Текст книги "Между светом и тьмой (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– Хорошо, – кивнула она головой, понимая, что никто не хочет услышать ее. Но сердце все сильнее сжималось от предчувствия скорой беды.

Эрик отвернулся от нее, наблюдая, как корабль с родителями, воинами и дарами отходит от берега. Ничего не предвещало беды, но Хельга не могла даже сдвинуться с места, когда Эрик через какое-то время окинул ее не слишком добрым взглядом. Он видел, что она с трудом держится на ногах, его лицо скривилось в брезгливой гримасе, потом повернулся и ушел, а она осталась. С трудом передвигаясь на отекших ногах, она дошла до большого камня, присела на него. Она решила дождаться, когда корабль доберется до острова, шептала про себя молитвы к Фрейе и Одинару, чтобы они хранили корабль и всех, кто на нем.

Корабль все дальше и дальше уплывал от берега, Хельге казалось, что и остров тоже начал удаляться, по крайней мере, его затянуло туманом и он словно слился с горизонтом. Она закусила губу до крови. Сердце бухало с такой силой, что ей становилось больно, а еще дочь стала пинаться, спину свело судорогой. На нее смотрели люди, шептались за ее спиной, но не подходили. Только верная Дагни стояла возле нее, стараясь прикрыть своим телом от ветра, который неожиданно стал усиливаться.

Вдруг на синее небо набежала огромная туча, которая неслась с огромной скоростью, накрывая тьмой берег и море. Первый порыв сильного ветра раскидал бочки, которые были составлены на берегу, повалил людей, которые оставались на пристани, несколько человек сдуло в море. Поднялись огромные волны, которые стали захлестывать на берег, словно хотели смыть в воду все, до чего смогут дотянуться. Полил дождь, засверкали молнии. Казалось, что небо обрушилось на землю. Ветер ревел, заглушая все остальные звуки. Не было видно ни острова, ни корабля, только огромные волны. Хельга опустилась на колени, начертила круг стала лихорадочно рисовать руны, обращаясь к силам природы, прося их утихнуть. Но ветер гнал по земле ветки, камни, которые стирали ее круг, словно кто-то там не хотел, чтобы она говорила с богами. Хельга, ломая ногти, продолжала упорно чертить на земле руны, вливая в них всю свою силу вельи, борясь с той темной силой, что обрушилась на них, во весь голос, стараясь пересилить звук урагана, кричала, взывая к Фрейе и Одинару. А потом закричала так, что ее голос услышали все, кто находился на берегу. Ее словно раздирало изнутри невыносимой болью. Она упала не землю, обхватила живот руками.

Дагни схватила какого-то мужчину, который пробегал мимо, заставила поднять Хельгу и понести в замок. Тот пытался убежать, но Дагни схватила его за рукав.

– Это наша княгиня! Если ты не поможешь ей, я просто убью тебя прямо здесь.

Мужчина что-то крикнул в ответ, но потом подошел к Хельге, поднял ее на руки и понес к воротам города, преодолевая порывы ветра, которые так и норовили сбить его с ног вместе с ношей. Он отошел шагов на двадцать, и в это время буря стала стихать, ветер стал слабеть, туча словно таяла в небе, скоро и море успокоилось. Люди стали подниматься на ноги, оглядываться, смотреть, какой вред причинила эта буря. А потом кто-то закричал:

– Смотрите! Смотрите! Корабль исчез.

***

Хельга плохо помнит, как оказалась в замке. Она только помнит страшную боль, которая раздирала ее тело, перепуганные глаза Дагни, голос Вильдеборги, которая что-то говорила ей, ругалась, растирала ее чем-то, а потом услышала крик ребенка, ее новорожденной дочери.

– Ты же смотри какая, живучая. Раньше срока родилась, видимо, очень хотела миру себя показать, – сказала старая Вильдеборга, обтирая девочку.

– Фрида, – прошептала Хельга и провалилась в темноту.

