Текст книги "Как пальцы в воде"

Автор книги: Виолетта Горлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8. МАРК ЛОУТОН

Как мы и договаривались, Лора позвонила мне днем и попросила меня приехать к ней домой вечером, часам к семи. Ее голос звучал ничуть не лучше, чем в предыдущий наш разговор. На мои вопросы женщина отвечала очень кратко и неохотно, объяснив, что сейчас чувствует себя несколько разбитой, но уверенно пообещала восстановиться к предстоящей встрече и все подробно мне рассказать. В этом отношении она была права: не стоило такие вопросы обсуждать по телефону. Но все же журналистка мельком упомянула о своих подозрениях: за ней и ее домом ведется наблюдение, причем осуществляют эту слежку какие-то странные личности, напоминающие актеров массовки. Она упомянула, что Адам проверил ее дом на всякие электронные «штучки» и ничего не обнаружил. В конце нашей беседы в ее тусклом и пугающе монотонном голосе прорвался аккорд мрачной усталости, грозивший обрушиться пронзительной истерикой. Я внутренне сжался, почувствовав неприятное волнение в ожидании эмоционального взрыва моей приятельницы, но Лора оказалась сильнее, чем я полагал. Трудно успокоить рыдающую женщину даже когда находишься с ней рядом, а уж по телефону… Журналистка попрощалась со мной почти спокойно, а я, услышав звуки отбоя, облегченно вздохнул, как обычно найдя себе оправдание. В этот раз мне быстро удалось заглушить робкий стон моей совести, пообещав ей скорое решение всех проблем взволнованной женщины. Знал бы я в тот момент результаты своей будущей деятельности!.. Как все же великодушно мироздание, скрывая от нас завтра и забирая вчера! Хотя иногда хочется, чтобы и сегодня испарилось!

К фамильному особняку Лоры я подъехал без пятнадцати семь, хотя считаю, что приходить раньше назначенного времени – утонченное издевательство над пригласившим тебя человеком. Поэтому оставшееся до встречи время, предварительно выйдя из машины, я прогуливался по ближайшим окрестностям, но ничего подозрительного не обнаружил. Никакая группа лиц, настороживших Лору, меня здесь не ожидала, хотя подходящих мест для укрытия в этой местности, похоже, и не наблюдалось.

Особняк мисс Кэмпион располагался вдали от других домов и походил на небольшой замок, окруженный аккуратненьким маленьким поместьем. Лора унаследовала его после смерти своей бабушки, умершей более десяти лет назад. Конечно, журналистка здесь почти все перестроила с учетом своего вкуса. Здание было выполнено в стиле неоготики с элементами модерна и ар-деко: вытянутые своды и черные остроконечные крыши башенок, большие окна и многоцветные витражи, монументальность форм и изящество отделки. Издали особняк казался фантастической огромной бабочкой с блестящими крыльями. Но, честно говоря, внутреннее оформление дома было несколько мрачновато, хотя, очевидно, мое видение домашнего комфорта разительно отличается от представлений мисс Кэмпион в этом вопросе. Мне любопытны животные, в том числе и рептилии, однако отношусь к ним все же с небольшой долей опаски, даже если они не могут навредить мне физически, так как душевное спокойствие для человека считаю не менее важным. А замок Лоры, на мой взгляд, похож на огромный «террариум», несмотря на то что его многочисленные обитатели представляют собой всего лишь синтетические копии настоящих животных; поэтому, находясь в гостях у журналистки, я испытываю какую-то озабоченность и даже тревогу (и насколько мне известно, я не одинок в своих ощущениях). Возможно, при наличии семьи с дюжиной детишек, многочисленных родственников и прислуги – мне бы жилось здесь спокойно, по крайней мере, не тревожно (к тому же меня нельзя причислить к категории впечатлительных людей). Зато сама хозяйка этого великолепия чувствовала себя в этом замке очень комфортно, во всяком случае, до некоторых пор. Что ж, каждый имеет право на свои маленькие странности… Вопрос только в том, насколько они «маленькие».

