Текст книги "Между светом и тьмой (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Ингрид бесилась, старалась подтолкнуть Эрика к нужному для нее решению – назвать ее женой. Но он только брал ее, как какую-то шлюху и уходил, словно все приворотные заговоры бабки перестали на него действовать. Она хотела использовать приворотный аромат, но никак не могла найти в вещах Эрика тот флакон, чтобы еще раз использовать на своем теле. От ее подарка осталась только золотая шкатулка, которая стояла на подоконнике в комнате мужчины, покрывалась пылью, словно ненужный предмет. Ингрид ругала себя последними словами, что не додумалась оставить аромата немного себе. Амулет, который никогда не снимала в замке, она где-то потеряла и не смогла найти. Женщина только помнила, что он был на ней, когда в очередной раз утащила князя в какую-то комнату, где вновь они набросились друг на друга, как дикие звери. Его пропажу она обнаружила только на следующий день, с трудом нашла ту комнату, но амулета нигде не было.

Ингрид теряла терпение. Она должна стать княгиней, родить от Эрика сына, который взойдет на престол и тогда она отплатит всем, кто смеялся над ней, отплатит князю, который там посмел обращаться с ней. Каждый раз она ждала признаки беременности, но словно боги были против этого, она никак не могла забеременеть. Женщина пила настойки своей бабки, которые уже начинали заканчиваться, но все равно уже второй месяц рыдала над своим красным бельем.

Однажды в Адельбург приехал отец, которому пришлось жить в доме где-то на окраине города, который был куплен им давно, так как Гудбрант, который теперь занимался хозяйством, не пустил его. Он вызвал из замка дочерь в их дом, где она долго плакала и жаловалась, что Эрик никак не хочет сближаться с ней, и она никак не может понести от него. Кнут уехал, потом вернулся через месяц, вновь вызвал дочь из замка, привел ее в какой-то неприметный дом, где их ожидал мужчина, очень похожий на князя. Она сначала даже приняла его за Эрика, испугалась, но отец прикрикнул на нее:

– Ложись с ним в постель. Когда родишь, твой князь примет ребенка, как своего. Никто не узнает об этом, если сама никому не проговоришься.

Отец два дня не выпускал ее из дома, заставляя быть с этим мужчиной, так часто, как мог мужчина, который потом получил от Кнута мешочек с золотом и уехал в неизвестном направлении, а Ингрид утром третьего дня на трясущихся ногах вернулась в замок. Она шесть дней не выходила из своей комнаты, чтобы никто не увидел ее состояния. Теперь ей следует вести себя тихо, пока не узнает, что беременна.

Но снова боги посмеялись над ней. Когда старая знахарка Вильдеборга, которая проживала в замке, подтвердила, что она ждет ребенка, Ингрид пошла к Эрику. Он последнее время избегал ее, прятался в своей библиотеке, поставил у дверей своих верных псов, которые не пускали девушку к князю. Когда она устроила истерику, к ней вышел Эрик. Ингрид смотрела в его темно-серые глаза, стараясь увидеть в них страсть, любовь, но кроме досады, разочарования и злости ничего не было.

– Эрик, нам надо поговорить, – заявила она. – Это очень важно для меня, для тебя, для всего княжества.

Он молча пропустил ее в библиотеку, прошел за свой стол, сел в свое кресло, не предлагая женщине сесть. Она остановилась перед столом, натянула на лицо свою самую скромную улыбку и сказала:

– Любимый, мы должны что-то решить. Я жду твоего ребенка.

Он поднял на нее тяжелый взгляд. Потом позвал своих стражников.

– Выведите эту женщину из замка, проследите, чтобы она забрала все свои вещи, и чтобы следа от нее не осталось.

Ингрид начала кричать, стала вырываться, когда один из крепких стражников схватил ее за руку.

– Эрик, ты не имеешь права! Я ношу твоего ребенка, твоего сына! Я мать твоего наследника!

Но он просто смотрел на нее и столько было в его глазах равнодушия, что она замолчала.

– Убирайся, – спокойно сказал Эрик. – От тебя мне не нужны никакие дети. У меня уже есть дочери.

