Текст книги "Жнец и ведьма. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Жаль, – пробормотал Матвей, наблюдая, как искра еще дрожит в его пальцах. – Хоть рисовать умел…

Он щелкнул пальцами, открывая портал. В воздухе прорезался зеркальный овал с рябью, и Жнец без лишних церемоний шагнул в него. Волна энергии прошла по мастерской, сдув несколько легких листов бумаги. Они закружились и медленно осели на холодный пол, словно прощаясь с тем, кто так страстно мечтал быть вечным.

Могилов с глухим стоном опустился обратно в кресло – спина ломила, пальцы ныли, а в голове мерно пульсировало от перегрузки. Он смахнул со стола пустую чашку из-под кофе и вновь развернул на экране анкету Варвары Шкалиной. Всё тот же возраст, образование, байк-клуб, красный мотоцикл, умение уходить от смерти с завидным постоянством… Он уже почти собирался пролистнуть файл дальше, как что-то бросилось в глаза – строки, помеченной специальным маркером «ДУША ПРИНАДЛЕЖИТ УПРАВЛЕНИЮ», больше не было.

– Что за… – прошипел он, резко выпрямляясь.

Матвей несколько раз моргнул, снова прокрутил анкету вверх и вниз. Информация исчезла. Просто вычеркнута. Как будто ее никогда и не было. Он тут же открыл внутренние протоколы, вбил команду для анализа последних правок. Экран замигал… и выдал пустоту. Никаких логов, никаких следов. Ни дата внесения, ни дата удаления – ничего. Будто сама система потеряла память.

Он вскочил с места так резко, что стул грохнулся о пол. В два шага оказался в коридоре, шагая с той скоростью, от которой даже мертвые по пути отступили бы в сторону. Дверь в комнату технического отдела распахнулась с грохотом – от толчка ручка врезалась в стену. Несколько программистов, сидящих за столами, вздрогнули, как школьники на контрольной. Мониторы переливались строками кода, окна сменялись в безумном темпе. Воздух был тяжелый, натянутый, как перед бурей.

Самый младший из них – рыжий, с бледным лицом и тёмными мешками под глазами – нервно сглотнул.

– Ма-Матвей Денисович… – пробормотал он, вставая. – У нас… зафиксирован взлом.

– Что? – голос Могилова прозвучал ледяным эхом. Остальные программисты замерли.

– Кто-то вошел в центральную систему, – вставил второй, старший, – и начал править архивные данные. Тонко, без шуму. Мы заметили уже по результатам – несколько анкет… пропали. Души из учёта вычеркнуты. Мы пытаемся отследить маршрут входа, но всё ведёт в никуда. Он… или она… знает, как прятаться.

Матвей вперил в экран остекленевший взгляд, будто хотел прожечь коды насквозь.

– Из-под земли достаньте, – коротко бросил он, голос его был не громким, но каждый почувствовал, что за ним стояло нечто более страшное, чем гнев. – Чтобы ни одна трещина в коде не осталась неотмеченной. Хочу знать, как и когда он вошёл, куда ушёл и кого вычеркнул. Дело Варвары Шкалиной под особый контроль. Уровень допуска – седьмой.

Он резко развернулся на пятках и покинул кабинет, оставив за собой взволнованную тишину и гул нарастающих клавиш.

Следующей его целью был кабинет Сухова. Он не стучал – влетел, как буря, остановившись прямо у стола начальника отдела.

– У нас проблема, – мрачно произнёс он, не дожидаясь приглашения сесть. – Взлом. Душа Варвары выведена из системы. Информация уничтожена. Программисты в панике. Следов нет. Это кто-то, кто знает наши коды. Или… – Могилов задержал взгляд на Сухове. – Или кто-то, кто ими управляет.

Глава 5

Иван Сухов стоял у окна, сложив руки за спиной. За стеклом кипел город – с высоты Управления Москва казалась игрушечной, гудящей, тревожной. Он обернулся только тогда, когда последний программист дрожащей рукой закрыл за собой дверь.

– Ничего? – коротко уточнил Сухов, глядя на Могилова из-под тяжелых бровей.

Матвей угрюмо кивнул.