Невысокая изгородь из ели и туи, окружающая большой двор особняка, не скрывали мастерство ландшафтного дизайнера. В филигранных пропорциях примыкающей к замку территории не было нарочитости и вульгарного пафоса. Небольшой сад, оранжерея, бассейн, искусственные водоемы, теннисный корт были ухожены с любовью и единственной целью – приносить эстетическое наслаждение, удовольствие и радость бытия.

Десять минут спустя я уселся в свой синий «мазератти» (подарок моей любимой Сильвии) и собирался было нажать на клаксон, как ажурные металлические ворота распахнулись, и я въехал на ухоженный двор участка. Выключив двигатель и захватив свой рабочий чемоданчик, я вышел из машины. Лора шла мне навстречу. Выглядела она, вопреки моим ожиданиям, великолепно: спокойная и уверенная в своей неотразимости. Я даже немного оторопел от ее сногсшибательного вида.

Женщина молча мне улыбалась, видимо, ожидая, когда я приду в себя. Через некоторое время и с некоторыми усилиями мне это удалось.

– Добрый вечер, Лора, – я восхищенно причмокнул губами, покачав головой. – Ты сегодня фантастически красива!

– Спасибо, я хотела тебя поразить, – сказала она, лучезарно улыбнувшись. Ее темные глаза слегка прищурились под лучами заходящего сентябрьского солнца и можно было подумать, что Лора иронизирует надо мной или моими словами.

– Ты весьма преуспела в этом! – Я поцеловал ее в щеку.

Обменявшись дружескими поцелуями, мы пошли с ней по дорожке к дому.

– А может, ты не достаточно критичен ко мне? – засмеялась она.

– Не знаю, не знаю… Но помнится, ты сама не раз говорила, что у меня есть вкус. Ты изменила свое мнение?

– Нет, что ты! Я всегда считала, что у тебя отличный вкус, особенно в отношении женщин. Но я в него «не вписывалась», – засмеялась она, приблизившись ко мне и вновь лукаво улыбнувшись, слегка прикоснулась губами к моей щеке. Я ощутил запах, исходящий от ее волос и кожи. В нем были новые, совершенно незнакомые мне нотки, своего рода аромат-намек: сочетание свежести и легкой сладковатой томности какого-то цветка. Никогда ранее Лора не пыталась меня соблазнить… так тонко, что ли; пару лет назад она действовала достаточно прямолинейно, но сегодня в ее арсенале присутствовала чувственная композиция ароматов, хрупкий шлейф обещаний… С чего бы это? Надо будет подумать на досуге.

Справа от вымощенной гравием дорожки, в предвечерних сумерках, матово блестел декоративный пруд, окаймленный разноцветными камушками. Я заметил появление новой альпийской горки и живых зеленых пирамид.

Тем временем Лора продолжала радостно щебетать:

– Вот теперь и думаю: либо ты стал льстецом со времени нашей последней встречи, либо… я действительно стала красивой?

Я молчал, задумавшись, не притворство ли ее веселье? Не очень-то это сочеталось с утренней тревогой моей приятельницы. Или она хочет показаться мне храброй, какой и была всегда? Быть может, женщине просто неприятно вспоминать о проявленной ею слабости: трусливые стрингеры не берутся за криминальные расследования.

От размышлений меня оторвала Лора. Она даже остановилась в ожидании моего ответа и вопрошающе смотрела на меня. Вспомнив ее вопрос, я быстро нашелся:

– Я обдумывал твое предположение, чтобы ответить на него максимально честно. Конечно же, ты стала удивительно красивой, – искренне ответил я, улыбнувшись, тем более что такой вывод вполне соответствовал истине. Шутливый настрой, оживленное лицо и радостные искорки, поблескивающие в ее выразительных глазах, привели меня в отличное состояние духа; все недавние проблемы показались вдруг какими-то нереальными, даже нелепыми. Скорее всего, у Лоры случилась обычная депрессия, а в таком состоянии многие склонны видеть все в мрачных тонах.