– Но я ношу твоего сына, – женщина попыталась разжалобить его, заплакала. – Эрик, любимый, прошу поверить. Я беременная.

– Убирайся, – повторил князь и махнул рукой, чтобы ее увели.

Под пристальным присмотром стражников Ингрид собирала свои вещи, скидывая их в какое-то покрывало. За время, пока она жила в этом замке, Эрик не подарил ей ни одного украшения, даже простого гребешка или зеркальца не подарил. Она кусала губы, пыталась разжалобить стражников, но они только стояли и поторапливали ее. Потом ее посадили на лошадь и в сопровождении двух стражников отвезли до самого ленда отца. Ингрид ехала и кусала губы до крови, обещая жестоко отомстить Эрику. Теперь она ему точно не простит такого унижения.

Когда она появилась на пороге родного замка, отец нанес ей такую оплеуху, что она еле устояла на ногах.

– У тебя была возможность стать княгиней, а ты разочаровала меня.

– Папа, я стану княгиней, я беременна, – пробормотала она, держась за разбитую губу.

Кнут задумался, потом успокоился, улыбнулся своим мыслям.

– Хорошо. Ты родишь этого ребенка, тогда посмотрим. Этот Эрик за все нам заплатит. Ты станешь матерью молодого князя, когда Эрик сдохнет. Мы сделаем так…

И он рассказал ей свой план.

Глава 15.

Хельга больше не стала искать мужа. Она вернулась в свою комнату, посмотрела на своих дочек, которые играли с няней и служанкой.

– Дагни, я уезжаю в Боргхейн, – спокойно сказала она. Заметив, как изменились лица женщин, подняла предупреждающе руку. – Не стоит меня уговаривать остаться. Я больше не хочу ничего. Дагни, собери, пожалуйста вещи девочек, из моих положи только мои старые платья, которые я привезла с собой и прикажи подготовить мне две лошади.

– Вы поедете верхом?

– Да. Это будет быстрее.

– Госпожа, можно я поеду с вами? – вдруг спросила Дагни.

– Со мной? Я возвращаюсь в дом к своей матери. Это далеко отсюда. Ты готова оставить близких и отправиться туда, где тебя никто не знает?

– Да, Ваша светлость. Я готова.

Хельга внимательно всматривалась в лицо девушки, потом кивнула.

– Хорошо. Тогда прикажи подготовить трех лошадей. До обеда, пока гости не стали разъезжаться, мы должны уехать.

Дагни засуетилась, а старая Ирма села на стул, прижала ладошку ко рту, чтобы Хельга не слышала, как она плачет.

Хельга взяла лист пергамента, потом долго сидела над ним, думая, как обратиться к своему мужу. Бывшему мужу, так как больше его женой она не хочет быть. Потом быстро написала то, что шло от ее сердца, сложила лист пополам, подала няне.

– Ирма, прошу, эту записку передайте мужу завтра, положите ему на стол в библиотеке. И вот еще, – она расстегнула свое брачное ожерелье, протянула женщине. – Это тоже верните ему. Прошу, не надо плакать. Я от своего решения не откажусь.

– Да как же это? – старая женщина никак не могла успокоиться.

Девочки, словно понимали, что происходит что-то нехорошее, затихли, Астрид прижала к себе сестричку, словно хотела уберечь ее. Совсем кроха, а уже столько мудрости в ее глазах.

– Ирма, вы сами видите, что Эрику мы не нужны. Любящий муж никогда бы не отправился в спальню своей любовницы, когда обещал жене прийти. Он хотел наследника, но я родили только дочерей. Мы не нужны ему, поэтому нам лучше уехать. Пусть его любовь всей жизни родит ему наследника. А я больше не хочу плакать по ночам в подушку и рвать свое сердце.

Дагни нашла где-то два больших заплечных мешка. Хельга даже обрадовалась – будет теплее спине. Всего у них, кроме мешков, получилось еще четыре тюка с вещами, которые они темными лестницами сами донести до конюшни, где их ждали оседланные лошади. Конюх со слезами в глазах смотрел на Хельгу, словно умолял не уезжать.

– Мартис, прошу, не стоит сообщать князю, что мы уезжаем. У него и без много проблем, – строго сказала Хельга, а у самой на душе кипели слезы.

