Текст книги "Мой ад (СИ)"

Автор книги: Виктория Вашингтон

Соавторы: Екатерина Юдина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

16

Подойдя к столешнице, я включила чайник, после чего встала на носочки и из шкафчика достала чашку. Изначально мы этот дом снимали ненадолго. Буквально на неделю, больший срок из которой уже прошел и, судя по всему, аренду придется продлевать. Против воли я постоянно задумывалась об этом. Как и о том, насколько сейчас неопределенная ситуация. Словно абсолютно все повисло в воздухе и раз за разом пронзалось раскаленными иглами.

Я ощущала взгляд Ашера спиной – он пронизывал, испепелял. От этого было настолько некомфортно, что я не знала, куда себя деть, поэтому начала говорить:

– Клэр и Даймон часто спрашивали и о том, кто их папа. Почему он не рядом с ними, – я взяла стеклянную банку с чаем. Сильно сжимая крышку, но пока что не пытаясь ее открыть. Чувствуя то, насколько сильно атмосфера в комнате потяжелела и даже воздух начал давить. Все-таки, правду говорят. Альфы выше человеческого понимания. Одно их присутствие раздирает на физическом уровне. – Я им говорила, что папа их очень любит, но по некоторым, очень важным причинам пока что не может быть рядом с ними, хоть и очень сильно этого хочет. Никогда и ничего плохого они о тебе не слышали. По возможности, я всячески пыталась дать понять Клэр и Даймону, что они очень дороги для своего отца.

Я с тихим стуком поставила банку на стол.

– Думаю, ты понимаешь, что я это делала не ради тебя. Раньше для меня сама мысль, что однажды ты можешь соприкоснуться с моими детьми, была хуже кошмара, – подняв ладонь, я пальцами убрала волосы за ухо, ненадолго закрывая глаза. – Я все это говорила, чтобы Клэр и Даймон не считали, что могут быть нелюбимы одним из своих родителей. Но, по этой причине они очень ждут встречи со своим папой. Клэр ты уже понравился. С Даймоном… Для своего возраста он очень серьезен и не идет на контакт с теми, кто ему не понравится. В первую очередь он очень сильно присматривается к людям из-за того, что защищает Клэр. Смотрит, чтобы ей никто не навредил. Но уже тут все зависит от тебя, при… вашей встрече. Если ты ее действительно хочешь.

Чайник закипел и я залила в чашку кипяток. Засыпала туда чай.

Когда я замолчала, в комнате повила тишина и, обернувшись, я заметила, что Денор смотрел на машинки Даймона, которые он сегодня утром оставил на обеденном столе. Все они разборные. Сын вообще только такие и любил. Обычные машинки у него никакого интереса не вызывали. Они ему казались скучными.

– Ты подала заявку на выезд из города, – Денор медленно перевел на меня взгляд. В его черных глазах ничего не было и, в тот же момент, от того, как альфа на меня посмотрел, тело безжалостно пронзило нитями из тока. – Разве я не предупреждал, что, если ты попытаешься уехать, перемирие между нами будет закончено?

У меня ладони дрогнули и я чуть не пролила на пальцы кипяток. Как он об этом узнал? Заявка ведь была отправлена лишь сегодня утром. У Денора есть связи дающие ему возможность получить личные данные?

– Ты говоришь, что я могу увидеться с детьми, но при этом втайне от меня собираешься уехать вместе с ними, – Денор поднялся с дивана, положив ладони в карманы брюк.

Я замерла на месте, а он медленно, безжалостно сокращал расстояние между нами. Так, что каждый шаг Денора, ощущался, как близость к бездонной, закрытой мраком пропасти.

– Нет, я не нарушаю, ни нашего уговора, ни нашего перемирия, – произнесла на выдохе, отставляя чашку в сторону, так, что ее ручка с тихим цокотом соприкоснулась со стеной. Стараясь не показывать того, что сердце пропустило несколько ударов, ведь рядом с Денором любая ошибка могла закончиться ужасно. – И, если ты получил информацию, про то, что я подала заявку, ты также должен был узнать, что это такое. Всего лишь формальность.