– Я так тебя ждала! – оживленно продолжала она. – Но боюсь, мой рассказ может занять полночи. – Женщина внимательно посмотрела на меня: – Надеюсь, тебя никто не ждет в ближайшие два часа?

– Какие два часа? – притворно возмутившись, ответил я. – Ты только что пообещала мне полночи, на меньшее и не рассчитывай! Да и раньше двенадцати Клео не пустит меня домой: ей спокойнее, когда я гуляю до полуночи. В таких случаях, как правило я прихожу один.

– Стало быть, исключения все же были? – засмеялась она.

– Почти, нет.

– Марк, мне сложно понять такой ответ, – протянула Лора чуть насмешливо.

– Ну ладно, – картинно вздохнул я. – Была парочка эксклюзивных вариантов. Но подробнее рассказать не могу.

– Я и не хочу таких откровений.

Я засмеялся.

– Дело, дорогая, не в моей скромности. Если бы в нашем распоряжении была целая ночь, а не половина, я бы тебе поведал несколько поучительных историй. – Я на минуту замолчал, вспоминая в большей степени поведение Клео в тех ситуациях.

– Ты считаешь, что твой рассказ мог бы меня чему-то научить?

– Я неправильно выразился. Те истории были весьма назидательны для меня и Клео. Я сделал вывод, что мое животное не потерпит в нашем доме какую-либо женщину.

– Нервничает?

– Надо признать, да. Но не беспокойся о ней: я даю ей витамины для нормализации деятельности нервной системы.

– Для чьей нервной системы? Твоей или кошачьей?

– Для обеих, – засмеялся я. – Клео не будет волноваться, что неплохо будет и для меня.

– Похоже, тебе не грозит скорая женитьба.

– Да уж, – вновь притворно вздохнул я. – В ближайшие десять лет мне не удастся вкусить радости семейной жизни.

– Сочувствую тебе, дорогой. – Она бросила на меня лукавый взгляд. – Ну ты же знаешь, у моих животных с нервами все в порядке. Они железные.

– Скорее, резиновые.

– А ты знаешь, Марк, я бы не отказалась завести настоящее животное.

– Какое? – удивился я. – Знаешь, с твоей работой…

– Знаю, – на полуслове перебила меня Лора. – Я думаю о котенке или, может, об аквариуме. На время моих отлучек Стелла бы за ними присматривала. Ты же доверяешь Клео миссис Риттер.

– В принципе, ты права.

Переговариваясь, мы подошли к крыльцу главного входа. Я искренне уверовал, что у Лоры все нормализовалось. Но когда мы стали подниматься по керамогранитным ступенькам, ведущих к входной двери, настроение женщины резко изменилось: ее шоколадные глаза потемнели, в застывшем взгляде отразился страх, будто она увидела нечто ужасное, золотистая нежность щек, казалось, обесцветилась, превратив радостное красивое лицо в безжизненную маску. Но длилась эта, испугавшая меня метаморфоза, пару секунд. Судорожно сглотнув, Лора взяла меня за руку и, умоляюще посмотрев мне в лицо, тихо промолвила, скорбно скривив губы:

– Не надолго же меня хватило.

Я подхватил ее, но женщина вновь обманула меня:

– Не волнуйся, Марк. Я не собираюсь падать в обморок. – Ее рука сжала мою руку. – Ты ведь мне поможешь?

– Конечно, Лора, – ободряюще – надеюсь! – сказал я, пытаясь изобразить на своей физиономии улыбку всемогущего человека (какой она мне представлялась). Журналистка в ответ мне тоже улыбнулась, хоть и не очень уверенно. Либо я плохой актер, либо у меня неправильные представления о могуществе.

Женщина тревожно посмотрела на меня:

– Знаешь, Марк, мне так уже надоело жить в этом круглосуточном кошмаре зыбкой реальности. Может, я действительно больна?

– Лора, для решения любых проблем времени у нас достаточно. Совместными усилиями что-нибудь придумаем, ну а уж если нам вдвоем не получится разобраться в этом деле – привлечем дополнительные ресурсы, – успокоил я ее, ни чуть не претворяясь: у меня вдруг действительно появилось убеждение в быстрых и положительных результатах нашей предстоящей работы.

