Текст книги "Между светом и тьмой (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Хорошо, – глухо проговорил княжич и кивнул отцу, который ждал его ответа.

Вечером он снова долго думал в своей комнате, что делать. Потом решительно вышел и направился к Хельге. Его снова встретила ее служанка, лицо которой было слишком серьезным.

– Госпожа плохо себя чувствует.

Девушка пыталась не пустить мужчину к Хельге, но он просто отодвинул ее со своего пути и вошел в спальню. Хельга лежала на своей постели, свернувшись в клубок, спиной к нему. Когда она услышала его шаги, вздрогнула и замерла.

– Тебе опять плохо? Нужна моя помощь? – спросил Эрик.

– Уходи, – глухо ответила девушка, не поворачиваясь к нему. – Мне не нужна твоя помощь.

Но Эрик подошел к постели, присел рядом с женой, положил на ее плечо руку и вновь почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения, а по его руке вновь побежала теплая волна, которая дошла до его сердца, растопила тот лед, который скопился сегодня за день. Мужчина осторожно развернул жену к себе лицом, наклонился и поцеловал. А потом сорвался. Снова на него накатило то ощущение, что было на лугу – какой-то светлой любви ко всему. Он прижал ее к своей груди, покрывая лицо Хельги жадными поцелуями.

– Прости, прости меня, – шептал он, не отпуская из своих рук.

Она сначала была безжизненной куклой в его руках, потом стала отвечать, а потом они оба потерялись в том вихре ощущений, что окутал их.

Утром, вернувшись в свою комнату, Эрик улыбался и попросил Агмунда найти пояс, который сплела для него Хельга. На утреннюю трапезу он вышел в нем, заметив довольный взгляд матери и счастливые глаза жены. И словно солнце пробудилось в нем.

Глава 7.

Воспоминания об Ингрид больше не тревожили Эрика. Он был счастлив со своей Хельгой, которая хорошела с каждым днем. Она словно светилась изнутри, смотрела на него таким же восхищенно-влюбленным взглядом, как на самое дорогое. Эрик старался оберегать жену от всяческих волнений, запретил ей лечить больных, которым требовалась ее магия. Она спорила с ним, но Эрик был непреклонен: «Хельга, отдавая свою магию другому, ты можешь навредить нашему ребенку». Она улыбалась и соглашалась.

В конце года Айварс вызвал сына к себе.

– Сын, подошло время, когда я должен передать тебе княжескую корону.

Эрик нахмурился, он еще не был готов к такому, а еще ожидание первенца привносило какую-то тревогу за будущее.

– Отец, если я попрошу тебя отсрочить это на год? – спросил он.

Мужчина вздохнул, покачал головой.

– Я не могу ответить тебе на этот вопрос, надо спросить у Одинара.

– Отец, прошу, спроси. Мне кажется, что я еще не готов к такому шагу, не хватает опыта и твоей мудрости.

– Хорошо, сходим к алтарю вечером, – ответил немного удивленный князь, явно не готовый услышать такое от своего сына.

Перед ужином они вдвоем спустились к алтарной комнате, где их встретил Одингерд. Когда Эрик сказал ему, зачем они пришли, служитель кивнул головой, открыл дверь комнаты, пропуская их внутрь. На этот раз они получили ответ в свитке, который появился на алтаре. «Эрик проявил свою мудрость, сознавая, что пока не готов надеть княжескую корону. Пусть Айварс за следующий год научит сына всему необходимому».

Мужчины поклонились каменному трону и вышли из комнаты.

– Сын, помни, что больше отсрочек не будет. Тебе пора стать настоящим мужчиной.

– Спасибо, отец.

***

Ульрика приняла решение мужа и сына спокойно, хотя давно хотела отойти от дел. Это только казалось, что она только и делает, что устраивает приемы и пиры, меняя один наряд за другим, но на самом деле она была настоящим помощником своему мужу. Все денежные вопросы были в ее руках, вела все хозяйство замка. Кроме этого, она оказывала помощь вдовам, оставшимся без помощи родственников, которые отказываться принимать обратно в род женщину, потерявшего мужа. Занималась вопросами обучения детей в городе. Постепенно она передавала все свои знания Хельге, которая впитывала всю эту науку, как песок впитывает струи дождя после засушливого лета. Женщина смотрела на свою невестку и ее сердце радовалось, ее сын будет счастлив с этой женщиной, которая всегда будет рядом, поддержит, поможет. В ней нет черных мыслей.