– Ничего. Всё будто вычищено до основания. Единственное, что подтвердили – взлом не из офиса. Не с нашей сети.

Иван со стоном потер переносицу.

– Прекрасно, – протянул он с глухой иронией. – Значит, у нас или крот в других структурах, или кто-то из внешнего круга дорос до наших ключей. В любом случае – дерьмо.

Он махнул рукой, словно отгоняя рой надоедливых мыслей, и подождал, пока дверь окончательно не закроется за айтишниками. Кабинет погрузился в тишину, только старинные часы с маятником размеренно отсчитывали секунды.

Сухов обернулся к Матвею и заговорил уже более спокойно, но с той жесткой прямотой, которая за ним водилась:

– Наведайся к ней. Лично. Можешь поиграть в хорошего и плохого жнеца – у тебя это получается. Выбей из неё, что знаешь, что не знаешь, что догадываешься. По-живому работай. У неё есть причина скрываться, значит, есть и слабость.

Могилов чуть приподнял бровь.

– При возможности забирать душу?

Сухов покачал головой, его взгляд стал тяжелым, словно металл.

– Нет. Сначала я доложу наверх. Тут дело может пахнуть не только нарушением границ, но и вмешательством извне. Без санкции трогать её нельзя. Не до конца понятно, с кем мы вообще имеем дело.

Матвей кивнул, коротко, без слов. Ему не нравилась эта ситуация, но он умел подчиняться, когда было нужно. Развернулся и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Коридор Управления встретил его полутьмой, в которой мерцали двери порталов. Он свернул к нужной и, бросив взгляд на часы, усмехнулся: ровно полночь. Самое ведьмино время.

Портал, встроенный в зеркало с тяжёлой, потемневшей от времени рамой, засветился серебристо-синим светом. Могилов шагнул внутрь – пространство дрогнуло, и мгновением спустя он стоял в спальне.

Обычная московская квартира. Слишком обычная, чтобы быть настоящей. Белые стены, книжные полки, как под копирку, бледные шторы. В воздухе пахло жасмином и кофе.

На кровати, сжав в руках смартфон, сидела она – Варвара. Рыжая, с растрепанными после подушки волосами, в темной футболке и трениках. Взгляд сосредоточенный, губы поджаты. Но стоило Могилову сделать шаг вперёд, как она вскинула голову.

– Ну здравствуй, Варвара, – сказал он с мягкой, почти дружелюбной усмешкой, хотя в голосе уже скреблись железные ноты.

И он с удовлетворением отметил, как её глаза расширились. Страх. Паника. Попытка скрыть их за насмешкой, но слишком поздно – он уже видел. Рыжая ведьма наконец почувствовала дыхание за спиной.

Варвара нахмурилась, подбородок её вздёрнулся с вызовом.

– Тебе мало было в прошлый раз?

Могилов усмехнулся, лениво, словно её вопрос был шуткой. Он медленно подошёл ближе, в глазах плясали тени.

– Желание прибить тебя, если честно, выросло в разы.

Он склонил голову набок.

– Но пока я пришёл лишь поговорить.

– Мне не о чем разговаривать со жнецом, – бросила Варвара резко, уже поворачиваясь к тумбочке. Он почти сразу понял – там было что-то. Нож? Талисман? Или что похуже?

Она дернулась – но он был быстрее. Рывок, сильные пальцы сомкнулись на её запястьях, и Варвара, зашипев от возмущения, оказалась прижатой к кровати. Матвей не бил, не душил, не угрожал – но держал крепко, с такой силой, которая давала понять: сопротивление бессмысленно.

– Всего лишь разговор, – бархатно, почти ласково прошептал он ей на ухо, выпуская силу.

Волна странного жара скользнула по телу Варвары. Он ощущал, как её пульс участился, дыхание стало неровным, хрипловатым, но не от желания – от внутренней борьбы. Она была сильной, очень сильной, и пыталась отстраниться не только телом, но и разумом. Это была реакция не женщины на мужчину, а воли на чужое вмешательство.

Могилов задержал взгляд на её лице. Черты – упрямые, нежные, резкие. Странное сочетание. В этой девушке было что-то необъяснимо живое, упрямое, яркое. Он мог бы – при других обстоятельствах – даже заинтересоваться ею… по-настоящему. Но не сейчас.