Лицо журналистки просветлело, ее глаза посмотрели на меня с такой теплотой и надеждой, что я растрогался.

– Ты знаешь, Марк, когда я тебя увидела – просто ожила. Надо отметить нашу встречу, – решительно предложила она, заметно оживившись.

Не очень хороший симптом, подумал я, заметив:

– Прежде чем мы будем ее отмечать, надо все проверить.

– Ты думаешь, меня могли отравить?

– Все возможно. Будем действовать методом исключения. А выпить можно… немного, чуть позже. Вероятно, разговор у нас предстоит серьезный. – Я внимательно посмотрел на внезапно смутившуюся женщину. Та, правильно истолковав мой пристальный взгляд, ответила:

– Ты знаешь, я заметила, что в последнее время стала злоупотреблять алкоголем. Но как только я, точнее, мы решим мою проблему… я смогу побороть эту привычку.

– Ну хорошо, – вздохнул я, остановившись у мозаичных стеклянных дверей, ведущих в дом. – Как давно, ты говоришь, Адам проверял дом?

Журналистка чуть нахмурила лоб, вспоминая. Затем рукой провела по лбу, по-видимому, разглаживая невидимые пока морщинки.

– Чуть больше недели назад, – ответила она, вновь чуть напрягшись. – Ты думаешь, что могли установить камеры видеонаблюдения позже?

– Да. Если за тобой действительно ведется наблюдение – мой приезд не останется незамеченным. Будем считать, что мы приняли условия их игры и решили бороться. Но сейчас сделаем вид, что не предполагаем установки в твоем доме электронных шпионов. Пока я все не проверю, будем делать вид, что ничего серьезного не произошло, тем более что о нашей дружбе известно многим.

– Но ведь здесь, на крыльце, тоже могли установить…

– Да, – перебил я женщину, поняв ее мысль, – только я совершил оплошность. Надо было оговорить этот момент раньше… Ладно, посмотрим на результаты моего поиска, а тогда уже определим наши оптимальные действия.

Мы вошли в холл. Атмосфера окружающего пространства не показалась мне устрашающей – разве что, как обычно мрачной: не люблю я готический стиль.

Пройдя в гостиную, я положил на дубовый консольный стол свой кейс и окинул взглядом гостиную, представляющую собой большой темный каминный зал. Сразу вспомнилось, что в первый раз я испытал здесь не самые приятные эмоции. Когда неожиданно натыкаешься на тусовку рептилий – в твоей голове не возникает каких-либо разумных объяснений, а срабатывает подсознательный рефлекс. Но такой казус случается с людьми, имеющими тонкую душевную организацию и не очень крепкую нервную систему. В этом отношении я достаточно стрессоустойчив, тогда мне быстро удалось сообразить, что террариум ненастоящий, и за моей реакцией пристально наблюдают. Впоследствии Лора мне призналась, что обычно предупреждает новых гостей о своей специфической коллекции, но я ей показался таким непробиваемым, что она решилась на достаточно смелый розыгрыш. А надо заметить, что ее многочисленная и разнообразная коллекция пресмыкающихся выполнена настолько мастерски, что искусственность этих чудовищ практически незаметна, и мне удалось только интуитивно почувствовать этот факт.

Но тогда не только этот момент погрузил меня в «неуютное» состояние, сама гостиная неприятно поразила мое воображение не столько своим масштабом, сколько весьма странной, на мой вкус, обстановкой: слишком темные тона стен, мебели, паркета; оттенки бордового, шоколадного и зеленого. На полу и на всех горизонтальных поверхностях застыли в разных ракурсах фигуры всевозможных рептилий и земноводных, и отнюдь не с улыбчивыми мордами. Мрачноватая картина. Только широкий мраморный камин и бархатные шторы освежали своим воздушным кремовым цветом тяжелую атмосферу гостиной, да и еще, пожалуй, притягивали взгляд яркие спирали гадюк и змей: светло-бежевая кобра, желтый австралийский шипохвост и оранжевая свиномордая змея (об их названиях мне чуть позже поведала хозяйка).

