Текст книги "Между светом и тьмой (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Недовольство? – Эрик всмотрелся в суровое лицо седовласого мужчины. – Разве они не готовили заговор против меня.

– Да, недовольства. Не было никакого заговора, никто не собирался идти на тебя войной. Об этом, думаю, тебе сказал Бьорт? – когда Эрик нахмурился, Гудбрант усмехнулся. – Я так и знал. Он пришел к тебе с казал, что ярл Вегерт готовит переворот. А знаешь, что в свое время этот Вегерт приказал наказать Бьорта за то, что тот обесчестил девицу из знатного рода? После этого девица покончила с собой. Он твоими руками мстил старому ярлу, который все свои годы верой и правдой служил вашему роду.

– Скажи, почему ты мне об этом не говорил раньше? – тихо спросил Эрик, пораженный словами наставника.

– А ты слушал меня? Разве я не говорил тебе, чтобы ты не торопился принимать свои решения? Разве я не говорил тебе, что вокруг тебя собираются предатели? Разве я не говорит тебе, что не надо мечом рубить головы тех, кто не может уплатить тебе те налоги, которые ты собирался поднять? Кто тебе советовал поднимать налоги? Бьорт? Для чего? Чтобы устраивать еще больше пиров, на которых будут гулять те, кто готов всадить тебе нож в спину? Разве ты не знал, что твой отец был против этих пиров и терпел их только потому, что это была традиция. Но он собирался их менять. Слишком много уходило денег на все эти пиры, от этого страдали простые люди, которые кормят ярлов и твою семью. Они отдавали последнее, чтобы твои ярлы могли набивать свои животы. Только благодаря тому, что сделала твоя жена Хельга – распахала земли, построила овчарни, развела скот, твой народ не умирает с голоду.

– Хельга? – Эрик криво усмехнулся.

– Да, княгиня Хельга. Разве ты не знаешь, что народ любит ее?

Эрик поднялся со своего кресла, подошел к окну, глядя куда-то вдаль, заложил руки за спину, сжимая кулаки.

– Князь, если ты готов еще услышать от меня мое мнение, я еще скажу.

Эрик повернул голову, словно показывая, что готов слушать.

– Не приводи в замок Ингрид. Это кончится бедой.

– Это не твое дело, – резко ответил молодой князь, резко поворачиваясь к наставнику. – Иди, я услышал тебя.

Гудбрант направился к двери.

– Постой, – остановил его Эрик. – Я поручил Агнес провести тризну по погибшим. Подойти к ней, обговори это. Пусть скажет, что ей надо для этого.

Наставник склонил голову, а Эрик вернулся за стол, опустился в кресло. Тяжелый день, тяжелые мысли.

Глава 11.

На эти десять дней, пока Агнес готовила тризну, Эрик закрылся в своей библиотеке, читая письма, которые приходили к нему со всех концов княжества. Он читал и не мог поверить в то, что ему писали. Да, он прошел по землям со своим отрядом, меняя ярлов, но вот что творилось после его отъезда, казалось невозможным. От его имени «верные» хускарлы творили беспредел. Сверт забрал почти половину земель у ярла Яглара, его люди насиловали девчонок, которые попадались им на пути, убивая тех, кто пытался защитить их честь. Среди прочих был свиток от сына Вегерта, который просил принять его, чтобы рассказать о деяниях Бьорта. Эрик написал ему письму, чтобы тот приехал к нему со всеми доказательствами вины хускарла.

За день до поминального пира в Адельбург прибыл сын Вегерта – Скельд. С ним прибыли мужчина и женщина в годах, которые побоялись появиться в замке, чтобы не встретиться с Бьортом. Эрик назначил им встречу в небольшом трактире в городе, пошел на встречу, оставив своих хускарлов в замке. Слушая родителей замученной Бьортом девушки и прочих его бесчинствах на землях ярла Вегерта, Эрик сжимал кулаки. Он подозвал стража, который сопровождал его, отдал приказ для Гудбранта, потом склонил голову перед Скельдом, обещая, что имя его отца будет очищено перед людьми.

Когда молодой князь вернулся в замок, на пороге его встретил Гудбрант с небольшим отрядом воинов, которые служили еще его отцу и которым он приказал убраться из замка.

