Текст книги "Хозяйка Меллина (Госпожа замка Меллин)"
Автор книги: Виктория Холт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
– Не волнуйтесь, миссис Полгри, – сказала я, – Я постараюсь не обижать Маленький Народец.
– Вы смеетесь надо мной, мисс.
– Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, миссис Полгри. Ничего со мной не случится.
Переодевшись, я отправилась в конюшню и попросила Тэпперти оседлать для меня лошадь. Он предложил мне Мей Морнинг и спросил, будет ли кто-нибудь сопровождать меня во время моей прогулки. Я ответила, что еду одна, но было видно, что он мне не поверил.
Я рассердилась на него, потому что поняла, он был уверен, что у меня назначена встреча с Питером Нанселлоком. Ясно, что с того злополучного эпизода с Джесинс слуги связывали его имя с моим.
Интересно, заметили ли они мою растущую дружбу с Коннаном? Эта мысль привела меня в ужас. Странно, но при том, что меня не слишком трогали возможные пересуды по поводу меня и Питера, я не могла смириться с тем, что объектом сплетен можем стать мы с Коннаном.
На самом деле мои страхи по этому поводу были нелепы. О чем можно было сплетничать в связи с Коннаном и мной? Я посмотрела в сторону Маунт Уиддена. А вдруг, отвезя туда Элвиан, он вернется, чтобы провести день со мной? Да нет, конечно, нет. Разумеется, он останется там, со своей дочерью и друзьями.
Предаваясь этим грустным размышлениям, я проехала Меллин и выехала к границе вересковой пустоши. Было ясное декабрьское утро, и, пустив лошадь в галоп, я подставила лицо дувшему с юга ветру, наслаждаясь чувством свободы и мечтая о невероятном повороте моей судьбы.
К полудню я приехала к дому бабушки Клары. Меня, как и в первый раз, радушно встретила экономка, которая провела меня в гостиную, где сидела ее хозяйка.
– Добрый день, мисс Ли! Что же вы одна сегодня? – услышала я от бабушки Клары.
Стало быть, ей даже не сообщили о несчастном случае, происшедшем с Элвиан.
Я была поражена. Ведь мог же Коннан послать кого-нибудь к ней с известием, тем более, что старушка очень любила свою внучатую племянницу. Таким образом, мне пришлось рассказать ей о том, что случилось. Она очень расстроилась, но я поспешила успокоить ее, сказав, что Элвиан уже почти поправилась и даже поехала с отцом в гости.
Угостив меня домашним вином, бабушка Клара предложила мне разделить с ней ланч. Я с удовольствием согласилась. После ланча, состоявшего из превосходно приготовленной баранины с каперсами, мы вернулись в гостиную, чтобы, как она выразилась, немного поболтать.
– Расскажите мне, как наша Элвиан. Стала ли она счастливее, веселее?
– Да, намного. Ее отец в последнее время был очень внимателен к ней, а она его очень любит.
– А-а, – сказала бабушка Клара, – ее отец. – Она взглянула на меня, и я заметила какое-то возбуждение в ее живых, синих, как у Элвиан, глазах. Я уже поняла, что она из тех женщин, которые не могут устоять перед искушением, поговорить, поэтому визит свежего человека был для нее словно манна небесная.
Подталкивая ее к разговору, я сказала, как бы размышляя вслух:
– Между ними не совсем обычные отношения, как мне кажется.
После недолгой паузы она ответила:
– Да… Но я всегда думала, что это неизбежно.
С замиранием сердца я ждала, что она скажет дальше, боясь, что она переведет разговор на другую тему. Я была уверена, что она была на грани каких-то чрезвычайно для меня важных откровений, хотя, в чем они могут состоять, я, конечно, не знала.
– Элис жила здесь у меня после помолвки, – произнесла она, помолчав. – Тогда еще все можно было изменить. Видите ли, ведь это я ее убедила. Мне казалось, что он был лучшим выбором для нее, чем другой.
Я мало что поняла из ее слов, но перебивать ее вопросами не хотела, чтобы не спугнуть ее настроение.