О том, что сын испытывает страсть к дочери Кнута, Ульрика видела и старалась всячески оградить его от встреч с этой девицей, заставила носить защитный амулет, который сама надела ему на шею. В этой девице было столько тьмы, что рядом с Ингрид даже Ульрика чувствовала себя плохо. Казалось, что за спиной девушки стоит сама Извечная Тьма, которая хочет получить в свои лапы Эрика.

***

Жизнь княжества потекла в обычных заботах и хлопотах. С появлением Хельги выросли урожаи, она часто выходила на луг, где проводила свои обряды, прося у богов защиты. И все заметили, что стало меньше холодных ветров, дожди осенью не заливали урожай, даже Седое море было спокойнее, что позволило добыть богатый улов. Даже наступающая зима обещала быть не такой суровой.

Эрику казалось, что он вполне счастлив. Он часто приходил вечером к своей жене, оставаясь у нее до утра, пока это было можно. Каждый раз он насыщался той силой, что давала ему близость с Хельгой, и ее сила вельи тоже становилась сильнее.

За два месяца до родов он перестал приходить к жене, больше проводил время за чтением семейных архивов в тайной комнате у Одингерда. Оказывается, не все было так хорошо в их роду, как ему рассказывали учителя. Были и убийцы, которые убивали братьев, чтобы получить трон, были и те, кто взял в жены не ту женщину, которую им нарекал Одинар. Были и те, кто расходился со своей женой и брал другую женщину. Иногда в его мыслях опять появлялась Ингрид, но та страсть уже не охватывала его.

***

В положенное время Хельга родила девочку. Эрик был немного расстроен, так как надеялся, что будет наследник. Он вошел в комнату жены, где она лежала уставшая после родов, смотрела на него бледная с виноватой улыбкой. Старая няня Ирма, которая воспитывала еще Эрика, держала на руках девочку и улыбалась.

– Эрик, она так похожа на тебя, когда ты был маленький, – сказала женщина, поворачивая ему ребенка так, чтобы он мог увидеть ее лицо. – Она будет первой красавицей княжества.

Он подошел к дочери, всматриваясь в ее личико. Что там могла увидеть старая няня, он не мог понять. Лицо такое маленькое, красное, носик кнопкой, губки бантиком. Девочка спокойно спала и даже чему-то улыбалась во сне. Он побоялся трогать ребенка. Княжич подошел к жене, присел рядом, поцеловал ее.

– Спасибо, Хельга, – тихо сказал Эрик.

– Прости меня, – сказала она и отвела взгляд.

– За что? – удивился мужчина.

– За то, что родила девочку, а не наследника. Обещаю, что вторым будет сын.

– Хорошо, – улыбнулся Эрик, еще раз поцеловал жену и вышел.

На выходе из ее комнаты он встретился с матерью, которая спешила к новорожденной внучке с кипой каких-то пеленок. Она остановила сына, вывела его в коридор, закрыла дверь комнаты, чтобы их не услышали.

– Эрик, ты не доволен? – спросила женщина.

– Доволен, – немного помедлив, ответил он и отвернулся, чтобы она не увидела в его глазах разочарование.

– Не обманывай меня, – сказала мама и на ее лице отразилась какая-то боль. – Я вижу, что ты ждал сына. Но поверь, что девочка тоже очень хорошо. Когда она вырастет, ты узнаешь, что такое дочка. Мы с твоим отцом тоже очень хотели родить дочку.

И вдруг Эрик увидел свою маму словно впервые – обычная женщина, в сердце которой живет какая-то старая боль.

– Мама? – он положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза, которые она постаралась отвести, но Эрик успел заметить блеснувшие в них слезы.