Она пришла в себя на короткое время, когда почувствовала возле себя такое родное тепло и прохладную руку на своем лбу, с трудом приоткрыла глаза, услышала родной голос:

– Тихо-тихо, лежи, девочка моя, тебе нельзя подниматься. Сейчас ты выпьешь вот этой настойки и еще поспишь. Не волнуйся, с твоей дочкой все хорошо, Ирма уже занимается ею.

– Мама, – тихо проговорила Хельги, улыбнулась и снова провалилась в темноту.

Глава 9.

Эрик широким шагом возвращался с пристани в замок. Он был зол на Хельгу, как никогда. Зачем она пугала мать своими глупыми предсказаниями? Зачем она выползла на берег в таком жутком виде? Почему нельзя было остаться в своей башне, откуда не выходила последнее время?

Все эти пятьсот шагов до Северных ворот он шел и скрипел зубами, не в силах успокоить свой гнев на жену. Он устал от нее, устал от обязанности делать вид, что любит ее. К дьяволу наказ Одинара, к дьяволу всех, кто пытался убедить его, что он будет счастлив с Хельгой. Шли дни, годы, а его сердце оставалось спокойным рядом с ней. Да, она была хорошей любовницей, ласковой, нежной, ему нравилось бывать с ней. Но это все, что он мог дать жене. Пусть все смотрят на нее, как на святую. Да, она много делает для жителей Адельбурга, но этого для него мало. Мало.

Последний год, который он готовился принять княжескую корону от своего отца, Эрик посвятил тому, чтобы понять, что он действительно хочет. Хотя он уже давно помогал Айварсу в управлении делами, но многое ему не нравилось. Отец был слишком…мягким, слишком часто помогал тем, кто не нуждался в такой милости. Надо быть жестким правителем, чтобы его все боялись. Любовь народа. А что это такое? Вон народ любит его отца, и что? Ярлы расслабились, творят на своих землях, что хотят, каждый раз посылают свои налоги в Адельбург, словно отдают последнее. Когда он станет князем, он всех поставит на место. Некоторых старых ярлов заменит на молодых, решительных, которые смогут удержать своих людишек от нарастающего недовольства. И он обязательно выгонит из замка всех прихлебателей отца, которые уперлись в заветы Предков и не хотят ничего слышать. К этим заветам, после того как Эрик провел в тайной комнате почти два месяца, читая все эти свитки, изучая настоящую историю княжества, он стал относится с пренебрежением. Кто дает эти заветы? Те, кто убивал неугодных князей, желая захватить власть? Бастарды? Те, кто выгонял своих жен только потому, что встретил другую женщину? Почему боги считают, что могут вмешиваться в людские жизни, управлять ими? Хватит.

Он внимательно читал летопись их рода и понял, что будет жить так, как хочет его сердце. Эрик напишет новую историю, и пусть отец не поймет его, ничего, переживет. Он не разрешит отцу вмешиваться в его дела.

Хельга. Да, он взял эту девушку в жены, но было ли этоегожелание? Был ли он счастлив с ней? Дала ли она ему то, что он ждал от семейной жизни? Почему он наступил на свое сердце и ждал ту, кто стала ему…помехой. Да, Хельга много делала для людей и Адельбурга, но этого Эрику не надо. Ему нужна рядом женщина, с которой рядом будет биться его сердце, кипеть кровь, с которой ночи будут яркими, страстными. Ингрид. Сколько лет он пожирал ее глазами, хотел душой, но терпел.

Воспоминание о последней встрече с ней вновь заставили его кровь бурлить. Впервые он держал девушку в руках, когда танцевал с ней. Эрик скривился, когда вспомнил Хельгу, которая стояла возле алтаря – грузная, с отекшим лицом, кругами под глазами, а потом бледная сидела за столом, кутаясь в свой плащ, надеясь, что никто не увидит ее живот. Эрика всегда злили ее закрытые платья. Она носила их, словно доспехи, застегнутая до самого горла. А Ингрид… Он всегда любовался ее белоснежной грудью в вырезе очередного очаровательного наряда. Ему так хотелось уткнуться в ее грудь лицом и дышать ее запахом. Он только на последнем балу смог узнать его – терпкий, словно роза, сразу же заполнил его.