– Я часто думаю, что было бы, если бы она тогда решила по-другому. Вы когда-нибудь играете в эту игру, мисс Ли? Вы когда-нибудь говорите себе: «Если бы в тот момент я – или кто-то другой – сделали бы то-то и то-то, все повернулось по-другому?»
– Да. Наверное, у всех бывают такие мысли. Значит, вы думаете, что у Элис жизнь могла сложиться иначе?
– Да. Тогда она была как бы на распутье. Знаете, как в сказках: пойдешь туда-то – будет то-то, в другую сторону – и будет по-другому. Меня мучит мысль, что если бы она свернула тогда не в ту сторону, а в другую, она была бы сейчас с нами. Ведь если бы она вышла замуж за Джеффри, ей не пришлось бы устраивать с ним побег из дома, понимаете?
– Судя по всему, она вам очень доверяла.
– Да. Боюсь, что я и сыграла одну из главных ролей в том, что случилось. Я ведь ее очень любила. У меня самой были только сыновья, а я всегда мечтала о девочке. Элис с детства дружила с моими сыновьями, играла с ними, и я в свое время надеялась, что когда-нибудь она выйдет за кого-нибудь из них. Мы тогда еще жили в Пензансе, а имение ее родителей было там же, неподалеку от нашего дома. Но ее брак с Коннаном был делом решенным.
– То есть его устроили их родители?
– Да. Ее-то отец к тому времени уже умер, а ее мать – моя сестра всегда была неравнодушна к Коннану ТреМеллину старшему, то есть отцу нынешнего. Когда-то они сами хотели пожениться, но что-то не сложилось, так что им оставалось только мечтать, чтобы поженились их дети. Элис было восемнадцать, а Коннану двадцать, когда состоялась их помолвка. Свадьба должна была быть через год. Ну вот и решили, что Элис поживет у меня, чтобы поближе узнать жениха. Я-то к тому времени уже переехала сюда.
– Наверное, мистер ТреМеллин часто приезжал к вам повидаться с ней?
– Да. Но не так часто, как можно было ожидать. Я начала подозревать, что сами они друг другу не так хорошо подходят, как их положение и состояния.
– Расскажите мне об Элис, – попросила я. – Какой она была?
– Ну как о ней рассказывать? Первое слово, что приходит на ум в связи с ней – это «легкость». Я не хочу сказать, что она была аморальна, хотя, конечно, после того, что случилось… Впрочем, кто ей судья? Видите ли, он приезжал сюда на этюды. Он написал несколько прелестных видов этих мест.
– Кто? Коннан ТреМеллин?
– Боже правый, да нет же! Джеффри Нанселлок. Разве вы не знали, что он в наших краях славился как художник?
– Нет, – ответила я. – Я ничего не знаю, кроме того, что он погиб вместе с Элис в прошлом году.
– Так вот, пока она здесь жила, он часто приезжал сюда – чаще, чем Коннан. И я постепенно начала понимать, как обстояли дела. Между ними что-то завязалось. Они уходили вместе на пустошь и на болота, с ним был его этюдник, Элис же говорила, что идет посмотреть, как он работает. Это я уж потом поняла, что они вовсе не живописью там занимались…
– Они … любили друг друга?
– Я так испугалась, когда она сказала мне, что ждет ребенка!
От неожиданности у меня перехватило дыхание. «Элвиан!» – подумала я.
Не удивительно, что Коннану трудно заставить себя полюбить ее! Понятно теперь, и почему мои слова о том, что у Элвиан есть способности к рисованию, вызвали такую реакцию Коннана и Селестины.
– Она сказала мне об этом за две недели до свадьбы. По ее словам, она была почти уверена, ошибка была маловероятна. «Что мне делать, тетя Клара? Что делать?» – все повторяла она. Я спросила ее: «А Джеффри хочет на тебе жениться?», а она говорит: «Ведь если я скажу ему о ребенке, он же должен будет это сделать, правда?» Теперь-то я знаю, что надо было ей сказать ему об этом. Но тогда все выглядело для меня иначе. Брак ее с Коннаном был делом решенным, она была богатой наследницей, и мне закралась в голову мысль, что Джеффри мог рассчитывать на такой поворот дел. У Нанселлоков всегда дела шли неважно, и состояние Элис было бы для них спасением. Кроме того, у него была слава дон-жуана, и Элис была не первой из его пассий, оказавшихся в таком положении. Я не верила в то, что она будет счастлива с ним…
Она замолчала, углубившись в свои грустные воспоминания. А у меня в голове, словно в детской разрезной игре-головоломке, один за другим встали на место все разрозненные фрагменты этой полной драматизма картины.