– Мой конунг, – наставник склонил голову. – Нам не удалось взять Бьерна и Сверта живыми. Они вместе со своими людьми напали на нас. Но мои люди опытные бойцы, нам пришлось убить всех, Сверт был ранен. Мы хотели схватить его, но он бросился на меч, чтобы не предстать перед Вашим судом.

Эрик только склонил голову и прошел в свои комнаты. На душе было так тяжело, словно все горы Севера обрушились на него. Он не знал, кому может доверять, кто может его поддержать, кто успокоит его сердце. Князь попросил Агмунда позвать к нему Гудбранта. Когда наставник пришел, Эрик склонил перед ним голову.

– Прости меня, наставник, я наделал много бед. Прошу твоей помощи. Верни верных людей на службу.

– Хорошо, – Гудбрант поклонился. – Вы уже видели людей, которые готовы встать на вашу защиту. Они и составят основу нашего отряда.

***

Утром следующего дня Эрик спустился в алтарную комнату, чтобы принести обязательные дары перед тризной. Он ничего не стал спрашивал или просить у Одинара, просто положил на алтарь дары и вышел. В холле его ждал Агмунд, у которого Эрик спросил, все ли готово к поминальной тризне и почему до сих пор в замке нет гостей. Впервые замок не напоминал растревоженный улей.

– Госпожа Агнес сказала, что тризна будет проходить на берегу Седого моря, которое забрало погибших. А гости разместились в городе. Госпожа сказала, что прибудут только ярлы, члены их семей остались дома.

Эрик нахмурился. Что потом будут говорить о нем? Потом махнул рукой, вспомнив слова наставника о пирах.

В полдень Эрик вышел из своих комнат, надев на себя темные одежды. Следом за ним шел Гудбрант и четверо хускарлов, которые еще служили его отцу. Он всмотрелся в лица мужчин и увидел в них только преданность князю, решимость встать на его защиту. Они вышли за городскую стену, направились к берегу моря, где уже столпился народ, причем были только мужчины. Он видел старых ярлов, которые недовольно смотрели на Агнес и Хельгу, стоящих у большого камня в своих простых темно-серых платьях и темно-синих передниках. Старые ярлы не привыкли к таким «пирам», где им придется стоять и не набивать свои животы, упиваясь дорогими заморскими винами. Эрик глазами нашел Кнута, который тоже стоял с недовольным лицом. Рядом с ним князь не увидел Ингрид.

– Агнес приказала не пускать сюда женщин, – тихо сказал Гудбрант, когда понял, что Эрик кого-то высматривает в толпе.

Сама Агнес в это время вместе с Хельгой рисовали руны на большом камне, потом стали на распев читать молитвы-обращения к богам. В это время, по их указанию какое-то мужчины разожгли большой костер. Эрик смотрел на свою жену, замечая, как она похудела, лицо осунулось, под глазами пролегли темные круги. И вдруг что-то шевельнулось у него в душе. «…первым о ком она спросила – о тебе», – раздались в голове слова Агнес. Неужели он так дорог ей? Он всматривался в женщину, стараясь поймать ее взгляд. Но она вместе с матерью продолжала свой печальный ритуал, отдавая богам подношения, просила принять души погибших и защищать живущих. Голос Хельги раздавался в тишине, с которой собравшиеся мужчины слушали ее песни. Кто-то украдкой утирал слезы, кто-то хмурился. На двух кострах, которые горели чуть в стороне, четверо мужчин жарили бараньи туши. Большой костер горел, отправляя высоко в небо искры, словно улетали души погибших.

Эрик почувствовал, как к его горлу подкатывает горький ком, а в глазах впервые блеснули слезы. Он быстро опустил голову, чтобы никто не увидел его слабость. А Хельга и Агнес продолжила свой ритуал. Когда мясо жертвенных баранов было готово, они своими ритуальными ножами стали нарезать его на кусочки, которые раздавали присутствующим. Хельга положила на глиняную тарелку кусок лепешки и горячий кусок мяса, подошла к Эрику, протянула ему, глядя прямо в глаза.