Мужчина помог закрепить на лошадей их поклажу, потом Хельга взяла к себе уснувшую Фриду, а Дагни посадила перед собой Астрид, и они выехали из дворца.

Дорога для Хельги оказалась быстрой. Домой возвращаться всегда лучше, чем уезжать оттуда. Она просила богов помогать им, не насылать морозы и снег. И Фрейя услышала ее, было тихо и довольно тепло. Когда можно было, они ускоряли бег своих лошадей. Девчонки не капризничали, наоборот, им все было интересно. Даже Фрида с интересом разглядывала новые для себя места. При приближении к Боргхейну становилось теплее, солнце продолжало согревать путниц.

На третий день они доехали до вольного города, еще немного и заехали во двор дома Агнес. Та вышла им навстречу, помогла снять малышек, отнесла их в дом, потом обнялась с дочкой, помогла снять вещи, отвела лошадей в сарай.

Когда они расположились в доме, вымыли детей, вымылись сами, собрались в кухне, где было тепло и пахло травами и медом. Ужин прошел почти в молчании. Потом Дагни пошла укладывать детей спать, а Хельга осталась с Агнес в кухне.

– Мама, ты даже не спросишь, на долго ли я приехала?

– Зачем мне спрашивать? Я и так вижу, что надолго. И камни мне подсказали, что тебя надо скоро ждать. Хочешь рассказать, что произошло?

Хельга кивнула головой и рассказала все, что произошло в замке после отъезда Агнес.

– Ты все правильно сделала, дочка, – сказала верховная велья. – Если князь не понял своего счастья, то не стоит ни о чем жалеть. Скажи ему спасибо за прекрасных дочерей, а дальше он пусть живет, как сможет. Это уже не твоя беда.

Они долго сидели в кухне, пока Агнес не послала Хельгу спать. Девушка еще долго лежала в своей постели, сон никак не шел. Она гнала от себя мысли о муже. Мама права, теперь это не ее беда, как он будет жить дальше.

***

Хельга была благодарна Дагни, которая всегда была ей незаменимой помощницей. Девушка быстро перезнакомилась со всеми соседями, помогала всем, кто обращался к ней. Летом Дагни познакомилась с кузнецом Хьярвардом, который пришел сватать девушку. Дом кузнеца находился через дорогу от дома Агнес, поэтому девушка по-прежнему осталась помогать Хельге.

Шли дни, месяцы, прошел год. Хельга успокоилась, отпустила свою боль. Ей некогда переживать, ей надо воспитывать дочерей, тем более что у Астрид стала проявляться первая магия. Агнес стала сразу же заниматься девочкой, обучая ее всем премудростям, как в свое время обучила Хельгу, водила ее в лес, учила искать травы, общаться с лесными зверями. Фрида встала на свои ножки и бегала по большому дому, с любопытством разглядывая все, что находила на своем пути. Хельга смотрела на них и глотала горькую слюну. Девчонки так были похожи на своего отца, не давая Хельге забыть его. Но теперь она просто видела в дочерях его продолжение, сердце уже не сжималось в болезненный комок. Только обида все еще иногда колола ее изнутри.

Закончился очередной год, настал новый. Зиму они пережили хорошо, Хельга и Агнес просили богов не морозить их вольный город, не насылать снежные бураны. Каждый раз Хельга переживала, продолжают ли в Адельбурге ее дело, не забросили ли огороды или птичник? О том, счастлив ли Эрик со своей любимой женщиной, назвал ли он ее женой, старалась не думать. Она даже не обращалась к своим камням, чтобы не знать ничего о нем.

Заканчивался второй месяц нового года. Утром Агнес за завтраком сказала Хельге.

– Вчера я раскидывала камни, – ее лицо было сосредоточенное. Хельга замерла, ожидая услышать что-то неприятное. – Скоро за тобой приедут люди от князя Эрика. Он попал в большую беду, находится на грани Великого Порога. Только ты можешь остановить его и не дать уйти за Порог. Ты готова к этому? Поедешь ли спасать того, кто обидел тебя?

Хельга молчала. В душе опять зажглась старая обида.