– Я помню этот день, как вчера… – продолжала она. – Элис все говорила и говорила, изливая передо мной душу, как я сейчас изливаюсь перед вами. С тех пор, как ее не стало, этот наш разговор камнем лежит у меня на совести. Она все спрашивала меня, как ей поступить… Ну я и ответила ей… Я сказала: «Единственное, что ты можешь сделать, милая, это выйти замуж за Коннана ТреМеллина. Ты обручена с ним. Ты должна забыть все, что произошло между тобой и Джеффри». А она мне говорит: «Тетя Клара, как же я смогу забыть? Ведь у меня будет от него ребенок». И тогда я сказала ей: «Ты должна выйти замуж. А ребенок ведь может родиться преждевременно…» Она вдруг засмеялась и никак остановиться не могла. Это был истерический смех. Бедная девочка, она была на грани срыва.
Умолкнув, бабушка Клара вдруг бросила на меня почти испуганный взгляд. Я поняла, она спохватилась, что сказала слишком много, и теперь боялась, что ее откровенность может обернуться против нее.
Я молчала, мысленно представляя себе, как все это было. Пышная свадьба, смерть матери Элис вскоре после этого, смерть отца Коннана год спустя. Родителям, устроившим этот брак, недолго пришлось радоваться союзу их детей. А Элис осталась с Коннаном и с Элвиан, ребенком от другого мужчины, которого она пыталась выдать за дочь своего мужа. Насколько я могла судить, ей это не удалось.
Официально Коннан признал Элвиан своей дочерью, но в душе так и не смог принять ее в качестве таковой. Элвиан это знает или, по крайней мере, чувствует, что в его отношении к ней что-то не так. Обожая его и восхищаясь им, она жаждет занять место в его сердце, добиться настоящей отцовской любви.
Ситуация, конечно, очень драматичная, думала я, но что толку постоянно размышлять о ней? Элис уже нет, но Коннан и Элвиан живы и должны забыть о прошлом и попытаться сделать друг друга счастливыми в будущем.
– Боже мой, – сказала бабушка Клара, – как же я разболталась! Я вас, наверное, утомила своими воспоминаниями. Я очень прошу вас, мисс Ли, сохранить в тайне все, что вы услышали.
– Вы можете положиться на меня, – заверила я ее.
– Я знала это с самого начала. Иначе я не стала бы откровенничать. Как бы то ни было, все это было очень давно. Но я все равно рада была облегчить душу, рассказав вам все. Ведь я до сих пор часто думаю обо всей этой истории. А вдруг все-таки ей нужно было выйти за Джеффри? Ведь недаром она решилась на побег с ним. Страшно подумать о том, что случилось с ними в этом поезде! Может, это была кара божья?
– Нет, – твердо сказала я. – В этом поезде погибли и другие люди. Что же, все они совершали побег от своих мужей или жен?
Она рассмеялась.
– А ведь вы правы! Я знала, что вы обладаете здравым смыслом. И вы правда не думаете, что я не взяла грех на душу, посоветовав ей выйти замуж за Коннана?
– Вы не должны винить себя, – ответила я. – Ведь вы советовали ей от чистого сердца, будучи уверены, что так для нее же будет лучше. К тому же советы советами, но в конечном итоге мы все сами выбираем свою судьбу. Я уверена в этом.
– Вы очень успокоили меня, мисс Ли. Я вам так благодарна! Я надеюсь, вы останетесь к чаю?
– Большое спасибо, но мне надо постараться вернуться домой до темноты. Сейчас рано темнеет.
– Да-да, конечно. Я не должна вас задерживать. Но обещайте мне, что, как только Элвиан совсем поправится, вы приедете с ней навестить меня.
– Непременно.
Она проводила меня до дверей, на прощанье снова попросив меня не разглашать ее откровения. Я опять заверила ее, что ей не о чем беспокоиться.