– Прошу, прими это от меня. Прости, если я обидела тебя чем-то. Я постараюсь больше не мешать тебе в делах твоих.

Она склонила голову, продолжая держать тарелку. Эрик долго смотрел на ее спокойное лицо, взял подношение, поблагодарил. Потом тихо спросил:

– Хельга, можно я приду сегодня к вам?

Она только кивнула головой и отошла. А у Эрика вдруг стало так хорошо и спокойно на душе, что захотелось впервые улыбнуться. Костер продолжал гореть, каждый, кто потерял своих родных за последний год, подходил к нему и приносил подношения, просил Одинара принять дары, отпуская души умерших за Великий Порог.

***

Посте тризны Эрик вернулся в замок, слыша за спиной недовольные голоса старых ярлов, которые ожидали продолжения пира в замке. Все были недовольны, что в этот раз их заставили ночевать в городе, снимая номера в трактирах. У кого-то в Адельбурге были свои дома, но, прибывая на пиры, они предпочитали оставаться в замке. Эрик шел и улыбался, понимая,чтотеперь ему следует делать и на кого он может опираться в своих реформах.

Вечером он долго стоял у окна в своих комнатах, набираясь решимости пойти к Хельге. Он не знал, как жена встретит его, будет ли там Агнес. А еще он хотел увидеть свою дочь, которую родила Хельга. Наконец он решительно повернулся и пошел в «женскую» башню. В гостиной комнате его встретила Дагни, которая поклонилась ему и поспешила покинуть покои госпожи. Он закрыл за ней дверь, собираясь пройти в спальню к Хельге, но она сама вышла к нему, закрыв за собой дверь спальни. На ней было простое домашнее платье «селянки», словно она и не готовилась к их встрече, не старалась надеть красивое, чтобы привлечь его внимание. Она выглядела уставшей, в ее глазах мужчина увидел вопрос и надежду. Раньше бы он подошел к ней, обнял, поцеловал, а потом бы они легли в постель. Он бы снова гладил ее шелковое тело, наслаждался тем ощущением, которое было всегда при близости с ней – словно крохотные огоньки наполняют его. А сейчас он стоял и видел, что жена не спешил делать к нему шаг.

– Здравствуй, жена, – проговорил Эрик, не зная, что еще сказать ей.

– Здравствуй, – спокойно ответила Хельга. – Я рада, что ты пришел. Девочки уже спят.

– Можно, я посмотрю на них? – каким-то дрогнувшим голосом проговорил мужчина.

Хельга улыбнулась, открыла спальню, пропуская его в полутьму комнаты. Она взяла одну свечу на подсвечнике, поднесла к люлькам, которые стояли возле ее большой кровати. Эрик подошел к ним, заглянул в одну, увидел Астрид. Она выросла, лицо изменилось, стало «взрослее». Он перевел взгляд в другую люльку. Там лежала его точная копия и копия своей старшей сестры, спала. Ей что-то снилось и малышка хмурила свои светлые бровки, почмокала губками. В груди Эрика лопнул какой-то горький ком, который болью разлился по душе. Это маленькие девочки, крохи, его кровь. Он осторожно дотронулся до крохотных пальчиков Фриды, которыми она вцепилась за край покрывала.

– Они такие красивые, – тихо сказал Эрик.

– Они очень похожи на тебя, – также тихо ответила Хельга, не сводя взгляда с мужа. – Не переживай, с ней все хорошо. Она родилась здоровенькой.

Эрик посмотрел на Хельгу, и снова горечь затопила его, когда он вспомнил ее бледное безжизненное лицо, и то, как он даже ни разу не поинтересовался ее состоянием. Ни ее, ни дочери.

– Спасибо, – сказал он.

Женщина кивнула головой. И Эрик понял, что у него еще будет возможность вернуть что-то хорошее, что было между ними. Он снова кивнул и осторожно вышел из спальни. Мужчина увидел в глазах жены, что она не готова еще к их близости. Он еще какое-то время постоял в гостиной жены, она тоже стояла. Оба молчали, не зная, что можно сказать. Потом Эрик ушел, а Хельга устало опустилась на скамью, положила голову на стол. Сил у нее не осталось, а просить мужа помочь ей восстановить их она не была готова.

