арина, нарушая тишину: – а то культурный шок от общения с Лилькой это надолго.

– Лиль, как тебе обувь? – спрашивает Виктор, наклоняясь к ее ножкам: – не натирает нигде? Завтра попробуем сет в них, если все нормально будет.

– Не натирает. – кивает девушка: – удобно и мягко. И ногу облегают так хорошо… я бы прямо в них уснула!

– В обуви сегодня никто спать не будет. – предупреждает Виктор. Илзе переводит на него взгляд. «Мне Витька сказал» – вспоминает она. Виктор – ее тренер по волейболу и он, несомненно, имеет огромный авторитет в ее глазах. Значит нужно его на свою сторону перетащить, чем-то заинтересовать. Понятное дело что он будет против того, чтобы талантливая девочка от него ушла… но ведь можно и его с собой переманить? Интересно, а у него тоже квартира от Комбината?

И самое главное – она ошиблась. Она считала, что Бергштейн – хладнокровная садистка и психопатка… черт да все так посчитали, а она на самом деле – светлая и наивная как чукотская девочка. С другой стороны, кому интересна наивная девочка из провинции? Если противники узнают ее настоящую, то будут играть на этих чувствах, вызывая жалость и эксплуатируя чувство вины.

Нет, думает она, репутация хладнокровной садистки нам на руку. Пусть боятся. Пусть видят ее светлую широкую улыбку и ужасаются ею. Видимо в волейболе с ней то же самое случилось, вот откуда кличка «Железный Кайзер»…

– Хорошо. – говорит Илзе: – Виктор, нам с вами нужно будет поговорить наедине. Насчет будущего вашей подопечной. Теплицкий не вытянет. Он стар и сломлен, у него личные проблемы. Я понимаю, что решение будет за Лилей, но предлагаю подумать. Если она согласится перевестись в теннис, то через два года ее лицо будет на обложках всех спортивных журналов мира. Мировая слава, международные чемпионаты и престижные турниры, возможность выступать за границей и…

– Я домой хочу. К Маше. – говорит Лиля.

– Перевожу – не хочет она чтобы лицо на обложках всех журналов. – хмыкает Арина: – вот такое кино.

КОНЕЦ ДВЕНАДЦАТОЙ КНИГИ

Примечание автора – не расходимся, ждем продолжения!