Текст книги "Между светом и тьмой (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Слуги с улыбками на лицах стали быстро расходиться, а Хельга в сопровождении мужчины пошла в свою башню.

– Вы были правы, наставник, – сказала Хельга, когда они остались одни. – Темное колдовство чуть не сгубило князя.

– А что с приворотом? Почему сейчас ему так плохо?

– Да, был приворот и давно, еще до того, как мы поженились. А плохо, потому что за него две силы боролись – темная и светлая, вот и разрывали душу нашего князя на две части – человеческую и звериную.

– Княгинюшка, ты не уедешь? – с надеждой в голосе спросил хмурый мужчина.

– Нет, я останусь, – улыбнулась она виноватой улыбкой. – Я буду рядом с ним.

– Хорошо, – облегченно выдохнул наставник.

Глава 17.

За разговором они дошли до холла, чтобы через него пройти в «женскую» башню. Еще спускаясь по лестнице, услышали какой-то шум, крики. К своему неприятному удивлению Хельга узнала голос Ингрид, посмотрела на Гудбранта. Мужчина нахмурился и поспешил к входной двери.

– Пустите меня, – требовала женщина, держа на руках какой-то сверток. – Как вы смеете не пускать меня в замок, меня – мать вашего будущего князя. Мой сын наследник Эрика Справедливого, после смерти князя мой сын займет его трон. Пустите, я приказываю!

– А почему ты решила, что князь умрет? – спокойно спросила Хельга, выступая из-за спины Гудбранта, хотя в ее груди горела ярость. – С чего ты взяла, что он вообще умирает?

Гудбрант сказал, что о смертельной ране князя слуги никому не рассказывали и никто не знал, что он отправился за Хельгой. Всем было сказано, что князь просто отдыхает с долгой дороги.

– Ну как же, он был ранен разбойниками отравленным клинком, – ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела Хельгу и даже не понимала, что говорит то, о чем никто не знал, кроме воинов, которые принесли князя в замок.

– А ты откуда об этом знаешь? – спросил Гудбрант, подходя к женщине. – У разбойников что ли спросила? Так они все убиты. Ничего они не могли никому сказать.

– Я…нам…мы…, – она стояла и лихорадочно думала, что должна сказать, ее глаза перебегали с лица Хельги на лица стражников, обступивших ее. – А ну пустите меня, я должна быть рядом со своим мужем. У меня его сына.

Она пошла вперед прямо на стражников, которые перегородили ей дорогу.

– Да как вы смеете? – вновь ее голос зазвенел под высоким потолком холла. – Я ваша будущая княгиня, а мой сын – князь. Уже сегодня вы все будете плакать и просить у меня прощения. Я требую пустить меня. Я должна быть рядом с мужем.

От ее криков проснулся ребенок и заплакал.

– Вот, посмотрите, что вы сделали, мой мальчик проснулся. Ваш будущий князь проснулся. Вы все ответите за каждую его слезинку.

– Гудбрант, – обратилась Хельга к наставнику, – отведите женщину в комнату, где она никому не помешает и проследите, чтобы она не сбежала.

– Да как ты смеешь так разговаривать со мной? Ты уже никто, ты уже не жена Эрика, а я мать его сына.

– Вот и проверим, кто из нас кто, – спокойно ответила Хельга, хотя в ее душе клокотала злоба и обида.

Она видела личико мальчика, которого всем показывала Ингрид. Он был очень похож на Эрика и на ее дочерей. Сомнение вновь закружилось в ее душе, обожгло грудь болью. Но она должна все узнать до конца.

Женщину схватили двое стражников и потащили куда-то наверх, чтобы она не смогла сбежать.

– Не волнуйтесь, княгиня, – ответил один из них. – Мы ни мгновение глаза с нее не спустим.

Ее крики и плач ребенка еще долго были слышны в башне. А Хельга в каком-то опустошении стояла посреди холла.

– Пойдем, Хельга, – Гудбрант взял ее за руку. – Тебе надо переодеться и поесть. Потом пойдем к князю. Мы со всем разберемся.

Она кивнула и пошла за мужчиной. В комнате ее встретила Ката, служанка лет сорока, которая раньше прислуживала Ульрике и которую Хельга хорошо знала. Ката обрадовалась, кинулась к княгине.