– Это разрешение на выезд из одного города в другой.

– Да, но это не означает, что я собираюсь уезжать прямо сейчас, – против воли я посмотрела на наручные часы альфы, виднеющиеся на мощном запястье. Я не знала, из чего они сделаны, но черный материал, словно бы поглощал свет. – Для того, чтобы дети могли покидать границы городов, нужны соответствующие документы. И мы их делали для того, чтобы приехать сюда. Эти пропуски действительны еще неделю и, если бы я собиралась уехать, я могла бы это сделать хоть прямо сейчас. С документами у меня на данный момент никаких проблем нет.

Между мной и Ашером осталось лишь примерно около полуметра расстояния, но, в тот же момент казалось, что вообще ничего не было. И его вторжение в мое личное пространство ощущалось, как сокрушение абсолютно всего. Как безжалостный огонь, касающийся тела.

– Я сегодня подала эту заявку лишь для того, чтобы у детей все документы были в порядке. А вдруг что-то случится? Может же быть все, что угодно. Даже не касающееся тебя, но, тем не менее, если мы не получим продление документов, до тех пор, пока их срок годности не истечет, мы тут надолго застрянем.

Ашер свою огромную ручищу положил на край столешницы. Так, что она практически соприкасалась с моей талией.

– Но ты все равно думаешь о том, чтобы уехать отсюда, – он произнес это, смотря мне в глаза и молниями разрезало от ощущения, что Денор смотрел мне прямо в душу.

– Возможно, – произнесла немного тише. – Но я не собираюсь убегать. Я… ценю наше перемирие и не собираюсь его нарушать.

– Тогда, зачем все это?

– Потому, что дом моих детей не тут. Мы живем на юге страны. Там у Клэр и Даймона свои привычные спальни, любимые кровати. Там их друзья, кружки, секции. А этот город для них чужой и непонятный.

Я еле сдержалась, чтобы не поднять руки и не опереться ими о торс Ашера. Почему-то казалось, что расстояния между нами стало еще меньше. Что воздух уже теперь горел.

– Ты ведь помнишь, как мы с тобой в детстве из-за работы отца полгода жили в Дербери? Это было тяжело. Нас словно вырвали из привычного мира и бросили непонятно куда. А Клэр и Даймон намного меньше, чем мы тогда, – произнесла, ненадолго закрывая глаза.

Между мной и Ашером в детстве много чего происходило. Ну, конечно, мы же практически постоянно находились рядом друг с другом. Жили под одной крышей.

Но, наша жизнь в Дербери в моих воспоминаниях занимала особенное место. От того, что тогда происходило, мурашки бежали по коже. Ашер с первых дней занял место главного чудовища в нашей временной школе. А я постепенно начала заводить там новых друзей. Я умолчу о том, насколько тяжело было находиться вдали от дома. В уже более взрослом возрасте я в основном вспоминала лишь о том, как мы с Ашером вместе проводили вечера. Один на один. В его комнате, ведь другого выбора у нас не было. И, от некоторых, непонятных моментов, до сих пор по коже бежало острое покалывание.

От этих воспоминаний, сознание прошло рябью, но, качнув головой, я попыталась от них избавиться.

– Как я уже сказала, я не собираюсь убегать, – произнесла, открывая глаза и судорожно выдыхая от понимания, что кажется, Ашер еще сильнее приблизился. – Но рано или поздно мы все-таки вернемся домой. Это… будет обсуждено с тобой и лишь после того, как станет ясно, что с меткой и то, насколько часто нам нужно видеться, чтобы она больше не жгла. А дети… Если все будет хорошо, ты сможешь приезжать к ним в любое время.

– Так сильно спешишь к своему мужу? – Аш поставил руку ближе к раковине и его запястье коснулось моей талии. И взгляд альфы изувечил жуткой мрачностью.

Я не сразу поняла про какого «мужа» он говорил. Лишь спустя мгновение вспомнила про кольцо на безымянном пальце.

– Мы сейчас разговариваем о нас с тобой и о детях, – я посмотрела на свою ладонь. Наверное, следовало снять кольцо.