Когда Хельга ушла, ссылаясь на недомогание, он остался за столом. Мать смотрела на него вопросительно, словно хотела, чтобы он пошел за женой. Но он отвернулся от родителей, разглядывая своих подданных. Теперь это его подданные, он может приказать им все и они будут делать. Когда Ингрид подошла к нему и пригласила на танец, он не стал отказывать девушке, слишком долго он хотел быть рядом с ней. Он кружился с ней в танце, не мог оторваться от ее глаз, которые манили его. Терпкий запах розы наполнял его, рука чувствовала ее тонкую талию, трепет тела. С огромным трудом он сдержался, чтобы не утащить ее из этого зала, где уже все были пьяны. Девушка смотрела на него своими голубыми глазами, словно говорила: «Я всегда буду твоей, только возьми меня. Я обещаю тебе счастье, такое, какое ты никогда не знал со своей женой». Но ее алые губы молчали, только улыбались.

Он вернулся за стол, проводил взглядом родителей, которые покинули пир. Эрик долго наблюдал за ярлами, которые напивались все больше и больше, вели себя, как свиньи. Он запоминал каждого и решал, кого он заменит в самое ближайшее время.

Эрик увидел, как со своего места поднялась Ингрид, посмотрела на него, словно приглашая за собой. Он дождался, когда она выйдет из зала и пошел следом за ней. Но дойти до ее комнат Эрику не удалось. У самой двери зала его встретил встревоженный слуга матушки, который сказал, что старая княгиня просил сына прийти к ней. Эрик хотел накричать на слугу, но сдержался и отправился в комнаты родителей. Они встретили его в гостиной. Отец нахмурился и подошел к окну, а мать сидела в своем любимом кресле, в комнате пахло лекарством.

– Сын, – тихо проговорила Ульрика, когда он подошел к ней, чтобы узнать, зачем она позвала его, – ты готов сделать самую большую ошибку в своей жизни. Прошу, не делай то, что потом не сможешь исправить.

– Матушка, не кажется ли тебе, что ты вмешиваешься в мою жизнь? – в его голосе не было почтения к родительнице.

– Да, я вмешиваюсь! – ее голос зазвенел. – Сын, прошу, услышь меня. Ты не можешь делать то, что захочешь, ты – князь. На тебе теперь лежит ответственность за всех нас. А эта девица не даст тебе то, что сделает тебя настоящим правителем. У тебя есть чудесная жена, которая родила тебе дочь и сейчас ждет второго ребенка. Ты готов предать свою семью? Если ты так просто можешь их предать, то подумай, будешь ли ты верен своим людям?

Отец молча стоял у темного окна, вглядываясь в ночную тьму, не поворачивался к сыну лицом. По его спине Эрик видел, как мужчина напряжен.

– Услышь меня, сын, – голос матери зазвучал совсем тихо. – Не предавай.

Эрик ничего не ответил, развернулся и вышел. Он не пошел к Ингрид, которая ждала его, не пошел к жене, которую не мог и не хотел видеть. Он ушел в библиотеку, где провел всю ночь. На следующий день провожая гостей, он видел глаза Ингрид, в которых плескалась обида на него и сдерживался, чтобы не бросится к ее ногам.

С женой он не хотел встречаться, она стала ему неприятна. Когда им случалось бывать за одним столом на семейных обедах, он вновь видел, как она смотрит на него таким взглядом, словно хочет вытянуть из него душу. И он снова злился, глядя на ее отекшее лицо, медленную походку, растущий живот. И был уверен, что она снова родит ему девчонку, хотя обещала родить наследника. И это злило его еще больше.

Эрик не понимал, что с ним происходит, старался занять себя делами княжества. Он сразу же начал наводить свой порядок. Отец приходил к нему, пытался сказать, что он не прав. И он просто выгнал отца из библиотеки, издал указ о роспуске старого совета при князе, оставил себе двоих верных людей, стал ездить по лендам, меняя старых ярлов на верных себе людей, устанавливая свои законы.