***

Агнес пробыла с дочерью еще месяц, пока она полностью не пришла в себя, помогая ей с дочками, а также вместе с дочерью совершая необходимые ритуалы. Хельга уже полностью восстановилась, занялась хозяйством. Она видела, что муж пытается исправить то, что успел натворить за то короткое время, когда получил корону.

Однажды она пришла к мужу в библиотеку.

– Эрик, скажи, ты будешь вводить в род Фриду?

– Конечно. Это надо было давно сделать. Извини, я просто замотался.

– Я понимаю и не тороплю. Просто мама собирается уезжать, я бы хотела успеть сходить в алтарную комнату до ее отъезда.

– Ты не против, если мы пойдем завтра?

– Нет, спасибо, – Хельга улыбнулась и вышла, а Эрик смотрел ей вслед.

Тихая, спокойная, светлая. Ее улыбка напоминала улыбку богини, дарила какое-то умиротворение. Эрику казалось, что его сердце начало оттаивать после последних событий.

***

На следующий день они отправились в алтарную комнату. Эрик снова нес свою дочь на руках. Астрид осталась в комнатах с Ирмой и Дагни. Агнес шла следом за дочерью и Эриком, ревниво следя за его действиями, готовая в любой момент забрать у него девочку. Фрида вела себя совершенно спокойно. Когда они вместе с Одингердом зашли в алтарную комнату, она открыла свои темно-серые глаза и внимательно посмотрела на мужчину, потом улыбнулась ему, что-то агукнула. И снова волна тепла прошла по телу Эрика.

Как и в прошлый раз он опустился перед алтарем на колено, продолжая держать дочку на руках. Хельга осторожно взяла ее маленькую ручку и приложила к алтарю. Он тут же стал нагреваться и вновь Эрику показалось, что алтарь начал светиться.

– Одинар принял Фриду в род, – провозгласил Одингерд и улыбнулся. – Снова он дал знать, что у твоей дочери большое будущее.

В этот раз они не устраивали пир для всех желающих, которым, по большому счету, было все равно ради чего собираться за праздничным столом и в честь чего напиваться до беспамятства. Просто им накрыли стол в домашней столовой, куда Ирма привела Астрид. Хельга попросила старую няню составить им компанию. За стол Эрик позвал Гудбранта, как верного друга. Слуги, которые накрывали им стол, улыбались счастливыми улыбками. Этот день светлым воспоминанием остался в душе Эрика, который вернулся в свою комнату с какой-то спокойной улыбкой. Хотелось верить, что у него еще будет счастье.

Через день уехала Агнес, Эрик даже пошел провожать женщину, которая вновь смотрела на него строгим взглядом, который заставлял его чувствовать себя не ловко. Он смотрел, как жена прощается с матерью и старался скрыть улыбку. В солнечных лучах волосы обеих женщин светились золотом, а его дочь Астрид с волосами белого пепла прижималась к бабушке, обнимала ее своими маленькими ручками и что-то лепетала на своем языке. Фрида, которую держала на руках Хельга, тоже тянулась ручками к бабушке, стараясь ухватить ее за ожерелье. Что-то такое трогательное было в этом, что Эрик даже улыбнулся. Когда Агнес в сопровождении небольшого отряда, который с ней отправил Гудбрант, скрылась из ворот замка, Хельга посмотрела на Эрика, улыбнулась тихой улыбкой, взяла младшую дочку за руку и повела в замок. Эрик задержался на крыльце, наблюдая за ними. Хотелось верить, что все будет хорошо.

***

Эрик занялся делами княжества, которых навалилось на него слишком много. Пришлось заново пересматривать свои планы, снова ездить по лендам, разговаривать с людьми. Он поменял еще двоих ярлов, на которых поступило слишком много жалоб от народа. Но в этот раз с ним был Гудбрант, который не допускал никаких беспределов.