Он отпустил её руки, выпрямился, сделав шаг назад, позволяя ей сесть. Варвара размяла запястья, в её глазах горело нечто опасное. Но она молчала.

– Ну вот и чудно, – спокойно сказал Могилов, будто ничего и не было. – А теперь поговорим, Варвара Моревна. Ты ведь знаешь, кто я. Но у меня есть ощущение, что ты знаешь куда больше, чем должна. И уж точно – не от баловства. Так что… расскажи-ка мне, с кем ты связалась и почему из базы исчезла твоя душа.

Он говорил тихо, ровно, но в воздухе повисла угроза. Варвара прищурилась, в её взгляде мелькнуло что-то хищное.

И началась игра – на тонких нервах, на острых словах.

Варвара молчала. Ни дерзости, ни страха – лишь выжидательная тишина, почти насмешка в уголках губ. Она медленно встала с кровати, не глядя на Могилова, и потянулась, подняв руки вверх. Ладони её лениво сомкнулись над головой, хрустнул позвоночник – и на пару секунд в комнате повисла тишина, в которой были и вызов, и полное пренебрежение.

Матвей проводил взглядом плавную линию её силуэта, и нехотя, словно отмечая что-то постороннее, подумал: «Фигура у неё, черт возьми, хорошая.»

Он не шелохнулся, лишь чуть подался вперёд, глаза его сузились.

Варвара подошла ближе. Медленно, почти кошачьей походкой, останавливаясь на грани личного пространства. Её губы тронула едва заметная, лукавая улыбка.

– Только попробуй ещё раз ударить в пах, – негромко бросил Могилов, без особого раздражения, но с той ноткой, за которой обычно следовало что-то резкое.

Варвара тихо рассмеялась, легко, будто в ответ на шутку, и остановилась совсем рядом.

– А что ты хочешь узнать, жнец?

Он посмотрел на неё сверху вниз. Давление не ослаблял – наоборот, нарастал тончайший, почти неощутимый ток силы. Энергия, что тянулась из глубин его сущности, скользила к ней, обволакивая, проникая под кожу. Он чувствовал: сердце её бьётся чаще. Возбуждение росло, едва уловимое, но настоящее. И было вызвано не только инкубной природой Матвея, но и внутренним напряжением – дерзкой игрой двух сильных личностей.

Парфюм. Лёгкий, пудровый, с нотами ванили и перца. И запах табака на коже, будто только что потушенная сигарета оставила в воздухе свой прощальный шлейф. Всё это было опьяняющим коктейлем, слишком живым, слишком человеческим.

Матвей наклонился ближе, почти касаясь её губ своими. Он чувствовал её дыхание – неровное, будто и правда было что скрывать.

– Откуда тебе известно о жнецах? – спросил он негромко, вкрадчиво. Голос его был шелковым и опасным, как лезвие под бархатной тканью.

Варвара не отшатнулась. Лишь прищурилась и, наклонив голову набок, будто бы обдумывала, стоит ли говорить.

Она знала: отвечает – и что-то теряет. Умолчит – и начнётся совсем другая игра.

– И что поменяется, если я отвечу? – Варвара склонила голову набок, пристально глядя на него. В её взгляде не было страха. Лишь интерес, смешанный с усталостью – будто она давно знала, к чему всё ведёт.

Матвей не ответил сразу. Он смотрел в её глаза – потемневшие, серо-зелёные, в которых будто плескалось вино на грани разлития. Там было всё: упрямая воля, застывшее желание и то самое странное, непонятное чувство, которое он пытался игнорировать со дня их первой встречи.

Он медленно наклонился, сократив между ними остатки расстояния. Тёплое дыхание коснулось её щеки. Его голос стал бархатным, едва слышным шёпотом, из тех, что проникают под кожу:

– Я дам тебе то, в чём отчаянно нуждается твоё тело.

Он скользнул губами по её шее, ощущая мягкость кожи, аромат, едва уловимое дрожание. Варвара запрокинула голову назад, её губы приоткрылись. Сердце Матвея бешено застучало. «Попалась,» – мысленно отметил он, торжествуя.