Теперь же, оглядывая весь этот мертвый мир рептилий и земноводных, с которыми у меня ассоциируются не самые приятные человеческие качества, я вполне представлял, как творческие мозги Лоры постепенно «слетают с катушек». Даже не понимал, как они могли так долго продержаться в более-менее нормальном состоянии?! Мои бы мозги, ежедневно наблюдая такую «доброжелательную» атмосферу, «двинулась» бы через пару дней. Да, здесь помощь необходима, но, боюсь, только, что не моя, лучше бы – психолога или психиатра. Озвучивать вслух мои мысли я, конечно, не стал. Безусловно, я сделаю все, чтобы помочь приятельнице, если это только в моих силах! Но насколько в моих? Чтобы правильно истолковать происходящее, надо поначалу хотя бы внимательно и беспристрастно выслушать Лору, отбросив досужие домыслы. Со своим скоропалительным выводом об отклонениях в ее психике я, возможно, поспешил: в мире достаточно странных коллекционеров, и далеко не все они являются психами. А сколько людей содержат у себя дома экзотических животных, в том числе и рептилий, и никто их не считает ненормальными. Собственно говоря, все мы далеки от нормы, так что на фоне многих других диковинных увлечений игрушечный террариум выглядит невинной забавой.

Несмотря на свои логические выводы, буро-зеленого девятифутового (около 3 м) гавиала я обошел с некоторой осторожностью. Силиконовый крокодил, находящийся в ярде от меня, казалось бы, действительно увидел добычу и хищно оскалил узкую длинную морду в предвкушении скорого ужина. Жуткая картина потрясала своей реалистичностью, поэтому даже обладатель скудного воображения мог бы легко представить дальнейшее развитие событий.

Подойдя к барной стойке, я выбрал шерри, Лора – бордо. Мы приподняли бокалы и почти в унисон провозгласили тост за встречу. Сделав пару глотков, я оставил бокал на стойке, подошел к консольному столу и подал Лоре указательным пальцем условный знак, который понятен для всех.

Я не считал, что в доме установлена видео-аппаратура, допускал только возможность «прослушки», но решил проверить все, начав с поиска радио-жучков. Такого рода «вредитель» излучает радиосигнал, а значит, его можно обнаружить. Именно на принципе пеленгации радиосигнала основана работа сканера. Он прослушивает весь диапазон, и на какой бы частоте не работало «насекомое», детектор его обнаружит. Дальше – проще. Нужно переключить сканер «жучков» в режим ближнего поиска, и он укажет координаты зловредного прибора с точностью до дюйма. На случай, если подслушивающее устройство отключено и активируется, к примеру, только после начала разговора, в детекторе есть режим постоянного сканирования эфира. Я нацепил наушники, поставил прибор для обнаружения «прослушки» в этот режим и заговорил с Лорой о погоде, но мой детектор не поднял тревогу. Можно было бы и успокоится на этом, но я предположил, что в доме могли установить более совершенные «вредители», и мой анализатор их просто «не услышал». На этот случай у меня имелось другое оборудование, но я его еще ни разу не применял. Что ж, теперь предоставилась такая возможность. К сожалению, я не такой продвинутый электронщик и, возможно, не смогу «расшифровать» какие-нибудь сигналы, но почему бы не попробовать.

Лора присела в кресло и, потягивая вино, с нескрываемым любопытством наблюдала за моими действиями.

Взяв из кейса классический анализатор, электронно-измерительный прибор, я вновь стал расспрашивать Лору о погоде и прочих малозначительных вещах. Женщина меня поняла и активно поддержала беседу «ни о чем». Одновременно я пытался разобраться в своей «навороченной» технике.