– Ты родился у нас первым, – тихо ответила она. – Мы с твоим отцом были очень рады тебе, но хотели еще детей, Айварс очень хотел доченьку. Мы были счастливы, когда я забеременела второй раз, я была уверена, что будет девочка. Когда родилась твоя сестра, мы были очень рады, но она умерла на второй день. Мы никогда не говорили тебе об этом. Но после нее я больше не смогла родить мужу других детей. Не кляни Хельгу, что родила дочь. У вас обязательно еще будут дети. И сын тоже будет. Береги ее.

Эрик прижал маму к груди, потом резко отстранился и ушел. Нет, врать себе он не мог и не хотел. Он действительно разочаровался, что родилась девочка, а ему нужен наследник. А если второй родится девочка? Что им делать? Рожать, пока не получится мальчик? Эрик не был готов к этому.

***

Отношения с Хельгой вновь стали напряженными. Она смотрела на него виноватым взглядом, словно каждый раз просила прощение за девочку. Эрик делал вид, что рад дочери и старался как можно реже приходить в «женские» комнаты. Хельга все реже появлялась за общими семейными обедами, отговаривалась тем, что боится оставить доченьку без своего присмотра.

Когда Астрид, как решили назвать девочку, исполнился месяц, Айварс устроил пир для своих ярлов, и вновь замок наполнился шумом голосов множества гостей.

Вновь перед большим приемом княжеская семья спустилась в алтарную комнату, чтобы посвятить Астрид Предкам и Одинару. Впервые за все время Эрик взял дочку на руки. Хельга завернула ее в белоснежные пеленки, вышитые ею защитными рунами. Ему было страшно, боялся уронить или сделать больно, если прижмет сильнее. А еще боялся, что она расплачется и их посвящение пройдет не так, как должно. Но девочка смотрела на него так внимательно своими темно-серыми глазами, словно понимала серьезность происходящего. Когда Одингерд обратился к Одинару с просьбой принять в род Астрид, признать ее дочерью Эрика, Эрик, по указанию своей мамы, встал на одно колено перед алтарем, держа дочь в руках. Хельга достала из пелен маленькую ручку девочки, приложила ее к алтарю. Алтарь стал нагреваться и словно начал светиться, а Астрид разулыбалась и стала что-то говорить на своем языке. Наверное, только в этот момент Эрик понял, что это его дочь, плоть от плоти, его кровь, его продолжение, и улыбнулся, поцеловал ее в маленький лобик.

Они вышли из алтарной комнаты, няня Ирма и служанка Дагни забрали у Эрика девочку и понесли в комнаты Хельги, а он вместе с женой, отцом и матерью направились в пиршественный зал, где их ожидали гости. Эрик ввел свою жену в зал. Сегодня на ней было платье из дорогого бархата темно-зеленого цвета, вышитое золотой нитью, голову украшала скромная диадема. Платье плотно закрывало грудь и шею. Она никогда не позволяла себе хоть небольшой вырез.

Княжеская семья заняла свои места за главным столом, и гости стали подходить с дарами. И вновь Эрик увидел Ингрид, которая сегодня была в черном, как ночь платье, украшенным золотым кружевом. Ее глубокий вырез вновь показывал ее прекрасную белоснежную грудь, ярко-красные губы сложились в улыбку и словно шептали ему: «Иди ко мне. Я жду тебя». И вновь темное желание затопило мужчину, он с трудом сдерживал себя, чтобы не подскочить к женщине, увести ее куда-нибудь, где их никто не увидит. У него давно не было женщины, он все еще не заходил к своей жене после рождения дочери.

Хельга тоже заметила его напряжение и сжала губы, стараясь делать вид, что в ее душе не бушует ураган. Она вежливо улыбнулась Кнуту, который продолжал рассыпаться в поздравлениях. Совсем скоро она поднялась, подошла к Ульрике, попросила прощения, сказала, что ей надо сходить к дочери. Княгиня долго внимательно смотрела на нее.

– Хельга, ты уверена, что должна уйти?

– Да, Ваше высочество. Сейчас я должна быть с Астрид.

– А Эрик?

– А Эрик уже взрослый мужчина. Ему моя помощь не нужна. Он должен научиться справляться со всеми проблемами сам.