– Почему? Разве Вильдеборга не сможет ему помочь?

– Лекари здесь бессильны. Ему понадобиться наша сила, сила вельи. Тебе придется обращаться к богам, к самому Одинару и, если понадобиться, пойти за Эриком, чтобы вывести его из-за Порога. У вас до сих пор сильная связь. Тем более вас связывают дочери. Только ты сможешь помочь ему. Подумай, если он умрет, то кто останется на княжеском троне, а Эрик не такой уж плохой правитель. Недаром ему Одинар дал имя Справедливый.

– Не знаю, матушка. Может, за мой и не приедут.

– Они уже в дороге. Завтра будут у нас, – сказала Агнес, поднимаясь с места. – Я пока соберу тебе с собой необходимые травы и зелья. Не захочешь ехать, так пусть они с собой возьмут. Заодно лошадей заберут, а то хлопот с ними много.

Снова Хельга не спала почти всю ночь. Перед сном долго сидела возле кроватки своих дочерей, смотрела на них и по ее лицу текли слезы. Она не знала, как быть. Ехать и спасать того, кто разбил ее сердце? Это очень больно. И было жалко, если ее доченьки никогда не увидят своего отца. Под утро пришло решение – она поедет. Она поднялась, стала собирать свои вещи. Решила много не брать, достаточно того, что вместится в большой заплечный мешок. А травы и склянки с зельями она уберет в плотный дубовый туес.

Агнес была права. Солнце только поднялось чуть выше горизонта, возле из дома раздался топот копыт. Велья вышла встречать гостей, а Хельга осталась в доме. Скоро на пороге показался Гудбрант и еще двое стражников, знакомые Хельге. Мужчины с настороженностью и виной смотрели на Хельгу.

– Госпожа, мы к Вам с великой просьбой. Вильдеборга сказала, что только Вы можете помочь нашему князю, – с виноватым видом проговорил Гудбрант, склоняя перед ней свою седую голову. – Князь умирает. Наша знахарка сделала все возможное, говорит, что спасти его можете только Вы.

– Расскажите, что случилось. И рассказывайте все, что произошло, без прикрас. Мне надо думать, что дать Хельге в дорогу, – потребовала Агнес, показывая рукой мужчинам, чтобы они проходили и садились за стол. – Хельга, ты пока сделай им горячий чай и собери на стол.

Гудбрант со своими спутниками прошл к столу, немного помолчал, потом начал рассказывать.

– После того, как Вы уехали, госпожа, Ингрид хотела женить на себе князя, но он словно не замечал ее. Из замка не выгонял, но и не приближал к себе. Она злилась, пыталась проникнуть к нему в комнаты, но господин везде поставил охрану, которая не пускала эту…, – он осекся, чтобы не назвать дурное слово. – Потом она заявила, что носит от него ребенка. Но князь не поверил, приказал увезти ее из замка, отправить обратно к отцу. Когда она уехала, князю стало плохо. С каждым днем он становился словно сам не свой. Он никого не хотел слушать, не подпускал к себе даже нашу знахарку, которая знает его с самого рождения. Даже выгнал свою няню Ирму, которая хотела с ним поговорить. Но потом, когда ему стало совсем плохо и он упал словно мертвый, Вильдеборга долго осматривала его, а потом ей Агмунд что-то принес и показал. Оказалось, что у Ингрид были с собой приворотные зелье и амулет. Агмунд нашел их и спрятал подальше, чтобы эта ведьма не нашла их и не смогла еще больше навредить князю. Вильдеборга ходила к какой-то ведунье, им кое-как удалось снять это темное заклятье. Старая ведунья сказала, что его накладывала очень сильная темная ведьма и наш князь давно находился под ними, но почему-то оно действовало на него не так, как должно.

Хельга поняла, что его охранял пояс, который она ткала для мужа и вышивала обережными рунами, поэтому он и метался между ней и Ингрид, между светом и тьмой.