Предварительно подключив широкодиапазонную антенну к входному разъему анализатора спектра, я ожидал увидеть на его экране отображение всех принимаемых излучений. Для специалиста не составляло бы труда определить частоту, уровень и тип модуляции полученных излучений и отделить легальные передатчики от «жучков прослушки». Но я, увы, не спец. Повозившись минут двадцать с прибором и инструкцией к нему, я вроде бы во всем разобрался, и если считать свой первый опыт удачным – в доме никаких электронных шпионов не было. От такого современного анализатора спектра, способного охватить диапазон от нескольких мегагерц до нескольких гигагерц, можно скрыть лишь «жучки», работающие с переменной частотой. Такие передатчики способны изменять частоту излучения в быстром и псевдослучайном режиме, не оставляя следов на экране анализатора, тем более оставаясь незамеченными для более простых детекторов. Хотя я недавно читал, что если такие передатчики и существуют, то представляют собой технологическое чудо и доступны для очень немногих. Но я все же решил устроить еще одну проверку на скрытые видеокамеры при помощи сканера, которым владею хорошо. (Вдруг я все-таки не совсем правильно понял свой новый детектор.)

Я взял из кейса другое устройство, использующее рассеянный свет лазера. Если он уловит сигнал, отраженный от объектива «жучка» – тут же сообщит мне об этом. Причем этот детектор никогда не спутает блики от видеокамеры с бликами от зеркал или оконных стекол. Так что этому прибору совершенно все равно, включена или нет видеокамера, передается картинка по кабелю или в эфир – спрятать от него объектив «вредителя» в любом случае невозможно. Но и на этот раз мне ничего не удалось обнаружить. Оставалась еще возможность телефонной «прослушки». Защитить себя от такой проблемы, как запись телефонных разговоров, практически невозможно, но с этим бороться легче. Достаточно не использовать телефон для передачи информации, не предназначенной для посторонних ушей. О чем я и попросил Лору, докладывая о своих, казалось бы, положительных результатах поиска. Вот только ответить: насколько отсутствие шпионов хорошо для Лоры, я не мог. Если бы что-нибудь обнаружилось – тогда можно было бы действительно говорить о наличии серьезных проблем.

Возвратившись в гостиную, я присел рядом с застывшей в той же позе хозяйкой, погрузившейся в глубокий транс. Казалось, она пристально изучает свои руки, как будто видит их впервые. В ее руках замер бокал с вином. Такая картина вызвала во мне тревожные предположения. Я осторожно дотронулся до ее плеча – испуганно вздрогнув, Лора выронила хрупкий сосуд с бордовой жидкостью на темный паркет. Звон стекла, похоже, ужаснул журналистку, но зато помог ей выйти из своего застывшего состояния. Растерянно извинившись и забыв о разбившемся бокале, Лора внимательно посмотрела на меня. В ее темных непроницаемых глазах застыл вопрос, и она явно боялась моего ответа. Я придвинулся к ней ближе и взял холодную руку женщину в свою, приобняв ее другой рукой за хрупкие плечи. Любой мой вывод не смог бы порадовать Лору, но полагаю, что если бы мне удалось что-нибудь найти, – для нее это стало бы меньшим злом. Когда есть реальный враг – с ним можно бороться. А вот как сражаться с призраками? Я не знал, в чем ей честно и признался, при этом пытаясь мягко успокоить огорченную женщину. Пообещав, что выслушаю ее подробный рассказ, даже если для этого понадобится целая ночь, я заметил некоторое улучшение эмоционального состояния Лоры.

Не мешало еще осмотреть пространство вокруг дома. Сказав об этом хозяйке, я вышел на улицу и обошел особняк, который отнюдь не назовешь неприступной крепостью. Самое уязвимое место для возможного проникновения в дом – французское окно, выходящее на большую террасу; кроме того, существовало достаточно способов проникнуть в окна второго и третьего этажей.

Внутри дома находилась обычная сигнализация, которую обслуживала местная частная охранная фирма. В общем-то, все обстояло без особой подстраховки: невысокая изгородь, сигнализация, «тревожные кнопки», видеокамеры, контракт с охранным предприятием. На свою флешку я перекачал оставшиеся записи с камер наружного наблюдения, но изучать их не стал, просто просмотрел последние. В итоге, все, что можно было выяснить для определения уровня защиты от «чужих», мною было сделано.