Пришлось заезжать в ленд ярла Кнута. Здесь их встретил сам ярл и его дочь. Ингрид была прекрасна. Снова на ней было шикарное платье из дорогой парчи, которую привозили из далекой восточной страны. Ее тонкий стан так и соблазнял обнять себя, а белоснежная грудь просила, чтобы ее целовали. Девушка сидела за обеденным столом рядом со своим отцом на правах хозяйки, так как жена ярла умерла пять лет назад. После обеда, который был устроен в честь князя, Кнут предлагал отдохнуть, но Эрик отказался, приказал пустить к нему народ, чтобы выслушать жалобы. Когда ярл предложил ему остаться на ночь в его замке, Эрик отказался, поспешил уехать, так как понял, что до сих пор его не отпускает та страсть, что кипела в нем все эти годы. С каждым годом Ингрид становилась все прекраснее, ее красота стала зрелой, формы округлились, так хотелось дотронуться до них, целовать ее алые губы, утопать в голубых глазах, которые обещали мужчине наслаждение. Он уезжал из замка Кнута мрачнее тучи. В мыслях опять стоял образ прекрасной Ингрид, которая провожала его каким-то слишком жадным взглядом, не обещающим ничего хорошего.

– Мой совет, – догнал его Гудбрант, – выкинь ее из головы. Не меняй свое счастье на темную страсть.

– Послушай, – вскинулся Эрик, – не лезь в мою душу.

Он пришпорил коня и ускакал вперед, а седой мужчина качал головой.

– Ничего ты не понимаешь, мальчик. Ты потеряешь жизнь, когда отвернешься от той, кто любит тебя.

Глава 12.

Шло время, скоро младшей Фриде должно исполнится полгода, старшая Астрид уже во всю бегала на своих резвых ножках. До самых холодов Хельга брала с собой дочерей, когда уходила к своему святилищу. Она продолжала приносить дары Фрейе, прося у нее защиты для княжества и его народа. По-прежнему она занималась хозяйством, помогала нуждающимся, построила еще одну больницу для простых людей. Ее огороды приносили богатые урожаи, куры неслись, свиньи довольно хрюкали в своих загонах, овцы давали прекрасную тончайшую шерсть. После того, как Эрик навел порядок, разобрался со всеми, кого обидели его хускарлы Сверт, Бьорт и их люди, которых он приказал казнить, так как их преступления были слишком тяжелы, наступил покой. Зима пришла вовремя, не стала замораживать дома, а накрыла всех толстым снежным покрывалом. Заканчивался очередной год.

Хельга и Эрик иногда встречались за обедами, обменивались новостями. Женщина рассказывала ему о дочерях, их проделках. Иногда Эрик заходил в женскую башню, чтобы их проведать, но пока еще ни разу не оставался на ночь с женой. Каждый раз провожая его взглядом она закусывала до боли губы. Хельге так и хотелось закричать: «Эрик, я же люблю тебя, ты мне нужен, как муж, как мужчина, как дыхание. Останься со мной».

Ближе к концу года Дагни как-то мечтательно вздохнула:

– Раньше в конце года прежние князь и княгиня приглашали гостей на бал, украшали пиршественный зал, делали всем подарки. И даже дарили какие-то приятные мелочи всем нам. Я тогда еще маленькая была, но у меня до сих пор осталась та куколка, которую мне лично подарила госпожа Ульрика.

– Дагни, а если мы сейчас устроим такой праздник для всех? Ты же мне поможешь? – с улыбкой спросила Хельга.

– Ой! Конечно! Я буду рада помочь, – захлопала в ладоши девушка.

Астрид увидела, что ее любимая служанка радуется и тут же запрыгала рядом с ней. А в голове Хельги мелькнула мысль, что на этом празднике она спросит у мужа, хочет ли он прийти к ней. Она так соскучилась по его ласкам, горячим рукам. Последние месяцы он немного изменился, вновь стал смотреть на нее каким-то странным ожидающим взглядом. Хельга хотела обратиться к своим волшебным камням, чтобы узнать, что ждет Эрика в следующем году, но передумала. После того, как камни показали ей смерть Айварса и Ульрики, она боялась обращаться к ним.

Она отправилась в библиотеку к мужу, который так и не перебрался в рабочий кабинет своего отца. Мужчина вновь был занят делами, но отвлекся, когда она постучала и попросила разрешения войти.

– Ты что-то хотела? – устало спросил Эрик, отрываясь от своих бумаг.