– Хорошо, – кивнула женщина, отпуская Хельгу. – Ты права. Он должен принять решение сам.

Эрик, погруженный в свои мысли, не заметил, как жена покинула пир. Гости шумели, пили, веселились, выкрикивали поздравления. Потом появились музыканты и стало еще шумнее.

– Ваше высочество, – чарующий голос вывел Эрика из задумчивости. Он поднял голову и увидел Ингрид, которая стояла прямо напротив него, немного наклонившись вперед, чтобы он видел ее грудь, смотрела своими голубыми глазами, словно звала его. – Я хотела бы пригласить Вас на танец.

Он почувствовал, как все его мужское желание стремится к этой женщине, еще немного и он поднимется, возьмет ее за руку и поведет в центр зала, прижмет ее к своей груди и будет дышать ее запахом, любоваться ее прекрасным лицом. Но вдруг вспомнил печальный взгляд своей жены, и покачал головой. Он не имеет права на ошибку.

– Нет, госпожа Ингрид. Я не хочу танцевать. Прошу простить меня, – его голос был хриплым, словно он в пустыне и вокруг нет ни капли воды.

Эрик резко поднялся со своего места и быстро вышел из зала. Он и сам не понял, как оказался у дверей комнат своей жены, открыл их, рукой дал знак служанке, чтобы она вышла. Потом прошел в спальню. Перед ним открылась картина – в полутьме комнаты Хельга в простом ночном платье сидела у детской кроватки и что-то тихо напевала. Свет свечей подсвечивал ее распущенные золотые волосы, которые водопадом покрывали ее плечи. Эрику на мгновение показалось, что в облике своей жены видит Фрейю. Столько было в ее взгляде любви и нежности к их дочери, что он гулко сглотнул, быстрыми шагами подошел к жене, заглянул в люльку, видел, что дочка спит, поднял Хельгу на руки и отнес в постель. Он должен убедиться, что делает правильный выбор, не променял ее свет на темную страсть. Только положив жену на подушки, он заметил следы слез на ее ресницах, которые аккуратно снял своими поцелуями.

– Прости меня, Хельга, – тихо сказал Эрик.

Она не стала спрашивать, за что он просит прощения, только закрыла глаза и потянулась к нему.

На следующий день он вместе с отцом и матерью провожал гостей, стоя на крыльце. И снова Кнут покидал замок вместе с Ингрид одним из последних. Красавица смотрела на него с немым укором и вызовом, словно он предал ее, и она обещает отомстить ему. Эрик нашел в себе силы вежливо улыбнуться ей и склонил голову.

Когда они проводили последнего гостя, Айварс повернулся к сыну.

– Ты сделал правильный выбор.

На это Эрик только кивнул головой и ушел в свои комнаты. Он и сам не знал, что с ним. Он хотел Ингрид, а ушел к жене. И с кем из них был в ту ночь? С женой или мыслями с Ингрид?

Глава 8.

Вновь наступила весна, в городе зашумела жизнь. Астрид росла и Эрик замечал с улыбкой, что его старая няня Ирма, которая сейчас нянчила его дочь, была права – девочка все больше походит на него, такие же светло-пепельные волосы, темно-серые глаза. Она начинала улыбаться сразу же, как только он входил в комнату жены, где стояла люлька дочери. Он уже не боялся взять ее на руки и даже несколько раз выходил с ней гулять. Хельга становилась все прекраснее, ее тело налилось жизнью, приобрело женственные формы. Эрику нравилось ласкать ее, когда приходил к ней, чувствуя под своей ладонью шелк ее кожи.

Казалось, что счастье пришло в их семью, но что-то говорило Хельге, что не все так хорошо, как ей хотелось бы.

Однажды утром, когда проснулась в объятиях мужа, Хельга решилась и спросила у Эрика, почему он не хочет перебраться к ней в башню, ведь они могли бы быть вместе каждый день и не надо будет ему утром возвращаться в свои комнаты. На это он ничего не ответил, быстро собрался и ушел, днем между ними появилась какая-то прохлада, в на следующий вечер он не пришел к ней, и Хельга больше не возвращалась к этому разговору. И еще она поняла, муж ни разу не назвал ее «любимая», словно боялся этого слова. Он обычно обращался к ней по имени или во время близости шептал «моя жена». Почему? Что ему мешает сказать, что любит ее? Или он не любит?