– Госпожа, ваши вещи уже здесь, я разложила их, приготовила воду горячую. Пока вы моетесь я принесу обед. Вам отдохнуть надо. Мы так все рады, что Вы вернулись.

Женщина со слезами на глазах говорила и говорила, не в силах остановиться. Хельга улыбалась. Она на всех лицах видела искреннюю радость.

Уже приведя себя в порядок и сидя за столом, где Ката поставила ей тарелки с едой, она стала расспрашивать женщину.

– Да что говорить, – махнула служанка рукой, – как Вы с девочками уехали, словно солнышко кто-то погасил, ни одного светлого дня не было. Сначала зима вьюжила, все никак уходить не хотела, потом дожди шли, летом зерно не взошло. Хорошо только, что птица и свиньи были, так и пережили вторую зиму. Да вот потом еще беда, мор какой-то по лендам пошел. Много людей умирать стало. Вот и поехал князь наш, чтобы узнать, чем людям помочь. Говорят, что все это силы злой ведьмы.

– Ката, скажи, а ты не знаешь эту ведьму?

– Говорят, что это мать ярла Кнута. Ой и злющая баба была, она и невестку свою изморила, когда та эту Ингрид родила. Говорит, что она силу ей свою передать хотела, но девка пустая оказалась, кроме злобы ничего в ней не было. Вот и не перешла к ней сила бабкина. А так она многим жизнь портила.

– А она сейчас жива?

– Нет, – Ката покачала головой, – говорят, ее труп нашли возле берега, после того как наши князь Айварс с княгинюшкой Ульрикой погибли в той буре. Лежала вся иссохшая, словно палка. Сожгли ее останки. Наша городская ведунья ходила туда, говорит, что она черную магию творила на том берегу. Знаки остались колдовские. Она их стерла, свои защитные поставила.

Хельга склонила голову, страшная мысль билась в ее голове. Неужели Кнут со своей дочерью хотели княжеский род извести, даже пошли на такое? Она же помнила, как темная сила закрутила тучи, била молниями, поднимала волны. Ей тогда пришлось отдать почти все свои силы, чтобы успокоить стихию. Она тогда чуть свою дочку не потеряла. И потом, это отравленное оружие, которым князь был ранен. Не осталось ли темного зелья от этой ведьмы, которым Кнут или Ингрид воспользовались. И почему они решили убить князя? Ей надо было поделиться своими мыслями с кем-нибудь.

Женщина быстро поела.

– Ката, я пойду к князю. Спасибо тебе за все, – она обняла женщину, которая растрогалась и заплакала.

– Да что Вы. Это мы должны благодарить Вас. Как Вы вернулись, так и солнышко впервые за последнее время вышло, непогода успокоилась. Да и князя Вы спасли. Так что низкий вам наш поклон.

Хельга вышла из комнат и направилась к княжеским покоям. Она не ошиблась, нашла Гудбранта в гостевой комнате. Мужчина дремал, сидя за столом, положив голову на согнутую руку, как она до этого. На улице уже было темно, в комнате горели свечи. Она проверила князя, отпустила Вильдеборгу отдохнуть, а сама села рядом с мужем. Он спал, теперь его дыхание было спокойным, его больше не било в лихорадке. Уставший, но довольный Агмунт был тут же.

– Иди отдохни, – попросила его Хельга, – мы с Гудбрантом побудем с князем.

Слуга был таким уставшим, что даже не стал сопротивляться, просто поднялся, поблагодарил Хельгу и вышел. Хельга вышла в гостевую комнату, оставив дверь спальни открытой.

– Гудбрант, надо поговорить, – сказала она и поделилась с наставником всеми своими мыслями.

– Мать Кнута, говоришь? Не знал, – он нахмурил брови. – Никогда бабских сплетен не слушал, а зря, мог бы и раньше узнать о ней, может и избежали бы беды. Говоришь, что наша городская ведунья узнала ее?

– Да, Ката говорит, что узнала. Сожгли на костре ее останки.

– Хорошо. Завтра все узнаю. Я допытаюсь у этой змеи, что они делали с князем. И про эту бурю все узнаю. Может ты и права, что это их рук дело. А еще утром пошлю воинов своих, чтобы они Кнута этого схватили. Тоже надо будет допросить его.