– Разведись с ним, – эти слова жестоко полоснули по сознанию. Вернее, то, как Аш это произнес.

– Что? – спросила на выдохе. Замирая и высоко поднимая голову, чтобы посмотреть Денору в лицо. – Почему это я должна разводиться?

Ашер ничего не ответил, но некоторое время смотрел мне в глаза так, что я даже вдох сделать не могла. И чувствовала себя так, словно подо мной разожгли костер.

В итоге Денор так ничего и не сказал. Отстранился.

Но, в следующее мгновение, когда я пыталась выдохнуть от того, что альфа уже не находился настолько близко, Ашер положил ладонь мне на затылок. От неожиданности я вздрогнула всем телом, а он вплел пальцы в мои волосы. Второй рукой сжал мою талию и резко дернул на себя, вжимая в свое тело и мои губы накрывая своими.

17

Один рывок и Ашер вжал меня в стену. Сильно. Грубо. В этом поцелуе практически истязая мои губы. Обжигая их горячим дыханием. Сжимая меня в своих огромных ручищах, а я, растерявшись, чувствовала себя так, что уже кричать хотелось. От огня пронзившего тело и от самого осознания того, что Денор сейчас целовал меня. Я вдохнула резко – но не смогла выдохнуть. Грудь против воли прижалась к его рубашке, слишком плотной, слишком горячей. Пальцы альфы сильнее сжали затылок, а вторая рука почти болезненно стиснула мою талию, прижимая меня к себе. Сильно. Лишая даже миллиметров расстояния.

Я не дышала. Не могла. Всё горело. Как будто меня бросили в огонь, и я с каждой секундой только сильнее тонула в нем.

Дыхание Ашера сорвалось. Он втянул воздух сквозь зубы и поцеловал меня снова – глубже, жестче. Рукой опускаясь ниже и сильно сжимая попу.

Но в тот момент, когда всё должно было сорваться в бездну – он отстранился.

Резко. Будто его самого ударило током. Глаза Денора горели мрачностью. Но он медленно, отпустил мои волосы. Его рука казалась каменной, когда соскользнула с моей талии.

После этого Ашер развернулся и ушел.

А я стояла. Обожжённая.

****

Посылка пришла утром. Без записки. Без подписи. Просто красная коробка, аккуратно перевязанная лентой.

Я спустилась в гостиную босиком, ещё не до конца проснувшись, и сразу увидела её на столе. Вульгер стоял рядом, сложив руки за спиной, с тем напряжённым выражением лица, которое обычно появляется у него в моменты, когда он не знает, стоит ли вмешиваться.

– Ее принесли люди Денора, – коротко сообщил он, и я почувствовала, как кровь сначала прилила к щекам, а потом резко отхлынула.

Я открыла коробку с осторожностью, как будто внутри мог быть заряд. Что угодно. А потом – замерла.

Сверху, аккуратно уложенные, лежали свежие фрукты. Яблоки. Крупные, блестящие, будто только с дерева. И морковки – ровные, с пучками зелени, как с фермерского рынка. Те самые, о которых вчера говорила Клэр. От воспоминания о её голосе и том, как она морщилась при слове «капуста», сердце екнуло.

Под фруктами – несколько упаковок с игрушками. Я вытащила первую. Машинки. Не простые – разборные. Точные копии тех, что любит Даймон. Даже упаковка была с надписью «инженерная серия». И ещё – несколько деталей конструктора, какие мы уже давно не могли найти в продаже. Те самые, которых не хватало в наборах сына. В еще одной упаковке был мягкий кролик – явно для Клэр.

– Он прислал то, что они любят, – прошептала себе под нос, проводя пальцами по пластиковой коробке.

Под игрушками лежала ещё одна коробочка. Чёрная, бархатная. Я осторожно открыла её…

Внутри – браслет. Тонкий, из тёмного металла, изящный, с маленькими вставками. Он был не слишком вычурным, но достаточно элегантным. Таким, каким я могла бы надеть.

Рядом – тонкая стеклянная колба, в которой стоял свежий букет. Небольшой, но составленный с явным вкусом. Белые лилии, чуть розовых роз, и пара стеблей с зеленью. Никакой открытки, никаких слов. Просто… подарок.