***

Когда ему сообщили, что жена заболела, он сморщился от досады. У него и так много дел, а она хочет к себе внимания. Почему-то Эрик решил, что она это делает для того, чтобы он пришел к ней. И он пришел. Хельга лежала на своей постели, лицо горело от жара, ее ладонь была сухой и горячей. Ему даже стало жалко ее, но вновь сердце не дрогнуло. В груди росла досада – вдруг она отправится за Великий Порог, оставит ему дочь и ему придется заниматься девчонкой. И он ушел из ее комнаты, не оглядываясь, когда она сказала, что поднимется.

Он вспомнил, как она предлагала ему помочь в делах и усмехался – что может понимать женщина в этом? Ее дело вести хозяйство, следить, чтобы в закромах замка всегда были продукты.

Когда он узнал, что Хельга напророчила смерть его родителям, он разозлился на эту велью, хотел прийти к ней, встряхнуть хорошенько, чтобы она занималась только своими огородами и овцами, не мешалась под ногами. Мать переживала, но старалась не подавать виду, что напугана словами Хельги. Однако откладывать поездку на остров Предков родители не стали. В этом году он, как новый законный князь, должен был отправиться туда, чтобы принести дары духам Предков. Но отец попросил у него разрешения последний раз им с матерью съездить на остров, чтобы помолиться и попросить прощения. Эрик не возражал, он давно уже разочаровался в этих Предках, у которых было столько страшных тайн, что не хотелось верить в их доброе покровительство.

Он с какой-то неприязнью смотрел на свою жену, которая тоже решила проводить родителей на остров. Она смотрела на них с такой жалостью, словно прощалась навсегда, даже просила его отговорить родителей от поездки. И это разозлило Эрика так, что он не стал дожидаться ее, развернулся и ушел в замок. Страшная, опухшая, еле стоящая на ногах, и ее видели все люди, которые собрались на берегу. Разве такой должна быть жена князя?

Эрик успел дойти до замка, даже поднялся в свою библиотеку, как на улице стало темно, как ночью, порыв ветра ударил в окно, словно хотел выбить его, заревела буря. Он поспешил на верхний ярус башни, чтобы оттуда увидеть, что происходит на берегу. Сердце тревожно забилось. Буря набирала силу. Когда он подошел к наблюдательному окну, то уже не мог разглядеть берег, который накрыло мраком. Волны так бились о камни высокого берега, что даже здесь ему было слышно. Бил дождь, вспыхивали молнии, не было видно ни земли, ни воды, все смешалось. Он стоял и не знал, что делать, словно все замерло в его душе. Бежать на берег? Спасать? Кого? Чем он мог помочь тем, кто сейчас там?

Но буря бушевала недолго, скоро ветер стал стихать, туча таяла на глазах, снова засияло солнце, море успокоилось. Он всмотрелся вдаль, силясь разглядеть парус корабля, на котором родители отправились к острову, но его не было. Остров словно смеялся сегодня над ним – его сегодня не накрывал туман, над ним не было ни облачка.

Эрик побежал вниз, чтобы узнать о пострадавших и ущербе, который причинила буря, но в холле встретился с каким-то мужчиной, который нес на руках безжизненную Хельгу. Ее лицо было бледным, голова безвольно болталась, волосы растрепались и стелились по земле. Рядом с мужчиной шла перепуганная Дагни.

– Мой господин, Вашей жене плохо, она потеряла сознание, – заплакала служанка. – Прошу, позовите Вильдеборгу.

Эрик подошел к мужчине, который остановился посередине холла, не зная, куда нести Хельгу, посмотрел в ее лицо. На лице жены была маска боли, что Эрик отвернулся, махнул кому-то из слуг, приказал помочь отнести госпожу в комнаты и вызвать знахарку, а сам поспешил на берег. Надо было узнать о корабле.

Пока он спешил на берег, в его голове родилась страшная мысль: «Лучше бы Хельга умерла сейчас». Он сам испугался ее и постарался отогнать. Надо думать о другом – что с кораблем и родителями.