За тихими разговорами прошла ночь. Гудбрант помогал Хельге делать князю перевязки, поить зельями. Лицо мужа становилось чистым, ушли темные круги. Утром, когда первые лучи заблестели на небе, Хельга увидела, как дрожат его ресницы. Еще немного и он открыл глаза, обвел туманным взглядом комнату, увидел Хельгу и его взгляд застыл на ее лице.

– Хель, Хельга, это ты? – голос был слабым, хриплым.

Он поднял слабую руку, развернул ладонью вверх, словно просил положить в нее руку.

– Да, это я, – ответила она, но отстранилась от него. – Скажи, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, словно заново родился, – опустил руку и нахмурился.

Она поднялась, взяла чашку с зельем вернулась к князю.

– Выпей это.

– Зачем? – он отвел взгляд от жены. Было больно, когда она отказалась взять его руку.

– Чтобы вернуться к своим людям. Они ждут тебя. Это зелье придаст тебе сил, – голос был спокойным, сухим.

– А ты? Ты ждешь меня? – он внимательно посмотрел в ее лицо.

– Я тоже жду, – ответила Хельга, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

В душе по-прежнему была обида на мужа, никак не хотела уходить. Да и то, что где-то в замке находится Ингрид с ребенком, который похож на Эрика не давала ее сердцу покоя. Ну не могла она простить мужчине измену, пусть даже под чарами. Не могла она принять его после другой.

– Хорошо, – он постарался приподняться, но сил не было.

К нему подошел Гудбрант, поднял ему голову, взял из рук Хельги кружку, дал напиться. Князь пил и чувствовал, как его тело наполняется легкой светящейся силой, словно он вновь был со своей женой. Он смотрел на нее и видел всю боль в ее глазах. Как он мог не замечать, что она любит его так, как не полюбит ни одна другая? И тут же в голове вспомнился этот тяжелый сон.

***

Эрик помнит, как было тяжело. Хельга уехала, увезла дочек, словно предала его. Обида на жена поселилась в его душе. Но оставалась Ингрид, к которой его то тянуло, то ненавидел ее. Эрик словно разрывался на части, не понимая, что с ним происходит. Он старался скрыться от той, кого так долго хотел, а сейчас не мог видеть ее. Он везде поставил стражников, чтобы они не пускали девушку к нему, но вновь встречался с ней взглядами и его с такой силой тянуло к ней, что он бросался на нее, как дикий зверь. Казалось, что после близости с ней он должен получать удовольствие, но наступало какие-то дикое опустошение, силы покидали его, а внутри ворочался недовольный зверь. Но зато его на какое-то время переставало тянуть к девушке. И тогда он не поддавался на ее уловки, не велся на речи, когда она говорила, что желает стать его женой и быть вместе. Он злился, метался, потом вновь поддавался своей дикой безумной похоти, затем снова после близости старался закрыться от Ингрид, которая не хотела отпускать его. Каждый раз он слышал ее слова: «Ты мой, ты всегда будешь моим. Я так долго ждала тебя, ты от меня никуда не денешься».

Когда Ингрид сказала, что ждет от него ребенка, Эрик выгнал ее, что-то в душе потребовало избавиться от этой женщины как можно быстрее. Но когда Ингрид увезли, черная мгла накрывала его, он хотел вернуть женщину, все кричало, что она должна быть рядом, но в то же время еще одна сила кричала, что он не хочет и не должен видеть ее. Ее слова о ребенке жгли его изнутри. А если это правда, и она ждет их сына? Их первенца? Он вспоминал, как плохо обошелся с ней, выгнал, как собаку, а теперь хотелось вернуть, бросится в ноги и просить прощения. Он был уже готов сам поехать, но старый наставник тогда просто дал ему пощечину и запретил думать об Ингрид. На какое-то время его отпустило, он смог здраво мыслить.

С каждым днем ему становилось все хуже и хуже, он слабел, давно не чувствовал голода, с трудом заставлял себя хоть что-нибудь съесть. Верный наставник постоянно просил его подойти к Вильдеборге, но Эрик отказывался. А потом он упал без чувств, пришел в себя в своей комнате, Вильдеборга суетилась возле него, плакала, что-то говорила о черном привороте. Эрику стало немного легче, мысли об Ингрид и сыне больше не жгли его так сильно, хотя где-то в глубине души крутилось что-то темное, которое хотело увидеть ее, спросить о сыне.