Когда я вошел в гостиную, Лора меня встретила заметно повеселевшей, и не только мое возвращение было тому причиной: некогда темная бутылка вина стала наполовину светлее. Решив не отставать от хозяйки в желании мобилизовать свои гормоны радости, я, пригубив херес, направился к ней и расположился в широком, удобном кресле напротив женщины.

– Марк, посиди пять минут. Я быстро, – сказала она и, поднявшись, проследовала на кухню. Пока она занималась приготовлением закуски, я анализировал произошедшие с ней изменения. Ее внешность, безусловно, преобразилась, причем в значительной степени. Мужчина? Видимо, да. Не имеет ли он отношения к тем странностям, из-за которых журналистка пристрастилась к алкоголю? А может, это чрезмерное употребление горячительных напитков породило разного рода аномалии?.. Мои размышления прервала Лора, вкатившая тележку, похожую на официантскую, но декорированную готическими элементами. Не знаю почему, но ей нравилось такое странное сочетание различных стилей в интерьере, в котором преобладали мрачные детали декора. (Может, это и есть китч?)

Раскладной кофейный столик из темно-вишневого венге состоял из двух столешниц, вращающихся на 360 градусов, и явно относился какому-то современному стилю. Это инновационное произведение мебельной промышленности украшал (или охранял?) изумрудный древесный удав, вырезанный из зеленого мрамора; а рядом со столом стояли массивные начищенные шандалы с искусственными (радует, что не с настоящими) бордовыми свечами. Пожалуй, многие элементы декора этого дома были бы весьма интересны для изучения человеческой, в частности женской психики, в особенности – представительниц творческих профессий.

Лора легко переставила с тележки блюда с сэндвичами, тарталетками с различными наполнителями, сырным ассорти, тостами и фруктами на отсвечивающую красноватым светом столешницу стола. Я удивился, почему нас не обслуживает Мирел, красивая двадцатипятилетняя дочь супругов Таунсенд, правда, ее чрезмерное увлечение «колющими» украшениями и татуировками несколько «убили», на мой взгляд, женственность девушки, но не думаю, что журналистка игнорировала ее помощь по этой причине.

Женщина расположилась на темно-вишневом кожаном диване, напротив меня.

За едой мы не стали приступать к какому-то серьезному разговору и обсуждали последние новости, не преминув немного посплетничать. После бокала хереса и вкусных закусок, я почувствовал себя вполне готовым к длительной и, предполагаю, нелегкой беседе. Но, судя по поведению Лоры, ее мнение на этот счет было неоднозначным. Не очень-то она спешила к изложению своей истории, и я подозревал причину этого: ей, по всей видимости, было сложно решиться на откровенный рассказ, несмотря на то обстоятельство, что мы с ней не раз в своих беседах касались сексуальной тематики. Но ведь одно дело, когда обсуждение интимных проблем ведется в абстрактной форме, другое дело – когда этот аспект жизни касается тебя лично, хотя у меня теплилась надежда, что до таких тонкостей нам не придется прибегать. Женщине нужно было помочь, но она опередила меня, вновь проявив решимость:

– Марк, в духовке у меня стоит рыба. Как ты смотришь на запеченную с овощами камбалу? Она будет готова минут через двадцать. – Она виновато пожала плечами. – Я забыла включить духовку.

– Люблю камбалу, но, честно говоря, я наелся. Можно, мою рыбу оставить на потом?

– Честно говоря, я тоже наелась. Тогда кофе?

– Не откажусь.

Лора грациозна поднялась и стала составлять грязную посуду на тележку. Я помог ей и пошел следом на кухню. Вдвоем мы загрузили грязную посуду в посудомоечную машину.

Пока женщина варила кофе, я спросил ее о Миреле. Вернее, Лора первая начала разговор о ней.

– Почему ты не спросил о моей прислуге? – спросила она.

– Ждал, пока ты сама мне о ней расскажешь. – Я пристально посмотрел на Лору, и женщина ответила мне твердым и даже дерзким взглядом.

– Я ее уволила еще до моего отпуска. Кстати, инициатива исходила от нее.

– То есть она попросила у тебя расчет?