Почти до конца дня он провел на берегу. Море было совершенно спокойным, словно не было никакой бури. Две большие лодки отправились к острову, чтобы постараться найти остатки корабля и помочь выжившим. Они вернулись уже перед самым закатом. Мужчины опускали взгляды, когда сообщили Эрику, что нашли только несколько обломков и даров и больше ничего. Погибших тоже не было. Пучина забрала всех в свое ненасытное чрево, словно приняла подношение человеческими жизнями.

Эрик почувствовал какую-то пустоту внутри себя. Он остался совершенно один. Он даже не может похоронить своих родителей, тела которых никогда не будут найдены. Он знал коварство Седого моря, которое никогда не отдает своих жертв.

Он отправился обратно в замок. Сердце жгла боль и злость. Во всем виновата Хельга со своими предсказаниями. Если бы не она, ничего бы не случилось, родители бы уже вернулись домой. Хотелось просто прийти сейчас к ней в комнату и выгнать из замка, приказать, чтобы она уехала и больше не возвращалась к нему. Когда он вошел в замок, был настроен решительно, но его встретил перепуганный Агмунд, его верный слуга.

– Господин, – на бледном лице мужчины блестел пот страха, – Ваша жена при смерти. Старая Вильдеборга говорит, что ей с трудом удалось принять ребеночка, который родился у госпожи, а сама она сейчас разговаривает со своей Фрейей. Она говорила, чтобы Вы пришли, чтобы попрощаться с женой.

Эрик с такой силой сжал зубы, что даже Агмунд услышал их скрип. Князь уже собирался идти в башню к жене, но открылась дверь и на пороге замка появилась Агнес. Она подошла к Эрику.

– Что ты сделал с моей девочкой? Что с ней? Где она?

Женщина была настроена решительно, в ее глазах горела ярость, в голосе звучала гроза. Еще немного и она бросится на мужчину с кулаками. Эрик даже испугался ее и отошел на шаг.

– Ничего с твоей дочкой. Она в своей комнате, родила, – ответил Эрик, потом приказал своему слуге: – отведи Агнес в башню.

После этого развернулся и ушел в свою башню. Он даже не спросил, кто родился у него

Глава 10.

Хельге было хорошо, спокойно там в темноте, словно кто-то очень родной был рядом, обнимал, укутывал своим теплом, любовью. Было так хорошо, что не хотелось открывать глаза и возвращаться в этот мир, где болело все ее тело и кричало от боли растерзанное сердце. Но пришло время, и она открыла глаза. Рядом с ней сидела Агнес и смотрела на дочь таким родным взглядом, что она не смогла сдержаться и расплакалась.

Агнес положила руку на ее плечо, стала гладить и успокаивать.

– Все позади, моя девочка, все позади. У тебя прекрасная дочка. Я слышала, что ты назвала ее Фридой? Красивое имя. С ней все хорошо, Ирма ни на шаг не отходит от нее. И с тобой все будет хорошо, ты у меня сильная, ты справишься.

– Мама, они не хотели услышать меня, – из глаз Хельги полились слезы. Она не могла простить себе, что не смогла остановить Айварса и Ульрику, которые были так добры к ней. – Я виновата в их смерти.

– Нет, Хельга, ты не виновата. Ты сделала все, что от тебя зависит. Ты предупреждала их, говорила, просила. Но это был их выбор, поэтому не терзай себя, тебе нельзя сейчас волноваться. Тебе надо растить дочерей. Ты посмотри какая родилась красавица.

Агнес сделала рукой знак Ирме, которая взяла малышку на руки и поднесла к постели, положила рядом. Хельга всматривалась в личико своей дочери и вновь видела в нем черты Эрика. К ним на своих пока еще слабых ножках подошла Астрид и устроилась рядом с мамой и сестрой. Хельга обняла своих девочек и закрыла глаза. Да, у нее есть для кого жить.

Когда она немного оправилась, смогла подняться, Дагни помогла ей вымыться, привести себя в порядок. Хельга все ждала, когда к ней придет муж, чтобы посмотреть на дочку, но он все не появлялся. Она решила сама сходить к мужу, чтобы поговорить.

Женщина была еще слаба, но все равно направилась в библиотеку, где все свое время проводил муж. Он сидел за большим столом, читал какие-то свитки, которые во множественном количестве лежали перед ним. При ее появлении мужчина даже не поднялся, только оторвался от чтения.