По дороге домой я думала только о том, что узнала от бабушки Клары в этот наш разговор, и вдруг, уже у самого Маунт Меллина, меня осенила мысль, что Джилли – сводная сестра Элвиан. Я тут же вспомнила рисунки в тетради Элвиан, изображавшие девочку, похожую на них обеих.
Значит, Элвиан знает. Или просто опасается того, чему не хочет поверить? Может, она старается убедить себя, что ее отец – не Джеффри Нанселлок, а Коннан? Или же, зная правду, жаждет того, чтобы Коннан принял ее в свое сердце как родную дочь?
Я почувствовала огромное желание помочь им всем, вывести их из этого трагического лабиринта, в который завело их неблагоразумие Элис. Я могу это сделать, убеждала я себя. Я сделаю это.
И тут я вспомнила о леди Треслин, и мое настроение сразу упало. Какими же нелепыми мечтами забиваю я себе голову! Разве я, гувернантка, могу претендовать на то, чтобы указать Коннану путь к счастливой и спокойной жизни?
* * *
Приближалось Рождество, а с ним пришло и то радостное возбуждение, которое всегда приносит этот праздник. Китти и Дейзи постоянно перешептывались, миссис Полгри жаловалась, что они сводят ее с ума своей бестолковостью, но при этом не могла скрыть своего собственного волнения по поводу предстоящего праздника.
Я начала думать о рождественских подарках и даже составила список тех, кому собиралась их дарить, чтобы никого не забыть. Надо было что-то придумать для Филлиды и ее семейства и, конечно, для тети Аделаиды. Но больше всего меня волновало то, что я подарю обитателям Маунт Меллина. За месяцы, проведенные здесь, я скопила немного денег и могла себе позволить потратить некоторую сумму на подарки.
Поэтому как-то раз я выбрала время и поехала верхом в Плимут. Оставив лошадь под присмотром конюха известной мне гостиницы, я отправилась по магазинам. Подарки родственникам я выбрала быстро – книги для Филлиды и теплый шарф для тети Аделаиды. Прямо в магазине я оплатила доставку, чтобы уже не думать о том, как переслать им подарки. Гораздо больше времени ушло у меня на то, чтобы решить, что купить для каждого из жителей Маунт Меллина. В конце концов я остановилась на шарфах для Дейзи и Китти – зеленом и красном – и на голубом шарфе для Джилли. Для миссис Полгри я купила бутылку виски, думая, что она обрадует ее больше любого другого подарка, а для Элвиан выбрала набор разноцветных носовых платков с вышитой на них буквой «Э».
В сочельник я вызвалась помочь миссис Полгри и горничным украсить центральный холл. Накануне мистер Полгри и Тэпперти уже принесли туда с улицы побеги плюща, ветки остролиста, самшита и лавра и украсили ими колонны. Китти и Дейзи показали мне, как делаются рождественские кусты. Мое невежество в этом вопросе их приятно поразило, так как дало им некоторое превосходство надо мной в их собственных глазах. Надо же, мисс не знает, что такое рождественский куст! А это оказалось вот что: пара деревянных обручей вкладывалась один в другой, образуя условную сферу. Обручи затем украшались зелеными ветками, и на них подвешивались апельсины и яблоки. Должна признать, это выглядело очень красиво. Мы сделали несколько таких «кустов» и подвесили их в проемах окон.
После большого зала точно таким же манером был украшен малый – на половине слуг.
– У нас здесь бывает свой бал одновременно с хозяйским, – гордо сообщила мне Дейзи, и я задумалась над тем, на какой из этих балов должна буду пойти я. Может быть, ни на тот, ни на другой. Положение гувернантки где-то между положением слуг и хозяев, подумала я.
– Господи, – воскликнула Дейзи, – скорей бы завтра! Прошлое Рождество было не таким, как всегда, потому что в доме был траур. Хотя у нас на половине слуг было не так уж плохо. Мы и наелись, и напились вволю, и повеселились.