– Да, Ваша светлость. Через семь дней закончится год. Мне бы хотелось устроить для всех праздник, пригласить гостей. Вы же поменяли многих ярлов, так мы бы с ними познакомились. Да и девочки наши будут рады.

Эрик улыбнулся. Он и сам любил этот праздник.

– Знаешь, я не против. А кто займется его подготовкой?

– Если не возражаешь, я займусь. Дагни будет мне помогать.

– Хорошо, – снова улыбнулся мужчина.

Он что-то еще хотел сказать жене, но в дверь постучали и вошел Гудбрант с серьезным лицом.

– Хельга, извини меня. Мне надо заняться делами, – сказал Эрик. – Я буду только рад, если ты устроишь праздник. И ты права, надо пригласить всех ярлов.

***

Хельга с каким-то воодушевлением занималась подготовкой к празднику, она вместе с Дагни, которая взяла на себя командование слугами, украшали зал ветками елей, фонариками, которые потом зажгут, когда придет время проводов старого года. Они решили не готовить слишком изысканные блюда, а обговорили с поварами сделать мясо и овощи. И крепкое вино решили не подавать, остановились на горячем пунше, который согреет душу и тело.

Женщина с предвкушением ожидала этот день. Для нее даже сшили новое красивое платье из темно-синего бархата, лиф которого украсили драгоценными камнями. Она не соглашалась делать вырезы на платье, тем более большие декольте. «Мое тело должен видеть только один мужчина – мой муж. Мое тело только дня него», – ответила она швее, которая когда-то шила ей первое платье с высоким воротом.

Ради этого праздника Хельга согласилась разместить гостей во дворце. Она все чаще улыбалась, представляя, как Эрик будет смотреть на нее в этом новом платье. После своих тяжелых родов она уже оправилась, теперь снова на ее щеках играл румянец, а губы улыбались в спокойной улыбке.

Гости стали приезжать с самого утра, Дагни взяла на себя их размещение. Вместе с другими слугами она суетилась по замку. Другие слуги накрывали праздничные столы в пиршественном зале, стены и пол которых Хельга попросила очистить от копоти. Теперь здесь стало даже светло и дышалось легче.

Вечером гости стали собираться в пиршественном зале. Приехали все ярлы со своими женами и дочерями. Для каждого из них Хельга приготовила небольшой подарок, которые были разложены на столах перед табличками, на которых были написаны имена гостей. Хельга с нетерпением ждала, приедет ли Кнут со своей дочерью, которой никто приглашение не посылал. Утром Дагни сообщила, что мужчина прибыл один, Хельга выдохнула и улыбнулась.

Когда гости собрались за столами, Хельга спустилась к залу, встала перед дверью в ожидании мужа. Она нервно теребила шелковый платок, который она сама вышивала защитными рунами. Услышав шаги, она обернулась. Эрик шел к ней и был неимоверно красив. Сегодня на нем была белоснежная рубашка, которая только подчеркивала строгость его красивого лица, его светло-пепельные волосы, зачесанные назад. На голове красовалась малая княжеская корона. Под рубашкой Хельга заметила брачное ожерелье и дотронулась рукой до своего. Она никогда не снимала его. Почему-то была уверена, что стоит только снять ожерелье и их брак распадется. Даже когда Эрик был холоден с ней, злился, кричал и обвинял в страшных вещах, она дотрагивалась рукой до ожерелья, до последнего верила, что оно обязательно поможет сохранить их семью. Темные штаны немного обтягивали его сильные длинные ноги. Мягкие короткие сапоги заглушали звук его шагов. Он был прекрасен, словно сам Одинар пришел к Хельге. Она улыбнулась, заметив в его глазах мужской интерес, когда увидел ее в новом платье.

– Я очень рад видеть тебя, жена, – сказал он и протянул ей руку ладонью вверх.

– Я тоже рада видеть тебя, – ответила Хельга и вложила свою руку.

Слуги открыли перед ними дверь, и они вошли в зал. Гости дружно стали приветствовать их, зазвучали громкие слова, поднялся шум. Хельга вместе с Эриком прошли за свой стол, женщина улыбалась. Они великолепно украсили зал, зажгли множество мелких свечей, которые словно звездочки светились на стенах и накрытых столах.