И тут… Резкий удар. Коленом. В пах. Мир качнулся, оборвался, схлопнулся в узкую воронку боли. Матвей отшатнулся, скривившись, схватившись за уязвлённое и покалеченное «самолюбие». В ушах звенело, дыхание перехватило, а перед глазами замелькали пятна.

– Надеюсь, ты больше не будешь использовать нечестные методы, – спокойно проговорила Варвара, отходя к креслу и небрежно в него опускаясь. Она закрутила прядь волос на палец, будто бы ничего и не произошло.

Матвей, сохраняя видимость достоинства, тяжело сел напротив, стараясь не выдать боль, расползающуюся по телу тупым гудящим эхом. Внутри он уже двадцать раз разорвал её на куски. Отбросил все правила. Прижал, связал, заставил говорить. Но снаружи – лишь лёгкий прищур и выражение сосредоточенного ожидания.

И тогда она – зараза такая – вдруг широко улыбнулась. Так, как улыбаются дети, готовые рассказать самую страшную тайну в мире.

– Никакого секрета нет. Я просто знаю о вас, жнецах. И обо всей этой вашей нечисти. Просто вижу. Всегда видела. Вот и всё.

Матвей скрипнул зубами. Он был готов к чему угодно. К скрытым печатям, к древним клятвам, к вмешательству высших сил. Но не к этому. Простой ответ, брошенный с таким весельем, с такой лёгкостью, будто речь шла о любимом вкусе мороженого.

Эта ведьма выводила его из себя с ужасающей эффективностью.

– Ты лжёшь, – тихо, почти устало сказал Могилов, вглядываясь в её лицо.

– Лгу. И что? – Варвара расправила плечи, её голос стал резче, с вызовом. – Что ты мне сделаешь, Матвей Денисович Могилов?

Он усмехнулся, холодно и без радости. Откуда она знает его полное имя? Откуда знает, как работает система? Теперь всё становилось на свои места. Взлом – её рук дело. Не кто-то извне, не потерянная душа в поисках вечности, а она. Варвара Моревна. Девчонка с рыжими волосами, в байкерской куртке и с дерзкой ухмылкой. Программист, которого не зря занесло в байкерский клуб, и уж точно не случайно выбравшего профессию, связанную с кодами и алгоритмами.

Но… попасть в базу Управления не под силу простому смертному. Никому. Ни гению, ни безумцу, ни гению-безумцу. Это было аксиомой.

И всё же она там была. И сама себя оттуда удалила.

– Зачем? – спросил он наконец, не спуская с неё взгляда.

Варвара на мгновение замолчала. Откинулась на спинку кресла и посмотрела вверх, будто искала ответ в трещинах на потолке.

– Потому что меня не должно быть в этой чёртовой базе, – спокойно сказала она, не глядя на него. – Я не умирала. Я не продавала душу. Я просто… оказалась там. Благодаря одному человеку.

Голос её оставался спокойным, но в нём появился едва различимый надлом. Как будто под поверхностью ровных слов затаился ураган боли, обиды и ярости.

– Он получил всё, подставив меня. А я осталась никем. И теперь должна платить. Только вот платить я не собираюсь. Не за чужое.

– Кто? – резко спросил Могилов, подаваясь вперёд. Он чувствовал, как сжимается воздух между ними. Истина была близко.

Но Варвара лишь покачала головой. Медленно, твёрдо. Её глаза вновь встретились с его взглядом.

– С этим человеком я разберусь сама. Лично. Без твоей помощи, Могилов.

Он нахмурился. Встал, не спуская с неё взгляда, и поднял правую руку. В воздухе, словно подчиняясь невидимому приказу, завыл и закрутился маленький смерч – черный, плотный, мерцающий молниями. Он жил, как зверь, и жаждал. Его хватало, чтобы оборвать чью-то жалкую земную нитку в одно касание.

– Ты понимаешь, что я могу покончить с тобой прямо сейчас?

Он сказал это холодно, сдержанно, без пафоса. Просто как факт.

Но Варвара не вздрогнула. Не отшатнулась. Даже не моргнула. Она смотрела прямо на смерч – и в её серо-зелёных глазах не было ни капли страха. Только упрямство. И что-то ещё… усталое, как у тех, кто давно уже жил за гранью страха.