– Если бы так… Она меня спровоцировала на этот шаг… Сейчас расскажу.

Спустя минуту запахло ароматным кофе.

– Кофе готов, – сказала журналистка, – пойдем в гостиную.

– Что ты будешь с кофе? Может, бренди? – спросила женщина, когда я уселся в кресло, на свое прежнее место.

– С удовольствием. – Позволь, мне за тобой поухаживать, – проявил активность я и, поднявшись, прошел к барной стойке. Взяв тускло мерцающую бутылку с бренди и коньячные бокалы, я возвратился к столу и разлил бренди по бокалам.

Усевшись, я глотнул напиток, и посмотрел на Лору. Уж не знаю, что прочитала в моем взгляде женщина, но она как-то смутилась и потупилась, а потом неловко засмеялась и посмотрела на меня глазами нашкодившей собаки.

– Нет, нет, не подумай, – стала оправдываться она, – мои кошмары происходят не на фоне злоупотреблений горячительными напитками, – женщина судорожно сглотнула, – наоборот, мое увлечение такого рода успокоительным, случается только после… не знаю даже, как их толком назвать, пусть будет – галлюцинациями.

Вновь пригубив янтарную жидкость и подержав ее немного во рту, я почувствовал приятное, но вполне ожидаемое терпкое и теплое покалывание.

– Лора, я тебе рассказывал о своих… увлечениях такого рода, однако не говорил тебе о тех трудностях, которые мне надо было преодолеть, чтобы они не превратили меня в раба. – Заметив, как женщина протестующе подняла руку, очевидно, с желанием возразить, но я не дал ей это сделать, продолжив: – Поверь, я не собираюсь тебя воспитывать и читать нравоучения, просто имей в виду, соблазн и искушение так же мягко и ненавязчиво проникают в сознание человека, как эта толика энергетической субстанции вливается сейчас в нашу с тобою кровь, меняя ее формулу и запуская пагубный механизм разрушения, постепенно подчиняя себе разум, волю, желания… в конечном счете овладевают и человеческой душой. Ты сможешь по себе определить, в какой момент закончится созидание и начнется хаос?

Грустно усмехнувшись, Лора тихо промолвила:

– Ты считаешь, что и в моем сознании, видимо, начались не совсем понятные процессы? И не при помощи ли такого рода источника приятных удовольствий и чувственных наслаждений я потеряла разум? – мрачно спросила она. Наверно, моя физиономия стала для женщины открытой книгой. Желчно усмехнувшись, журналистка заметила:

– Если бы все было так просто, Марк! Я бы заметила, у меня стаж в этом отношении совсем не большой. Ты же помнишь! Всего лишь пару месяцев назад ничего подобного не наблюдалась. Так быстро не спиваются даже женщины!

– Это меня успокаивает. Очень надеюсь на твой разум.

– Я тоже, а еще больше – на твою помощь. Разве что… – Она замолчала, закусив губы.

– Что, Лора? Не надо скрывать то, что сейчас тебе может показаться незначительным.

– Только то, что я медленно схожу с ума… и мне надо обратиться к психиатру. – Приятельница поникла, ссутулившись. Глядя на нее сейчас, мне трудно было представить, что эта женщина способна была написать язвительные рецензии и разоблачительные статьи. Конечно, врагов и недоброжелателей она нажила себе немало. Только не поздно ли она ко мне обратилась, чтобы с моей помощью оградить себя от всех желающих отправить ее в мир иной? Хотя я тоже склонен сгущать краски…

Несколько минут мы молчали. Затем Лора, приподняв бокал с бренди на уровень своих глаз, стала им покачивать. Мерцание золотисто-бордовых бликов гипнотизировало мой взгляд. Такая красивая цветовая гамма получалась благодаря сочетанию рубинового стекла бокала и янтарного напитка. (Как мне когда-то рассказывала журналистка, эти антикварные бокалы были изготовлены из стекла красных оттенков с добавлением золотых нитей; такая посуда была популярна в Римской империи, а в Англии малиновое стекло вошло в моду в Викторианскую эпоху.)