Дел навалилось так много, что спать некогда было. Всю весну и лето шли дожди, которые размывали дороги, заливали поля, зерно не взошло, взошедшая пшеница гнила на корню. В море куда-то ушла рыба. Остались только птичники и свинарники, которые были построены по указанию жены. Вот тогда он вспомнил ее слова. Зимой случилась новая напасть, по землям княжества пошел мор. Умирали люди, домашний скот. Старая Видельборга со своими знакомыми городскими знахарками варила зелья, которое раздавала всем нуждающимся. Эрик собрал отряд из пяти стражников, взял у старой знахарки побольше таких зелий и отправился по лендам, где нуждались в их помощи.

Они уже возвращались домой, когда недалеко от Адельбурга на них напали разбойники, не меньше двенадцати человек. Их небольшой отряд в шесть человек смог оказать достойный отпор, все разбойники были ими убиты, но и они все получили ранения, один стражник погиб. Лицо разбойника, с которым он бился, показалось Эрику знакомым. Этому разбойнику удалось ранить его в спину клинком, который он выхватил из-за пояса и метнул в князя. Его стражник убил разбойника, а Эрик выдернул клинок из своего тела, после чего Тьма накрыла его, и он упал со своего коня, перед этим успел вспомнить – этого разбойника он видел в замке Кнута в его свите.

Как его везли в замок, князь не чувствовал. Он только ощущал, что сгорает в адском огне, его тело словно медленно поворачивали на огромном вертеле, чтобы огонь достал до всех его членов. Он рычал, кричал, бился, хотел освободиться от этой нестерпимой боли. Иногда наступало облегчение, но огонь разгорался снова, и он начинал кричать. А потом он почувствовал рядом с собой легкое дуновение прохладного ветерка, его окутал запал меда и луговых трав. Так пахла только одна женщина, и он позвал ее, но она снова ушла от него. Но огонь больше не сжигал его, с каждым мгновением становилось легче. А потом он словно провалился в темноту.

Эрик чувствовал, как его душа оставляет тело и летит вперед, где находится Великий Порог. Что-то тянуло его туда, словно какая-то черная сила вцепилась в его душу своим когтями, звала, не отпускала. И он перешел за Вечный Порог. Вокруг была темнота. Его душа зависла в пространстве. Он огляделся, не зная, куда дальше идти, потом увидел какое-то свечение и направился туда. К своему удивлению он увидел своих родителей, которые стояли на берегу бушующего моря и держали за руки маленького мальчика. Он был так похож на Эрика, но волосы цвета темного золота говорили, что это не он.

– Сын? Ты зачем здесь? – спросил отец. – Твое время еще не пришло.

– Я умер, – ответил Эрик.

– Нет, – мать покачала головой. – Ты жив, твое тело живо. Только твоя душа здесь. Тебе надо возвращаться и исправлять свои ошибки.

– Ошибки? Ты о чем? – недовольно спросил Эрик. – О каких ошибках ты говоришь?

– О том, что ты предал свою жену, предал ту, кто любила тебя больше жизни, кто шла за тобой и ничего не требовала взамен, дарила тебе прекрасных детей. Ей была нужна только твоя любовь, а ты отдавал ее другой.

– Я любил Ингрид!

– Нет, сын. Это не любовь. Она приворожила тебя, еще когда ты был молод, – покачал головой отец. – Мы тогда с матерью смогли отвести от тебя этот приворот. Но она не оставляла надежды завладеть тобой. Помнишь, как ты себя чувствовал, когда она появлялась? И что было, когда мы заставили носить пояс, который для тебя сделала Хельга?

– Я не верю! Ингрид любила меня, а я любил ее, но из-за вас мы не могли быть вместе.