Я накрыла коробку крышкой, стараясь дышать ровно. Эмоции кипели, и я не могла понять, какие именно.

***

Я съездила по важному делу. Утром оказалось, что папка с документами осталась у моей подруги и мне пришлось наведаться к ней, заодно, чтобы проверить не забыла ли я еще что-то.

Когда я возвращалась домой, решила заехать в гипермаркет. Многие игрушки так и остались в нашем старом доме на юге, а тут, в новом временном жилье, их было совсем немного. Я хотела порадовать Клэр и Даймона – особенно после всего, что происходило последние дни.

Ветер играл с моими волосами, пока я шла по парковке, направляясь ко входу. Когда я почти дошла до автоматических дверей, кто-то окликнул меня:

– Рейра? Неужели это ты?

Я обернулась и на мгновение замерла. Высокий, уверенный, с тем самым знакомым ленивым прищуром. Алекс Даллен. Мы учились вместе. Один из тех, кто производил впечатление даже тогда, в юности. Сейчас же он выглядел ещё более взрослым, мужественным. В школьные времена мы общались достаточно хорошо.

– Алекс? – я вежливо улыбнулась. – Вот уж встреча.

– Ты чертовски хорошо выглядишь. Хотя и тогда выглядела так, что забыть было сложно, – он усмехнулся, шагнул ближе и обнял меня. Дольше, чем мне бы хотелось. Мне даже пришлось упереться ладонью в его плечо, чтобы дать понять, что объятия затянулись. – Я слышал, ты уехала, потом пропала.

– Да, многое изменилось, – выдохнула я. – Дети, работа, переезд.

– Дети? Серьёзно? – он приподнял бровь, взгляд стал чуть внимательнее. – И где же твой счастливый муж? – он скользнул взглядом по моему кольцу.

Прежде чем я успела что-либо ответить, сзади донёсся голос, холодный, жестокий, пропитанный мрачностью:

– Мне тоже интересно, где же он. Куда смотрит, когда к его женщине прикасаются.

Я обернулась. Ашер. По коже пробежался холодок. Откуда он тут?

Альфа был одет в черную рубашку с закатанными рукавами. В глазах тень ярости. Он приближался, и от каждого его шага в воздухе что-то менялось. Давление. Напряжение. Температура.

Алекс вскинул голову, окидывая Ашера взглядом и что-то в нем выдало напряженность:

– Это твой муж?

– Старый знакомый, – ответила я быстро. Резко. Возможно, слишком.

– Можешь оставить нас? Я давно не видел Рейру и хочу с ней поговорить, – Алекс повернулся ко мне и его рука вдруг легла мне на талию. – Рей, пошли в кафе…

Алекс не договорил.

Ашер взял его за шиворот, затем ударил в живот так, что тот согнулся, содрогаясь и хрипя от боли. Я, широко раскрыв глаза от ужаса, побежала к Алексу, но, стоило мне оказаться рядом с ними, как Денор резко взял меня за руку и потянул за собой. При этом отпуская Алекса, который тут же рухнул на землю, руками хватаясь за ушибленное место.

– Отпусти. Зачем ты вообще это сделал? – я попыталась вырваться. Сильно. Но моя рука словно бы была в стальных тисках.

– Прекращай вырываться, я ему ничего не сломал.

– Да он подняться не может! – я резко повернула голову и опять посмотрела на Алекса, все так же лежащего на земле.

– Это и так незначительная плата за то, что он тронул чужую женщину.

18

Мы шли молча. Я до сих пор чувствовала жар от его ладони на запястье, хотя он уже отпустил меня. Вокруг мелькали люди, кто-то оборачивался, но Ашер не обращал внимания ни на кого. Он вел меня прочь от гипермаркета в сторону парковки.

Я не выдержала первой:

– Тебе не следовало этого делать. У него ведь может быть серьезный ушиб.

Он остановился. Резко. Обернулся на меня. В глазах – мрак и лед.

– Тебе его жаль?