– Эрик стал приходить в себя, – продолжал Гудбрант, – вернулся к нормальной жизни. Зима у нас в этом году выдалась очень тяжелой, холодной, много людей померзло. Боюсь, что и зерно не взойдет от таких холодов. Как Вы уехали, так у нас все и пошло кувырком, – мужчина тяжело вздохнул. – После прихода нового года на земли Адельмарка напал мор на людей и скотину. Наш князь поехал по землям с зельями, которые варила Вильдеборга и, чтобы узнать, что нужно выжившим, чтобы пережить эту зиму. Я оставался в замке, так как сейчас сам занимаюсь всем хозяйством.

Хельга удивленно посмотрела на мужчину. Тот виновато улыбнулся на ее вопросительный взгляд.

– Некому поручить. Вы уехали и все кувырком, – снова повторил он. – Пять дней назад князь с отрядом уже возвращался домой, когда на них напали разбойники. Князю и его воинам удалось отбиться, поубивали всех вражин, один из наших тоже был убит. Остальные наши воины были поранены, а сам князь тяжело, да не простым оружием, а отравленным. Хорошо, что до замка было недалеко. Воины сразу же привезли его, привели Вильдеборгу. Она успела подлатать его. Но вот только отрава убивает его. Знахарка говорит, что у нее нет таких сил, чтобы удержать его перед Порогом. А он горит весь. Счет пошел на дни, когда он может совсем уйти за Вечный Порог.

– Хорошо, – Хельга поднялась. – Я готова, сейчас переоденусь.

– У меня тоже все готова, – к столу подошла Агнес и поставила на него еще один туес с зельями и травами. – Хельга, и это возьми. Здесь от ядов всяких. Отраву может остановить в теле, но вот с его душой тебе придется разбираться самой. Помни, что я тебе говорила.

Хельга только кивнула головой и поспешила в свою комнату. Там она быстро надела теплую одежду, обняла и поцеловала своих девочек, которые с каким-то испугом смотрели на нее темно-серыми глазками, как у их отца.

– Не бойтесь, мои крошки, я не дам ему умереть. Вы еще увидите своего отца.

В дорогу они выехали незамедлительно. Хельга предложила не жалеть ни ее, ни лошадей. Они мчались на возможной скорости. На короткой остановке, чтобы поменять лошадей, Хельга подошла к Гудбранту и тихо спросила.

– Скажите, а ребеночек…, – она не закончила, так как горло свело спазмом.

На это наставник только хитро улыбнулся.

– Не говорил я никому, но Вам скажу. Не может у этой ведьмы быть ребенка от нашего князя, – заметив удивленный взгляд Хельги, снова улыбнулся. – Когда она появилась на том празднике, я сразу понял не ладное, особенно, когда она поднесла князю свой ядовитый подарок. Он взял его и словно изменился, словно подменили нашего князя. Я почувствовал не ладное. Я давно видел, как эта ведьма хочет получить Эрика в свои руки, пойдет на все. А как мужика привязать к себе? Это приворотное зелье и близость. Тогда он никогда от нее не уйдет. А если еще ребенок получится, так вообще беда для мужика будет. Пока пир шел, я незаметно подлил в кубок князя зелье одно хитрое. Нам его Вильдеборга делает. Мужикам часто приходится из дома на долго уезжать. Не все женам верные бывают. Вот и берут у нее зелье чудное, пять капелек и никаких бастардов у тебя не будет. У меня такого при себе не было, но у Гуларда, нашего молодого стражника, было. Вот я и взял у него, потом, пока князь пялился на эту Ингрид, я подлил ему в кубок зелье это. Ругал себя, ведь я видел, что Вы ждали его, он к Вам идти хотел. Но понял после подарка этого, что не пойдет наш князь к жене своей. И прав оказался. Увела его ведьма. А потом я с Агмундом договорился, Он каждый день добавлял князю в питье зелье. Как ни старалась Ингрид, но никогда бы семя князя в ней не проросло. Да и последнее время он вообще отгородился от нее, не пускал к себе, к ней не ходил. Мои парни не пускали ведьму к князю. Вот, скорее всего, и нашла себе кого-то, кто согласился на такую подлость. Да тогда еще ее отец приезжал, этот подлый ярл Кнут. Я его тогда в замок даже не пустил. Так сама Ингрид к нему уходила. Три дня где-то пропадала, а уже потом пришла к Эрику и о своей беременности объявила.