– Доброго дня тебе, муж мой, – Хельга присела в поклоне, успев заметить недовольное выражение на его лице. – Я пришла узнать, все ли у тебя хорошо, не нужна ли моя помощь?

Он откинулся на спинку своего кресла, положил на стол свиток.

– Чем ты можешь мне помочь? – его бровь иронично поднялась, уголок рта скривился в ухмылке. – Ты уже помогла.

Она вспыхнула, понимая, что муж готов обвинить ее в смерти родителей.

– Я не виновата в их смерти, – сказала она, глядя прямо в глаза Эрику, в которых сейчас не было ни капли тепла. – Я предупреждала, чтобы они не выходили в море, просила тебя, чтобы ты остановил их.

Он усмехнулся, помотал головой.

– Эрик, скажи, разве ты не хотел бы посмотреть на свою дочь?

Он опять криво усмехнулся.

– Дочь. Ты мне обещала родить сына. Где твое обещание?

– У нас обязательно будет сын.

– Это тебе сказала твоя Фрейя?

– Да, – она кивнула головой. – Если мы будем вместе, у нас будет сын.

– Ладно, иди к себе. Мне некогда. Слишком много дел, которые требует решения.

Она хотела еще что-то сказать, но повернулась и пошла к двери, не опуская голову. Ей винить себя не в чем. Хельга уже взялась за ручку двери, как услышала голос мужа:

– Мы должны устроить тризну по погибшим. Собери гостей в замке через десять дней. Хоть в этом мне пригодишься.

Она ничего не ответила, открыла дверь и пошла к себе.

В комнате ее встретила Агнес, которая увидела состояние дочери.

– Рассказывай, что он тебе сказал, – потребовала она.

Хельга старалась держать себя в руках, но расплакалась, когда дошла до приказа мужа пригласить всех ярлов на пир.

– Будь в комнате, выпей настойку. Я сейчас вернусь, – сказала Агнес и вышла.

***

После ухода жены Эрик сжал в руках перо, сломав его. Он ненавидел ее. Как она посмела явиться к нему после всего? И как посмела говорить, что не виновата в смерти его родителей? Разве не она пророчила их гибель? Ведьма. И опять родила ему никчемную девчонку, когда ему нужен наследник.

Он уже собрался вернуться к своим делам, как открылась дверь и вошла Агнес. Он боялся эту женщину, которая давила на него, смотрела так, словно знает все его тайные мысли и желания.

– Что тебе надо? – спросил он, загоняя свой страх подальше. Князю не пристало бояться какой-то вельды.

– Я пришла поговорить, – голос Агнес звучал слишком спокойно, но требовательно.

Эрик понял, что избавиться от нее не получится.

– Что ты хочешь?

– Скажи, князь, что с тобой происходит? Почему ты своими руками убиваешь свое счастье?

– Счастье? – он иронично поднял бровь. – А не кажется ли тебе, велья, что ты лезешь не в свое дело?

– Не в свое? – ее бровь также поднялась, а в голосе послышалась насмешка. – Я не лезу в твои княжеские дела, не указываю, кого приближать, кого наказывать, сколько налогов собирать, хотя могла бы тебе подсказать, что не стоит душить народ, ничего не давая ему взамен. Не стоит приближать к себе тех, кто в любой момент может повернуться к тебе спиной, если кто-то предложит им больше денег и власти, чем ты. Не стоит отказываться от помощи тех, кто бескорыстно готов помогать. Не стоит размениваться на мелких людей, когда рядом есть настоящие алмазы. Но я не об этом, – она взмахнула рукой, словно отмахиваясь от этих проблем. – Я о том, что буду вмешиваться в твои отношения с Хельгой потому, что она моя дочь и ты своими поступками делаешь ей больно.

– Больно? А она не делает мне больно? Разве это не она накликала гибель моих родителей? Разве это не она обещала мне наследника и опять родила девку? Что я буду с ними делать?