Весь сочельник из кухни по дому разносились удивительные ароматы. Тэпперти и несколько конюхов даже пришли к черному входу только для того, чтобы всласть надышаться ими. Миссис Тэпперти была призвана в помощницы и весь день провела на кухне, работая под началом миссис Полгри. Последнюю трудно было узнать. От ее степенности не осталось и следа – раскрасневшаяся, запыхавшаяся, она сновала по кухне, помешивая тесто, заглядывая в духовку и без умолку говоря о разных рождественских пирогах с мудреными корнуэлльскими названиями, которые я слышала впервые в жизни.
Я же оказалась в кухне, потому что меня тоже призвали на помощь.
– Смотрите за этой кастрюлей, мисс, – наставляла меня миссис Полгри. – Как только закипит, зовите меня.
Я любовалась на только что вытащенные из духовки румяные пирожки, источавшие пряные запахи мясной и луковой начинки, когда в кухню влетела Китти и закричала:
– Мэм, скорее, певчие пришли!
– Ну так зови же их в дом! – воскликнула миссис Полгри, вытирая ладонью вспотевший лоб. – Чего ты ждешь? Разве ты не знаешь, дорогуша, что если заставить рождественских певчих ждать, можно накликать беду?
Я пошла вслед за миссис Полгри в холл, где собралась группа деревенских парней и девушек. Когда мы пришли, они уже пели, и мы присоединились к хору. Когда они спели несколько традиционных рождественских гимнов, в холле появились Китти и Дейзи, неся подносы с непременным угощением – разнообразными пирожками, домашним медом и вином из ежевики. Когда же с угощением было покончено, старший певчий торжественно протянул миссис Полгри украшенную зеленью и красными лентами чашу, в которую та с достоинством опустила несколько монет.
Когда певчие ушли, Дейзи вдруг воскликнула, обращаясь ко мне:
– Ой, мисс, я совсем забыла! Вам посылка пришла. Я отнесла ее в вашу комнату и хотела вам сказать, но тут певчие пришли, я и позабыла.
Я медлила, и Дейзи удивилась:
– Разве вам не хочется узнать, что в посылке, мисс? Большой такой сверток, а в нем вроде коробка.
Конечно же, мне было интересно. Просто я не сразу очнулась от той мечтательной задумчивости, в которую меня повергло пение рождественских гимнов в этом старинном, празднично украшенном зале. Я думала о том, как мне хотелось стать частью этого маленького, богатого традициями мира, узнать обычаи и легенды, хранимые его обитателями, иначе говоря, я думала о том, как мне хотелось остаться здесь навсегда… «Признайся уж, – сказала я себе, усилием воли возвращая себя к реальности, – что на самом деле тебе хочется невероятного – стать ни больше ни меньше как хозяйкой Маунт Меллина. Полно – чудес не бывает, и хватит мечтать о невозможном».
Я пошла в свою комнату, где обнаружила посылку от Филлиды.
Развернув ее, я увидела черную шелковую шаль, вышитую зелеными и янтарного цвета нитками, и янтарный, похожий на испанский, гребень для волос, Я накинула на плечи шаль и воткнула в волосы гребень. Глянув в зеркало, я едва узнала себя. На меня смотрело некое экзотического вида создание, больше похожее на испанскую танцовщицу, чем на английскую гувернантку.
В коробке, вложенной в посылку, было что-то еще. Открыв ее, я увидела платье – одно из самых моих любимых платьев Филлиды. Оно было из зеленого шелка – того же оттенка, что и вышивка на шали. Из складок платья выпало письмо.
«Милая Марти!
Как твое «гувернантство»? Судя по твоему последнему письму, скучать тебе не приходится. Твоя Элвиан мне представляется этаким маленьким монстром. Избалованная девчонка, могу поклясться! Надеюсь, там с тобой хорошо обращаются? Из письма следует, что с этим вроде все в порядке. Кстати, что это с тобой случилось? Ты всегда раньше писала такие занимательные и забавные письма, а с тех пор как ты там поселилась, тебя словно косноязычие одолело. Это может значить, что тебе там или очень нравится, или наоборот. Так как же?
Шаль и гребень – это тебе от меня на Рождество. Надеюсь, тебе они понравятся, потому что я очень их долго выбирала. Они не слишком фривольны? А то, может, ты бы предпочла комплект шерстяного белья или какую-нибудь нравоучительную книгу? Уж очень слышна гувернантка в тоне твоих писем! Как бы то ни было, теплое белье ты и так получишь от тети Аделаиды.