Гудбрант рассказал все это, и словно тяжесть какая-то у него с плеч свалилась. Если бы он это рассказал самому князю, то не известно, что Эрик приказал бы сделать с ним.

– Князь об этом знает? – спросила Хельга, которой стало немного легче, но все равно обида осталась горячим комом в груди.

– Нет. Я не говорил ему. Не знаю, что бы он тогда со всеми нами сделал. Я же говорю, он изменился, словно тьмы напился. С Вами он всегда светился, словно солнце, а с этой ведьмой ходил темнее тучи. Я же Эрика нашего с малых лет знаю, я еще у его отца хускарлом был, княжича на своих руках носил, наставником его был в ратных делах. Знаю его лучше других. И теперь я точно знаю, что эта ведьма с ним еще до того, как с Вами встретился, что-то сделала. Не смотрят так на тех, кого любят. Менялся он всегда, когда она в замке появлялся. Словно в тьму погружался.

– Спасибо, Гудбрант, – тихо сказала Хельга, стараясь не показать, как у нее в глазах заблестели слезы. – Нам пора, а то можем не успеть.

Глава 16.

Хельга сердцем спешила в замок, где умирал ее муж, но в душе по-прежнему клубилась обида на него. Пусть эта змея чем-то и околдовывала ее мужа, но ведь он мог прийти к ней и все рассказать, они бы вместе нашли решение. А он молчал, и она так любила Эрика, что ничего не замечала, даже темное колдовство, что было вокруг него. Думала, что Эрик просто любил эту Ингрид до нее, мечтал о ней, а она просто была навязана ему Одинаром и родителями, поэтому и был с ней таким чужим, ведь за все эти годы он никогда не говорил, что любит ее. Она злилась на него и на себя, что из-за любви и обиды, из-за ревности своей ничего не видела и не смогла остановить беду. Ведь она могла встретиться с ним, поговорить, только потом уехать, если бы он сказал, что она и девочки не нужны ему, а теперь ее князь может умереть, в том числе и по ее вине. Мыслей было много, она ругала себя, что была слепа, но потом поняла, почему не сразу разглядела темный приворот, ведь она сделала ему защитный пояс, который и сдерживал темное колдовство, когда этой Ингрид не было рядом, и помогал мужчине, когда эта ведьма вновь пыталась завладеть им. А в тот день Эрик надел другой пояс, которые носили князья на праздник провода старого года. Вот и околдовала его ведьма.

Хельга сама торопила стражников, чтобы успеть что-то еще исправить, спасти князя.

К концу второго дня, когда ночь уже спустилась на землю, под светом звезд и яркой луны, свет которой отражался множественными искрами от снега, они наконец въехали в городские ворота, которые им открыли сразу же, как только они появились на дороге. Не останавливаясь, кавалькада проскакала по опустевшим улицам заснеженного города. У крыльца замка Хельга соскочила со своей лошади. Подбежавший к ней слуга стал улыбаться, радуясь возвращению хозяйки, помог ей отвязать от седла туеса с травами и зельями, понес их за Хельгой. В холле их встречали слуги, которые низко поклонились Хельге. На их лицах она видела искренние улыбки и радость ее возвращению. Здесь же были старая Вильдербора, которая облегченно выдохнула.

– Ну, слава богам, ты приехала, – она обняла Хельгу. – Дорогая, я как могла, держала князя нашего на этой стороне Порога.

– Спасибо тебе, – устало улыбнулась Хельга. – Где он?

– В своей комнате.

– Я провожу, госпожа, – раздался за спиной Хельги голос Агмунда.

Она развернулась и увидела его исхудавшее лицо, но в глазах была радость. Он верил, что Хельга поможет. Нигде не задерживаясь, Хельга прошла следом за слугой князя. Вильдеборга, Гудбрант следовали за ними. За ними потянулись остальные слуги, которые остались в коридоре перед покоями господина с тревогой ожидая исхода.

Хельга на ходу снимала теплую одежду, давала распоряжения слугам.

– Принесите горячей и холодной воды, много. Чистых тряпиц, чаши, чтобы травы растолочь, разведите большой огонь в камине. Вильдеборга, принеси свой котел для зелий, ступку и пестик, будешь мне помогать.