– Скажи, Эрик, – она понизила голос, но от этого он стал еще страшнее, – разве Хельга виновата в том, что хотела остановить их гибель? Мне тоже богиня показали их гибель, поэтому я спешила сюда, чтобы остановить их, но не успела. Я не знаю, кого ты так прогневал, но эта буря была не простой. Злые силы хотели уничтожитьтебя, это ведь ты должен был плыть в этот раз на остров твоих Предков?

Эрик замер. Холодная волна страха пробежала по его спине. Он хотел что-то сказать женщине, которая стояла перед ним, как богиня возмездия, но не находил в себе сил открыть рот.

– Скажи, разве Хельга не говорила, чтобы они не выходили в море? Разве она не просила тебя остановить их, когда была такая возможность. Может, это ты виноват в их гибели, когда не захотел услышать жену?

Лицо мужчины побледнело. Он вспомнил холодные пальцы жены, которыми она цеплялась за его руку.

– Ты обвиняешь ее в том, что она не родила тебе наследника. А разве она уже стара, чтобы не родить тебе еще детей? Ты спрашивал у своего Одинара, сколько их будет у тебя, будет ли у тебя сын? Нет? Тогда и я ничего не буду тебе говорить. А что касается твоих дочерей, могу сказать, что Астрид будет самой сильной вельей за последние века, только она сможет удержать твое никчемное княжество от всех бед, которые последуют, если ты не изменишь свое отношение к жене и дочерям. А Фрида выйдет замуж на короля дальней страны Росладны, с которой ты сможешь заключить мирный договор и стать самым сильным княжеством из всех государств Севера. Они сейчас малы, но они вырастут и станут настоящими помощницами для своей матери, если ты откажешься от них. А ты потеряешь все.

Лицо Эрика покрылось красными пятнами, он с силой сжимал обломки пера, вновь не в силах произнести ни слова.

– Скажи, разве Хельга плохая жена? Разве она не любила тебя, предавала, отказывала тебе в чем-то? Разве она не тащит на себе все хозяйство, не помогла твоим подданным пережить эти зимы? Ты думаешь, что это просто – войти в ритуальный круг, обратиться к богам и получить от них дары? Нет, Эрик. Она отдает всю себя, чтобы они приняли частицу ее души и магическую силу, чтобы твои боги не выморозили твою землю, не выжгли зерно на корню, не увели рыб в глубину. Она отдает всю себя нуждающимся. Ты выйди в город и спроси, что делает для них Хельга и ты услышишь. Она любит тебя всем своим сердцем, ты для нее целый мир, она дышит тобой. Первым, о ком она спросила, когда пришла в себя – это ты. Ей больше никто не нужен – только ты и ваши дети, ради которых она сделает все, даже отдаст свою жизнь. Но разве тебе это надо? Тебе от нее нужен только наследник. А что ты дал ей? Любовь? Разве ты любишь ее? Сейчас, когда она была у Порога, ты даже не пришел, чтобы узнать, что с твоей женой, не нужно ли ей чего-нибудь. Не пришел, чтобы узнать, кто у вас родился и не взял свою дочь на руки. А она твоя копия. Хельга с трудом нашла в себе силы, чтобы сегодня прийти к тебе и спросить, не нужна ли тебе ее помощь, а ты отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, словно она ничто в твоей жизни. Разве ты знаешь, что она знает и умеет? Я дала ей хорошее образование. Тебе было достаточно просто поговорить с ней, и ты бы видел ее ум. Ты приказал ей созвать тризну. Я понимаю, что это важно – помянуть память погибших. Но разве это должна делать она? Разве твои люди, которых ты приблизил к себе, не смогли бы послать в ленды твои письма? Если тебе так нужно, чтобы тризна была проведена по всем правилам, то я сама лично организую ее так, как должно быть, а не так, как все это время вы проводите ее. Не беспокойся, я знаю, кого надо звать. Сейчас я уйду, а ты подумай над моими словами. Если бы ты хоть раз внимательнее посмотрел на свою жену, то понял, что боги не зря дают вам пару.