Интересно, как ты будешь встречать Рождество – вместе с хозяевами или во главе стола для прислуги? Я уверена, что тебе предстоит первое. Они не могут не пригласить тебя – в конце концов это Рождество. Ты будешь ужинать вместе с ними, даже если это будет один из тех ужинов, когда кто-то из гостей в последний момент присылает сказать, что не придет, и за гувернанткой посылают, чтобы за столом не оказалось нечетное число гостей. Пусть даже так, но ты должна быть за праздничным столом! Представляю, как ты появишься в своей новой шали и с гребнем, и в тебя влюбится с первого взгляда какой-нибудь миллионер.
Если серьезно, Марти, то я подумала, что тебе не помешает оживить свой гардероб чем-нибудь по-настоящему нарядным. Поэтому я и дарю тебе свое зеленое платье. Не думай, что я просто избавляюсь от него, как от ненужного. Я его очень люблю и дарю тебе не потому, что оно мне надоело, а потому, что тебе оно идет больше, чем мне.
Напиши мне, пожалуйста, о том, как пройдет Рождество. И прошу тебя, милая сестрица, не отпугивай своих соседей по праздничному столу и возможных ухажеров ледяными взглядами и своими чересчур умными высказываниями. Будь мягкой и ласковой, и судьба принесет тебе любовь и удачу.
Счастливого Рождества, дорогая Марти, и напиши мне поскорей – я хочу знать все новости. Дети и Уильям шлют тебе поклон и наилучшие пожелания.
С любовью, твоя Филлида».
Я даже расчувствовалась, прочитав это письмо. Милая Филлида, значит, она часто думает обо мне. Шаль и гребень, присланные ею, действительно были очень красивы, хотя и не совсем уместны в моем скромном положении, ну а то, что она подарила мне одно из своих лучших платьев, и вовсе тронуло меня.
Я вздрогнула, услышав, как кто-то вскрикнул. Резко обернувшись, я увидела Элвиан у двери, ведущей в классную комнату.
– Мисс! – воскликнула она. – Это вы!
– Конечно, а кто ты думала?
Она не ответила, но я и так знала, за кого она приняла меня.
– Я никогда не видела вас такой, мисс, – сказала она.
– Ты просто никогда не видела меня в этой шали и с гребнем в волосах.
– Вы сейчас очень… красивая, мисс.
– Спасибо, Элвиан.
Она до сих пор не вполне пришла в себя, бедняжка. Я снова взглянула на себя в зеркало. Да, в этом наряде я действительно выглядела иначе, чем обычно, и немудрено, что воображение Элвиан сыграло с ней шутку, выдав меня за ее мать, – ведь я была того же роста, что и Элис, а окутывающая меня шаль скрывала разницу в наших фигурах, известную мне по ее амазонке.
* * *
Рано утром меня разбудили веселый смех и оживленный разговор слуг под моим окном. Я открыла глаза и подумала: «Рождество. Мое первое Рождество в Маунт Меллине».
«Может, оно же и последнее», – тут же сказала я себе, чтобы охладить свой мечтательный пыл. Ведь между этим и следующим Рождеством лежит целый год. Кто знает, что может произойти за это время?
Я уже встала, когда Дейзи принесла мне воду для умывания. Вопреки обыкновению, она не задержалась, чтобы поболтать, и сразу убежала, сказав мне только, что у нее «ужас сколько дел» и что мне тоже нужно поторопиться, иначе я пропущу христославов, которые должны прийти перед тем, как все отправятся в церковь.
Я быстро умылась, оделась и достала все заготовленные мною свертки с подарками. В этот момент в комнату вошла Элвиан. Она держала в руке вышитые носовые платки, которые я положила у ее кровати, пока она спала.
– Спасибо, мисс, – сказала она с необычной для нее застенчивой улыбкой. – Счастливого Рождества!
Я обняла ее и поцеловала, и, хотя ее явно смутила эта демонстрация чувств, она ответила на мой поцелуй.
Она протянула мне серебряную брошку в форме хлыста, так похожую на ту, что я купила для нее, что на мгновение мне показалось, она возвращает мне мой подарок.