Слуги тут же побежали выполнять, а она прошла в спальню к князю. В комнате был полумрак, пахло травами и болезнью. Хельга попросила Агмунда принести еще свечей, присела на постель возле мужа. Она не узнавала его – серое лицо, ввалившиеся щеки и глаза, темные круги под ними. Он дышал тяжело с хрипом, натугой, бился в жару, по лбу на подушку стекали капли пота. Она положила свою руку ему на лоб. На мгновение Эрик замер, успокоился, на губах появилась слабая улыбка и прошептал: «Хель».

Прибежали слуги со всем необходимым, вернулась знахарка, Хельга вымыла руки, вместе с Гудбрантом и Вильдеборгой подошли к князю, сняли с него покрывало. Рубаха на мужчине был мокрой от пота. Наставник помог снять ее, женщинам было не под силу поднимать тяжелое тело мужчины. Хельга осмотрела свежие раны, которых насчитала только восемь на груди. Но знахарка их обработала сразу же, как князя привезли в замок, и раны уже стали заживать. На спине было еще четыре раны, три уже успели затянуться, а одна из них справа у поясницы вызвала у Хельги ужас. Она была глубокая, гниющая, черная, от нее растекалась черная сетка, которая казалась живой и продолжала расползаться по телу мужчины.

– Я испробовала все, что у меня было, – сказала знахарка. – Мне удалось немного сдержать это. Но не смогла уничтожить.

– Ты сделала даже больше, чем могла. Чудо, что он еще жив. Это темная магия.

Хельга сразу увидела темное колдовство сильной ведьмы. Хорошо, что матушка научила ее всему, ее сила вельи сможет справиться с этим, и травы матушка дала с собой, которые помогут.

Вильдеборга прикрыла рот ладошкой, в глазах был испуг.

– Да что же это такое? У кого поднялась рука на князя нашего?

– Мы справимся, обязательно справимся. Мне понадобится твоя помощь.

– Да-да, княгинюшка, говори, все сделаю.

Всю ночь Хельга и Вильдеборга хлопотали возле князя, Гудбрант был рядом, помогая им, Агмунд был у них на подхвате. Княгиня чертила руны на полу вокруг постели, на теле мужа, читала заговоры, готовила зелья, делала примочки, обтирала его тело заговоренной водой. К утру жар начал спадать, а черная паутина, что тянулась от гниющей раны исчезла. Сама рана стала ярко-красной.

Когда солнце начало светить в окно, Хельга устало опустилась на стул, слабо улыбнулась. Почти трое суток без сна и напряжения сказывались, и сейчас она отдала всю себя. Глаза закрывались сами собой, ноги не держали.

– Вильдеборга, мы уничтожили эту гадость, – усталым голосом сказала Хельга. – Но нельзя останавливаться. Весь день следует менять повязки и поить его зельями. Извини, мне надо немного отдохнуть, я потратила все свои силы.

– Да-да, конечно, – кивнула знахарка. – Отдохни, мы с Агундом присмотрим за князем.

Хельга вышла в гостевую комнату, присела на широкую скамью, не в силах двигаться дальше, положила голову на сложенные на столе руки и уснула, словно в темный омут упала. Только успела прошептать: «Одинар, молю, спаси моего мужа». Сон пришел сразу, тяжелый, как могильный камень.

Хельга оказалась в алтарной комнате, где кроме нее никого не было. Горел один факел над троном Одинара. Она не успела удивиться или испугаться, как на троне словно из воздуха соткалась фигура высокого мужчины в доспехах.

– Ты пришла, – проговорил Одинар и его голос отдался от стен алтарной комнаты, – хорошо. Ты успела спасти его тело, но вот его душа уже за Великим Порогом. Он уже смотрит в Тьму.

– Одинар, умоляю, останови его, верни, – Хельга опустилась на колени перед богом, слезы бессилия текли по ее щекам.

– Зачем? Ты же уехала от него, сняла брачное ожерелье, значит отказалась от князя.

– Да, я уехала, – ответила она, не обманывая и не оправдываясь перед богом. – Я была обижена на него.

– Скажи, ты любишь его?