– Твоя Ингрид убила нас, – резко произнес отец. – Это по ее приказу ее бабка темная колдунья наслала тот ураган, в котором должен был погибнутьты. Но она не знала, что вместо тебя поплывем к острову мы. Об этом никто не знал. И это по приказу Ингрид и ее отца на вас напали разбойники. Ты ранен не простым оружием. Клинок ножа, который кинули тебе в спину, отравлен ядом Тьмы. Только Хельге удалось удержать твое тело, не дать ему умереть, расправиться с Тьмой, что пожирала тебя.

– Хельга, – Эрик рассмеялся. – Да что она мне может дать? Вы говорите, что она дарила детей? Мне был нужен наследник, а она рожала мне девок. Она даже сына не могла мне родить. Я любил Ингрид, – выкрикнул он, – а вы заставили меня жениться на другой! Моя душа всегда была с другой женщиной, и она носит моего сына.

– Сын, твоя душа отравлена черным ядом, ты не хочешь видеть свет, который тебе дарила Хельга. Вспомни, как ты чувствовал себя после ночи с ней? А после ночи с Ингрид? Ты говоришь, что тебе нужен наследник, – мать грустно улыбнулась. – А ты знаешь, что в тот день, когда ты променял жену на Ингрид, вы должны были зачать своего сына, – она с любовью посмотрела на мальчика, которого они с Айварсом держали за руки, погладила его по голове. – Его душа уже ждала, когда вы будете с Хельгой близки, чтобы прийти в этот мир. А ты выбрал тьму. Ты сам не пустил в свою жизнь своего сына. Это не Хельга виновата, а ты.

– Нет, это Ингрид родит мне сына, моего настоящего наследника!

– Когда она придет к тебе с ребенком, отведи их в алтарную комнату, – приказал отец. – Я не могу больше спорить с тобой. У нас больше нет времени. Ты должен возвращаться, Одинар услышал мольбы твоей жены и отпустил твою душу, чтобы ты исправил свои ошибки. У тебя будет наследник, если ты все сделаешь правильно. У вас на роду написано пятеро детей – три дочери и два сына. Если ты захочешь, они родятся. А сейчас иди отсюда, твое время вышло.

Отец сделал взмах рукой, словно выгоняя его душу оттуда, и Эрик открыл глаза.

Глава 18.

Эрик смотрел на уставшее лицо жены, стараясь что-то увидеть в нем. Отголоски странного и страшного сна все еще были в нем. В его сознании все смешалось – Ингрид, Хельга, Тьма и Свет, Любовь и Предательство. А разве Хельга не предала его, когда уехала? Он мотнул головой. Нет, это он предал ее.

– Хельга, спасибо, – проговорил Эрик.

Она только кивнула головой и вышла из комнаты. Гудбрант остался рядом с князем. После зелья, что ему дали выпить, он словно стал наполняться силой. Скоро он почувствовал, что сможет подняться.

– Наставник, расскажи мне все, что было, – попросил Эрик.

– Хорошо, – ответил мужчина и рассказал все с того момента, как князя привезли в замок. – Ингрид отвели на верхний венец башни, там ее охраняют мои люди.

Эрик кивнул головой. Завтра он отведет ее и мальчика в алтарную комнату, он должен убедиться в словах отца и матери. Мужчина закрыл глаза, прислушался к своим чувствам. Про себя назвал имя Ингрид, но оно не отозвалось в его души, словно никогда не страдал по ней, словно она всегда была ему чужой.

– Приворот. Ты сказал, что был приворот, – проговорил Эрик.

– Да, – Гудбрант кивнул головой. – Очень сильный. Сначала Вильдеборга смогла смягчить его, но не снять, а сейчас силой вельи твоей жены его больше нет.

– Как она? – тихо спросил Эрик.

– Кто? – не понял наставник.

– Хельга. Она…

– Она приехала сразу же, как мы сказали о тебе. Бросила все, оставила дочерей и примчалась.

– Дочери, – он слабо улыбнулся.

– Девочки очень похожи на тебя, князь. Будут первыми красавицами. Ох, и намучаешься же ты отгонять от них женихов.

Эрик усмехнулся. Он вспомнил лицо золотоволосого мальчугана, которого видел во сне и закрыл глаза. Сколько ошибок он наделал. Родители правы. Он должен их все исправить.