После этой внезапно возникшей мысли Хельга стала замечать, как Эрик словно борется с собой, убеждает себя, что должен быть хорошим мужем. Да, он был к ней внимателен, не обижал, не унижал. Да, они часто были вместе, и Хельга была благодарна мужу за это, так как ее сила вельды становилась все сильнее. Но словно что-то мешало Эрику любить ее так, как она любит его. И она видела, как он напрягался всем телом, когда перед ним появлялась Ингрид, словно становился натянутой струной, с трудом удерживая себя на месте. Он смотрел на девушку горящим мужским взглядом. Так муж никогда не смотрел на Хельгу. Потом она вспомнила ту вспышку во время их первой близости, словно он увидел перед собой не жену, а кого-то другого, другую. Там была страсть, животная, дикая, поглощающая. И он сам тогда испугался, когда понял, что с ним Хельга. А потом, когда праздновали рождение дочери? Он тогда ворвался в ее комнату и набросился с такой страстью, что она до сих пор помнила ту ночь. Но вот вопрос – к кому он испытывал эту страсть, к ней или к Ингрид? Было больно, хотелось прямо спросить у Эрика – ты любишь меня? Но она смотрела в его красивое лицо и молчала. В его глазах было только внимание.

Несколько раз она обращалась к своим волшебным камням, но они молчали – нельзя гадать велье на себя, а гадать на мужа она боялась. Боялась увидеть что-то такое, что не сможет забыть или простить.

***

Закончилась весна, наступило лето. Хельга продолжала проводить свои обряды для защиты города. По ее просьбе сделали ритуальный круг на границе между большим лугом и вековым лесом, которые находились за городскими стенами с восточной стороны. Она зачаровала это место, и никто кроме нее не смог бы найти его.

По указанию Хельги мужики стали стоить за городскими стенами птичники и овчарни. Сначала горожане не понимали, зачем это надо, ведь в лесу достаточно дичи, но Хельга терпеливо всем объясняла, что в любой момент дичь может уйти, в море пропадет рыба, и тогда нечего будет есть. По ее распоряжению распахали еще несколько земельных участков, на которых она высадила семена овощей. Позднее, когда горожане осенью собирали урожай и заготавливали на зиму мясо домашней птицы и солили мясо свиней, стригли овец, из шерсти которых мастерицы вязали теплые вещи, радовались, что не придется голодать, благодарили Хельгу.

***

В конце лета Хельга сообщила Эрику, что снова ждет ребенка. Он обрадовался, но вдруг червячок сомнений зашевелился в его душе, а вдруг опять будет девочка? Жена словно заметила его состояние и снова в голове бился вопрос – а любит ли он ее, примет ли вторую дочку? Они стали меньше встречаться по ночам. Хельга пыталась убедить себя, что забот у них стало больше, поэтому у мужа меньше времени на нее и дочь. Все чаще Эрик отправлялся в соседние государства с торговыми и дружескими визитами.

В конце года Айварс вновь напомнил сыну, что пришло время принять княжескую корону. Вновь в день высокого зимнего солнца в замок съехались гости. Хельга старалась меньше показываться на глаза, почти не выходила из своих комнат. Но ей пришлось вместе с мужем и его родителями идти в алтарную комнату, где старый князь передал власть Эрику. Сегодня и Ульрика передала ей свою корону княгини, нежно обняла девушку, на ее глаза даже набежали слезы. Ритуал прошел спокойно, в этот раз Одинар не появлялся, просто на алтаре вновь оказались два свитка с наказами для Эрика.

Хельга стояла у алтаря и в душе было какое-то непонятное чувство. Она была рада за мужа, что он стал князем, но теперь у него будет еще больше забот, которые придется решать. Останутся ли у них прежние отношения, найдет ли он для нее немного времени, чтобы побыть вместе? И если она вновь родит дочь, примет ли ее Эрик?