Праздник получился замечательным, Хельга улыбалась, ловила на себе взгляды мужа, который смотрел на нее с каким-то мужским интересом. Она набралась смелости, наклонилась к нему.

– Эрик, тебе понравился праздник?

– Да, Хельга. Вы все сделали великолепно, получилось даже лучше, чем я представлял.

– Скажи, ты не хотел бы сегодня зайти ко мне?

Она смотрела на мужа и боялась увидеть в них презрение, отторжение. Но он улыбнулся, взял ее за руку, поцеловал ее пальчики.

– Я приду, жена, – ответил он и улыбнулся.

– Спасибо, – она зарумянилась. – Эрик, я сейчас уйду, мне надо будет уложить дочек спать. Сегодня Фрида немного капризничала.

– Хорошо. Я останусь еще, не удобно будет оставлять гостей. Ты меня жди, я обязательно приду.

Он снова поцеловал ее пальчики, она улыбнулась и вышла из зала.

Хельга пришла в свои комнаты, румяная от счастья. Как долго она хотела увидеть такой взгляд мужа – обещающий, ласкающий. Няню Ирму она отпустила давно, в комнате оставалась Дагни, которая тоже была в каком-то возбужденном состоянии. Хельга давно подозревала, что у нее есть возлюбленный, в которому девушка торопиться на свидание. Она обняла девушку, достала приготовленный для Дагни подарок. Девушка раскраснелась, растрогалась, долго обнимала свою госпожу.

– Беги, Дагни. Я сама уложу девочек и приготовлюсь ко сну, – сказала Хельга, улыбаясь девушке.

Не будет же она говорить, что еще хочет подготовится к приходу мужа. У нее была приготовлена очень соблазнительная ночная рубашка из тончайшего льна и с нежными кружевами, которая открывала ее пополневшую грудь. Она очень хотела быть красивой для Эрика, которого продолжала любить всем сердцем, всей душой. И почему-то она была уверена, что именно сегодня они зачнут своего сыночка.

Девочки еще не спали, играли на ее большой постели. Она немного повозилась с ними, почитала небольшую сказку, потом уложила обеих в колыбельки, затушила почти все свечи, оставив всего две возле своей кровати и одну на столе у зеркала. Первой заснула Астрид, Фрида еще немного покрутилась, но потом тоже широко зевнула и с улыбкой заснула. Наступила тишина. Хельга немного подождала, чтобы случайно не разбудить девочек, потом сняла свое платье, быстро сходила в ванную, искупалась в ароматной воде, которую ей приготовила Дагни. Пусть вода успела немного остыть, но Хельга даже не замечала этого. Она вытерлась чистым полотном, надела на себя свою ночную рубашку, вернулась в спальню. Сначала она сидела у стола, смотрела на свое отражение в зеркале. Распущенные волосы золотым покрывалом окутывали ее плечи, спускались локонами на красивую грудь. Она сама кормила своих девочек, даже перед сном накормила Фриду, чтобы она дала ей время провести с мужем. Хельга прислушивалась к шагам в коридоре, но стояла гулкая тишина. Потом она перешла на кровать, залезла под одеяло, так как в комнате было прохладно. Мужа все не было. Ей показалось, что она ждет целую вечность, потом поднялась, подошла к окну. Что она там хотела увидеть? Она и сама не могла бы ответить на этот вопрос. От окна тянуло холодом, она замерзла и снова залезла под теплое одеяло.

Всю ночь она ждала мужа, но вот первые солнечные лучи загорелись на небе, потом взошло солнце, отражаясь искорками на пушистом снегу. Хельга всю ночь на сомкнула глаз. Боль затопила ее грудь. Отчетливо поняла, что муж к ней больше не придет и их семьи больше нет.

Скоро проснулась Фрида, которая потребовала еды, следом за ней Астрид. Потом пришли Ирма и Дагни, занялись девочками. К их приходу Хельга уже оделась в теплое домашнее платье, оставив служанок, направилась в комнаты к мужу. До этого дня она ни разу не бывала у него, только знала, где находятся его покои. Она шла по темным коридорам спящего замка, и сердце стучало в ее висках. Хотелось убедиться, что сердце не обманывает ее.