– Да, – без малейших сомнений ответила женщина, поднимая голову и глядя прямо в глаза Одинара. – Я люблю его всем сердцем, всей душой. Он жизнь моя, он отец дочерей наших. Он свет для меня.

– Так почему ты уехала? – его голос звучал грозно.

– Он отказался от меня, – глухо ответила Хельга, – выбрал другую. Я не могла смириться с этим.

– Ты уверена, что это было его собственное решение?

– Тогда да.

– А сейчас?

– Гудбрант сказал мне, что…

– Я знаю, что сказал Гудбрант, – остановил ее Одинар. – Это правда. Ингрид вместе со своим отцом и бабкой сильной ведьмой давно привораживали его. Ты разве не видела этого?

– Нет, я просто любила его и ничего не видела, – она опустила голову, сознавая, что Одинар не простит ее, но его слова вернули Хельге надежду.

– На что ты готова, чтобы душа князя вернулась из-за Вечного Порога?

– На все, – она вскинула голову, ее голос был тверд, в глазах светилась решимость. – Я готова на все. Нужна будет моя жизнь – возьми. Только молю – верни его. Он нужен своему народу, нужен нашим дочерям.

– А тебе? Тебе он нужен?

– Мне трудно без него, – слабая болезненная улыбка появилась на лице Хельги. – Но и с ним пока не могу. Он обидел меня и эта обида еще сильна в моем сердце.

– Хорошо, я верну его душу в этот мир. Князь будет жить. Только дай мне слово. Ты готова его исполнить? Только запомни – нарушишь свое слово, все потеряешь, в том числе и жизнь свою.

– Да, Одинар. Я выполню все, что скажешь.

– Хорошо, – снова повторил бог. – Он вернется в этот мир. Но ты должна остаться возле него. Пусть тебе больно на душе, пусть не простишь, пусть он будет холоден с тобой. Но если уйдешь снова, он умрет. Ты готова на это?

– Готова, – твердо ответила Хельга и склонила голову в низком поклоне.

Хельга резко подняла голову и обнаружила себя в комнате в покоях князя. Она руками протерла лицо, прогоняя сон, осмотрелась. Наступал вечер, солнце пошло к горизонту. В комнате никого кроме нее не было. Она поднялась, пошла в спальню князя. Рядом с его постелью сидели Агмунд и Вильдеборга, который тут же поднялись и подошли к Хельге.

– Княгинюшка, прости, мы не стали тебя трогать, чтобы не разбудить.

– Ничего, спасибо. Я немного поспала. Как он? – Хельга перевела взгляд на Эрика.

Он так же лежал в своей большой постели, лицо постепенно наливалось красками жизни, ушла синева под глазами, дыхание было глубоким, хотя резким и болезненным.

– Он еще не просыпался, – ответила знахарка, – но больше не горит в жару. Все тебя зовет. Мы все делали, как ты говорила. Рана та уже почти затянулась и черноты не осталось.

– Хорошо, – улыбнулась Хельга, подошла к кровати, присела рядом с князем.

К горлу подступил ком, глаза заблестели слезами. Пусть он только вернется, она останется с ним, пусть даже он не будет этому рад. Она положила ему руку на лоб, губы Эрика чуть изогнулись в улыбке. «Хель», – простонал он, но не проснулся.

– Пусть он еще спит, – сказала Хельга поднимаясь. – Я пока к себе пройду. С дороги вымыться хочу.

– Я сказала Кате, чтобы она служила тебе, – проговорила Вильдеборга. – Она будет ждать тебя в комнатах, готовилась.

– Спасибо тебе, – Хельга обняла добрую знахарку, которая давно уже стала для нее дорой бабушкой.

Хельга вышла в коридор, где ее обступили слуги и хускарлы с вопросами во взглядах.

– Будет жить наш князь, – с улыбкой ответила Хельга. – Теперь ему надо спать, сил набраться.

Отовсюду послышались слова благодарности.

– Пойдем, я провожу тебя до твоих комнат, – сказал Гудбрант. Потом повернулся к слугам. – Хозяйка вернулась, а у вас беспорядок. А ну быстро работать, и обед приготовьте. Хозяйке надо сил набраться.