Хельга не хотела, чтобы гости раньше времени узнали о том, что она вновь носит ребенка, поэтому в пиршественный зал она надела широкий теплый плащ, старательно прикрывая свой животик. Первой, кого она увидела, была Ингрид, которая сидела рядом со своим отцом почти рядом со столом, за которым должна сидеть княжеская семья. Она была в красном платье, выделяясь на фоне гостей ярким пятном, и вновь смотрела на Эрика, словно чего-то ждала от мужчины. Хельга заметила, как напряглась рука мужа, когда он тоже увидел Ингрид, заиграли желваки, побледнело его лицо. Хельга постаралась сделать вид, что не заметила этого, продолжая идти с мужем под руку. Она не должна никому показывать, как ей хочется выгнать отсюда эту наглую девицу, которая никак не может понять, что Эрик никогда не будет принадлежать ей.

Эрик сегодня занял место князя, Хельга села рядом с ним. Старый князь и его жена заняли их прежние места. И вновь потянулись к столу гости с дарами и поздравлениями. Зал шумел, гудел на разные голоса, от чего у Хельги начала кружиться и болеть голова, стало нечем дышать. Когда перед ними оказались Кнут и Ингрид, Хельга видела, как девица вновь смотрела на Эрика таким дерзким присваивающим взглядом, что ей стало плохо. Ей стало еще хуже, когда заметила, как муж сдерживает свой мужской порыв, с силой сжимает кулак и смотрит горящим взглядом на Ингрид. Она с трудом дождалась, пока гости перестали подносить дары, поднялась, сказала мужу, что неважно себя чувствует. Он на это только кивнул, оставаясь за столом. Хельга пришла в свою комнату, где Ирма качала в люльке Астрид, которая никак не хотела засыпать. У нее резались зубки, и девочка хныкала. Хельга взяла дочку на руки, стала напевать ей песенку-заговор, и Астрид уснула. Дагни помогла княжне переодеться ко сну, потом оставила хозяйку. Хельга долго не могла уснуть, ждала – придет ли к ней сегодня Эрик. А если не придет, то где будет ночевать? Вновь колючая игла ткнула ее в самое сердце.

Сон не шел к Хельге, она вслушивалась в звуки за дверью комнат, но муж так и не пришел к ней ночью. Астрид плохо спала, часто просыпалась, хныкала. К утру Хельга умаялась с ней, и когда пришла Ирма, она передала девочку няне и заснула тяжелым сном. Она плохо помнит, что ей приснилось, что проснулась от собственного крика. Резко открыла глаза и поднялась на постели. Рядом с ней стояла напуганная Дагни.

– Госпожа, с Вами все нормально?

– Не знаю, – только и смогла ответить Хельга. – Приснился какой-то страшный сон. Ничего, обойдется.

Весь день она провела в своей комнате, нося на руках плачущую дочку, ожидая, когда придет муж. Но он снова не появился. Астрид снова плохо спала и к следующему утру Хельга была похожа на приведение, которым в замке пугали гостей.

– Дагни, прошу узнай, все ли хорошо у Эрика? – наконец решилась она узнать.

– Я и так могу сказать, что с ним все хорошо.

– Не знаешь, где он ночевал эти ночи?

Хельге было стыдно задавать такие вопросы служанке, но сердце рвалось и плакало.

– Знаю, – она кивнула головой, – в своих комнатах. Агмунд мне говорил, что господин Эрик поздно ушел с пира, даже позже, чем господин Айварс и госпожа Ульрика.

– А где ночевали гости? Ярл Кнут? – Хельга с силой закусила губу, чтобы Дагни не видела, как она дрожит от подступающих слез.

– Как и все гости – в замке. Они уехали вчера вечером. Господин Эрик их провожал на крыльце. Я сама видела.

Она отвернулась от девушки, чтобы та не увидела слезы в ее глазах. Снова боль стала заполнять ее душу.

Пять дней она не видела мужа, он так и не приходил к ней. На шестой день Хельга приказала себе прекратить плакать, собралась и утром вышла в домашнюю столовую. Айварс и Ульрика были уже там, встретили ее настороженными взглядами.