***

Ночь прошла спокойно, жар больше не возвращался, и Эрик смог спокойно обо всем подумать. Последний год с небольшим он словно находился в каком-то темном тумане, совершал поступки, которые сейчас никогда бы не смог оправдать. Может родители правы, Ингрид использовала приворот? Да зачем врать Гудбранту и его верному Агмунду, а также старой знахарке, которая еще принимала его роды? Он долго блуждал в своих воспоминаниях и вспомнил тот день, когда ему было двадцать и он столкнулся в темном коридоре замка с Ингрид. Она тогда коснулась его груди рукой, а потом это место жгло, словно приложили раскаленный меч. С того дня он стал думать о ней. Когда вновь увидел, на него словно опустилась Тьма и он плохо помнил, что с ним происходит. И он вспомнил, как ему было хорошо с женой, в ее объятиях он словно наполнялся чистой искристой силой. И память подкинула, как Ингрид словно выпивала из него последние силы.

Ребенок, которого носила Ингрид. Эрик тяжело вздохнул. Не хотелось верить, что это его сын, но то, что он был с ней, этого не исправить. Он никогда не задумывался о последствиях, словно терял голову, когда девушка касалась его. Надо проверить на алтаре. Эрик улыбнулся, когда вспомнил, как алтарь светился, когда его дочки касались серого камня. А если и сейчас алтарь будет светиться? Что ему делать?

В тяжелых раздумьях он встретил следующее утро. К нему сразу же пришел его верный Агмунд, который помог князю принять ванну и одеться. Он был еще слаб после ранения, но оставлять дела не хотел, все надо решать сейчас. Гудбрант ожидал его с хмурым лицом, сидел в гостевой комнате за столом.

– Что собираешься делать, князь? – спросил наставник.

– Буду разбираться. Где Хельга?

– У себя. Надо позвать?

– Нет. Пусть отдыхает. Где Ингрид?

– В этой башне на верхнем венце. Двое стражников сторожат ее.

– Хорошо, – кивнул головой Эрик. – Надо поесть, потом пойдем разбираться с ней.

– Может Хельгу позвать?

– Не надо. Не стоит ей слышать то, о чем я буду спрашивать, – Эрик поморщился, понимая, что Хельге явно не понравился, что ее муж имел связь с другой женщиной.

Наставник покивал головой.

После завтрака мужчины поднялись и направились на верхний венец башни. В коридоре у двери стояли два стражника.

– Почти всю ночь кричала, – доложил один, – угрожала.

– Ничего, сейчас разберемся, – сказал князь. – Открывай дверь.

Дверь скрипнула, Эрик и Гудбрант вошли в комнату. Ингрид, которая лежала на небольшой кровати у стены, подскочила и с каким-то испугом уставилась на князя, словно увидела приведение.

– Ты? Ты жив? – в голосе звучал ужас.

– А почему я должен быт мертвым, – спокойно спросил Эрик.

– Тебя же ранили отравленным клинком!

– А ты откуда знаешь? – его голос оставался спокойным, только в глазах появился злой огонек.

– Да…к нам приехали люди из замка, сказали, что ты умираешь, – наконец она взяла себя в руки и смогла улыбнуться. – Я рада, что ты жив. Любимый, я так рада.

Женщина поднялась и хотела подойти к князю, обнять его. Но он выставил перед собой руку, не подпуская к себе. Эрик прислушивался к своим ощущениям. Ничего больше не тянуло к этой женщине. Она по-прежнему оставалась очень красивой, но его сердце молчало, не было той безумной дикой тяги, какая возникала всегда, когда видел ее.

– Эрик, любимый? Ты не рад видеть меня? Я как узнала, что ты умираешь, бросила все и помчалась к тебе. Я привезла с собой зелья, чтобы помочь, только их у меня отобрали. Скажи, чтобы мне их вернули, они помогут тебе.

– Спасибо, но ты немного опоздала. Зелья мне не нужны. Зачем ты с собой ребенка привезла?

Эрик видел маленького ребенка, который лежал рядом с Ингрид на постели. Он спал. Его светло-пепельные волосики прилипли к лобику. Мальчик хмурился во сне.

– Это твой сын. Я должна была показать тебе нашего сына. Смотри, какой он красивый, как ты. У него твои волосы, твои глаза. Я сейчас разбужу его, ты сам увидишь. Он похож на тебя.