– Можешь, – ответила она тихо. – Но не сделаешь.

Могилов опустил руку. Смерч погас, растворившись в воздухе, оставив после себя только холод и напряжение.

Эта ведьма действовала ему на нервы. Но, черт возьми, он не мог заставить себя уйти.

Матвей подошёл медленно, почти бесшумно. Его шаги отдавались в комнате только едва уловимым шелестом – тенью присутствия. Он навис над Варварой, уперевшись руками в подлокотники её кресла. Пахнуло холодом загробья и чем-то другим – старым, древним, неуловимо опасным.

– Как ты видишь потустороннее? – медленно, с нажимом спросил он.

Варвара не отводила взгляда. Его голос, глухой и бархатный, снова пробрал её до мурашек. Слишком близко. Слишком.

Флюиды вновь сработали. Она прикусила губу, глаза блеснули – не страхом, а сдерживаемым порывом. Тихо, почти выдохом, она произнесла:

– Я не знаю. Всегда видела.

Матвей прищурился, изучая её. Искал – дрожание в голосе, бег глаз, неестественную мимику. Но… нет. Она говорила правду. Странную, непроверяемую, но – правду.

Её взгляд скользнул по его лицу. Линия скулы, изгиб губ, жёсткий подбородок. Варвара нервно облизнула губы и чуть подалась вперёд – словно хотела сказать что-то, признаться, прикоснуться. Но тут же отшатнулась, будто испугалась собственных мыслей.

Матвей чуть отпрянул, давая ей пространство. Он чувствовал, как его собственное напряжение, нарастающее с каждой секундой, передалось ей. Переплетение влечения, раздражения и профессионального недоверия. Смесь, от которой кружилась голова и хотелось всё оборвать – или довести до конца.

Варвара резко вскочила, не взглянув на него.

– Я… воды хочу, – бросила она и поспешила на кухню.

Он не торопился, но последовал за ней. Просто шёл – спокойно, уверенно. И встал за её спиной, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она почувствовала: он рядом. Чтобы ощутила тепло его тела, его взгляд, его присутствие.

Варвара напряглась. Плечи чуть дёрнулись, но она не обернулась. Только застыла, держа стакан у губ, а в воздухе между ними повисло напряжение гуще пара.

Матвей чуть склонил голову, почти касаясь губами её виска, и негромко произнёс:

– Ты особенная, Варвара Моревна. Очень. Но что-то мне подсказывает… ты сама до конца не понимаешь, что ты такое.

Варвара резко обернулась – движение вышло порывистым, как у зверя, чутко уловившего приближение хищника. Её глаза метнулись к губам Могилова – быстро, словно сама себе запрещала этот взгляд, но было уже поздно: предательский блеск желания полыхнул в серо-зелёных глазах, и Матвей, как охотник, заметил каждый нюанс.

Матвей шагнул ближе, преодолевая расстояние между ними словно в замедленном кадре. Он протянул руку, осторожно, почти по-бархатному, коснулся подушечкой пальца её подбородка и чуть приподнял лицо. Варвара не сопротивлялась. Напротив – застыла, как кошка, загнанная в угол своими собственными желаниями. В её глазах плескалось что-то темное, глубокое, необъяснимое.

Он наклонился, давая ей время отпрянуть. Но она не двинулась. И когда его губы коснулись её – осторожно, несмело, будто он спрашивал разрешения, – она вздрогнула всем телом, а потом подалась вперёд, отвечая на поцелуй с той же страстью, что скрывалась у неё в голосе, в взгляде, в каждом нервном движении рук.

Поцелуй стал глубже, плотнее. Он поглотил их обоих, разрушая границы, правила, намерения. Пальцы Варвары скользнули вверх по его груди, сжались на плечах, словно она боялась, что он исчезнет. Матвей чувствовал, как бешено колотится её сердце. Чувствовал, как её желания наполняют воздух, как плотный, пряный дым, затмевая рассудок.

Он подхватил её за талию и с лёгкостью, свойственной только тем, кто не считает вес, посадил её на край кухонного стола. Её ноги рефлекторно сомкнулись у него за спиной, и поцелуй стал голодным, страстным, порочным. Его ладонь легла ей на бедро – горячее, упругое, дрожащее от напряжения. Он чувствовал её. Её желания, её пульсацию, её страх и влечение, переплетённые в один густой, опьяняющий коктейль.