– Я купила ее у мистера Пастерна, – сказала она. – Мне хотелось, чтобы у нас были очень похожие брошки, но все-таки чуточку разные, чтобы мы их не перепутали. Смотрите, на вашей выгравирован узор, а на моей его нет. Теперь, когда мы будем ездить верхом, мы обе будем надевать эти брошки.
Я была в восторге. Ведь после несчастного случая она еще ни разу не садилась на лошадь, и то, что она сейчас сказала, яснее ясного показывало, что она готова возобновить наши занятия.
– Ты не могла бы мне сделать лучшего подарка, чем этот, Элвиан, – сказала я.
Она была явно довольна моей реакцией, хотя в ответ с нарочитой небрежностью пробормотала: – Я рада, что вам понравилось, мисс – С этими словами она выбежала из моей комнаты.
Я была уверена, что день, так хорошо начинавшийся, должен быть поистине замечательным. Рождество есть Рождество.
Мои собственные подарки тоже имели успех. Глаза миссис Полгри заблестели при виде бутылки виски, а Джилли не могла налюбоваться на свой голубой шарф. Дейзи и Китти тоже были довольны своими шарфами, которые им обеим оказались к лицу.
Миссис Полгри вручила мне набор салфеток, прошептав чуть ли не игриво:
– Для вашего приданого, моя дорогая.
Я ответила в том же тоне, что немедленно начну собирать его, и мы обе весело рассмеялись. Она сказала, что пригласила бы меня на чай, чтобы попробовать виски, но времени, увы, не было.
– Подумать страшно, сколько сегодня дел! – сказала она.
Скоро прибыли христославы, и я услышала их пение, доносившееся снаружи, от главного входа в дом:
«Хозяин с хозяйкой, мы начинаем петь.
Отворяйте двери и впускайте нас
С нашими песнями, песнями, песнями
И с радостью, что с ними входит в дом».
Они вошли в холл, неся такую же чашу, как и певчие накануне. В нее тоже посыпались монеты. В холле собрались все слуги, и, когда вошел Коннан, пение стало громче, и снова зазвучала первая строфа:
«Хозяин с хозяйкой…»
Я подумала: «Два года назад с ним рядом в этот день стояла Элис. Помнит ли он об этом?» По его виду сказать этого было нельзя. Он пел вместе со всеми, а потом приказал принести угощение, приготовленное специально для этого случая.
После этого он подошел ко мне.
– Ну как, мисс Ли, – спросил он, – нравится вам наше корнуэлльское Рождество?
– Да, очень.
– Но вы ведь еще и половины наших обычаев не видели.
– Надеюсь, что нет. Ведь день только начался.
– Сегодня после ланча вам надо отдохнуть.
– Зачем?
– Чтобы набраться сил для вечернего торжества.
– Но я…
– Вы будете праздновать вместе с нами, мисс Ли. Где же еще вы собирались провести рождественский вечер? В обществе четы Полгри или Тэпперти?
– Я не знаю. Я думала, что мне предстоит бродить где-то между центральным холлом и холлами на половине слуг.
– Господь с вами, сегодня же Рождество. Так что оставьте свои сомнения и приходите. Кстати, я ведь еще не поздравил вас. У меня здесь есть кое-что для вас – маленький подарок. В знак моей признательности, если хотите. Вы были так добры к Элвиан после ее несчастного случая… И до него, конечно, тоже. Просто я начал это осознавать только после…
– Я выполняю свой долг и не более того, – перебила я его.
– И я уверен, что вы всегда будете его выполнять столь же свято. Ну что же, пусть это будет просто мой рождественский подарок.
– Вы очень добры ко мне, – сказала я. – Я не подумала…
Он улыбнулся и отошел от меня туда, где стояли певчие.
Я вдруг заметила на себе взгляды Тэпперти и поняла, что он с интересом наблюдал за этой сценой.
Мне захотелось побыть одной, чтобы успокоить свои чувства. Да и маленькая коробочка, которую Коннан вложил в мою руку, напоминала о себе. Мне не терпелось открыть ее, но я не могла это сделать при всех.
Стараясь не привлечь к себе внимание, я выскользнула из холла и побежала в свою комнату.