В душе Эрика зародилось сомнение. Ребенок действительно был похож на него и на его дочерей в таком же возрасте. Черное неприятное чувство заскребло в груди, а если это и есть его сын?

– Эрик, я же люблю тебя, родила тебе сына. Он наш сын, твой наследник. Ну скажи, что ты рад. Твоя Хельга не смогла, а я родила сына. Обними же меня. Я так соскучилась по тебе, твоим рукам. Я простила тебя, когда ты выгнал меня. Я все простила. Вот видишь, как и сильно люблю тебя, не держу на тебя зла, и я приехала к тебе, чтобы спасти. Теперь мы будем вместе, ты, я и наш сын. Ты же рад этому?

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты назвал меня своей женой, а моего, то есть, нашего Элифира наследником. Мне кажется, что я это заслужила.

В это время мальчик проснулся, завозился в своих пеленках, открыл глаза. Они были серые.

– Хорошо, – глухо проговорил Эрик, у которого на душе стало еще тяжелее. Мальчик действительно похож на него. – Я готов признать Элифира сыном, но сначала мы должны обратиться к Одинару, посвятить ребенка ему.

– Зачем? – в голосе женщины зазвучала тревога. – Разве ты не можешь просто так сказать – это мой сын, мой наследник? Зачем все эти испытания? Сын может испугаться, он еще слишком мал.

– Нет, – резко сказал князь. – Все дети нашего рода проходят посвящение Одинару. Ты это знаешь. Мои дочери тоже были у алтаря, когда им было всего по месяцу.

– Я отказываюсь, – Ингрид схватила ребенка на руки, он тут же начал плакать. – Мы никуда с ним не пойдем. Ты просто перед всеми скажешь, что это твой сын.

– Ты чего-то боишься? – князь понизил голос и прищурился.

– Нет, я ничего не боюсь. Но не могу, чтобы было плохо нашему сыну.

Ребенок продолжал заливаться плачем.

– Успокой его и пойдем. Если ты хочешь, чтобы я признал его сыном, мы сейчас пойдем в алтарную комнату, – отрезал Эрик.

– Но я не готова! – Ингрид цеплялась за любую возможность, чтобы отказаться от алтарной комнаты.

Эрик подошел к ней, взял из ее рук мальчика, и он тут же успокоился и внимательно уставился на мужчину.

– Одевайся, у тебя мало времени – приказал Эрик и вышел из комнаты.

– Подожди, – женщина побежала за ним, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы.

Эрик шел впереди широким шагом. За ним еле поспевала Ингрид, которая пыталась забрать из рук князя ребенка. Гудбрант шел следом за ними, сделал рукой знак стражникам следовать за ними. Эрик хотел закончить с этим быстрее, а потом прийти к Хельге и поговорить с ней.

Они спустились в холл, откуда вела лестница в алтарную комнату. Они не успели дойти до нее, как в холле появилась Хельга. Она шла в покои князя с чашкой в руках, в которой несла для мужа зелье. Увидев мужа с ребенком на руках и Ингрид, которая успела подбежать к мужчине и вцепиться в его руку, остановилась.

– Мы идем к алтарю, – проговорила Ингрид, глядя на Хельгу таким взглядом, словно хотела убить ее, – чтобы Эрик признал нашего сына и тогда он станет законным наследником, я стану его женой, а ты можешь убираться с моего пути.

Хельга посмотрела на мужа, потом молча развернулась и направилась в свою башню. Он увидел в ее глазах такую боль, что на мгновение закрыл глаза, глухая боль стукнула его в грудь. Но бросаться за женой вслед он не стал, а повернулся и направился к винтовой лестнице.

Возле алтарной комнаты их встретил Одингерд. Служитель поклонился князю, открыл дверь. Ингрид посмотрел на служителя снисходительным взглядом и гордо прошествовала в алтарную комнату с видом законной княгини.

– Гудбрант, ты пойдешь с нами, – приказал Эрик.

Мужчина кивнул и вошел в комнату. Одингерд начал читать молитву-обращение к Одинару, попросил признать ребенка, который находится на руках князя, сыном и наследником. Ребенок начал куксится, потом заплакал, стал вырываться из рук Эрика, но мужчина крепко держал его. Ингрид пыталась вырвать сына из рук князя, но ее остановил наставник, покачал головой. Эрик встал на колено возле алтаря.