Женщина повернулась и ушла, а Эрик снова откинулся на спинку своего кресла и доломал в мелкие щепки остатки пера, кинул их на стол. Слова Агнес звучали набатом в его голове. Заниматься делами больше не было сил. Молодой князь поднялся и направился к выходу из замка. Он и сам не знал, куда идет. Вскоре об обнаружил себя на берегу, где мужики заканчивали ремонтировать разрушенные ураганом причал и строения, вылавливали из воды бочки, куски деревьев.

«…не знаю, кого ты так прогневал, но … злые силы хотели уничтожитьтебя, это ведь ты должен был плыть в этот раз…», – слова Агнес били в самую болезненную точку. Кто так хотел его смерти? Сейчас он не смог бы назвать конкретное имя, обиженных им в последние месяцы было слишком много. Меняя ярлов в лендах, он никого не жалел, двоих даже пришлось казнить на месте, чтобы они не устроили бунт. А сколько было недовольных, когда он объявил о повышении налогов? Эрик помотал головой. Да, это он должен был быть на том корабле, но родители попросили отправиться туда в последний раз, чтобы попрощаться. Они с матерью собирались дождаться рождения ребенка у Хельги, чтобы принять младенца в род, а потом уехать в дальнюю Росланду, в которой отец так хотел побывать.

«…а что ты дал ей? Любовь? Разве ты любишь ее?» – снова удар в грудь. Любит ли он Хельгу? Ответить он не смог даже самому себе. Он любил другую, которая вот уже который год живет в его сердце, желал ее до боли.

Он долго стоял на берегу, потом повернулся и направился к замку. Следом за ним шли его хускарлы Сверт и Бьорт, которых он приблизил к себе и назвал братьями. С ними он ездил во владения неугодных ярлов, расправляясь с недовольными. Эрик покосился на Сверта, который отличался какой-то звериной жестокостью, без искры сомнений от имени князя казнил неугодных. Высокий сильный воин в кожаных доспехах с лицом, словно высеченным из камня. Потом перевел взгляд на Бьорта, рыжеволосого мужчину с хитрым прищуром глаз. Как там сказала Агнес? «Не стоит приближать к себе тех, кто в любой момент может повернуться к тебе спиной, если кто-то предложит им больше денег и власти, чем ты». О ком из них говорила велья? Кто может предать его? Он взял этих воинов из самых низших слоев, увидел их в своих прежних походах, пока он был еще совсем юным княжичем, восхищался силой Сверта и хитростью Бьорта. Поэтому, когда отец передал ему свою корону, отстранил от всех дел бывших хускарлов отца, выходцев из богатых родов, дав этим двоим власть и право действовать от своего имени.

После того, как Эрик прочел все исторические хроники своего рода, он перестал приходить в алтарную комнату за советом Предком и Одинара. Слишком велико было разочарование в них. Не верил он в этих богов, которые приходят на помощь людям только тогда, когда выгодно им. Он сам будет решать свою судьбу.

Когда Эрик дошел до своей библиотеки, отправив своих хускарлов, чтобы они не мешали ему, в его голове уже было решение. Пусть Агнес проведет эту тризну по погибшим, потом он еще раз поговорит с Хельгой.

Он вызвал к себе своего старого наставника.

– Гудбрант, что ты можешь сказать о Сверте и Бьорте? И можешь сказать, что сейчас говорят обо мне в княжестве?

Мужчина удивился, даже поднял свои седые брови.

– Разве ты хочешь услышать мои слова о тех, кого приблизил к себе? Разве тебе стало интересно мое мнение о своих действиях?

Эрик молчал.

– Хорошо, – тяжело вздохнул мужчина. – Сверт и Бьорт – последние, кому бы я стал доверять в этой жизни. Лучше я пойду в лес и обниму дикого медведя, чем протяну руку им. Разве ты не знаешь,чтопод твоим именем они творят, скольких они уже погубили? Разве к тебе не приходили жалобы от ярлов, у которых Бьорт отобрал земли, прикрываясь твоим именем? Скажи, разве была необходимость казнить всех, кто высказал недовольство против твоих реформ? Да, были недовольные, некоторых ярлов пора было поменять, в этом ты прав. Но казнить без разбирательств и суда ты не имел право.