Там я наконец разжала пальцы и увидела маленький голубой, обклеенный бархатом футлярчик. Я открыла его. В нем, на перламутрового цвета атласе, лежала брошь. Она была в форме подковы и была выложена бриллиантами. У меня упало сердце. Я не могла принять такой дорогой подарок. Конечно же, я обязана его вернуть.
Я поднесла брошь к окну, и камни засверкали разноцветными искрами. У меня никогда не было бриллиантов, но даже я понимала, что передо мной были великолепные и, безусловно, очень дорогие камни.
Зачем только он это сделал? Был бы это какой-нибудь недорогой сувенир, я была бы так счастлива его подарком! Мне захотелось броситься на кровать и расплакаться. Настроение мое было безнадежно испорчено.
В этот момент за дверью раздался голос Элвиан:
– Пора ехать в церковь, мисс. Карета уже внизу.
Я поспешно положила брошь в футляр и, надев шляпку и накидку, вышла из комнаты.
* * *
После церкви я решилась подойти к Коннану, чтобы вернуть брошь. Он направлялся в сторону конюшни, и я окликнула его. Он остановился, оглянулся и улыбнулся мне.
– Мистер ТреМеллин, – начала я, подбежав к нему, – с вашей стороны было очень любезно сделать мне подарок, но он слишком ценен для того, чтобы я могла принять его.
Он наклонил голову и посмотрел на меня своим столь знакомым мне насмешливым взглядом.
– Моя дорогая мисс Ли, – сказал он, – я, видимо, очень невежественный человек и не знаю, какова должна быть ценность подарка, чтобы его можно было принять.
Я покраснела и пробормотала:
– Это ведь очень дорогое украшение.
– Но очень подходящее к случаю, как мне казалось. Подкова ведь приносит удачу, не так ли? А кроме того, вы прекрасная наездница.
– Мне ведь даже некуда надеть такое великолепное украшение.
– А я как раз подумал, что сегодняшний бал будет подходящим случаем.
На секунду я представила себя, танцующей с ним. На мне будет зеленое шелковое платье Филлиды, новая шаль и бриллиантовая брошь, подаренная мне им…
– Мне кажется, я не имею права…
– Вот оно что, – проговорил он. – Я, кажется, начинаю понимать. Вы решили, что я подарил вам брошь с тем же так сказать подтекстом, с которым мистер Нанселлок пытался подарить вам Джесинс.
– Так вы знали об этом? – спросила я, еще больше смутившись.
– Я знаю почти обо всем, что происходит здесь, мисс Ли. Вы вернули лошадь. Это очень похвально, и ничего другого я от вас и не ожидал. Но мой подарок был сделан с совершенно иными мыслями. Вы так много сделали и делаете для Элвиан. Вы так добры к ней. Не только как гувернантка, но и просто как женщина. Вы понимаете, о чем я говорю? Настоящая забота о ребенке ведь не ограничивается преподаванием арифметики и грамматики, не правда ли? Вы даете ей гораздо больше, чем знание этих предметов – вы даете ей тепло и сердечность. Брошь эта принадлежала ее матери. Попробуйте посмотреть на нее как на знак благодарности нас обоих за то, что вы делаете для Элвиан. Теперь вы понимаете, что я хотел сказать этим подарком?
Я помолчала несколько секунд и сказала:
– Да. Это меняет дело. Я принимаю брошь. Большое вам спасибо, мистер ТреМеллин.
Он улыбнулся мне, и я, снова пробормотав «спасибо», поспешила вернуться в дом.
Оказавшись у себя в комнате, я достала брошку и приколола ее на платье, которое сразу, как по волшебству, утратило свой сугубо повседневный вид.
Да, я надену эту брошь сегодня вечером. Я пойду на бал в платье Филлиды, в моей новой шали и с гребнем в волосах, а на моей груди будут сверкать бриллианты Элис.
Так в этот странный рождественский день я получила подарок от Элис…
* * *
В этот день я впервые ела ланч в малой столовой, в обществе Коннана и Элвиан. Нам подали индейку и рождественский пудинг. За столом прислуживали Китти и Дейзи, и я не могла отделаться от ощущения, что они многозначительно переглядываются за моей спиной.