Я сглотнула, чуть отшатнулась. Он не тронет меня, я это знала. Но взгляд был как удар. Такой, что даже сердце дрогнуло.

.– Ты мог навредить ему сильно… Да и вообще, что если он теперь может снять побои? Ты… ты мог просто сказать, чтобы он убрал руки.

Ашер медленно шагнул ко мне ближе. Настолько, что воздух между нами будто бы исчез.

Сжала губы. Хотелось развернуться и уйти, но ноги не двигались. В груди все пульсировало. Метка под кожей ожила.

– Как ты здесь оказался? – выдохнула я.

Он молчал. Не ответил на вопрос никак.

– Этот уёбок держал тебя за талию. И ты даже не оттолкнула его сразу.

– Потому что замерла от неожиданности! Я не ожидала!

– А если бы он полез дальше? – Ашер был мрачным и серьезным. – Ты бы продолжала стоять, как статуя?

Я выдохнула. Резко. Отвела взгляд.

– Я бы оттолкнула его!

– Точно так же, как мужика, который зажал тебя возле спортзала?

Воспоминания кольнули и пронеслись мандражом по всему телу. Я тогда возвращался после тренировки домой. Была зима и темнело очень рано. Не помню почему, но я задержалась и вышла из спортзала намного позже остальных. Поэтому когда незнакомый мужчина подошел и попросил прикурить, никого рядом не было. Я сразу же сказала, что не курю и пыталась уйти, но он начал задавать другие вопросы, а потом зажал меня и попытался затащить за угол. Моих криков и попыток вырваться никто не слышал.

Я уже едва не с жизнью успела проститься, как появился Ашер.

Тогда он меня спас, а того мужчину с переломами доставили в больницу, после чего судили.

– Я не…– слова не хотели выходить от того потока воспоминаний, которыми меня накрыло.

Он молчал пару секунд. А потом резко сказал:

– Садись в машину. Поехали.

– Куда?

– Я отвезу тебя домой.

Я осталась стоять. Он уже открыл пассажирскую дверь и обернулся через плечо:

– Если не хочешь – скажи. Я не заставляю. Но сейчас… я не оставлю тебя здесь одну.

– Я приехала машиной, и поэтому поеду сама, – отрицательно качнула головой, немного попятившись.

Я пошла в сторону своей машины, бросив взгляд через плечо на Ашера. Он остался стоять у своей. Сердце стучало в горле. Я села за руль, вставила ключ и повернула. Щелчок. И всё. Ни единого звука.

Попробовала снова. Снова. И снова. Машина не реагировала.

– Ну же… – выдохнула я, стуча кулаком по рулю.

Я почувствовала, что он подошёл, ещё до того, как услышала шаги. Секундой позже он уже стоял рядом.

– Что с ней? – спросил спокойно.

– Не знаю. Просто не заводится, – отозвалась сквозь зубы, сжав руль.

Ашер опустился, посмотрел на панель приборов, сел на корточки, попросил открыть капот, где еще что-то ещё проверил, а потом выпрямился.

– Её надо отвезти в сервис. Я вызову эвакуатор. Мои люди приедут через десять минут.

Я прикусила губу. Упрямо. Не хотелось признавать, что он прав. Но вариантов у меня не было.

– Поехали со мной. А потом тебе вернут машину в порядке, – его голос был твёрдым, но спокойным. Без давления.

Я колебалась. Пара секунд. Потом кивнула:

– Хорошо.

Даже после согласия несколько секунд я боролась с собой. А потом всё-таки пошла за ним. Потому что он был прав. Он не заставлял. Но и не оставлял. И в этой грубой, необъяснимой жестокости была какая-то искренность, от которой кровь стыла в венах.

Мы уже почти дошли до его машины, когда вдруг раздался звонок. Ашер лениво достал телефон, посмотрел на экран, и его выражение лица изменилось. Никаких слов. Только одно мгновение – тишина и каменное выражение на лице, от которого внутри у меня сжалось всё.

– Что случилось? – спросила я, хрипло, почти шепотом.

Он не сразу ответил. Поднял руку, жестом показывая, чтобы я подождала. Ответил на вызов.

– Говорите, – коротко бросил Ашер.