Он знал это состояние. Он питался им. Как инкуб, он жил на этих чувствах, на этих страстях, тем более сладких, чем сильнее сопротивлялся объект желания. А Варвара… Варвара была вулканом, готовым взорваться.

Он почти позволил себе поддаться. Почти… Но что-то внутри – голос, обрывок разума, может, тень долга – напомнило: это не цель. Не сейчас. Не так. Матвей оторвался от её губ, всё ещё держа её лицо в ладонях, и прошептал прямо в чуть припухшие, пылающие от поцелуев губы:

– Мы ещё не всё обсудили.

Её дыхание было хриплым, грудь вздымалась быстро, будто после бега. В глазах – растерянность, тревога, и желание, которое теперь уже невозможно было скрыть. Он отступил на шаг. Дал ей время, дал себе – передышку. Но в глубине его взгляда всё ещё плескался тёмный огонь. И эта ночь только начиналась.

Варвара чувствовала, как под кожей медленно расползается сладкое головокружение. Грудь с трудом ловила воздух, кожа на щеках и шее пылала, будто после долгого пребывания на солнце, и весь мир казался чуть смазанным, зыбким, как в предгрозовом мареве.

Она по-прежнему сидела на краю стола, чувствуя под собой прохладную гладь дерева. По обе стороны от неё, словно запирая в ловушку, стоял Матвей – высокий, тёмный, уверенный в себе до наглости. Его руки опирались на столешницу, создавая вокруг неё кольцо тепла, от которого хотелось либо сбежать, либо… ещё ближе. Сердце всё ещё бухало в груди, как молот.

Он смотрел на неё пристально, внимательно, без привычной издёвки. И снова задал тот же вопрос, голосом чуть тише, но отчётливо:

– Как простая смертная может видеть потустороннее?

Варвара сглотнула и, чуть ссутулив плечи, честно ответила, стараясь не отводить взгляда:

– Я не знаю… Я всегда видела. Сколько себя помню.

Он на мгновение замер. Тонкие складки на лбу, лёгкий прищур – он пытался почувствовать ложь, но её не было. Только правда. Прозрачная, беззащитная, как только что выдохнутое слово.

– Кто были твои родители?

Она отвела взгляд, зацепившись взглядом за трещинку на стене, будто там могла найти ответ, которого у неё не было.

– Не знаю… Меня воспитывали чужие. Приёмная семья, хорошие люди. А своих – не нашла. Ни следа, ни имени. Словно испарились.

Матвей молча кивнул, и в этом кивке не было насмешки – только сухое признание: информация принята. На пару секунд повисла тишина, вязкая, насыщенная остаточным электричеством от недавнего близкого столкновения. И когда он снова заговорил, голос его был почти мягким:

– У тебя есть время. Можешь поквитаться со своим обидчиком. Мы не будем мешать. Но не затягивай, Варвара.

Она не ответила. Только чуть сильнее сжала край стола пальцами, обожженными его поцелуями и собственным стыдом.

Матвей взглянул на неё ещё раз – и в этом взгляде было что-то тревожное, тянущее за душу, как будто он собирался сказать что-то важное, но передумал. Вместо этого он просто щёлкнул пальцами. Тонкая тень, лёгкий хлопок воздуха – и его не стало. Варвара осталась одна. Тело всё ещё пульсировало внутренним жаром, пахнущим жнецом, дурманящим, противоестественным, липким как мёд. Она тяжело дышала, всё ещё сидя на том же месте, не в силах пошевелиться. Стеклянный взгляд, беспорядочные мысли. И яркая, колючая эмоция, медленно поднимавшаяся изнутри, заполняя грудь.

– Проклятый жнец, – прошептала она сквозь зубы, чувствуя, как в груди закипает досада. – Чёртов… жнец.

И, несмотря на возбуждение, несмотря на дрожь в теле, в глубине её взгляда вспыхнула та самая искра – холодная, острая, целеустремлённая. Искра женщины, которая уже начала строить свой план.