– Возьми его руку и приложи к алтарю, – приказал он женщине, в глазах которой появился суеверный страх.

– Нет, нет, нет-нет-нет, я этого не сделаю, – она попыталась отойди подальше от алтаря.

Ребенок заливался плачем. Гудбрант подошел к Ингрид, взял ее за плечи, подвел к ребенку.

– Бери его руку и приложи к алтарю. Ты же хочешь, чтобы его признали наследником князя? – с угрозой в голосе проговорил наставник.

Ингрид пыталась вырваться из его крепких рук, но мужчина подвел ее к стоящему у алтаря Эрику.

– Бери, не заставляй применять к тебе силу, – прорычал наставник.

Женщина взяла ручку сына, которую он выпростал из пеленок, приложила ладошку к камню. Ребенок закричал еще сильнее и отдернул ручку, а алтарь покрылся льдом.

– Это не твой ребенок, князь, – громко проговорил Одингерд. – Эта женщина хотела обмануть тебя. За это будет наказана нашим богом.

– Я ненавижу вас, ненавижу, – она выхватила из рук Эрика сына, не заботясь о том, что ему больно и неудобно, побежала к двери. Гудбрант в два шага догнал женщину.

– Не спеши, Ингрид. У нас к тебе еще очень много вопросов.

– Отпусти. Я прокляну всех вас. Вы еще узнаете мой гнев. Мой отец отомстить за меня.

– Твой отец сегодня будет в замке под замком, – сказал наставник. – А вот ты будешь казнена за все то, что сделала княжеской семье, за то, что убила руками своей бабки князя Айварса и княгиню Ульрику.

– Я не хотела убивать их, – она кричала и уже не могла остановиться. – Я хотела, чтобы умер Эрик. Он обидел меня! Он должен был умереть! Но я простила его, дала еще один шанс, чтобы он был со мной. А он выгнал меня, как собаку. Это я наняла тех разбойников и дала им отравленный клинок. Он должен был сдохнуть. От бабкиного яда еще никто не выживал. А мой ребенок должен был стать его наследником. Я ненавижу всех вас. Будьте вы все прок…

Она не успела договорить, как раздался грохот, в женщину ударила молния, и она осела на пол, сжимая в руках ребенка.

– Она наказана за свои темные дела, убийства, приворот, обман, – раздался голос со стороны трона. Все обернулись и увидели Одинара. – Это моя воля. Никто не смеет идти против воли богов, никто не смеет покушаться на жизнь княжеской семьи.

На алтаре появился свиток. Одингерд взял его, развернул, прочитал, передал князю. Тот кивнул головой.

– Унесите отсюда тело, – сказал он наставнику, поднял с пола ребенка, который уже заходился плачем. – Не плач, – казал он мальчику, – мы найдем тебе хорошую семью.

И ребенок успокоился.

Они вышли из алтарной комнаты, по приказу наставника двое стражников вынести тело Ингрид. Эрик шел с ребенком на руках и его сердце было совершенно спокойным. Он не чувствовал вину за смерть Ингрид, которая виновата в смерти его родителей, которая обратилась к темной магии, чтобы приворожить его, которая хотела обмануть его, заставить признать чужого ребенка законным наследником княжеского рода. И ничего не чувствовал к ребенку, который успокоился в его руках, начал засыпать. Он помнил, как от нежности сжималось его сердце, когда он нес своих дочерей. А сейчас, когда он убедился, что это не его сын, в его душе была только жалость, что ребенок остался один. Оставлять его в замке он не может, будут ходить слухи о незаконном ребенке, тем более что мальчик очень похож на него.

– Дай мне, – сказал Гудбрант, когда они поднялись в холл. – Я отнесу его няне. Незачем, чтобы тебя видели с чужим ребенком на руках.

Князь передал ребенка наставнику.

– Скажи, стоит ли мне сейчас пойти к Хельге?

– Да. Ты должен пойти к ней.

***

Хельга была в своей комнате, стояла у окна, обняв себя руками, словно пыталась согреться. Служанки с ней не было. Эрик прошел в комнату, подошел к жене.