У дверей комнат мужа ее никто не встретил, не остановил. Она открыла первую дверь, вошла. Это была примерно такая же приемная или гостевая, где на длинной скамье увидела спящего Агмунда. Мужчина был одет, словно ожидал хозяина, но так и уснул, не дождавшись его. Она не стала его будить, прошла дальше. Спальня была чуть больше, чем у нее, такая же большая кровать, которая стояла заправленной. Было видно, что муж на ней сегодня не ночевал. Она осмотрелась. Эрика нигде не было.

Какая-то решимость появилась в Хельге. Она разбудила слугу.

– Скажи, твой хозяин ночевал сегодня в своей спальне?

– Нет, Ваше высочество, – испуганный мужчина даже не подумал ее обманывать.

– Он возвращался вчера после праздника в свои комнаты?

– Нет, госпожа, – помотал слуга головой.

– Где он?

– Я не знаю, – ответил мужчина и опустил голову.

Хельга поняла, что он обманывает ее.

– Прошу, скажи, – попросила она. – Я не скажу, что ты мне сказал.

– Он с госпожой Ингрид. Он вчера вместе с ней уходил из зала, – голос Агмунда задрожал.

– Не волнуйся, я никому не скажу, – снова повторила Хельга, до хруста позвоночника выпрямляя свою спину. – Не скажу.

Она вышла из покоев мужа и прошла к себе. Идти разыскивать мужа и эту девицу она не собирается. Только она никак не могла понять, как Ингрид, которую никто не приглашал, оказалась в замке, тем более в зале.

***

Когда Хельга ушла, Эрик с улыбкой взглядом проводил ее. Обещание приятной ночи возбудило его желание. И она сама сегодня была хороша. Новое платье ей очень шло, подчеркивало женственную фигуру, вновь в глазах жены он видел ее любовь.

Когда они вошли в зал, он быстро осмотрел гостей, увидел Кнута, который сидел за дальним от княжеского стола один, без дочери. На его лице Эрик увидел кривую ухмылку, но не придал этому значения. Главное, что нет Ингрид. Праздник получился отличным, не было пьяных, молодые ярлы вели себя гораздо спокойнее, что бывшие старые. Они шутили, говорили поздравления. Именно так Эрик мечтал проводить все праздники – спокойно, с достоинством.

Он уже собрался идти следом за Хельгой, как открылась дверь и в зале появилась Ингрид. На ней снова было ярко-алое платье, которое пламенем выделялось на фоне остальных гостей. Все сразу же обратили на нее внимание, раздались голоса, поднялся шум. Ингрид шла через зал, не обращая ни на кого внимания. Она подошла к столу Эрика, сделала низкий поклон и снова он увидел ее прекрасную грудь. Она поднялась, улыбнулась ему чарующей улыбкой, потом проговорила своих волшебным голосом:

– Мой конунг, почему-то Ваша жена забыла позвать меня на праздник. Но я не обиделась, пришла сама. Я же не могу оставить Вас без поздравлений. Примите мой скромный подарок.

И она поставила перед ним небольшую золотую шкатулку. Эрик взял ее в руки, открыл. Там лежал флакончик.

– Это редкий аромат из восточной страны. Мне показалось в прошлый раз, что Вам понравился мой запах. Поэтому я решила подарить Вам это, что будет напоминать обо мне.

В нос Эрика сразу ударил терпкий запах розы, в голове замутилось, его мужское начало кричало: «Возьми ее, возьми!». Женщина снова улыбнулась, потом прошла к столу, где сидел ее отец, села рядом с ним, взяла бокал, который ей тут же наполнил слуга, подняла и со словами: «За Вас, мой конунг», выпила вино. Она пила, а Эрик не мог отвести от нее взгляд. Кровь кипящей волной прошла по его телу.

Гости словно что-то почувствовали и стали покидать зал. Он тоже поднялся, чтобы уйти к жене, которая ждет его. Он поблагодарил гостей, потом вышел из зала сделал несколько шагов, услышал за своей спиной шаги.