– Хельга, у тебя все хорошо? Ты не заболела? Ты долго не выходила из комнат, – спросила Ульрика.

– Все хорошо, – ответила она, стараясь придать своему голосу уверенности. – У Астрид зубки режутся, постоянно плачет, приходится петь заговоры. Но сейчас, вроде, все прошло.

В это время в комнату вошел Эрик. Он был хмур, поздоровался со всеми, занял свое место.

«Даже не поцеловал меня», – мелькнула мысль в голове Хельги.

– Доброе утро, сын, – сказал Айварс. – Ты уже с делами разобрался? Помощь нужна?

– Я тоже могу помочь, если надо, – тихо проговорила Хельга и заметила, как дернулся уголок его губ в кривой ухмылке.

– Нет, не надо, я сам, – проговорил он, накладывая себе мясо. – Мне надо привыкать ко всему этому.

– Ты не забывай, что надо отдыхать. И про жену не забывай, ей нужно твое внимание, – сказала Ульрика.

Эрик кивнул головой и вновь Хельга заметила, как дернулся уголок его губ.

С этого дня Хельга стала замечать, как меняется отношение мужа к ней, он словно старается отдалиться от нее. Несколько раз она пыталась поговорить с ним, предлагала свою помощь, но он каждый раз кривился, словно слышал что-то неприятное. Хельга вместе с Ульрикой занималась школами и домами, где жили вдовы, помогали нуждающимся, вели все хозяйство. Ульрика постепенно передавала ей все хозяйственные книги и ключи. Иногда Хельга выходила в город, чтобы поговорить с народом, выслушать их, узнать о том, что им необходимо и старалась помочь. Все реже Эрик приходил на семейные обеды, приказывая приносить еду к нему в библиотеку, где он сделал себе рабочий кабинет. Почему-то он не хотел занимать бывший отцовский кабинет, словно не желал продолжать его дела. Айварс кивал головой и сокрушался, что его сын так изменился, пытался поговорить, на что Эрик отмахнулся: «Ты сам отдал мне княжескую корону. Так дай мне заняться делом так, как я этого хочу. Не стоит мешать мне».

Теперь Эрик приходил к жене очень редко и только тогда, когда она сама просила об этом, когда ей нужно было вернуть себе силу вельи. Он приходил, быстро брал ее и сразу же уходил. Никакой нежности, никаких поцелуев. А она потом тихо плакала в подушку, стараясь никому не показывать своих слез.

После наступления нового года Хельга набралась смелости и обратилась к своим волшебным камням. Поздно вечером она уложила дочку спать, отправила Дагни в свою комнату, расстелила плат, зажгла свечу, кинула камни. Она долго вглядывалась в то, что они хотели ей сказать и не хотела верить в то, что увидела – скоро в их семье произойдет несчастье. Она еще раз кинула камни и опять они указали смерть старого князя и Ульрики от воды. И после их смерти ее жизнь с Эриком изменится не в лучшую сторону, хотя и так сейчас оставляет желать лучшего. Хельга никак не могла понять, когда ждать беды, решила пока ничего не говорить Айварсу и Ульрике.

Зима выдалась долгой и холодной, но благодаря Хельге, у горожан были хлеб, мясо и овощи. Из-за беременности, которая в этот раз протекала довольно тяжело, она больше не выходила к своему ритуальному кругу, да и снега там было много, не пройти. Она пыталась ворожить на верхнем этаже «женской» башни, но ей внезапно стало плохо, пришлось остановить ритуал и спуститься в свою комнату. Старая Ирма, которая нянчилась с Астрид, ругалась на Хельгу, а Дагни смотрела на хозяйку каким-то жалеющим взглядом.

В конце зимы Хельга заболела. Она металась в жару в своей постели и молила Фрейю, чтобы она сохранила ее ребенка. Вильдеборга приходила к ней, давала свои настойки, натирала мазями, но Хельга продолжала сгорать в жару. В один из дней в ее комнате появился Эрик. Мужчина изменился, лицо стало словно чужим, взгляд жестким, губы сжаты в тонкую линию. Он присел на постель рядом с Хельгой, взял ее за руку. Хельга отметила, что его рука холодна и нет той нежности, что была ранее.