Я видела, как у Ашера дёрнулась челюсть.

– Я с ней. Мы подъедем сейчас.

Он сбросил вызов, и только тогда посмотрел на меня. Его взгляд был слишком хмурым, напряжённым.

– Что случилось? – спросила я.

– Врач. Сказал, что не может говорить по телефону. Попросил приехать. Срочно. Это связано с меткой.

Я резко выдохнула. У меня ладони вспотели. Сердце будто сжалось в тиски.

– Ты хочешь ехать прямо сейчас?

– Конечно, – он открыл пассажирскую дверь. – И ты должна поехать вместе со мной.

– Ладно, – выдохнула я и Ашер помог мне сесть в машину.

***

Мы ехали молча. Ни он, ни я не проронили ни слова. Напряжение в салоне машины нарастало с каждой секундой. Я чувствовала, как метка на запястье то жгла, то пульсировала, то будто исчезала вовсе. Это было ненормально. Я ощущала это даже инстинктивно.

Врач встретил нас у входа. Был вечер, клиника уже закрывалась, но он явно ждал только нас. В белом халате, с усталым лицом и планшетом в руке. Он кивнул Ашеру и перевёл взгляд на меня.

– Здравствуйте. Пройдёмте, – сказал он, и в его голосе не было ни капли обычной вежливости. Только тревога.

Мы вошли в его кабинет. Я сразу заметила: на экране были графики. Колебания. Диаграммы. Что-то биологическое. Сердцебиение? Давление? Или нечто иное, связанное с меткой?

– Говорите, – бросил Ашер, прислонившись к столу, руки скрещены на груди. – Что вы узнали?

Врач посмотрел на нас обоих. Потом заговорил:

– Я не хочу пугать. Но ситуация начинает выходить из-под контроля. Ваша метка нестабильна. И с каждым днём она становится опаснее.

– В каком смысле? – я шагнула вперёд. – Что значит “опаснее”?

Он взглянул на меня.

– Вы чувствуете жар? Покалывание? Жжение? Тошноту в определённые моменты?

Я кивнула. Слишком резко.

– Иногда даже сильную боль, – призналась я.

– Это не просто реакция. Это прогрессирующий отклик на отторжение. Или, точнее, на принудительное удержание врозь.

– Что вы хотите сказать? – Ашер выпрямился. В его голосе появилась угроза. – Что с ней?

– С вами обоими, – поправил врач. – Я провёл новое сканирование ваших синхронизированных реакций. Метка требует постоянного взаимодействия. Физического. Эмоционального. Чем чаще вы разделены – тем быстрее она разрушается изнутри. А это, – он посмотрел на экран, – может повлечь серьёзные последствия.

Я замерла. Не могла дышать.

– Какие именно последствия?

– Сначала – лихорадка. Потеря чувствительности. Боль. Потом – срыв нервной системы. И если не стабилизировать её… возможно разрушение целостности связи. И совсем плачевный исход в итоге.

– Ты хочешь сказать, – Ашер подошёл ближе, – что это может нас убить?

– Не сразу. Но да. Психосоматически. Метка… будет сжигать изнутри.

– И что мы должны делать? – спросила я, впиваясь ногтями в кожу руки до боли. Голос дрожал.

Врач сделал паузу. А потом произнёс:

– На текущем этапе – как минимум, физическая близость не реже одного раза в двое суток. Чем чаще – тем лучше. Это стабилизирует пиковые всплески. Потом, возможно, появятся другие способы… но сейчас – только так. Думаю, мне не нужно вдаваться в подробности какого рода близость я имею в виду.

Тишина в кабинете была такой, будто кто-то выкрутил весь кислород.

Я не могла пошевелиться. Ашер стоял, глядя в одну точку. Пальцы его дрогнули, но лицо осталось неподвижным.

– Вот теперь вы понимаете, – врач посмотрел на нас серьёзно. – Это не просто связь. Это зависимость. И она уже перешла черту.

Я не ответила. Просто села.

И в голове стучало только одно: “раз в двое суток”.

Секс каждые двое суток – иначе она начнёт нас убивать.