– Жена, мне сказали, ты заболела, – сказал он, вглядываясь в красное от жара лицо женщины. – Прошу, не надо болеть, у меня и без тебя слишком много забот, чтобы я мог проводить время в заботах о тебе.

Даже своим спутанным сознанием Хельга поняла, что муж больше раздосадован, что ему приходится отрываться от своих дел, чем переживает за нее. Она забрала свою руку от него, отвернулась.

– Со мной все хорошо, – прохрипела она. – Возвращайся к своим делам. Я скоро поднимусь. Не стоит переживать из-за меня.

– Хорошо, – тяжело выдохнул мужчина, поднялся и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

А Хельга закрыла глаза и заплакала. Что с ним, что с ними происходит? Куда делось то, что радовало ее сердце? Что произошло на том пиру?

***

В конце весны Хельга ожидала рождение второго ребенка. Она уже знала, что будет девочка, но боялась сказать об этом мужу. Он по-прежнему оставался с ней холоден, они почти не виделись, словно жили разными жизнями. Ульрика поддерживала ее, ругалась, когда Хельга что-то пыталась сделать, снова взяла все заботы по хозяйству на себя. В последний месяц у Хельги стали сильно отекать ноги и болела спина. Ей приходилось больше времени проводить в постели. Заботу об Астрид на себя полностью взяла Ирма.

До срока появления дочки оставалось не больше двадцати дней, когда Ульрика сказала за завтраком, что они с Айварсом собираются на остров Предков, чтобы вместо Эрика, который стал князем, принести дары и испросить у них милости для княжества и их семьи. Сердце Хельги замерло от страха.

– Ваша светлость, прошу, отложите вашу поездку. Вам нельзя выходить в море, – ее голос дрогнут.

– Почему? – Айварс удивленно поднял брови.

– Вам грозит опасность.

– Не беспокойся, – улыбнулся мужчина, – море сейчас спокойное, оно всегда спокойное в эти дни, наши корабли надежные. Что может случиться? А мы с Ульрикой не можем пропустить этот день. Раз в пять лет мы должны приносить дары Предкам на их могилах. Если мы этого не сделаем, они могут рассердиться на нас и оставят без своего покровительства.

– Прошу, умоляю, – она чуть не плакала, – поговорите с Одинаром, может он разрешит принести дары в алтарной комнате?

– Не волнуйся девочка, – улыбнулась ей Ульрика. – Мы постоянно плаваем на остров Предков и пока ничего не случилось, да и сам остров не так далеко. И Айварс прав, мы должны отправиться туда, духи Предков могут наказать нас, если мы не принесем им дары в этот день.

Хельга просила, умоляла, но старый князь и княгиня приказали слугам собираться в дорогу.

Остров Предков находился не так далеко, они были правы, его было видно с высокого берега, на котором стоял Адельбург. У Хельги он всегда вызывал какую-то тревогу. То остров словно приближался и были видны все его бухты, то словно удалялся и его накрывал густой туман.

Проводить Айварса и Ульрику вышло много народу, на корабль грузили дары, которые они должны были возложить к могилам предков, которых хоронили на том острове. Хельга утром снова попробовала уговорить княгиню остаться в замке, отложить поездку на следующий год. Но все было напрасно. Она стояла на причале рядом с Эриком и смотрела, как они поднимаются по шаткому трапу на корабль.

– Эрик, … – начала она и взяла его за руку, но мужчина выдернул свою руку, повернулся к ней.

– Не начинай! Мать и так нервничала все это время после твоих слов. Зачем ты пугала ее своими глупыми словами? Это совершенно безопасное плавание, они уже сегодня вернутся домой. Наши корабли очень надежные.

– Прости, Эрик. Но мои камни…,

Он снова перебил ее, в его взгляде была непонятная злость.

– Я ничего не хочу слышать про твои камни. Лучше займись делом. Надо вновь подготовить пир в честь наших предков. В первый день лета в замке должны собраться все ярлы. Если ты не знала, это происходит каждые пять лет, мыдолжныпоминать имена наших Предков. Должны.